Pain is beauty

       В детстве они ненавидили свои имена за то, что внешне и внутренне им совсем не соответствовали. Они носили фамилии своих отцов, на них смотрели и от них ожидали великих дел, но все их нутро требовало идти другим путем. - Ты позор своей семьи, если не можешь этого сделать, - кричали одному. - Не мешай мне, возьми денег из кошелька и купи себе что-нибудь, только не мешай, - говорили другому.        Они построили свой город из пепла своих детских мечт и ожиданий посторонних. Их разрушенные жизни были склеены умелыми руками общества и отполированы чужими надеждами. Теперь их фамилии звучат гордо и отцы могли бы или гордиться, но... - Ты позор своей семьи, - рычит мужчина, дергая омегу за волосы - Стал подстилкой врага и радуешься этому? Твой отец был бы тобой разочарован. - Ты вечно мешаешь, - Намджун кривит губы и недовольно косится на альфу - Ты даже за своим омегой уследить не можешь, как ты вообще оказался главой клана?        Чонгук и Чимин жили такими разными, но такими похожими жизнями. Одному не давали глотка свежего воздуха, держа всю жизнь на коротком поводке, вечно указывая и заставляя. Другой же наоборот, захлебывался в той свободе, что имел, плыл по течению, направление которому сам задавал. Сейчас они будто поменялись местами и каждый делает ошибку за ошибкой, оказавшись в новом, неизведанном им мире.        Чимину больше никто не может указывать, он делает то, что считает нужным, но каждый раз оступается. Он солдат, воин. Ему всегда четко строили маршрут, по которому следует идти, а сейчас перед ним громадный лабиринт, из которого не выйти без карты.        Чонгука же заперли, сковали цепями обязанностей, о которых раньше он и не задумывался. Ему в руки дали власть, о которой он и подумать не мог. На карте судьбы нарисовали строгий маршрут яркой красной линией, а как пользоваться этой картой - объяснить забыли. - Было так забавно за вами наблюдать, - мужчина отходит от омеги на пару шагов и наклоняет голову.        Его глаза ненормально блестят во тьме, губы кривятся в нескрываемой усмешке. Мужчина всем своим видом так и кричал "Я это сделал! Я у финишной прямой! Победа за мной!". Чимин сплевывает сгусток слюны смешанной с кровью и всматривается в знакомые черты, втягивает носом смутно знакомый приторный искусственно выведенный запах мускуса. - Я так долго ждал возможности отомстить тебе и твоему ублюдошному альфе, - мужчина чуть ли не хлопает в ладоши от счастья - Из-за вас я все потерял. Все. Власть, семью, деньги. Ты даже не представляешь, чем мне пришлось заниматься, чтобы вновь набраться сил. - Дерьмовая у тебя была семья, если они бросили тебя, стоило только все потерять.        Звонкая болезненная пощечина бьет по щеке и омега со стулом валятся на пол. Чимин трется лицом о холодный шершавый бетон, пытаясь хоть сколько-то облегчить свою боль. Он прикрывает глаза и пытается отвлечься от реальности, перекрыть ее чем-нибудь, но его вновь хватают за грудки и отрывают от спасательной прохлады пола.        Мужчина напротив брезгливо вытирает о брюки чужую кровь. - Ты столько времени ворочал свой мелкий нос от правил своего клана, бунтовал. На собрании, когда ты сел на место своего отца, отодвинув Намджуна, тобой восхищались. Не буду лукавить, я и сам был очарован твоей смелостью и решимостью стоять до последнего. Я даже был готов спустить тебе с рук то, что ты сорвал мою столь крупную сделку... - глаза напротив будто вспыхнули и с губ слетел ненормальный смешок - Но я узнал, что буквально через пару месяцев ты раздвинул ноги перед этим сопляком, выродком Чон Черома, и у меня будто крышу снесло. А потом еще этот слушок. Истинность... Боже, кто в наше время в такое верит...        Альфа ходил кругами и долго рассуждал, переодически дергая Чимина. Мужчина сделал еще один круг, а затем перед лицом Пака блеснуло серебряное лезвие ножа. - Вот мне интересно, будет ли Чон и дальше так же над тобой трястись, подправь я слегка твое милое личико?        Омега стискивает зубы и прикрывает глаза, когда острие медленно рассекает кожу на щеке.

***

- Я клянусь, что ничего не знаю! - альфа на коленях высоко взвизгнул прежде чем вакидзаси пронзает его черепушку. - Тогда нам не о чем с тобой больше говорить, - цедит сквозь зубы Чонгук и выдергивает меч из обмякшего тела.        Альфа вытирает оружие о протянутую салфетку и широкими шагами направляется обратно в машину.        Добрая часть банд Японии попряталась по своим норам, стоило пронестись слуху, что сюда в срочном порядке приехал глава клана Кхан и что он что-то ищет. Чонгук беспощадно грыз глотки любого, кто встречался ему на пути. Его шоколадные глаза поменяли оттенок и подручные Чона готовы поклясться, что в них плещется кровь врагов. Даже самые опытные и безбашенные бойцы клана боялись сейчас лишний раз вздохнуть. Потому что Чонгук зол, потому что он ищет.        Намджун клятвенно заверил, что будет контролировать каждую муху в пределах Кореи, пока Чонгук будет заливать кровью земли страны восходящего солнца. В конце концов и его близкий человек пропал. Боязно, конечно, доверять столь неопытному лидеру, но то, как изменилась аура вокруг, стоило Киму позвонить и доложить, что Чимина нету в поезде. Чонгук пулей примчался в Сеул, выслушал кучу обвинений в свой адрес и как только Намджун слегка острым и начал собираться с мыслями, он понял, что перед ним вовсе не Чонгук.        Когда Намджун только попал под покровительство Чон Минхо, его просвещали в сфере межклановых отношений. Ему приходилось по различным снимкам запоминать важные и не очень лица кланов и в детстве его особенно пугала фотография главы якудзы Кхана Тзы. Мужчина на снимке был страшно красив, но в тоже время каждый его миллиметр говорил о том, на сколько это человек могущественен и опасен. Вот и тогда, на вокзале в Сеуле, стоило гневному возбуждению чуть спать, он увидел тот самый снимок во плоти.        Чон начал свои поиски в Японии, когда Хосок перестал выходить на связь. Что-то случилось и исчезновения Хосока и Чимина явно как-то связаны между собой. Пака последний раз видели в аэропорту, а после того, как он его покинул, ни одна камера не засекла его. Люди клана Кхан нашли автомобиль Хосока брошенным на стоянке торгового центра. В нем были найдены гаджеты и оружие альфы и омеги. А дальше след оборвался. Чонгук носом рыл землю, но не находил и следа, пока... - Меня зовут Ю Кихен, - татуированный альфа бесцеремонно проходит внутрь помещения и падает с в кресло, игнорирую недовольный взгляд Чонгука. - И что же ты здесь делаешь? Мои люди говорят, что ты был очень настойчив, прося о встрече, - оба мужчины недовольно переглядываются. - Я думал ты выше, - Кихен разочаровано кривит лицо и откидывается в кресле, складывая руки на животе - Я пришел просить за дорогого мне человека. - Не думаю, что сейчас смогу тебе помочь. Да и привороты, знаешь ли, не моя стезя. - Ты не дослушал. Когда я закончу, ты передумаешь, - Ю стреляет недовольным взглядом в соперника.        Альфа оценивает каждый миллиметр мужчины напротив. Широкие плечи, хорошая фигура, симпатичное, но мужественное лицо со шрамом на лбу и большими глазами. Кихен не может понять, чем он хуже, что судьба выбрала для Чимина этого мужчину. Ведь и ростом повыше будет. Да, он не зарабатывает неприлично много, но получает достаточно, чтобы Пак себе ни в чем не отказывал.

*** Ю КИХЕН ***

       Это была любовь с первого взгляда, простите за ваниль, но это было действительно так. Он пришел ко мне и мило поприветствовал. Я тогда сравнил того омегу с ангелом и не мог понять, что такой как он забыл в этой дыре. Чимин походил по моей мастерской, довольно часто останавливаясь и тыкал пальцами в эскизы, нахваливая их. Я обычно не фамильярничаю с клиентам такое, но тогда я сидел как вкопанный, не мог пошевелиться. Как там это называют? Бабочки в животе? Не суть. Важно то, что я действительно впервые чувствовал нечто подобное.        Я не буду скрывать, что то еще мудло. Я люблю повеселиться в компании омег, а еще больше мне нравится, когда те не дают на это согласие. Я начинал как вор и насильник, у меня дрянное прошлое. Хотя и настоящее не сильно лучше.        Я стал подниматься чисто случайно. Мой знакомый по какой-то причине не смог принять довольно крупный заказ от какой-то банды, вот мне и подфартило. Ну а дальше, как это и бывает. Я выполнил заказ достойно, банда ознакомилась еще со спектром моих услуг, потом они порекомендовали меня своим союзникам, те своим, а там уже как-то и да целого клана дошло. Я клеймил членов кланов на различных церемониях, делал для них уникальное холодное и огнестрельное оружие и конечно же доставал информацию, которую влиятельному человеку никогда не найти.        Но все же сейчас речь не о том.        Смешно, но я уже даже представил, как стою с этим омегой под алтарем и надеваю на его палец обручальное кольцо, как он стягивает рубашку и из-под нее появляется эмблема клана. Я сразу понял, что это. Не раз такое рисовал. Но я не хотел в это верить. Хах, вот так и разбиваются мечты, верно? - Это конечно смешно, - сказал тогда я, изучая татуировку на хрупкой лопатке – Ко мне иногда приходят из разных банд. Сам понимаешь, это район не совсем спокойный, тут таких много. Так вот, я бы сказал, что тебе такое нарисовали, показывая принадлежность к какой-нибудь из группировок. Я не на что не намекаю, да и ты омега. Просто у тебя много следов от порезов и бьют такое обычно именно они. - Да, глупость какая-то, - Чимин нахмурился и накинул рубашку обратно на плечико - Но все же вполне интересно. - Ты мне нравишься, - сорвалось у меня с губ, но он не предал никакого значения моим словам – Если ты хочешь, я могу сейчас позвонить одному своему другу. Он вертится во всем этом дерьме. Я могу спросить об этом рисунке. - И что ты хочешь в замен, - омега повернулся ко мне и прищурил свои чудесные глаза. - Ничего. Во-первых, мне и самому интересно. Во-вторых, мне тебя жалко. Потерять свою память – это отстойно. В-третьих, я же сказал, что ты мне нравишься. Жаль только, что ты меченый.        Я еще раз глянул на ту метку и сердце сжалось. Встреться мы на некоторое время раньше, мы бы были вместе? - А что на счет иероглифа птицы? – спросил я у знакомого по телефону. - Птицы? – на другом конце повисло задумчивое молчание – Вроде у клана Пак на лопатке. - У клана Пак? – мы с Чимином переглянулись. - Ну, сейчас это клан Ким. Где-то год назад его глава погиб и сейчас на троне сидит жених его сына или что-то вроде этого. Говорят, что сын бывшего главы – единственный омега в этом клане, который удостоился права получить иероглиф. Это довольно консервативный клан, омег там за людей не считают, так что это в свое время навело много шуму. Кихен, мне надо идти. - То есть ты – жених главы клана? - Я сам в шоке.        Я не знал, что сказать тогда. Я хоть и не саму порядочный человек, но засматриваться на жениха главы могущественного клана… Жить хотелось на тот момент больше.        Чимин ушел из салона, но не собирался покидать мои мысли. Я спал, жил, работал только с мыслями о нем. Я не понимал, что со мной творится. А потом твой силуэт вновь промелькнул в моей жизни.        Ко мне приходил человек, язык которого натуральное помело. Не знаю, как его взяли в клан, но все же он там. Пока я обновлял его тату, он гордо рассказывал том, что уже несколько дней надругается над омегой Ким Намджуна.        Стоило этому имени пронестись в воздухе, я чуть не погубил свою работу, когда игла соскочила. На тот момент я думал, что его омега - это Чимин, потому сильно перепугался. Когда я начал расспрашивать, обладатель помела понял, что взболтнул лишнего.        Потом я начал узнавать, спрашивать у знакомых и узнал, что Чимин на деле не омега клана Ким, а в отношениях (не знаю, как это правильно обозначить) с Чон Чонгуком. Санта Барбара там конечно знатная получилась.        На тот момент так много накопал, что не мог остановиться. Да и к тому же мне подвернулась возможность. Клан Мин поручил мне хороший заказ на ножи.        Я разузнал информацию, которая могла быть полезной для Чимина. Я понимал, что подвергаю опасности свою карьеру, свою жизнь, но мысль о том, что так я смог бы напомнить прекрасному омеге о себе не давала мне покоя.        Влюбленный идиот.        Я подверг его опасности, давая наводку на слишком опасное дело. Я был настолько самонадеян, что теперь расплачиваюсь за это. Человек, который мне дороже жизни – в заложниках, а сам я сижу перед тем, перед кем бы хотел быть меньше всего. Перед его возлюбленным. Перед Чон Чонгуком.

***

       Чонгук сверлит глазами сидящего напротив и думает, убить быстро или пусть помучается. С одной стороны, он принес важную информацию, а с другой - каждое его действие покрыто слоем собственных желаний, направленных в сторону ЕГО Чимина. Альфа уверен в Паке и его чувствах, а вот в этой разукрашенной персоне - нет. - Я понимаю, что тебе не в кайф выслушивать от меня, что я влюблен в твоего омегу и уж тем более не нравится то, что я отправил Чимина самого разбираться с кланом Мин. Но если бы я вписал в эту историю тебя и Намджуна - вы бы все уже были трупы.        Не в кайф выслушивать? Чон готов закатить глаза и цокнуть языком, как это часто делает Чимин, стоит прозвучать очевидной вещи, но сдерживает себя. А эта манера общения? Он пришел к главе клана или с друзьями языками чесать. - Я приехал в Японию, чтобы... - Приехал - молодец. Теперь можешь возвращаться обратно, - Чонгук встает со своего места показывая всем видом, что беседа окончена. Он узнал все, что ему нужно, больше он терпеть постороннего не намерен.        Чужак недоуменно вздергивает брови, а потом вскакивает с кресла, быстро нагоняет главу клана и хватает того за плечо. Вылетевший из неоткуда охранник моментально скручивает Кихена на полу, приставляя ствол к затылку и что-то быстро тараторит Чонгуку на японском. Чон тяжко вздыхает и присаживается на корточки перед альфой. - Мне не нужна больше твоя помощь. Ты - информатор, а не боец. Сейчас от тебя будут одни проблемы. Тебя доставят обратно в Корею и позаботятся, чтобы ты дожил до следующего понедельника. На этом все. - Но я хочу помочь. Я отправил его туда! - Вот именно по этому, о тебе позаботятся только до следующего понедельника. А потом прячься, потому что я тебе голыми руками вырву сердце.

***

       Не спокойно на сердце. Мин мечется по кровати, несколько раз сходил на кухню, пару раз сбегал в круглосуточный рядом с домом, но ни как не может успокоиться. Он мог бы выпить снотворного, но его нельзя принимать вместе с теми дорогущими восстанавливающими препаратами, что прописал врач еще в Сеуле. Простынь сбилась в комок, одеяло вылезло из пододеяльника, а подушка давно валяется за пределами кровати.        Не спокойно на сердце. Юнги хмурится, ругает себя, а потом достает из под кровати пакет с чужой толстовкой и укутывается в нее. Пахнет какао. Настоящим какао, столь любимым омегой. Пахнет Хосоком. Юнги ругает себя за то, что не может прекратить это, но не может. Последние несколько дней проходят особенно тяжко. Мин правда не может понять почему. Метка на шее давно зажила и он начал новую жизнь. Так почему этот альфа не выходит из головы? Рука сама ползет к ключицам и ощупывает ее. - Какого хера?        Юнги резко подскакивает и спрыгивает с кровати. Ноги путаются о скинутую подушку и Мин больно падает на колени, но все же поднимается и дальше бежит к зеркалу в ванной, игнорирую боль. Омега зажигает свет и взвизгивает, видя на своих ключицах и шее череду укусов. Не свежие, но все же метки.        Длинные тонкие пальцы скользят по небольшому рельефу, очерчивая ранки от клыков. Стоит прикоснуться к одной из них, как по телу разливается тепло.        Юнги не понимает, что творит. Он не знает свой план дальнейших действий, но все же кидает в рюкзак свои документы и деньги, а после бежит к вокзалу.        Поезд Тэгу-Сеул уходит с платформы номер три в 05:20.

***

       Когда в последний раз было так больно? Хосок не знает. Он с трудом открывает правый глаз, а левый совсем ничего не видит из-за отека. По крайней мере Хосок надеется, что это отек. Последнее, что он помнит, как машина слетает в кювет (опять? серьезно?), а потом пару амбалов хорошо так лупят его. Чон пытается вспомнить хоть что-то о Чимин, но без результатов. Зато он помнит, как один из верзил сказал другому, что они нужны живые.        Ежику будет понятно, что им будет нужен Чонгук и у Чона закрадывается плохое предчувствие, что молодой глава наломает дров, ломанувшись спасать. - Клянусь, если они подохли, я лично их достану из преисподних и устрою им здесь. Хотя нет, Пака оставлю там. От него проблем многовато. Но вот этому оглоеду точно наподдам. Мои кости...        Альфа морщится и оглядывается. Он в тюрьме? Забавно. Скрипя всем, чем только можно, Чон подползает к двери своей "камеры" и прислоняется к решетке. Никого. Но потом, принюхавшись... - Ким Тэхен? - достаточно громко зовет мужчина.        В соседней камере слышится какая-то возня, а затем и вялое "Хосок?".