Вечность

— Подожди. Как я помню, дорога к музею была совершенно другой. — Ты сколько здесь не был, Чонгук? Он переехал в новое здание лет пятнадцать назад. — Серьезно? Почему ты не сказал мне? — Я не думал, что тебя интересует это. — Ты довольно часто говорил с Намджуном. У тебя были шансы вставить что-то на подобии: «Чонгук, а ты знал, что теперь он работает в новом, красивом, современном и так далее здании?». Кстати, с каких пор он стал такой важной шишкой? Выглядит так, будто сейчас мы идем на аудиенцию в его дворец. — Формально это так. Он по умолчанию стал самым молодым главой Национального музея Кореи. — Чего? — ошарашено повернулся к Юнги Чонгук. Но тот продолжал со спокойным видом вести машину. — Ему сколько? Двадцать пять? Нет, он, конечно, и мелким был гением… Ах, точно, его же учил самый лучший учитель истории Мин Юнги. — Во-первых, Намджуну двадцать шесть. Во-вторых, не сложно пересказывать исторические события, тем более, если переживал их сам. А в-третьих, ты сам сказал, что он гений. Хоть я и помогал ему с детства, он добился этого только благодаря своему уму. Чонгук понимающе хмыкнул, снова уставившись в окно. Прошло три дня с их мирных посиделок за столиком и попивания прекрасного красного вина. Первое время Чон еще позволял себе просто скитаться по городу, пытаясь хоть чем-то себя занять и отвлечься, но это почти сразу же ему поднадоело. Еще и Юнги постоянно маячил перед глазами, кидая упреки и буквально заваливая парня собственной продуктивностью в Сеуле: «Сегодня сдал новое здание в аренду», «подписал новый договор с очередной престижной компанией», «выкупил картину за, черт возьми, бешеные деньги». Хотя последнее оправдывается тем, что это был благотворительный аукцион. И все же старания Юнги окупились — Чонгук взялся за свою работу. А ее на удивление накопилось и правда много. За все то время, что Юнги и Чонгук разъезжали по Европе, решая те или иные проблемы и наращивая новые связи, их дела в Корее хоть и застыли, но ненадолго. Они оба владели многочисленной землей в разных странах, на которых стояли и небоскребы, и торговые центры, и даже жилые районы, которые вследствие этого должны были платить им аренду. Такая же земля была и в Корее. Однако их бизнес ограничивался не только этим. И Юнги, и Чонгук владели компаниями, которые включали в себя широкий спектр любых услуг. Это могло быть спонсирование производства каких-либо машин, организация благотворительных аукционов или творческих галерей, никаких рамок в их возможностях и правда не было. Вот только за всем этим должна была стоять большая ответственность. Поэтому Чонгук, разъезжая по городу на такси, корректировал все недочеты и неполадки в своих делах, также как и Юнги стараясь уладить все поскорее и, наконец, уехать отсюда. Но в один момент, когда Чонгук подписывал один из новых договоров, Мин позвонил ему и сказал, что Намджун позвал их к себе. Как потом оказалось, он имел в виду свою работу, а не дом. Через час Чонгук уже ждал Юнги, что обязался забрать его у одного из бизнес-центров, и оценивающе присвистнул, когда прямо к его ногам подъехал новенький, только с салона, черный Aston Martin Superleggera. Чон тут же запрыгнул внутрь , крутя головой и вглядываясь во все подряд, словно ребенок. — Ну ты и хитрый лис, Юнги! — усмехнулся он, замечая, как парочка девушек, заговорщицки хихикая, прошли мимо машины. — Решил брать городок тараном? А как она пахнет… — парень с наслаждением втянул воздух. — Хотя мне, если честно, больше нравится красная модель. — Что-что, а иногда люди могут делать красивые вещи, — не сдержал самодовольной улыбки Юнги, выруливая на дорогу. — Тем более нам нужна была машина. Ты со встречи? — спросил он, скользнув по Чонгуку взглядом. — А, это… — протянул парень, мельком оглядывая свой черный костюм. — Всего лишь нашел еще парочку юристов. Раз приехали в Корею, надо ей конкретно заняться. Так что там Нам? Он сказал что-нибудь? — Сейчас и узнаем. Теперь же, подъезжая к огромных размеров зданию, Чонгука все больше охватывало чувство того, что он многое пропустил. — Здесь так много людей... — Конечно много, — пробубнил Юнги, хлопая дверью автомобиля. — Считай это местной достопримечательностью. Хотя музей скоро закрывается, поэтому все будет в порядке. Они взошли на широкую лестницу, направляясь к главному входу. Чонгук, оглядывал все вокруг, цепляясь глазами за каждую деталь. Здание Национального музея и правда было внушительным. Огромной высоты потолки вместе с бетонными стенами на удивление создавали чувство легкости, а местами стеклянные потолки вообще скрашивали вид голубым небом. — Ты был здесь? — спросил Чонгук, когда Юнги показал стоящему на посту человеку карточку, и тот тут же пропустил их в служебный корпус. — Лишь раз, — кинул парень, поднимаясь по ступенькам. — Четыре года назад. Надо было передать новые данные и документы, заодно и поговорить. Тогда-то он и дал мне эту карточку, — Мин помахал пропуском в воздухе, а затем сунул его в карман. — Подожди, он и тогда тут работал? — Его приняли сюда еще пять лет назад, но официально зачислиться он смог только через год. Сам понимаешь, недоверие к такому молодому лицу вдвое больше, — Юнги усмехнулся. — Тем не менее, не зря ведь мы начали спонсировать его деятельность. — Это, конечно, не жалко, — протянул Чонгук, играя сомнения. — Но смотря вокруг, думаю, он не только на работу деньги тратит. — Вот сейчас сам у него и спросишь. Юнги толкнул широкие двери, и они оказались в длинном просторном коридоре. По обе его стороны шли многочисленные кабинеты, рядом с которыми висели таблички. Но Мин целенаправленно проходил мимо, держа путь в самый конец, где, вероятно, и находился кабинет Нмджуна. Они остановились перед закрытыми дверьми, из которых не доносилось ни звука. — Значит так, — начал было Юнги, поворачиваясь к Чонгуку. Но в этот же момент тот практически ворвался в кабинет, залетая внутрь с раскинутыми в стороны руками. — Хей, Намдж… — Извините, — только и успели услышать ошарашенные собравшиеся, когда неожиданно влетевшего парня схватили за шкирку и рывком потянули назад, снова захлопывая двери. Юнги настолько сильно отбросил Чонгука обратно в коридор, что тот буквально влетел в стену, еле удержавшись на ногах. — Ты что творишь?! — Это ты что творишь! — прошипел Юнги и тут же глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. — Тебе сколько лет? Двадцать пять? Или двести двадцать пять? По сравнению с тобой он работает, — Юнги махнул рукой в сторону кабинета. — И по сравнению с тобой его работа может закончиться в любой момент. Он один из немногих, кто помогает нам! — Я знаю это, — совершенно серьезно ответил Чонгук, выпрямляясь. — Раз знаешь, будь добр, не создавай ему еще больше проблем. — Кто это был, — тут же спросил Чон, понимая, что Юнги бы не стал так сильно волноваться из-за обычных рабочих посиделок. Парень помолчал пару мгновений, напряженно смотря на Чонгука, а затем неожиданно фыркнул и пожал плечами. — Откуда мне знать, — буднично ответил он, а от агрессии, что была минутой раньше, не осталось и следа. — Наверное, его подчиненные. На директоров они вроде не смахивали. Чонгук непонимающе застыл, а затем размахнулся и ударил Юнги в плече. — Какого черта! Ты меня испугал, – возмущенно сказал он и тоже улыбнулся. — Я думал, что это чуть ли не президент с министрами были, раз ты так рассердился, — и снова ударил в плече, заметив, как Юнги продолжает над ним посмеиваться. — Это тебе на будущее. Правда, не стоит больше так врываться. Я в прошлый раз тоже так сделал, — он нервно качнул головой. — Потом пришлось долго объяснять причину наших с тобой инвестиций и выслушивать ни то комплименты, ни то оскорбления. Так что, по сути, я тебя спас. — Ты хитрый лис, Мин Юнги.

***

Когда за ними закрылась дверь, оставив в кабинете только троих человек, Чонгук переступал с ноги на ногу, все еще чувствуя себя виноватым. Намджун стоял, оперевшись о широкий стол, и смотря на Чона со смешинкой в глазах и растянутыми в усмешке губами. Он молчал, когда они заходили в его кабинет, молчал, когда Юнги плюхнулся на стоящий в углу просторный диван, и даже тогда, когда Чонгук уже с минуту просто стоял на месте, потупив взгляд. А затем Намджун вышел из-за стола, подходя к переминающемуся с ноги на ногу парню. — Знаешь, Чонгук, — начал парень заговорщицким тоном, и тот сразу же поднял на него виноватый взгляд. А затем вдруг услышал радостный смех и Нам настолько сильно сжал Чона в объятьях, что у того захрустели ребра. — Ты ничуточки не изменился! Почему ты не приезжал? Знаешь, как я скучал? — Ты меня задушишь, — прохрипел Чонгук ему в плече, легонько постучав по спине. Однако в следующее мгновение сам схватил за плечи, отстраняя и оглядывая с ног до головы. — Ким Намджун, как же ты вырос! В прошлый раз ты был мне где-то… по сюда? — он поднял ладонь на уровень своей груди. — А это еще что такое? Совсем поехал головой в своем каменном дворце? — Да ладно, мне ведь идет, правда? — Нам зарылся пальцами в свои неестественно блондинистые волосы и чуть взлохматил их. Когда они виделись в последний раз, Намджуну было шестнадцать. Он только перешел в старшую школу и полностью отдавался зубрежке. Параллельно с этим, Юнги на протяжении почти тринадцати лет самолично учил его истории Кореи, от самого ее начала и до самого конца. Мин был прав, когда сказал, что Нам гений. Потому что этот ребенок, который настолько сильно привязался к этим знаниям, не мог называться по-другому. Они нашли его, когда тому было лет семь. Мальчик, что сидел на скамейке в парке и читал книжку про историю существования эпохи Чосон, в то время как остальные дети просто бегали по площадке, играя. Чонгук тогда подсел к нему рядом, заглядывая в книгу, но тот даже этого не заметил. И только лишь когда Чон кинул внезапное: «Тут неправильно», Намджун поднял на него большие заинтересованные глаза. Тогда и случилось их первое знакомство. Сейчас же, смотря со всем вниманием, Чонгук понял лишь одно — Намджун не просто вырос. Он стал настоящим мужчиной. Чон печально улыбнулся внутри, а сам весело потрепал Нама по волосам: — Подожди, то есть формально ты старше меня? Я могу называть тебя хеном? — усмехнулся Чонгук, обворожительно улыбнувшись. — Ну вот еще, — тут же покачал головой Намджун, скрещивая руки на груди. — Нет, серьезно, почему ты не приезжал? Юнги говорил, что ты был занят. — Да ничего особенного, — тут же отмахнулся Чон и огляделся по сторонам. — Уютный кабинет. Надо будет и мне сделать что-то в таком стиле. — Будешь так же много работать — будет тебе и кабинет, — кинул из угла Юнги. — Вот видишь, Нам! А ты еще спрашивал, зачем надо было убегать с уроков. Этот хмурый чурбан вообще бы превратил тебя в себе подобного! — Так это ты крал его с моих занятий! — возмущенно воскликнул Юнги, вставая с дивана. — А я еще думал, как Намджуну могло прийти это в голову. — Я учил его свободолюбию и самовыражению, — ответил Чонгук. — Ты учил его разгильдяйству и самоуправству, — тут же отпарировал Юнги. — Э, простите, я все еще здесь, — Нам махнул рукой перед их лицами, привлекая к себе внимание, однако те продолжали кидать друг в друга колкости и шутки. Он вдруг завис, вглядываясь в лицо каждого, будто видел впервые. Хотя формально так и было. С одним они не виделись четыре года, с другим вообще практически десять лет. И все же парень не смог сдержать улыбки не только на губах, но и в глазах. — Вы совершенно не изменились… — тихо проговорил он, но и Юнги, и Чонгук услышали. На их лицах тоже заиграли бледные улыбки. Юнги повернул к нему голову, засовывая руки в карманы. — Еще раз прости, что мы втянули тебя в это. — Мне нравиться то, чем я занимаюсь, — пожал плечами Намджун, садясь на краешек стола. — Да, иногда появляются трудности. Но они в частности из-за того, что люди не знают, откуда я беру таких богатых друзей, — он прыснул и посмотрел на Юнги. — Ты и сам помнишь, что было в последний раз. Да… Так, стоп, — вдруг оборвал себя Ким и настороженно поднял глаза. — Только не говорите, что прикатили сюда на самой дорогой машине в мире? Парни непонимающе переглянулись. — Ну, мы с Юнги договорились, что это привилегия достанется мне, — прокашлявшись, ответил Чонгук. — Но я не перевозил ее в Корею. — И как вы договаривались? — Кидали монетку, — тут же ответил Мин. — Кстати, Aston Martin не такая уж дорогая машина, да? – Юнги вопросительно взглянул на Чона, но тот лишь пожал плечами. — Мажоры, — беззлобно кинул Намджун, зарываясь пальцами в волосы. — Теперь снова слухов не оберешься. — Да ладно тебе, — кинул Чонгук, оглядывая длинные шкафы, заполненные книгами. — Это не самое худшее, что с тобой случалось, — он выразительно взглянул на Юнги, за что тут же получил подзатыльник.

***

Намджун разложил бумаги на столе, стараясь как можно точнее разделить их по группам. В одной стороне лежали свитки, только что вынутые из личного хранилища музея, в другой — современные документы, что были добыты совместным трудом и наблюдениями. — Я прорыл всю родовую нить, всех людей, что были связаны так или иначе с этой семьей, но… Все как всегда. Ни один человек не подавал ни единого признака, что и его предок. — Невозможно, что бы за столько лет способности не проявились ни у кого, — Чонгук взял одну из папок, перелистывая страницы. — Но это так и есть, — покачал головой Намджун, передавая Юнги очередные документы. — Я, конечно, могу проследить только за старыми поколениями, но… — Тебе передавали новые данные? — Конечно! Все как всегда в срок, — парень закивал, рыская в одной из стопок с листами. — Иногда даже я завидую юридической пунктуальности. Юнги выразительно взглянул на Чонгука, мол, я ведь говорил. Чон на это лишь покачал головой. — Почему мы не смотрим другие варианты? — непонимающе произнес Мин, оглядывая стол. — Я не вижу ничего по другим родословным. — Как раз об этом, — Нам наконец вынул нужные ему бумаги. — У меня, кажется, очень плохие новости. — Что там? — спросил Чонгук, вглядываясь в листы на пару с Юнги. — В общем, — протянул Намджун. — Это данные, которые я получил в последний раз. Собственно, поэтому я вас и позвал. — Не томи, пожалуйста, — серьезно попросил Юнги, поднимая на него глаза. — Я не знаю, как так вышло. Возможно, это злой рок или какая-то странная удача, но… Кроме предков Минсика никого больше не осталось, — выпалил парень, боязливо морщась. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. — Ты же шутишь? — нервно усмехнувшись, спросил Чонгук. — Все в этих бумагах, — Намджун кивнул в сторону документов, которые с силой сжали пальцы Чона. — Я сам не поверил сначала. Просил перепроверить и смотрел сам, — он покачал головой, окончательно разрушая надежду на то, что это глупая и невероятно несмешная шутка. — Но это правда так. Последний, кто шел из рода этих ваших шаманов, умер от инсульта несколько месяцев назад без детей или каких-либо других родственников. Остались только предки вашего любимчика. — Дьявол, — прошипел Чонгук, опираясь на стол. Будто до этого у них проблем не хватало. Судьба, видно, в конец решила над ними поиздеваться и перерезать абсолютно все надежды на хоть какое-то спасение. — Ладно, — устало массируя переносицу, произнес Юнги. — Что мы имеем? Все возможные варианты снятия проклятия канули в объятия желанной смерти, и единственные, кто может это сделать — предки того самого шамана, что пытается нас убить… Ситуация перспективнее прибытия Титаника. — А еще эти самые предки никакими склонностями к шаманизму не обладают, — тихо добавил Намджун, потупив взгляд. — Простите. — Ты не виноват, — тут же поднял на него голову Чонгук. — Это мы должны просить прощения, что тебе приходится так много работать над этим. — В любом случае, у нас еще есть время, — начал Юнги. — Способности просыпаются примерно в двенадцать лет и уже никогда не раскрываются позже двадцати пяти. — Никого такого возраста сейчас в его роду нет, — покачал головой Намджун. — Я бы сказал, если бы нашел что-то. Сейчас в их семье нет ни новорожденных, ни маленьких детей. Возможно, нужный вам человек еще даже не родился. — Последний человек, кто способен освободить нас, — тихо протянул Чонгук и впился пальцами в стол. Юнги на это лишь сжал его плече. — А что на счет того шифра? — спросил Мин. — Ты про имя? Прости, — поджал губы Намджун. — Я не смогу ничего сделать без хоть какой-то дополнительной информации. Уловив подавленное настроение, Юнги ободряюще улыбнулся. — Ничего страшного. Это я виноват, что требую от тебя больше положенного. Ты и так многое сделал для нас. — Я ведь обещал вам, что сделаю все, чтобы вы наконец умерли, — хмыкнул Намджун, на что Юнги и Чонгук лишь прыснули в ответ.

***

Национальный музей закрылся примерно три часа назад, отчего вся территория вокруг опустела. На улице вечерело, солнце уже начало скатываться к горизонту по чистому небу. Обсудив все, что накопилось за время их отсутствия, построив примерный план на дальнейшие действия, Юнги и Чонгук попрощались с Намджуном, напоследок пообещав заскочить к нему через несколько дней. Тот в очередной раз сказал, что рад их видеть в Сеуле, и проводил их до самого выхода из музея, кивнув на прощания и снова скрывшись в глубине здания. Хватаясь за ручку автомобиля, Чонгук оглянулся, вглядываясь в бетонные стены. — Он даже спит на работе. — Чонгук, — позвал того Юнги, снисходительно смотря в глаза. — Он живет на работе. Они сели в машину, и пока Юнги заводил ее и отъезжал от музея, Чон все не мог оторвать от здания глаз. В конечном итоге Мин сдался, громко вздыхая и слегка поворачивая голову в сторону парня, не отрывая взгляд от дороги. — Чонг… — Я так много пропустил, — неожиданно глухо произнес Чонгук, глядя в окно. — Ты… — Нет, послушай, — тверже произнес парень и повернулся к Юнги всем телом. — Тебе надо было заставить меня приехать сюда раньше. Сказать, что все мои страхи совершенно необоснованные и глупые. Показать, что я теряю. Чонгук уставился на Мина, ожидая от того хоть какой-либо реакции. Тот молчал на протяжении нескольких минут, и Чон уже подумал, что не дождется ответа. Но тут Юнги заговорил: — Твои страхи намного серьезнее, чем кажутся. Да, ты мог давно понять, что теряешь, не приезжая в Сеул, но в то же время ты знал, что просто не мог этого сделать. — Но Намджун… — Ты не имеешь права привязываться к людям, — вдруг резко кинул Мин. — И ты сам это знаешь. — А еще я знаю, что ты уже нарушил это правило, Юнги, — также произнес Чонгук, на что тот сильнее сжал руль в пальцах. — И по сравнению со мной, ты не просто видел, как Намджун взрослеет. Ты был его учителем. Ты практически воспитал его. Поэтому хватит считать меня глупым ребенком и врать о собственных чувствах. Мы слишком долго находимся друг с другом, чтобы не распознать чужую ложь, — он снова обернулся к окну. — Я не хочу снова терять близких мне людей. Двух раз хватило. Долгое время они ехали молча, каждый думал о своем. Мысли давили на голову, заставляя еще больше впадать в размышления, и оттого больше болеть голове. Однако это явление было настолько частое в их жизни, что оба совершенно его не замечали. — Заедем в тот ресторанчик? — неожиданно спросил Юнги, когда они остановились на очередном светофоре. Чонгук повернул голову в сторону Мина, смотря в его глаза с легким прищуром. Все же Юнги мастерски мог скрывать свои чувства за непринудительным разговором или каменным лицом. Чон молча кивнул. Все равно никаких дел у него на остатки дня не было. Да и то вино было и правда вкусным. Когда они вышли из машины и направились в сторону парка, у Юнги вдруг коротко, но звонко пиликнул телефон. Парень уставился в экран, проверяя сообщение, и тут же раздраженно выдохнул. — Что-то случилось? — Ничего особенного. Просто прислали еще один материал, который надо срочно просмотреть. — Если это так срочно, то мы можем не идти… — начал было Чонгук, но Мин тут же его остановил. — Я могу просмотреть их и за бокалом красного сухого, — резонно заметил он, направляясь к столику, за которым они сидели в прошлый раз. Они сразу сделали заказ. Юнги тут же уставился в телефон, сразу абстрагируясь от внешнего мира работой. Чонгук же откинулся на спинку стула, расслаблено оглядывая все вокруг. Людей вокруг становилось все больше, день катился к завершению, поэтому, закончив свои дела, все тоже решили прогуляться по вечерним улицам и паркам Сеула. Погода была свежая. Легкий ветерок не позволял жаре подступить, одновременно давая загруженной голове охладиться. То, что сегодня рассказал Намджун, совершенно не поднимало настроение. Если из рода всех тех шаманов остался лишь один человек, то шансы на то, что проклятие сможет исчезнуть, катастрофически близились к нулю. Да еще и этот последний не имел никаких способностей к шаманизму и принадлежал к роду самого никчемного из этих колдунов. Это было ужасно. Настолько ужасно, что у Чонгука все сжималось внутри. А если Минсик настолько сойдет с ума, что попытается убить собственного потомка, лишь бы у них с Юнги не осталось никаких шансов на спасение? Хотя, они даже не знали, где этот безумец может сейчас находиться. Чонгук крутил в пальцах бокал красного вина, задумчиво вглядываясь в блики, отражающиеся от стекла. Жидкость слегка вязко стекала по стенкам бокала, оставляя рваные алые дорожки. Где-то проехал велосипедист, предусмотрительно звоня в звоночек на руле. — О чем задумался? Юнги отложил в сторону телефон — закончил работать — и откинулся на спинку кресла, с наслаждением вдохнув воздух. — Вино вкусное, — тут же ответил Чонгук, легко поднося бокал к губам. Юнги усмехнулся. — Ты говоришь это каждый раз, когда мы сюда приходим. — Мы тут всего второй раз. Я просто боюсь, что ты забудешь. — Я? — Юнги возмущенно рассмеялся. — Не ты ли за три века не смог запомнить день моего рождения? — Неправда! - тут же воскликнул Чонгук. Он было открыл рот, чтобы ответить, но тут же сконфужено замолк, снова уставившись куда-то в сторону. — Два века. Вокруг сновали люди, гудел лёгкий шум, создавая свою атмосферу вместе с оранжевым светом вечернего солнца. — Время летит слишком быстро, — пробормотал парень, переводя взгляд на идущую рядом аллею. — Я не успеваю запоминать места. Тем более, когда они так меняются за время моего отсутствия. — Согласен с тем, что здесь многое поменялось за десять-то лет, — буднично произнес Мин. — Но окружение все тоже. Даже запах. «Даже люди», — пронеслось в голове Чона. Чонгук почувствовал нарастающую грусть. Бокал в его руке начал подрагивать. Юнги тоже это заметил. — Успокойся. Ты уже не настолько маленький, чтобы так быстро выходить из себя. — Зато я настолько взрослый, что уже не смогу выкинуть людей из своей памяти, — брюнет перевел глаза на друга и тут же раздосадовано прикусил губу. — Прости. — Ничего, — тихо ответил Юнги. Чонгук отпил немного из бокала, облизывая губы. — Не хочешь поговорить на счет всего этого? — он посмотрел на Юнги, что продолжал отстранено глядеть вокруг. — Давай не сейчас, — глубоко вздохнув, произнес Мин, переводя взгляд на Чонгука. В его глазах Чон отчетливо разглядел все те самые мысли, которые бушевали и в его голове. Чонгук снова повернул голову в сторону идущих в ряд деревьев, за тенями которых шел маленький парк. Из одной из тени ему в глаза вдруг бросился отраженный от стекла блик света. Чон перевел взгляд. — Не хочешь чаю? — В такую жару? — на автомате ответил брюнет, не отрывая взгляда от парня, что стоял в пару десятках метров от них. Кажется, он был фотографом. Свет отразился от камеры, что была направлена в их сторону, отчего и попал Чонгуку в глаза. Фотоаппарат обводил объективом все вокруг, будто был вторым лицом владельца. Чон чуть нахмурился, приглядываясь к парню. Тот был одет в бежевые клетчатые штаны и белую кофту, а волосы, безжалостно выкрашенные в розовый цвет, покрывал берет с маленьким козырьком. — Уже вечер, скоро похолодает, — продолжил Юнги, подзывая к себе официанта. Чонгук не понимал, почему продолжал разглядывать незнакомого ему человека, но все никак не мог отвести взгляд. Он видел даже с такого расстояния, как аккуратные пальца нажимали кнопку спуска фотоаппарата, видел маленький кусочек улыбающихся губ, скрывающиеся за объективом. Парень фотографировал что-то на зданиях, а может, людей, снующих туда-сюда по улице, и даже с такого расстояния можно было почувствовать, что он наслаждается этим. А затем парень медленно отвел фотоаппарат от лица. Чонгук почувствовал, как у него начинает звенеть в ушах. Голову сковало в тиски, парализуя все тело и мысли, а затем наступила кромешная тишина. Пространство вокруг будто сузилось, и единственное, что сейчас видел Чон, это парня, стоящего, казалось, на расстоянии вытянутой руки. Этого не могло быть. Этого просто не могло быть. Человек, стертый смертью, временем, историей. Человек, которого Чонгук видел только в кошмарах, потому что смириться с его отсутствием было просто невозможно. Человек, что крошил душу Чона каждый день, одновременно заставляя просыпаться одно утро за другим. Тишину вокруг разрушил звон разбивающегося стекла — оказалось, парень вскочил со стула, а бокал выскользнул у него из рук, разбившись о каменную кладку. Но он этого совершенно не заметил. — Чонгук! — донесся будто из-под толщи воды голос Юнги. "Когда-нибудь мы обязательно встретимся... Давай при следующей встрече никогда не расставаться, хорошо?" И он побежал. Сорвался с места, будто убегая от смерти, будто тянулся к жизни... Хотя так и было. Он должен был убедиться, что это не мираж. Что это не искажающие воздух лучи солнца. Что он не сошел с ума, а жизнь не сыграла с ним злую шутку. Иначе в противном случае он просто свихнется окончательно. Прямо сейчас он готов был бежать сколько угодно, хоть пять минут, хоть десять лет, хоть тысячу, неважно. Ему просто надо было убедиться. Прямо сейчас. Прямо... Юнги схватил его за запястье и дернул назад, второй рукой вцепившись ему в плече. Чонгук тут же дернулся вперед, как зверь, готовый броситься на свою добычу, как люди, рвущиеся из горящего дома или тонущего корабля. Разницы не было. — Стой! — Юнги пришлось вцепиться ему в волосы, чтобы хоть как-то приструнить и заставить не дергаться. А заодно позволив себе хоть немного передохнуть — он ещё никогда в своей жизни так быстро не бегал. — Чонгук, послушай меня, — быстро прошипел ему в ухо. — Это не он, — произнёс Юнги, почувствовав, как все тело Чонгука напряглось. — Это не он, — повторил парень громче, пытаясь достучаться. Но Чонгук вдруг с такой силой скинул с себя руки Юнги, что, кажется, у него под ногтями осталась его кожа. Он просто не мог остановиться. Не сейчас. Но сделав лишь один шаг, Чонгук вдруг замер, окруженный мелькающими вокруг людьми. Людьми, которые совершенно не обращали внимания на парня с полностью потерянным лицом. Парня, замершего в нескольких метрах от человека, который будто пришел из другой реальности... Из другого времени. Но почему-то Чонгук не мог сделать еще один шаг. Не мог поднять руку, привлекая к себе внимания, не мог крикнуть, чтобы на него обернулись. Он просто стоял и смотрел. Его дыхание с каждым разом становилось все прерывистее, чувства от удивления и шока перерастали в ярость, а затем снова переходили в полное недоумение, заканчиваясь пустотой в голове. Он просто отказывался верить в то, что видел перед собой. — Он так на него похож... Юнги, что не отходил от парня ни на шаг, положил руку ему на плече, чуть сжал пальцы. — Ты ведь понимаешь, что это не он. Чонгук, казалось, боялся даже глаза отвести. — Да, я знаю, Юнги, — не оборачиваясь произнес он. — Я знаю, но... — он неосознанно подался вперед. — Чонгук, стой, — парень встал прямо перед ним, обхватив за плечи, тем самым заставив посмотреть Юнги прямо в глаза. — Просто подумай. Даже если ты сейчас подойдешь к нему, даже если твой безумный вид не спугнет его, просто подумай. Что ты ему скажешь? Спросишь, помнит ли он тебя? Спросишь, как он жил без тебя или кто он, черт возьми, такой? — Юнги старательно выговаривал каждое слово, умоляя, чтобы Чонгук его услышал. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Я готов сам сброситься с моста, чтобы убедиться, что я все-таки не умер, но послушай! — он встряхнул парня, у которого все еще были пустые глаза. — Неужели ты не понимаешь, что это не он?! Он был готов кричать Чонгуку это в лицо, лишь бы, наконец, уловить на себе его осознанный взгляд. Наверное, со стороны они выглядели очень странно — у одного ошарашенный вид, у другого умоляющий. Но как бы то ни было, вокруг сновало слишком много людей, чтобы это заметить. Чонгуку понадобилось несколько секунд. Он глубоко вздохнул, а затем поднял на Юнги глаза, полные такого отчаяния, что парень на мгновение опешил. — Юнги, что мне делать? Тот глубоко вздохнул, отпустив его плечи и сделав шаг назад. Закусил губу, внимательно вглядываясь в лицо Чонгука… Прошло несколько секунд прежде чем тот вновь заговорил. — Черт, — произнес Юнги, устало потирая переносицу. Он будет жалеть об этом. Потом он будет невероятно об этом жалеть. Однако для них двоих это самое «потом» может растянуться на целую вечность. Мин резко вскинул голову, посмотрев совершенно серьезно. — Слушай сюда, зубастый, — предупреждающе начал он. — Ляпнешь что-нибудь не то — оторву голову. Спросишь про то, что не следовало — оторву голову. Будешь вести себя, как полный идиот… — Оторвешь голову, — непонимающе закончил Чонгук. Юнги хлопнул его по плечу с такой силой, что тот поморщился. — Запомни одно — только сейчас. Только один разговор, одна встреча и одно прощание, ясно? — произнес Мин настолько грозно, что парень лишь кивнул. — Никаких странных послесловий или взглядов, ни одного упоминания о прошлом. И, храни тебя Смерь, не одного слова про то, кто ты. Юнги напоследок с силой сжал плече Чонгука, будто вдавливая в него произнесенные слова, а затем, толкнув вперед, пошел обратно в сторону столика, где они сидели пару минут назад. Брюнету хватило лишь секунды замешательства. Он тут же развернулся, ища глазами парня с фотоаппаратом. Тревога росла с каждым мгновением, так как на глаза все никак не попадалась камера в тонких пальцах. Чонгук выскочил из толпы по направлению к деревьям, вертясь вокруг, лихорадочно вглядываясь в лицо каждого, кто проходил мимо. Он не мог потерять его. Не мог упустить шанс. И тут он вдруг налетел на человека, не заметив его в полном замешательстве. Чонгук обернулся, намереваясь кинуть извинения, но тут же подавился воздухом. — Ой, извините, — растерянно проговорил розововолосый, чуть касаясь пальцами головы. Чонгук распахнутыми глазами уставился на парня, стоящего напротив. Он налетел на него плечом, кажется, задев спину. А еще на нем не было того милого берета. Он слетел с его головы, когда они столкнулись, и теперь миролюбиво лежал у их ног. Чонгук тут же наклонился, чтобы поднять его, но, к несчастью, не только ему пришла в голову эта идея. Парня отбросило как ошпаренного, когда их пальцы одновременно ухватились за головной убор и, что еще страшнее, соприкоснулись. Чонгук правда не понимал, что происходит. Его залихорадило, казалось, в одно мгновение, ведь прямо сейчас он понял, что ему не кажется. Что человек перед ним не просто плод его воображения. — С вами все в порядке? — взволновано проговорил фотограф, отряхивая берет и легким движением снова натягивая его на голову. — Простите, я не хотел вас напугать. Чонгук готов был превратиться в камень, лишь бы зафиксировать на себе его черные глаза. Парень тонул. Он тонул в их омуте и не мог оторвать взгляд, боясь, что если он сейчас моргнет или посмотрит в другую сторону, то человек перед ним тут же исчезнет. Поэтому Чонгук просто смотрел. Он вглядывался в знакомые черты лица и одновременно понимал, что совершенно не знает того, кто сейчас стоит перед ним. Его голова отказывалась верить в происходящее, и все же прямо сейчас он мог слышать и даже коснуться человека, которого, казалось, никогда больше не увидит. Но Чонгук видел. — Простите? Голос, глубокий, пронизывающий до костей, заставляющий мурашки покрыть все тело, прошибая одновременно холодом и жаром, взволнованно вывел парня из забвения. Он несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя, и неуверенно открыл рот. — Я… Вы... — он определенно забывал слова. — Вы что-то спросили? Чон увидел, как расползается маленькая улыбка, и чуть не задохнулся вновь. — Я лишь спросил, все ли с вами в порядке, — учтиво повторил парень, хватаясь за ремешок камеры, висящей у него на шее. — Мне показалось, вы выглядите слишком взволнованным. Если это из-за меня, простите, — он чуть наклонился. Чон замер, не зная, что ответить. Он закусил губу, пытаясь хоть так остудить свою голову, и глубоко вздохнул. А затем медленно поднял взгляд, скользнув им от белых кед до самых глубоких темных глаз, и, зависнув от их незабываемой красоты, бледно улыбнулся. — Это не ваша вина. Я просто был слишком невнимателен и не заметил вас, — он поджал губы. —Извините, что ваш берет испачкался. Чонгук старался говорить ровно, и, кажется, у него это получалось. Но парень напротив вдруг чуть нахмурился, задумчиво вглядываясь в лицо Чона, будто размышляя о чем-то, что только что пришло ему в голову. — Знаете, — протянул он, и Чонгук непроизвольно напрягся. — Вам когда-нибудь говорили, что вы очень красивы? Если бы в книгах можно было описать тишину, то Чон бы описал ее шестьюдесятью пустыми листами. Хотя нет. Просто пустой книгой с миллионами страниц. Парень опешил, не зная, что на это ответить и лишь открывал и закрывал рот, не в силах произнести и слова. Но, кажется, не одному ему стало неловко. — Ой, простите, — часто заморгав, произнес розововолосы, смущенно потупив взгляд. — Я слишком прямолинеен, — он чуть наклонился в поклоне. А затем вновь поднял на застывшего парня большие глаза и мельком улыбнулся. — Еще раз извините, что толкнул вас. Как в замедленной съемке, Чонгук наблюдал, как фотограф чуть разворачивается и уже делает шаг, чтобы пройти мимо, скрыться в толпе, раствориться, словно несчастное мгновение жизни. Поэтому, совершенно не контролируя свои действия, Чон резко развернулся, хватая того за запястье и заставляя непонимающе обернуться. — Прошу вас, — сипло поговорил Чонгук, впиваясь взглядом в его бездонные глаза. — Пожалуйста, скажите ваше имя. Парень растерянно уставился на незнакомца, что так отчаянно сжимал его запястье. Он скользнул взглядом сначала на скрепленные пальцы, потом на дорогой черный костюм, переходя на его лицо — выразительное и почему-то невероятно печальное. Настолько печальное, что ненароком заставило что-то сжаться в груди парня и неожиданно довериться. А затем он обернулся к нему всем телом, легко улыбнувшись. — Вантэ. Меня зовут Вантэ.

***

Этой ночью луна светилась ярко, освещая все вокруг легким серебристым светом. Огни вокруг давно погасли, люди спали в своих домах, окутанные сном и неведением. Лишь изредка встречались зажженные в окнах свечи. Но дворец не спал. Огни виднелись по всему фасаду — стражники бродили туда-сюда, освещая себе дорогу. — Когда Юнги подаст сигнал, мы тут же проникнем внутрь, — прошептал стоящему рядом мужчине Чонгук, выглядывая с крыши одного из прилегающих зданий. — Из дворцовых никого не убивать. — А если возникнут проблемы со стражей? Чон усмехнулся. В темноте блеснули острым огнем его глаза. Он выпрямился, не страшась быть увиденным — ночь слишком хорошо сгущала темноту, будто играя им на руку. — Тогда сверните им шеи. Почему я должен повторять это каждый раз, а? — раздраженно кинул парень. — Берем только нужные свитки. Все ясно? — Да, господин. Холодный ветер вдруг зашелестел вокруг. Чонгук прошелся цепким взглядом по людям, что стояли за его спиной. Воры, убийцы, отщепенцы. Все разных возрастов и целей, но было у них и что-то общее — они собрались вместе, чтобы сломать систему королевского превосходства, чтобы унижать богатых и презирать бедных. А Чонгук… Что ж, он добился того, чтобы стоять во главе этих отбросов общества. — И все же, — протянул парень, блаженно потягиваясь. — Самым приятным является не растрата дворцовых денег или сбыт их украшений. Мне так нравиться видеть этот страх в их идеальных, лживых глазах… О, а тот момент, за секунду до того, как все заливает их кровью. Вокруг раздались коллективные смешки, что тут же растворились в шуме ветра. И вдруг раздался свист. Он тихо прошелся по всей дворцовой площади, достигая скрытых темнотой людей. Стражники у дворца зашевелились, непонимающе переглядываясь между собой, а затем их огни один за другим начали исчезать в направлении к источнику звука. Люди с крыш последовали их примеру. Одни утонули в темноте росших у правой части дворца деревьев, другие тут же юркнули вниз, скрываясь в тонких переулках между прачечными и кухнями дворца. Чонгук же, сопровождаемый двумя сподвижниками, помчался прямо к центральному зданию. Их не замечала ни редкая стража, ни жильцы дворца, что наверняка уже спали. Они заскочили на крышу, что возвышалась над всеми другими. Чон кивнул, и двое мужчин тут же скрылись в разных направлениях, а сам парень бесшумно соскользнул на выступающий балкон и тут же замер, прислушиваясь. За резными дверями не слышалось ни шороха. Чонгук выпрямился, расправляя плечи, обтянутые в черные одежды, и, тихо отворив дверь, скользнул внутрь. Он оказался в одном из главных коридоров, по одну стороны которого находилась королевская спальня, а по другую — кабинет с документами и свитками. Туда Чон и направился. Небольшое помещение, что по всему периметру было заставлено шкафами, буквально было завалено исписанной бумагой. Сквозь узкое вертикальное окошко пробивался лунный свет, чуть освещая пространство вокруг. Чонгук огляделся по сторонам, ища нужные ему документы — они обязаны были быть здесь. Медленно пройдя мимо шкафов, парень вынул первый попавшийся свиток и развернул его. Скрипнула половица. Чонгук схватился за рукоять висевшего на поясе кинжала и с необычайной скоростью вынул его из ножен, резко разворачиваясь. Клинок остановился в считаных сантиметрах он горла незамеченного им человека, в абсолютной тишине раздался характерный звон метала. Чон готов был разорвать себя на куски от негодования. Как он мог не услышать приближающиеся шаги, а тем более скрип дверей?! Чонгук прошелся холодным взглядом по замершему перед ним человеку. Это был парень, молодой, лет семнадцати, с большими глубокими глазами и тонкими чертами лица, что в свете луны казались еще острее. Он буквально застыл на месте, со страхом уставившись на сверкающий в темноте меч, что был приставлен к его горлу. Одетый в одежду дворцовой прислуги, он сжимал в длинных подрагивающих пальцах два свернутых свитка. Чонгук ухмыльнулся, наклоняя голову в бок. — Что обычный слуга делает рядом с покоями самого короля? Паренек, казалось, обомлел от этого вопроса и уже готов был задать то же самое Чонгуку, но запнулся под влиянием прижимающегося к его шее острия. — Я, — запинаясь, начал он. — Я по поручению Его Высочества. Он просил вернуть это обратно, – он кивнул на бумаги, что прижимал к груди. — С каких пор во дворец, а тем более на служение королевской семьи берут мужчин? — Чон недоверчиво сощурился, надавливая на рукоять. — Я говорю правду! — громко зашептал парень, боязливо жмурясь. — Его Высочество Садо не терпит никого больше… — он запнулся. На лице у Чонгука растянулась снисходительная улыбка. Все с ним понятно — очередной королевский любимчик. Парень опустил глаза на свитки. — Имя. — Тэхен, — тут же ответил паренек. — Ким Тэхен. — Что же, Ким Тэхен, этой ночью удача на твоей стороне, — он чуть отстранил лезвие. — Как раз это я и искал. Спасибо за помощь, — Чонгук легко вытащил пару свитков из дрожащих пальцев. — Нет, пожалуйста… — Тэхен подался вперед, слабо пытаясь вернуть их обратно. Но острие меча уткнулось ему прямо в грудь, заставляя отступить. — Меня накажут, если обнаружат пропажу. Прошу вас, возьмите хотя бы один из них, — жалобно взмолил он, смотря Чонгуку прямо в глаза. — Я не скажу про вас, я никому не скажу! Но не берите оба свитка... Возьмите один. Чон отчетливо ощутил, как парень буквально оперся об острие, продолжая беспрерывно смотреть на него. Или этот Тэхен был невероятным трусом, раз боялся королевской плетки, или сумасшедшим, готовый пойти на все, лишь бы остаться чистым перед тем же принцем. Однако что-то в блеске этих жалобно просящих глаз было Чонгуку непонятно. В них не было ни страха, ни алчности, ни скрытых мотивов. Только мольба и искреннее повиновение любому ультиматуму. Парень нахмурился, вглядываясь в лицо Тэхена. Несколько долгих секунд они стояли в полной тишине. А затем Чон резко отбросил в сторону меч, а Техен, что уже зажмурил глаза, готовясь ощутить на себе остроту лезвия, услышал лишь звон метала — кинжал вставили в ножны. — Я ведь сказал, — холодно произнес Чонгук, кидая ему в руки один из свитков. — Удача на твоей стороне, — Тэхен поймал его на лету, чуть не выронив из ослабевших рук, и облегченно вздохнул. Он хотел было поблагодарить незваного гостя, открывая рот. Но Чонгук, стрелой подскочив к нему, зажал рот рукой и, придавив к ближайшему шкафу, приблизился к его тут же испугавшемуся лицу. — Но если ты хоть одним словом, хоть вдохом или взглядом расскажешь кому-нибудь, клянусь, — он приблизился к уху Тэхена, пошептав. — Я найду тебя и убью. В этот момент до них донеслись крики и шум. Чонгук отстранился, напоследок кинув на застывшего парня подозрительный взгляд, и выскочил из комнаты, бесшумно растворившись в темноте оживающей ночи. *** — Не вспоминай, — тихо произнес Юнги, садясь на край кровати. — Не могу, — донеслось совсем тихо, будто через силу. Они находились в квартире Мина, что уже погрузилась во мрак из-за закатившегося за горизонт солнца. Юнги привез Чонгука сюда, невзирая на все отговорки и возражения, и, наблюдая за Чоном сейчас, абсолютно не жалел о своем решении. — О чем? — Как мы впервые встретились... Я помню каждую деталь с той встречи, — беззвучно прохрипел Чонгук, закрывая лицо согнутой в локте рукой. Все давило. Прижимало с такой силой, что парень мог чувствовать треск собственного сердца. Голова гудела так, что был слышен шум собственной крови в ушах, а тело ныло, как от перелома всех костей сразу. Единственное, что понимал Чонгук, так это то, что ему было больно. Ему было нетерпимо больно. Юнги облизнул пересохшие губы и глубоко вздохнул, настраиваясь. Он сам такого не ожидал. Увидеть призрака прошлого наяву казалась ему перспективой, которая преследовала жизнь этих двоих уже как двести лет. Но он никак не ожидал, что к нему прибавиться еще один. — Чонгук, послушай, — тихо начал он, стараясь говорить как можно тише в окружающем их мраке. Юнги терялся в словах, совершенно не зная, что сказать. — Ты не должен думать об этом сейчас. Единственное, что сейчас может тебе помочь — это сон. Ты должен заснуть, Чонгук. Юнги, не отрываясь, следил за лицом Чона, стараясь как можно точнее уловить тот момент, когда может сказать что-то не то или не так. Но парень молчал, безэмоционально уставившись в потолок квартиры Юнги и совершенно не двигаясь. Юнги знал эти чувства. Он проходил их множество раз, повторяющиеся и затягивающие, как водоворот, из которого нельзя выбраться. В такие моменты ты чувствуешь только полное опустошение и мучительно ноющую боль, что нельзя контролировать. Мин глубоко вздохнул, поднимаясь с кровати. — Если тебе что-нибудь понадобиться, я в гостиной, — только и услышал Чонгук, перед тем как дверь еле слышно закрылась. Стало абсолютно тихо. Настолько, что Чонгук мог слышать свое дыхание, казалось, в десятки раз громче, чем обычно. Но это все равно не позволяло ему заглушить собственные мысли. Он вспоминал. Вспоминал все. Абсолютно. Их первую встречу тогда, во дворце. Их первый разговор в городе. Первый взгляд и слова, касания и мысли, что проносились в тот миг в голове. Чонгук тонул в воспоминаниях, задыхаясь, терялся, будто в дремучем лесу. Мысли сменялись одна за другой, не давая ориентироваться, но одно было точно — лицо человека, который, кажется, подарил Чонгуку жизнь. Лицо того, кого он мог так просто потерять. Он зарылся пальцами в волосы, впиваясь ногтями в кожу, будто наказывая себя. Чонгуку было больно. Больно тогда, когда Тэхен, подарив ему свою последнюю улыбку, оставил его, казалось, навсегда. Больно, когда он, Чонгук, просыпался каждый день с осознанием того, что просто не в силах это делать. Больно, при каждом воспоминании о нем. И сейчас, спустя столько лет, когда парень только начал привыкать к навязчивым мыслям, что это он виноват в его смерти, это он убил его тогда, бросил, не успел, тот все равно ворвался в жизнь Чона снова. Вот только теперь ему было не просто больно. Эта боль была настолько сильной, что Чонгук ее уже не чувствовал. Он убрал руки от лица, все еще не смея закрыть глаза. По его щекам градом текли слезы.