Поздно ночью у озера

— А куда собрался дядя Нин? Лань Сычжуй переглянулся с Лань Цзинъи. Тот пожал плечами. — Понятия не имею. Но это уже не первый раз. — Чтобы дядя Нин, и уходил куда-то тайно, через забор… — Наверное, это секретное задание от учителя Вэя? — Интересно… Они снова переглянулись и синхронно сделали шаг к забору. — А вы это куда? — за их спинами тут же нарисовался Цзинь Лин. В белых одеждах Облачных глубин он выглядел непривычно — орден Цзинь и орден Цзян решили, что будущий глава клана обязан получить образование в Гусу. Вот Цзинь Лин и образовался — в самое неудачное время, но что поделать — пришлось просветить относительно наметившихся планов. — Нам интересно, куда дядя Нин отправился тайком. Мы же должны знать. Вдруг там что-то опасное? — сказал Лань Сычжуй. — Надо же его подстраховать! — важно кивнул Лань Цзинъи. Цзинь Лину все с ними стало ясно. — Как вам не стыдно! Как вам не совестно! — вскипел он. — Вот так тайно подглядывать за Вэнь Цюньлинем! Как будто у него не может быть собственных дел! Как будто в Облачных глубинах разрешено подобно! Я с вами! Когда идем? Давайте прямо сейчас! Лань Сычжуй и Лань Цзинъи переглянулись в третий раз и синхронно вздохнули. Уследить за скоростью мыслей Цзинь Лина им удавалось не всегда. — Жалко, Фея осталась с дядей Цзяном, — вздохнул Цзинь Лин. — Она бы взяла след, но собак в Облачные глубины не берут… — И правильно делают! — раздался откуда-то сверху голос Вэй Усяня. — Иначе никакими силами меня бы здесь не удержали! Он спрыгнул со стены и подмигнул троице: — Следите за дядюшкой Нином? Ах, как нехорошо! — А ты здесь что делаешь, учитель Вэй? — спросил Лань Цзинъи. Вэй Усянь ухмыльнулся. — А ты как думаешь? Тоже за ним слежу! Интересно же, куда его понесло на ночь глядя… *** Вчетвером пробираться незаметно сквозь ночной притихший лес было делом непростым. Дорога шла под гору, петляла и виляла, то теряясь среди высоких сосен, то выныривая из густых шелестящих кустов, так и норовящих вцепиться в рукава и не пустить дальше. Вэнь Нин шел спокойно и целеустремленно — и, казалось, ничего вокруг себя не замечал. Четверо преследователей двигались тихо, время от времени напряженно переглядываясь, словно заразились привычкой Лань Сычжуя и Лань Цзинъи говорить без слов. «...Эта дорога ведет к границе с Орденом Юньмэн Цзян!...» «...Никогда не видел дядю Нина таким серьезным!...» «Да брось, он всегда такой!» «А меня не видно, а я в черном, а я ваше белое не ношу!» «...» «Да все равно он не смотрит!» «Смотрите, точно, точно — это дорога на Юньмэн! Что он там забыл?» «Учитель Вэй, ты вообще зачем его отпустил?» «Такой уж я человек!.. В смысле, ты думаешь, он меня спрашивал?» «Может, подудишь?» «Я ща в тебя подудю, госпожа нашлась! Шкерься тише, а то увидит и расстроится. Ты что, хочешь, чтобы А-Нин расстроился?» «...» «Да потише вы!..» *** Дорога в самом деле шла на Юньмэн. Где-то посреди леса атмосфера ощутимо менялась, даже сам воздух становился других — уходила горная влажность, приходила озерная прохлада. Менялся пейзаж, появлялись цветы и деревья, которых не встретить в окрестностях Гусу. Вэнь Нин продолжал идти вперед, и четверо преследователей удостоверились, что он направляется в сторону Пристани Лотосов. Здесь, на полпути между горами и долиной рек, раскинулось глубокое темное озеро. Каменистый берег приподнимался над ним, бросая на воду темную таинственную рябь отражений, а густо-фиолетовое небо предвещало скорый рассвет. Широкие листья готовых вот-вот зацвести лотосов мирно покоились на воде. Вэнь Нин вышел на берег и поднялся на высокий уступ, глубоко уходивший в воду. Озеро едва ощутимо плеснуло под кожаной подошвой сапог. Вэнь Нин присел на верхушку уступа и замер, словно в ожидании чего-то. Четверо преследователей тоже затаились в кустах. Ученики Гусу втроем спрятались за высоким поваленным деревом, чей могучий, поросший мхом ствол успешно скрывал их белые одежды. Вэй Усянь же забрался на ветку соседнего дерева, с которого отлично просматривалось озеро и подходы к нему. Время шло. Ничего не происходило. Лиловый шелк небосвода багровел, расцветая перед едва-едва только наметившимся восходом солнца, еще таким отдаленным, только обещающим новый день. Первые отблески розового легли на воду и издалека казались распускающимися лепестками лотоса. Солнце успело почти уже высунуться из-за горизонта и осветить мертвенно-бледное лицо Вэнь Нина, когда вдалеке послышались шаги, оглушительные среди тишины предутреннего леса *** Увидев пришедшего, Вэй Усянь едва не упал с дерева. Вот дела! И что глава Ордена Цзян забыл столь далеко от своей резиденции в такое время? А Вэнь Нин здесь причем?! Он бросил взгляд вниз — на Цзинь Лина. «Ты что-то знаешь?!» — яростно вопрошали его глаза. «Откуда бы? Сам в шоке!» «...» «Да что?» «Молчи и смотри!» «А то что?» «А то дядя заметит и ноги переломает?» «Пффф» «Х-ха!» Диалог взглядов прервался, и все соглядатаи синхронно посмотрели на берег реки — туда, где Цзян Чэн наконец-то подошел к Вэнь Нину. *** Вэнь Нин, держась неуверенно и робко, спрыгнул ему навстречу и поднял голову, глядя прямо в лицо. Вэй Усянь удивился — такого за Вэнь Нином раньше не наблюдалось, для него вести себя так было верхом невежливости и неприличия. Застенчивый при жизни, Вэнь Нин и в смерти остался образцом воспитанности и скромности. А тут — на тебе! Впрочем, Цзян Чэн тоже повел себя нетипично — вместо того, чтобы наорать, или что он там обычно делает вместо приветствия, лишь как-то нервно повел рукой вокруг себя и сказал: — Вот. А потом добавил: — Рассвет. Вэнь Нин кивнул и протянул руку ладонью вверх. Цзян Чэн, помедлив, положил свою сверху, и Вэнь Нин осторожно потянул его за собой — на тот самый широкий утес, где можно было разместиться и вдвоем, свесив ноги над спокойной гладью озера, зыбко тронутой чуть ощутимым предутренним ветерком. Некоторое время они сидели молча и наблюдали, как дрожит, отражаясь в воде, розовый шар рассветного солнца, окутанный туманом, точно красавица — шелковым ночным платьем. И вот чего Вэй Усянь никак не мог ожидать — и глазам своим тоже не мог поверить — так это того, что Вэнь Нин опустит голову на плечо Цзян Чэна, так, так… Да быть того не может! Ветка все-таки сломалась, не выдержав тряски, которой сопровождалась попытка сдержать гомерический хохот, рвущийся из груди. Вот те на! У Чэн-Чэна свидание — и с кем! С Вэнь Нином, которого он так яростно ненавидел и демонстрировал это каждую встречу, на которого — в переносном смысле — хотел спустить всех собак? Вот те на! Вэй Усянь рухнул на землю, больно приложившись копчиком, и, не выдержав, заржал уже в голос. В тот же миг в воздух взлетел Цзыдянь, связывая его по рукам и ногам, послышался шум, гам, гомон и — о ужас! — лай собаки. Это Фея, не иначе как следующая за Цзян Чэном по пятам, поспешила приветствовать старых друзей, тщательно вылизывая розовым языком все и всех, до кого только могла дотянуться. *** Поднялся страшный шум. Цзян Чэн орал — что именно, Вэй Усянь даже не пытался разобрать, потому что не мог перестать смеяться. В горле щипало и щекотало, словно смешинка попала внутрь и никак не желала его покидать. Он катался по земле, прижимая ладони к животу, и бесстыдно ржал. Цзинь Лин что-то кричал тоже, одновременно ухитряясь обнимать и гладить соскучившуюся Фею. Лань Сычжуй призывал всех успокоиться, остановиться, все обдумать и обговорить, и среди всего это гомона слышался призыв Лань Цзинъи: — Да что думать? Делать надо! Ноги! Переломаю-ю-ю-ют! — Тихо! — рявкнул еще один голос, и Вэй Усянь не сразу осознал, кому он принадлежит. — Извините, — тут же добавил Вэнь Нин, едва все стихло. — Простите, что мне пришлось повысить голос. Это было крайне невежливо с моей стороны. Цзян Чэн что-то пробормотал себе под нос, возвращая Цзыдянь обратно в кольцо. Несколько пар изумленных и заинтересованных глаз уставились на Вэнь Нина. И может быть, то было всего лишь игрой восходящего солнца, но казалось, что его бледные скулы вдруг порозовели. — Вы тоже повели себя очень невежливо, — проговорил он. Вэй Усянь никогда раньше не слышал, чтобы Вэнь Нин позволял себе делать кому-то выговор. Тем более ему. Но прямо сейчас происходило именно это. — Разве позволительно для юных господ вот так шпионить за человеком, который не дал к этому ни единого повода? Этим вы навлекли на себя позор, который с трудом сможет отстираться от подолов ваших белых одежд. И неважно, принадлежите вы ордену или обучаетесь в нем. — А вы, господин! — с таким укором добавил Вэнь Нин, что Вэй Усянь на мгновение даже почувствовал легкий укол раскаяния. — Я могу понять, что двигало юными господами, но вы же — их учитель. Вы — Старейшина Илина, спутник Ханьгуан-цзюня, и должны подавать юному поколению исключительно положительный пример. А вы? Что делаете вы? — Я ржу, — честно признался Вэй Ин, в котором под взглядом темных глаз пробуждалось что-то, похожее на совесть. — Не над тобой, над Чэн-Чэном. — Ах ты! — Цзян Чэн всерьез вознамерился, кажется, его пнуть. — А чо ты! — вскочил на ноги Вэй Усянь. И, повернувшись к Вэнь Нину, внушительно добавил: — А чо он? Вэнь Нин с сокрушенным видом покачал головой. — Шли бы вы домой, мастер Вэй. Там, небось, вас Ханьгуан-цзюнь обыскался. И юное поколение пусть туда же идет. Сопроводите уж их обратно, проследите, чтобы не случилось какой беды. А за Феей мы присмотрим, да, глава Цзян? Цзян Чэн молча — что крайне удивило Вэй Усяня — окатил всех четвертых взглядом, полным ледяного негодования, и жестом подозвал Фею. Та нехотя оторвалась от хозяина и подошла к его ногам. И чем ближе она подходила, тем дальше отползал Вэй Усянь. — Не слышал, что сказали? — рыкнул Цзян Чэн. — Домой. А с тобой… Цзинь Лин съежился, стоило Цзян Чэну перевести на него взгляд. — С тобой я отдельно поговорю. — Глава Цзян! — Вэнь Нин взял его за руку и ощутимо сжал. — Рассвет уже скоро. Мы пришли сюда, чтобы вы показали мне рассвет, а не… Пойдемте, в общем. Извините. И, к удивлению Вэй Усяня, в самом деле — развернулись и ушли, уводя за собой Фею. Только уже не на открытый утес, а на широкий камень, лежащий подальше, к которому чтобы подойти, пришлось по щиколотку намочить в озере сапоги — но зато этот камень скрывали высокие стебли прибрежных растений. Лань Цзинъи сунул было нос в эти стебли — посмотреть, что еще там происходит — но тут же вышел, и вид у него был крайне задумчивый. — Что? — спросил Цзинь Лин. — Пошли, пошли. Как дядя Нин сказал, — невпопад ответил Лань Цзинъи и первым пошел по дорожке, ведущей обратно в Гусу. *** Рассвет заливал бескрайнее, бесконечное озеро, превращая черные глубины вод в сияющее прозрачное зеркало. Алые, золотые, серебристые и оранжевые блики танцевали на поднимаемых ветром барашках волн, широкие лотосовые листы опускались в воду и вздымались, усеянные крохотными хрустальными капельками, мгновенно высыхавшими под пригревающим солнцем. Вэнь Нин и Цзян Чэн всей это красоты не замечали — они целовались. Любовалась только Фея — но, будучи собакой, ничего и никому не смогла бы рассказать.