Вечность

Жизнь дана лишь для того, чтобы чувствовать. А когда чувства достигнут своего апогея или совершенно иссякнут, вы либо умрете, либо сойдете с ума.

— Ну надо же, — раздался звонкий голос, отраженный от бетонных стен. — Дорогой Мин Юнги… Сколько мы не виделись? Лет двадцать? — Двадцать четыре, — прочеканил Чонгук, стискивая зубы. Он старался сдерживать себя, чтобы прямо сейчас не броситься на стоящего перед ним человека, и параллельно следил за тем, чтобы Юнги, который все еще стоял к вошедшему спиной, не сделал ничего необратимого. — Как всегда пунктуален, Чонгук,- протянул парень, остановившись в десяти шагах от них. Мин зажмурил глаза, стараясь унять поднявшийся в голове гул. Голос, который он так давно не слышал. Человек, которого нельзя коснуться. Глаза, в которые нельзя смотреть. Он медленно обернулся. — О, не делай такое лицо. Я ведь знаю, что ты скучал по мне, Юнги, — он вытянул руки в стороны, делая шаг вперед. — Посмотрите, до чего мы докатились: один до сих пор влюблен в прошлое, — он указал на Чонгука, а затем перевел взгляд на Мина. — А другой застрял в метаниях между собственной жизнью и чужой. Становится даже как-то скучно. — Какого черта ты позвал нас сюда? — вышел вперед Чон, яростно блеснув глазами. — Уверен не для того, чтобы почитать морали. Это слово не входит в твой словарный запас. Глаза стоящего напротив вдруг перестали снисходительно улыбаться. Усмешка сползла с его лица, а глаза колюче впились в Юнги, молча стоящего за спиной Чонгука. — Ты прав, хватит прелюдий. Я видел, что вы нарушили мое условие. Прихватили с собой жалких людишек. — Согласен с тем, что сам ты уже то еще чудовище, но я так и не понял твоего скептиза, — усмехнулся Чонгук. — Сам сказал, они жалкие, так чего бояться? — И правда, — тот не обратил на брюнета никакого внимания. — Чего бояться, Мин Юнги, раз даже ты разрешил этому щенку нарушить мои правила и прихватить кого-то лишнего? Неужели настолько не доверяешь своему милому другу? — он махнул рукой на свое тело. — Что ты несешь? — наконец прохрипел Юнги. — Ох, точно, совсем забыл сказать, — он состроил печальное лицо. — Малыш совсем по тебе соскучился, — еще один шаг навстречу. — Он дождаться не может, когда же я позволю ему выйти. — Ты, жалкий паразит, не смеешь даже упоминать его! — вдруг яростно крикнул Мин, сбрасывая с плеча руку Чонгука, который тут же попытался его остановить. Его голос эхом отразился от стен, заставляя звенеть в ушах. Юнги трясло от ярости. Он рвано дышал, пытаясь справиться с рвущимся наружу отчаянием. — А ты все также боишься смотреть на меня, милый Юнги, — послышался снисходительный голос, заставляя парня сильнее потупить взгляд. Мин не может на него смотреть. Не может даже секундно скользнуть взглядом. — Ну да ладно. Давайте заканчивать все это, я не планировал здесь надолго задерживаться! У нас с ним возник неожиданный договор, поэтому я согласился дать ему время, чтобы, — он усмехнулся. — Поговорить с тобой. — Опять твоя ложь, — напряженно кинул Чонгук, не сводя с него глаз. — Нет, нет, что ты. Вот только теперь, когда вы привели с собой посторонних, мне придется сократить время до… двух минут? Он подошел к Юнги вплотную, давя тем, что вообще находился рядом. Юнги все это время просто смотрел в пол пустыми, стеклянными глазами. Его пальцы сжались, впиваясь в ладони, а сам он будто всеми силами пытался оглушить себя, не слушать. Потому что этот голос был одним из самых дорогих ему и одновременно невероятно ненавистным. Потому что человек, стоящий рядом был не тем, за кого себя выдавал. — Отойди от него, — Чон сделал шаг, чтобы схватить Юнги и оттащить назад. — Лучше тебе не делать это. Ты ведь не хочешь, чтобы все старания Чимина пошли коту под хвост, правда? — холодно произнес парень. Мин дрогнул всем телом ни то от произнесенного имени, ни то от тона, каким оно было сказано. Чонгук сжал челюсть, опуская руку и отходя назад. Юнги глубоко вздохнул, стараясь охладить голову и вернуть ей способность к присущей дедукции: — А что взамен? — А вот это секрет, — протянул он, широко улыбнувшись. — Могу только сказать, что обе стороны окажутся в плюсе. Ну что, Юнги, готов к сделке? Мин застыл взглядом на протянутой ладони. Это было опрометчиво. Он не знал, чего стоила эта сделка, не знал, чем она была закреплена и чем обернется. — Юнги, послушай, — тут же повернулся к нему Чонгук, стараясь привлечь к себе внимание. — Я знаю, что это трудно… И больно. Но мы не знаем, чем он пожертвовал, чтобы только встретиться с тобой. Да, они не знали. Не знали, что еще могло остаться у Чимина, и что он просил взамен. Но то, что он готов был отдать чуть ли не самую последнюю крупицу души, чтобы сейчас стоять перед ними, Юнги знал наверняка. — Вот именно, — вдруг твердо произнес Мин, наконец поднимая глаза на стоящего напротив. — Что же такого Чимин должен сказать, что даже готов пожертвовать чем-то наверняка дорогим для него… Он бы не просил такого, если бы не был уверен в нашей безопасности… — Юнги напряженно поджал губы. — Я согласен, — произнес он и сжал протянутую ему руку. – Две минуты, — произнес с ядовитой ухмылкой на губах. А затем его ноги подкосились, и Юнги еле успел потянуть его за ослабшую руку на себя и обхватить за талию, чтобы тот не рухнул прямо на бетонный пол. Пальцы вцепились в плечи Мина, стараясь удержаться ни то от слабости ног, ни то от слабости сознания. Юнги отчетливо ощущал своей грудью бешеный стук чужого сердца и такое же прерывистое дыхание. Чонгук, стоящий позади, задержал дыхание, так же как и Юнги боясь шелохнуться. Потому что они оба не знали, кто перед ними находится. А затем руки, хватающиеся за Юнги, резко оттолкнули его от себя, при этом не отпуская плеч. Мин услышал вздох облегчения и почувствовал, как холодные пальцы коснулись его щеки. Он прикрыл глаза, стараясь вобрать в себя все ощущения от прикосновений, все то, что так давно не испытывал. По телу прошли мурашки. — Зачем ты это сделал? — прохрипел он, подняв глаза на Чимина и вглядываясь в каждый миллиметр его лица. Тот поджал губы, стараясь остановить рвущиеся наружу слезы. Если заплачет один, разрыдается и другой. Чимин покачал головой, бледно, но тепло улыбнувшись. — Слишком мало времени, — ответил он, проводя пальцем по скуле Юнги. — Со мной все хорошо, — Чимин перевел взгляд на стоящего рядом Чонгука и благодарно ему кивнул. — Со мной все будет в порядке. Просто послушайте, что я скажу, — он обхватил шею Мина, стараясь как можно больше сконцентрировать на себе его взгляд, уставился в его глаза, которые так давно не видел. Он так хотел многое ему сказать, так хотел стоять и смотреть на него хоть целую вечность. Но Чимин так же понимал, что не может. — То, что я скажу, невероятно важно. От этого зависит вся ваша жизнь, — прохрипел парень и глубоко вздохнул, стараясь унять бушующее сердце. — Почет, — начал он, стараясь как можно четче выговаривать слова. — Горе. Вечность. Сахар, — Чимин бледно улыбнулся и, сжав пальцы на шее Юнги, опустил глаза, не в силах продолжать смотреть на него. — Полнолуние. Посох. Мелодия… Покой. Юнги, чье лицо вначале непонимающе хмурилось, поджал губы и сбивчиво втянул воздух. Чонгук продолжал хранить молчание. — Найди, — прохрипел Чимин, чувствуя, как начинают сжиматься его легкие. Он медленно поднял голову, впиваясь взглядом в полные сожаления глаза. — Юнги, — на грани слышимости произнес он. Глаза начало слепить, а пальцы так отчаянно сжались на чужих плечах, что впивались в ладони прямо через ткать. Чимин приблизился к Мину, соприкасаясь лбами и ощущая на губах его дыхание. — Я… И тут все его тело дрогнуло, будто сломалось изнутри. — Чимин! — Юнги тут же сильнее обхватил его одной рукой за талию, а другой за плече. Тот схватился за голову, громко скуля. — Юнги, отойди от него! — тут же произнес Чонгук, подрываясь к ним. — А ты оказался намного умнее, чем я ожидал, — произнес голосом настолько яростным, что у Юнги все похолодело внутри. Он отшатнулся назад, понимая, насколько опасна стала эта близость. Но в этот момент почувствовал на губах холод, заставляющий продрогнуть до самых костей. Холод, примораживающий к земле и заставляющий полностью застыть. Чонгук тут же завел руку за спину, а затем вскинул, держа пистолет в подрагивающих пальцах. Как он мог так оплошать! Как мог допустить этого! Но дотронься он до них сейчас, все может пойти не так. Сделай Чон что-то неправильное, и они оба могут умереть. — Разве тебе не говорили, что детям нельзя играть с оружием? — отстранившись от замершего Юнги, произнес парень, снисходительно усмехнувшись. — Пошел прочь… — О, милый, маленький Чонгук, — он залился смехом, от которого у Чона все сжалось внутри. Слишком знакомый. И слишком чужой. — Мы все знаем, что ты невероятно дорожишь этим телом, чтобы выстрелить. Пистолет в руке Чона дрогнул. — Он может быть и да. А вот я нет. Раздался выстрел.

***

Чонгук резко сел в кровати, хватаясь за ткать ночной рубашки и будто задыхаясь с каждой попыткой втянув в себя воздух. Голова гудела, в груди сдавливало и пекло, а пальцы чуть подрагивали. Парень глубоко втянул воздух, в попытке выровнять сбившееся дыхание и унять разбушевавшееся сердце. Чонгук потер пальцами болящие от резкого пробуждения глаза, устало вздохнув. Они только второй день в Сеуле, а ему уже сняться кошмары. Когда живешь, переезжая с места на место, мысли начинают путаться, а воспоминания стираться. Это нормально для людей, чья жизнь меняется с каждым днем или если ты не знаешь, что будет завтра. Это было нормально и для Чонгука. Хотя, вероятно, у него этот процесс достигал непомерных высот. События крутились в голове, нарастая с каждым днем, не давая свободно мыслить, ранили и стирали в порошок собственное сознание. Единственным плюсом было то, что вместе с ним стирались и чувства. По крайней мере, так хотелось думать. Парень поднял глаза, наконец успокоив свое сердце и дыхание, и оглядел комнату, что еще была покрыта ночным мраком. Глаза скользнули на панорамное окно, что растянулось на всю стену, открывая завораживающий ночной вид на весь город, что с высоты многоэтажки казался еще прекраснее. Чонгук слишком долго не был в родном городе, чтобы просто отвести взгляд. Небо, что было абсолютно чистым, лишь чуть-чуть начало багроветь, солнце только вставало из-за горизонта, даже лучи еще не показались над землей. Чонгук устало откинул прочь одеяло. Горло пересохло, а потому парень ужасно хотел пить. Поэтому, соскользнув с кровати, он медленно поплелся на кухню, еще окончательно не отойдя ото сна. В снятой им квартире было прохладно. Белый паркет, что стелился по всей площади, чуть колол холодом босые ноги, отрезвляя. Было абсолютно тихо. До высоты его окон не доходил шум еще даже непроснувшегося города, неслышно было скрежета лифта. Даже легкое жужжание от холодильника не спасало ситуацию. Чонгук набрал в стакан холодной воды и плюхнулся на стоящий рядом барный стул, оперевшись о столешницу. Два месяца. Надо было потерпеть всего два месяца. Парень залпом выпил все содержимое, отставил стакан в сторону и устало откинул голову назад, уставившись в потолок. Его все еще брал сон, отчего Чонгук терялся в окружающей его темноте. Но он все равно уже не уснет. Краем глаза Чон заметил темнеющий в стороне телефон, оставленный на кухне еще со вчерашнего вечера. Парень взял его в руки и тут же чуть не кинул обратно, зажмурившись от ослепительно яркого света дисплея. Проморгав несколько раз, он все-таки смог набрать нужный номер. Раздались гудки. — Я удивлен, что ты не позвонил мне в первую ночь, — ту же раздалось из динамиков. — А я удивлен, что ты до сих пор не можешь запомнить, что в первую ночь я никогда не звоню, — фыркнул Чонгук, включая громкую связь и откидывая телефон на стоящую рядом барную стойку. Даже в такое раннее утро парень был уверен, что он возьмет трубку. Голос Юнги был хриплым и как всегда уставшим. Однако Чон отчетливо услышал, что по сравнению с ним, Мин не спал уже вторые сутки. — Опять бессонница? — Снова, — поправил Юнги. — Хотя не думаю, что в моем случае такой термин работает. — Ты что, на балконе? — спросил Чонгук, услышав легкий гул. — Смотри не свались от усталости. В этот раз я не буду красть тебя из морга. — Шутишь с утра пораньше, зубастый? — без тени улыбки прохрипел Мин. Да, шутит. Шутит, прикрывая глаза от светлеющей с каждой минутой комнаты. Шутит, сползая со стула прямо на теплую от подогрева напольную плитку и опираясь затылком на прохладные кухонные тумбы. — Скорее бы свалить отсюда, — проговорил Чонгук. — Мне уже снится всякий бред. — Ты хотя бы спишь, — в тишине квартиры голос Юнги казался очень звонким. — Мы здесь ненадолго, ты это знаешь. Лучше бы использовал это время с выгодой. — А ты знаешь, что если я задержусь здесь хоть на один день, то сойду с ума. — Ты позвонил мне в пять утра, чтобы пожаловаться на свою паранойю? — все также безэмоционально проговорил Мин. Чонгук сильнее зажмурился и глубоко вздохнул, стараясь унять вырывающуюся сентиментальность. Как бы давно они не находились вместе, он все никак не мог уследить за своими словами по отношению к Юнги. — Прости. — Раз ты так хочешь моего прощения, то завтра мы идем обедать, — тут же подхватил насмешливый голос из динамиков. — Какого черта! — возмущенно замычал Чон. Он уже было поднялся на ноги, чтобы схватить телефон, но от резких движений у него на секунду потемнело в глазах. Парень инстинктивно схватился за столешницу, махнув рукой, из-за чего стоящий рядом стакан полетел вниз, разбиваясь вдребезги. Чонгук выругался, зарывшись пальцами в свои чуть кудрявые на концах волосы. — Я, конечно, знал, что ты ненавидишь людные места, но не настолько же, — присвистнул Юнги. — Ты там не умер? — К сожалению нет. — А я уже испугался, что придется вставать, — облегченно выдохнул Мин. — Я позвоню тебе, как соберусь. — Я еще не согласился, — напомнил Чонгук. — А я и не спрашивал. Чон усмехнулся. Он взял телефон, поднося его к уху, и, переступая через осколки, направился в сторону ванной комнаты. Однако на полпути остановился. — Юнги, — произнес Чонгук, замерев посреди комнаты. Он повернул голову в строну широких окон, за которыми уже восходило солнце. — Попробуй заснуть. На какое-то время повисла тишина. В трубке раздавалось лишь еле слышимое дыхание и шум просыпающегося города. — Я не рассказывал тебе, почему не сплю ночами? — наконец проговорил Юнги и сразу продолжил, не дожидаясь ответа. — Чем сильнее я устану, тем больше вероятность того, что я не увижу ни мечты, ни кошмары. Потому что по сравнению с тобой, я не смогу их вынести, — он вздохнул с печальной улыбкой. — Удивительно, что даже после стольких лет мы еще можем рассказывать друг другу что-то новое. — Именно поэтому ты со мной и возишься, — произнес Чонгук, бледно улыбнувшись.

***

Солнце висело в зените, в конец разогревая прохладный воздух. Вокруг слонялись люди. Не так много, как вначале представлял себе Чонгук, но все же и не так мало, чтобы ему было здесь комфортно. Юнги притащил его в центр Сеула, в небольшой ресторанчик, прилегающую к одному из центральных парков. Расположившись за столиком, что стоял прямо на улице, они сидели, скрытые от солнца навесом. Юнги, как всегда заказав себе бутылку дорогого красного вина, медленно отпивал из бокала, блаженно жмурясь. Чон на это лишь непонимающе на него косился. — Будто в первый раз пробуешь, — пробубнил он, помешивая маленькую кружечку с кофе. — Не порть мне и так скверное настроение, — кинул в ответ парень, отставляя бокал в сторону и откидываясь на вязаную спинку стула. Все-таки единственное, что с недавних пор могло поднять ему внутреннее состояние, был алкоголь. — Решил испробовать все? — Чонгук кивнул в сторону бардовой жидкости. — Мне кстати самому интересно, какого это, умереть от алкоголя, — без тени сарказма протянул он. — Ты сам знаешь, что это не случиться. Один из немногих наших минусов, — Юнги пожал плечами, поворачивая голову в сторону растущих в ряд деревьев. — Мы не пьянеем. — А ты и рад этому. Чонгук последовал его примеру, обводя взглядом все вокруг. Люди сновали туда-сюда. Кто-то бежал, спеша куда-то, кто-то размеренно прогуливался один или в чьей-либо компании. Переведя взгляд в глубину парка можно было заметить расположившихся прямо на траве людей. Одни увлеченно копались в телефоне, другие слушали музыку. — Так мне ничего не мешает насладиться вкусом, — ответил Юнги, своим голосом отвлекая Чонгука от наблюдений. — Кстати о наслаждении, — парень указал рукой куда-то в сторону. — Видишь? Чонгук перевел взгляд туда, куда указывал Мин. Там, в глубине парка, где тень от деревьев становилась еще гуще, виднелась компания из десяти или пятнадцати человек. — Что это? — непонимающе произнес парень. — Говорят, скоро открывается конкурс юных фотографов, — начал Юнги, беря в руки бокал. — Будут выставляться совсем «зеленые» работы. Мне интересно на это посмотреть, так, между делом, — он сделал глоток вина. Чон снова посмотрел в сторону маленькой толпы людей. Они шастали вокруг друг друга с камерами в руках, но с такого большого расстояния парень мало что мог увидеть. — Тебе это реально интересно или ты просто ищешь любой предлог остаться в Корее подольше? Юнги усмехнулся, незаметно лягнув Чонгука ногой. Парень зашипел, обхватив коленку. — По сравнению с тобой я предпочитаю делать несколько дел сразу, чтобы зря не тратить время. Поэтому, — он серьезно посмотрел на Чона, который тут же поднял на него глаза. — Развейся со мной, — вдруг сказал Юнги и пожал плечами, снова расслаблено устремив взгляд на спокойную улицу. Чонгук медленно выпрямился, вглядываясь в профиль Мина. В этот момент с него можно было бы списать прекрасный портрет. Солнце светило сквозь чистое небо, создавая несвойственную для весны теплую атмосферу вокруг. Шум, раздающийся от людей, проезжающих машин, листвы прилегающих деревьев, обволакивал и неожиданно давал успокоиться. Чон глубоко вздохнул, втягивая свежий воздух и прикрывая глаза. Вдруг стало тепло. Не снаружи, нет. Внутри. Это случалось редко. Настолько, что Чонгук иногда даже забывал о таких чувствах. Но в такие моменты, когда они могли просто сидеть и ни о чем не думать, он и правда начинал чувствовать себя лучше. Это было даже забавно в какой-то мере. За свою длинную жизнь Чонгук встречал огромное количество людей. Однако каждый раз, не взирая ни на что, единственным, кто оставался рядом, был Юнги. И Чонгук был правда благодарен ему за это. Присматривать за взбалмошным, самовлюбленным и даже неуправляемым юнцом было, наверное, и правда тяжело, ведь бывали моменты, когда Чон и сам хотел себе вмазать. Но те времена как-то быстро прошли. Сейчас же, смотря на умиротворенное лицо Юнги, парень вдруг понял, насколько тому иногда бывает тяжело. Он молчалив и упрям, всегда докажет свою правоту, если это того требует, но также очень часто может отступить перед бессмысленным спором. Он рассудителен и холоден и одновременно с этим невероятно сентиментален, отчего иногда казался Чонгуку полностью нелогичным. И все же для Чона он был дороже друга. Он был его семьей. Братом, что присмотрит, даже если ты попытаешься улизнуть. Тем, кто всегда поможет. — Будто я могу отказаться, — пробубнил Чонгук, делая глоток от прекрасного кофе. По телу тут же пошли мурашки. — Все равно мне тут делать нечего, хоть так себя займу. — Делать ему нечего? Чего это ты губу раскатал? — А ты чего это такой разговорчивый сегодня? — передразнил Юнги Чонгук. — Обычно ты сразу загружаешь мне мозг по полной. — Ну раз ты так настаиваешь, — протянул парень, опираясь о столик локтем и, стирая улыбку со своего лица, серьезно взглянул на Чона. — Я должен закончить новые дела в Корее. Слишком много чего накопилось. Кто-то опять пытался отказаться от аренды, а одна компания объявила о воровстве с моей стороны, — он раздраженно вздохнул. — Сколько бы лет не прошло, люди не меняются. О, еще надо навестить Намджуна. — Нам? — тут же встрепенулся Чонгук. — Как он? Вы созванивались? — Я звонил ему, когда мы только прилетели. Он сказал, что как только будет свободен, то сразу позвонит. — Черт, как же давно мы не виделись, — протянул Чон. — Небось, убьет тебя из-за новой игрушки. Юнги усмехнулся. — В любом случае ты тоже не сидеть приехал. Надо заехать за документами, — внезапно холодно произнес Мин. — Он знает, что мы здесь? — настороженно спросил Чонгук, наклоняя голову в бок. — Обязан. Что-что, а в дотошности ему не занимать. — Юнги, — устало выдохнул парень. — Ты до сих пор не можешь простить его? Это ведь случилось… — Мне плевать, когда это случилось, Чонгук, — вдруг резко кинул парень и тут же отвел глаза, успокаиваясь. — В общем, ты знаешь, что делать. Чон лишь кивнул, ничего не ответив. Новость о том, что он совсем скоро сможет встретиться с Намджуном, его искренне порадовала. Они не виделись уже десять лет, и Чонгук был уверен, что за это время парень не только невероятно вырос, но и стал еще более запущенным гением. — Спорим, его глаза стали еще больше? — улыбнулся Чонгук. — Учитывая то, что он теперь носит очки, я с тобой даже спорить не буду. — Что, серьезно?! — хохотнул Чон. — Черт, теперь я еще больше хочу его увидеть. Надо было мне тоже между делом приезжать сюда, — он вдруг запнулся, нахмурив брови и напряженно закусив губу. Нет. Не надо было. Юнги, что тут же заметил перемены в настроении Чонгука, вынул бутылку вина из стоящего рядом на подставке ведра со льдом. Наклонив бокал, он наполнил его чуть больше половины и пододвинул Чону, в свою очередь забирая у него кружку кофе. Парень непонимающе уставился сначала на вино, а потом и на Юнги, наблюдая, как тот громко отпил остатки кофе и махнул рукой, подзывая официанта. — Ты ненавидишь кофе… — протянул Чонгук, обескураженно следя за Мином. — Попробуй, — кивнул Юнги на бокал и поморщился, следя, как официант забирает пустую чашку. — Вы не принесете воды? — Конечно. — Все-таки, кофе это не мое, — прохрипел парень. Чонгук на это лишь усмехнулся, беря в руки бокал и поднося его к губам. — До сих пор удивляюсь, как людям удается придумывать все новые и новые вкусы, — протянул Чон, сделав глоток. — Это и правда вкусно. На лице Юнги скользнула улыбка. Он снова повернул голову в сторону медленно текущей мимо улицы.