Pain is beauty

       Мин спешит закончить свой эфир, который выдался на редкость неудачным. Его мысли как будто в другом месте. Фразы выходили несвязанные, он путал названия композиций, а на звонки слушателей отвечал с заминкой. В продуктовом он даже не замечает, когда разбивает три банки с оливковым маслом и удивленно выгибает брови, когда продавец заставляет платить.        Заходя в свою квартиру Юнги, садится на кровать и набирает своему сменщику в кафе, прося сегодня подменить. Мысли омеги сегодня точно не на своем месте. Он принимает душ, ставит вариться кофе и нервно обкусывает губы. Все же это неправильно. Мин подрывается с места и ныряет в мусорное ведро. Он достает из него визитную карточку, на которую налипла шкурка от апельсина. Он смотрит на номер и не знает, как поступить дальше. Точнее знает, но сильно сомневается в правильности своих действий. Если он сейчас напишет, не даст ли он Хосоку зеленый свет? Не даст ли понять, что не против его общества? А он против? Вовсе не против, однако Чон не кажется хорошим человеком. Да, он пытается заботиться о нем, однако он хотел сделать нехорошие вещи отцу Мина. А какие нехорошие вещи? Подраться? Если Чон работает в сфере охраны, значит у него должны быть хорошо развиты бойцовские навыки. Значит ли это, что он может убить? А стоит ли связывать себя с человеком, который может убить? Но ведь отец Мина свершил ужасную вещь, любой бы нормальный альфа убил бы за такое отношение к своему омеге. Но ведь Юнги для Хосока никто. Стоит ли ради чужого человека калечить кого-то? А если Чон все же оказался прав и они истинные? Слабо верится, конечно, но все ведь может быть.        Все же, кто не рискует, тот не пьет.

***

       У Чона сна не в одном глазу. Он приехал домой в первом часу ночи, а Чонгук с Паком вернулись вообще в районе трех. Чем они там занимались, когда Чон резко затормозил, предварительно просигналив фарами, чтобы Хосок ехал дальше, ему и думать не хочется. Отношения этих двоих вообще представляют что-то непонятное. Да и у самого альфы не отношения, а какая-то ерунда. Он весь вечер, как влюбленная школьница, проверял свой телефон, надеясь, что Юнги ему позвонит или хотя бы напишет, однако от омеги ни слуху ни духу. Чон прослушал эфир омеги от начала и до конца, с благоговением вслушиваясь в каждое слово. Его голос прекрасен. Он услада для ушей Хосока. Глупая улыбка расплывалась каждый раз, когда слегка хрипловатый голос начинал вновь говорить. Когда эфир закончился, Чона будто окунули в чан с ледяной водой. Мир вновь начал казаться серым, кровать жутко неудобной, а пение птицы за окном сильно раздражало. Терпение Чона начало исчерпываться, поэтому он стянул пижамные штаны, оделся в спортивную одежду и спустился к тренажерному залу, из которого доносились звуки работающей техники. - Я гляжу, не у одного меня бессонница, - Чон вплывает в зал, смотря на Чимина, с которого пот льет в три ручья, но он все равно продолжал бежать по дорожке. - Я его ненавижу, - запыхавшись отвечает омега – Я ему когда-нибудь шею сломаю. Руки в задницу запихаю, заставлю глаза свои сожрать.        Хосок хмыкает и направляется в другой конец зала. - Как на счет спарринга? – Чон пролезает под сеткой ринга. - Чонгук запретил мне приближаться к альфам, - Пак все же останавливает беговую дорожку и опирается руками на колени, восстанавливая дыхание. - С каких пор ты такой послушный? – Чон хмыкает, когда видит морщащегося омегу – К тому же Чонгук знает, что ты являешься моим главным ночным кошмаром и как омегу я тебя даже под страхом смерти не буду воспринимать.        Чимин хмыкает и все же тоже взбирается на ринг, вставая в стойку. - Что Чонгук сегодня вытворил? – спросил Хосок, уклоняясь от первого удара и нанося ответный. - Ничего, - Чимин блокирует атаку – Просто бесит. - Да ладно, вы пропадали где-то два часа, определенно ведь что-то натворил, - Чон перехватывает летящую ногу омеги и валит его на спину.

*flashback*

- Потому что ты – мой. Ты принадлежишь мне, а не кому-то еще. Так что не смей близко стоять к другим альфам, иначе клянусь, я их всех поубиваю.        Обида на то, что он служит всего лишь вещью для трепа нервов. Злость на то, что его за человека не считают. Чимин всеми клеточками тела ненавидит человека, который сейчас находится в паре сантиметрах, чьи глаза сейчас темнеют от желания, чье дыхание сбивается. - Чонгук…        Чимин придвигается почти в плотную, кладет ладони на сильные плечи и чувствует, как и его дыхание начинает утяжеляться. Руки скользят ниже, к груди, ползут по бокам, к спине. - Я свой собственный, - Пак достает из-за пояса альфы пистолет и снимает его с предохранителя – Уясни уже это наконец.        Чонгук медленно отстраняется от парня, ухмыляясь его суровому взгляду. Секундная слабость и вот ему в грудь направляют его же оружие. Руки Пака не дрожат, глаза не мигают, но вот дыхание никак не восстанавливается. - И что теперь, Чимини? Пристрелишь? - Думаешь, я не смогу? – омега лукаво улыбается и наклоняет голову чуть в сторону. - Не думаю, а знаю. Ты не сможешь этого сделать. Не забывай, что мы теперь связанны, - Чон придвигается ближе к дулу пистолета, призывая к действиям – Я знаю, что убийства никогда не делали тебя счастливыми, хотя это твой хлеб. Я знаю, что ты убиваешь только за что-то, но тебе не за что убивать меня. Да, это я убил твоего отца, потому что ты убил моего папу, который украл у твоего бордели. Но никто из нас уже никому не должен. Ненависть? Ты ведь это никогда не считал причиной для убийства. Тебе никто не приказывал меня убивать, у тебя со мной нет никаких дел. Или ты уверен в обратном? Думаешь, что станет легче? Так спусти курок, Чимини.        Ухмылка сползает с лица Пака, и он поджимает губы. Чонгук прав. У Чимина нет никакой причины его убивать. Дела их родителей уже в прошлом. Больше Чон не сделал ничего из того, за что его можно было бы убить. Поставил метку? А стоит ли она человеческой жизни? К тому же она является гарантом того, что омегу не вышвырнут на улицу. Чонгук просто не сможет потом спокойно жить. Пак ставит пистолет опять на предохранитель, кладет его на приборную панель и выходит из машины. Как ни как он все еще зол. Ему все равно, что Чон является почти главой могущественного клана. Все равно, что он потом заставит Хосока избить его до полусмерти или потащит в постель. Он не позволит этого больше. Чимин человек, он хочет спокойной жизни. Хочет завести кота. Хочет свободы. Ему надоел мир, в котором за каждое неверное действие люди калечат или убивают друг друга.        Альфа быстро выходит за Паком и быстрыми шагами начал приближаться. Неясное, но знакомое щемящее чувство в груди. Будто плачешь. Плачешь от безысходности и обиды. Чон сначала не понимал, с чего это вдруг ему хочется плакать, но когда приблизился к Чимину понял, что это не его чувства. Пак идет быстро и ровно, но когда подходишь ближе, слышишь шмыганье носа и тихую истерику. Чонгук теряется, не ожидая слез от человека, вроде Чимина. Все, что угодно, только не слезы. - Чимин… - Можно я хотя бы сейчас сделаю то, что хочу, - голос громкий и ровный. - Чего ты хочешь? - Пойти домой пешком и в одиночестве, - с каждым словом голос становился тише. - А еще? – Чонгук останавливается сразу, как это делает Чимин. Плечи омеги начали еле заметно трястись – Чего ты еще хочешь? - Я хочу быть счастливым! – Пак кричит, оборачивается к мужчине и смотрит на него заплаканными глазами – Я хочу быть свободным! Я не хочу больше быть оружием в чужих руках! Я не хочу, чтобы за меня решали, что делать, как делать, с кем жить, где жить! Я не хочу быть частью гребанного мира мафии, не хочу убивать по указке! Я хочу хоть раз в жизни что-то решить самостоятельно! Неужели тебе просто нельзя меня отпустить? Я клянусь, что исчезну из твоей жизни, что ни в жизни ты обо мне больше не услышишь! - Я не отпущу тебя, потому что ты мой, - Чонгук чувствует, как каждая клеточка тела Чимина кричит от душевной боли. - Я не твой! Ни твой, ни Намджуна, ни Минхо, ни чей-либо еще! Я ненавижу тебя каждой клеточкой тела, потому что именно ты лишаешь меня моей мечты. Я ненавижу тебя, Чон Чонгук! Я очень надеюсь, что ты скоро сдохнешь.        Чимин отворачивается и идет вперед. До места, которое ему приходится называть домом еще километров одиннадцать, так что два часа для того, чтобы успокоиться должно хватить. Неожиданно на его плечи падает пиджак, от которого пахнет горьким шоколадом. - Если хочешь быть самостоятельным, научись заботиться о себе, - Чонгук ровняется с Паком и идет рядом, держа расстояние – Кто будет этим заниматься, если я сдохну? - Мне не надо, - Чимин пытается скинуть с себя чужую вещь, но Чон вновь накидывает ее на плечи омеги. - Идти еще долго, ты замерзнешь и потом мне придется платить за твое лечение. - А что насчет тебя?        Альфа молчит. Он молчит всю оставшуюся дорогу, чему Пак очень благодарен. Уже подходя к дому омега смотрит на спутника и видит, как тот слегка дрожит от холода. Паку и самому прохладно под двумя теплыми пиджаками, а каково Чонгуку в одной рубашке? Чимин почувствовал легкий укол вины. Сразу, как это чувство пришло, омега замечает, как Чон хмыкает, а затем смотрит на него. Он тоже это почувствовал?

*end flashback*

- Сам то чего не спишь? - Чимин поднимается на ноги и вновь двигается в атаку. - Думаю о тяжести жизни альфы в наше время, - Хосок скептически поджимает губы – Ты хоть представляешь, как на меня, на альфу, давят проблемы современного общества.        Чимин хмыкает и уже молча продолжает пытаться нанести Хосоку смертельный удар, потому что его жизнерадостность начинает подбешивать. На краю ринга пищит телефон и Чон отвлекается, позволяя омеге хорошенько вмазать ему по скуле. - Какого черта? – Пак наблюдает, как альфа одним большим прыжком оказывается у телефона, потирая рукой ушибленное место.

«Я просто хотел сказать спасибо за заботу. Думаю, ты уже спишь, поэтому желать добрых снов не буду. И напомню, чтобы ты себе ничего не надумал там, что я все еще тебя терпеть не могу. Передай привет Чимину и скажи, что я хочу с ним увидеться. Ненавижу тебя, Чон Хосок. Это Мин Юнги, если что.»

       На лице Чона расцветает улыбка, не смотря на боль по правой стороне лица. Альфа пищит и прижимает телефон к груди, а Чимин думает о том, что слишком сильно ударил бедного Хосока.

***

- Нет, я не буду делать этого, - Пак воротит нос от настойчивого взгляда Чонгука – У меня уже есть татуировка принадлежности к клану. Вторую рисовать не положено. - Правила есть правила, Пак, - Хосок, развалившийся на диване, устало потягивается – К тому же вторую рисовать можно. Не пытайся нас обмануть. - Можно только в случае брака, а никому из вас я не дам себя окольцевать, - Чимин протестующе топает ногой. - Если ты хочешь остаться в клане, тебе придется это сделать, - Чонгук расписывается в очередной бумажке. - Повторю, что я уже принадлежу клану. - Мертвому клану, Чимини. Клана Пак больше нет, - младший Чон все же отрывается от бумаг – Сейчас твое тату дает Намджуну возможность забрать тебя к себе, так как он имеет все права на то, что когда-то принадлежало Минхо. - Но я не хочу еще один рисунок. Я хочу оставить все, как есть. - Ты глупый или что? – Хосок ровно садится и сердито смотрит на омегу – Чонгук предлагает тебе убежище от Кима, несмотря на то что ты сделал. - Я не хочу опять убивать по указке. Я вообще не хочу убивать. Если я позволю нарисовать ваш знак у себя на плече, вы сможете мне это приказать. Да пусть меня лучше Ким пристрелит, чем я снова убью, - Чимин снова поворачивается к Чонгуку – Ты ведь это знаешь. И ты знаешь, что я упертый, как баран. Так зачем пытаешься удержать здесь.        Хосок чуть не давится воздухом. Чонгук хмыкает, но не как обычно, а по-доброму. Чон не видел такой улыбки у младшего давно и он готов поклясться, что заметил теплоту в его взгляде. Будто младший пытается сказать Паку, что все будет хорошо. Да какого черта? Он хотел из Чимина сделать машину для убийства, а не потакать его "хочу". Хосок махает руками, привлекая внимания альфы, и мотает головой, намекая на неправильность своих мыслей. - Тебя не спрашивают, что ты хочешь, Чимин, - Чонгук быстро возвращается в свое привычное состояние – Твое место теперь здесь, и если ты добровольно не сделаешь тату, я тебя насильно заставлю это сделать.        Пак вздрагивает. На долю секунды ему показалось, что он видел понимание в глазах альфы, а сейчас хочет смеяться над своей наивностью. Как он мог подумать, что у такой твари, как Чон Чонгук, могут появиться такие чувства.        Как только Чимин покидает кабинет, Хосок кидает осуждающий взгляд на младшего. - И что это было? – старший пересаживается ближе к невозмутимому Чонгуку. - Он действительно не хочет больше убивать, - альфа тяжело вздыхает – Вот дернул же черт поставить эту гребанную метку. - Ты хочешь сказать, что все эти улыбочки и стрельба глазенками в сторону Пака всего лишь побочное воздействие от метки? - Да, думаю скоро я с этим справлюсь. - Пока у тебя это хреново получается, - Хосок ловит злой взгляд младшего и ежится. - Собирайся, поедем навестим Шин Хвону. Думаю он должен точно знать куда пропал контейнер с русским оружием, - альфа поднимается с места – Чего сидишь? - Прямо сейчас? - А у тебя были планы поважнее дел клана?        Хосок отмахивается и спускается к гаражам вместе с младшим. Да, дела клана в первую очередь. О каких омегах речь. Клан первым делом. Чон прикладывается головой о решетку шкафчика с оружием и призывает себя собраться. Мелкий может моментально забыть о Чимине с его «хочу», не смотря на метку, так почему он не может просто выбросить из головы то, что сегодня вечером договорился свозить Юнги к врачу. Мин и так недолюбливает Чона, а тут он еще не держит свое слово. Кажется, Шин Хвону сегодня умрет. Из-за него Хосок нарушает слово, данное своему омеге. Чон набирает сообщение Чимину, с просьбой составить Юнги компанию.        Чонгук видит, как из расстроенного Хосок становится адски злым и ему это нравится. Он почти уверен, что причину этих перемен зовут Мин Юнги. Именно злоба Хосока ему сейчас нужна. Злой Чон всегда быстрее вытягивает информацию, чем Чон-шутник. Однако ему и самому хочется убивать не меньше. Чимин выводит из себя, а эта дурацкая метка, которой альфа не может не подчиняться подливает масла в огонь. В груди щемило, когда Пак умоляюще смотрел в глаза и хотелось сделать отвратительную вещь. Хотелось встать, наплевав на дергающийся глаз Хосока, подойти к Чимину, обнять и сказать, что все будет хорошо, что он о нем позаботиться, что не заставит убивать, что сделает все, ради его счастья. Чонгук не должен так думать. Он не должен быть тряпкой из-за омеги. Он не может себе позволить заиметь слабое место. Чонгук давно решил, что Пак будет вторым Хосоком. Чимин должен стать его щитом, а ни как не наоборот.

***

       Чимин очень удивляется, когда получает сообщение от Хосока, сопровождающееся словами «пожалуйста» и «Юнги». Он несколько раз перечитывает сообщение и еще больше удивляется. Следуя инструкциям Чона, он находит в его столе пропуск на въезд и выезд с территории клана на свое имя и спускается к гаражам. Он идет к концу кажущегося бесконечным помещения и видит прикрытую машину. Омега аккуратно стягивает покрывало и практически верещит, когда видит свой красный Мерседес. - Малышка моя, - Пак слезно гладит автомобиль по капоту – Любименькая, я думал, что больше тебя не увижу.        Чимин с любовью поглаживает руль, счастливо вжимается в кресло, довольно смотрит на подвеску в виде Гудетамы. Он залазит в бардачок и слегка разочаровывается, когда не находит там сигарет, но считает это не сильным поводом грустить. Зато находит документы на машину. Она была перекуплена у Намджуна Чонгуком. Чимин удивленно вздергивает брови, не понимая, зачем было перекупать его машину, но быстро выбрасывает это из головы. Он вновь радостно пищит. - Я тоже скучал, - пищит Пак, когда двигатель машины начинает рычать.        Чимин счастливо выезжает из гаража, подъезжает к воротам, предоставляет охране пропуск и практически кричит от счастья, когда он свободно едет по улицам города. Омега не спешит, наслаждаясь прекрасными минутами. Даже пробка кажется ему самым лучшим явлением на планете. Когда Чимин сворачивает во двор, он еще пару минут сидит в машине, счастливо пища. Несмотря на то, что Чонгук со своими требованиями испортил его настроение утром, сейчас он несказанно счастлив. Омега медленно поднимается по лестнице на второй этаж и звонит в дверь. Через пару секунд дверь открывает Мин, выглядящий даже более, чем аккуратно. Волосы уложены, глаза слегка подведены, а футболка идеально выглажена. Когда омега видит Чимина, в его взгляде читается легкое разочарование, которое сразу же прячется за радостью. - Я так полагаю, ждал ты не меня, - Чимин по-доброму смеется, когда Юнги его обнимает. - Я просто слегка удивлен. Любишь ты как снег на голову свалиться, а где этот, бесячий? – Мин с надеждой заглядывает за спину Чимина и обиженно поджимает губы. - Чонгуку срочно понадобилось куда-то съездить, - Чимин слегка борется с собой, но все же добавляет – Не злись на него. Хосок очень хотел приехать, но он не может пойти против Чонгука. Он очень расстроился и очень сожалеет. - Я не злюсь. Мне как бы на него все равно. Тратить на него еще свои нервы.        Чимин усмехается попытке друга показать свое безразличие. По парню видно, что он сильно расстроен, видя на пороге другого человека. Юнги неловко поджимает губы и опускает глаза. - Ну что, поехали? Хосок попросил доставить тебя к доктору. - Ты хочешь поехать в больницу в таком виде? – Юнги красноречиво смотрит на друга.        Чимин прослеживает за его взглядом и прикрывает глаза от неловкости. Пикачу. Пижамные штаны в Пикачу. Пак так обрадовался своей машине и возможности куда-то поехать, что совсем забыл переодеться. Он вспомнил, как сегодня утром из-за них истерично хохотал Хосок, и как еле сдерживался Чонгук. А теперь он в них собрался в больницу. - Давай мы тебе найдем что-нибудь другое, - Мин затягивает покрасневшего Пака в квартиру и ведет в спальню. Омега долго роется в вещах, расправляя каждые джинсы и оглядывая их – Вот эти должны подойти. Я не на что не намекаю, но попа у тебя все же больше моей.        Чимин слегка усмехается на слова Юнги. Все же он и вправду слегка крупнее него. - Боже, почему же у вас у всех такие дорогие машины, - Юнги аккуратно закрывает за собой дверь, боясь повредить автомобиль, который стоит как Боинг - Чимини, я правда рад тебя видеть, ты не подумай. - Я знаю, - Пак по-доброму улыбается – Просто ты ждал не меня. Зачем же ты тогда укладывался и красился. Зачем такое делать ради меня? Конечно, зачем нужен я, когда есть… - Эй! – Юнги возмущенно подскакивает на сиденье – Ты что вообще такое говоришь! Никого я не ждал! Я что, не могу побыть красивым для себя! - Можешь, просто ты ведь не любишь все такое, значит ли это, что все не просто так? – Чимин заговорчески щурится и смотрит на покрасневшего от возмущения друга. - Да не нравится мне Хосок! - Я и не говорил, что он тебе нравится, - Пак уже заливается смехом, когда Юнги начинает легонечко колотить его кулаками. - Вот и молчи дальше. Даже не смей думать о таких глупостях. Я же не говорю, что ты там крутишь роман со своим боссом! - Чонгук мне не босс! – настала очередь Пака возмущаться. - Так значит просто роман крутишь. - Эй! Прекрати! Если бы ты знал Чон Чонгука, ты бы не говорил, что я что-то с ним там кручу. Он ужасный тиран, собственник и вообще мразь последняя! Он меня так бесит, что хочется убить. - Ммм, да что ты говоришь, - старший коварно улыбается, смотря на вспыхнувшие щеки друга – Метку он тебе тоже просто так поставил, из чувства собственности.        Пак непонимающе смотрит на Юнги, а потом на футболку, которая от активных размахиваний руками съехала на бок и открыла взору следы преступления. Омега быстро поправляет футболку, прочищает горло и заводит машину, делая вид, что ничего не произошло и старшему вообще показалось. - А ведь мне даже сообщения не написал, что альфой обзавелся, - Мин обиженно складывает руки на груди – На кого я и должен дуться, так это на тебя. У тебя такая важная вещь в жизни произошла, а я это узнаю сейчас и вообще чисто случайно. - Это не то, чем кажется. Не смей называть Чонгука моим альфой, меня тошнит от этого. - То есть это все-таки Чонгук? – омега играет бровями и смеется над тем, как Чимин прикладывается головой о руль – Ладно, давай поедем уже, потом поговорим об этом. Не хочу, чтобы чужие деньги пропадали просто так.        Чимин отлипает от руля и тихо стонет, ощущая один из самых громких позоров в своей жизни.