У семи нянек дитя без глаза

— А я так считаю: чужих детей не бывает. Ну и что, что у Особы моей есть ребёнок. Мне что теперь, бросить её, что ли? К тому же, я вообще люблю детей. И возиться с ними у меня очень хорошо получается. Не зря Виктор Сергеич на меня стажёров всегда сбагривает. Стажёры — они ведь как дети. Этот не туда полез, этот не то смешал, не в тех пропорциях, у этого всё взорвалось, пол-лаборатории разнесло, три трупа. Потом доказывай ещё следователю, что несчастный случай. А ещё бывает, гонки крысиные устроят в коридоре, а крысы возьмут да и убегут куда-нибудь. А потом Нюра Иванна в обмороке лежит пятый день, воняет уже. А мне выговор от начальства, что не уследил за своими. Стажёры — это же ведь не только цветы жизни, это ещё и ответственность. В смысле, дети, не стажёры. Совсем вы меня запутали. Дети, я хотел сказать. — Так это не ваша дочка? — Ну почему же не моя? Почти моя. Можно сказать, моя. Мы вот с Особой вчера заявление в ЗАГС отнесли, так что через месяц я уже женатый человек буду. Снова. На последних словах Инженеру как-то взгрустнулось, и от проницательного собеседника это не укрылось. Припомнился первый студенческий брак — бездетный и не самый счастливый. Может, в этот раз больше повезёт. Тем более, они с Раей уже давно были вместе. Она хорошая женщина. Очень хорошая. Тётя Марина сокрушалась, что, дескать, «с прицепом», а ему было всё равно. Даже лучше. Он давно хотел ребёнка. Юлька была лапочкой. Но егозой. Очень большой егозой. Непоседливее, чем все стажёры вместе взятые. Это он в полной мере ощутил, когда в первый раз остался за няньку: в садике карантин, а Раю потребовали в областной центр по работе. А у него так удачно выпал чернобыльский выходной — как раз отличный повод, чтобы начать вживаться в роль папаши. За первые два часа пребывания с без пяти минут папой Юлька уже успела выпотрошить шкаф с одеждой, изорвать две свежих газеты, разбить одну тарелку, утопить в унитазе ложку для обуви, вынуть шнурки из всех ботинок, загнать под диван пульт от телевизора, испортить две пластинки Пугачёвой, три раза обежать по периметру квартиру, сорвать штору, разрисовать обои на кухне и в коридоре, расковырять дырку в диване и описаться. И это при том, что он всё время бегал за ней по пятам, закрывал дверцы шкафчиков, куда она норовила залезть, отбирал ценные или просто опасные для ребёнка вещи и через каждые пять минут спрашивал, не хочет ли она в туалет. Хорошо ещё, что Рая оставила пару запасных колготок. Юльку в прямом смысле нельзя было оставить без присмотра ни на секунду. Посадил в ванну, отвернулся, чтобы достать полотенце, — её нет. Нашлась в зале под диваном. Посадил на стиральную машинку, отвлёкся воду в таз набрать, чтобы замочить колготки, — она обои на кухне обдирает. И так целый день — ну что ты будешь делать? — А я ж никогда вообще такого не делал. Ну там, колготки не стирал, не переодевал. А они сядут ещё — что мне Особа скажет? Если хорошие колготки, их же достать сейчас — така-ая проблема. В Москву надо ехать. И потом, у меня же стажёры не писаются. Наверное. Хотя, если Виктор Сергеич кричит сильно… Но это уж точно в мои заботы не входит. А косички заплетать? Рая с утра заплела, так Юлька уже через час лохматая ходила, волосы жевала. Вот это я мучился! Я когда на последнем курсе экзамен сдавал Евсею Палычу, так не мучился. Нет, я так скажу: с детьми сидеть — это вам не кишки стажёрские от пола отскребать, тут терпение нужно. Когда с причёской было более-менее покончено, Инженер осмотрел проделанную работу. Вместо двух косичек получилось три, и все они находились на разной высоте и на разном расстоянии друг от друга. — Ну, а что, по-моему, неплохо, — сказал он вслух, вытирая пот со лба. Нет, больше переделывать точно не стоило: из всех вариантов этот казался самым приемлемым. — Юль, тебе нравится? — Нлавится, — ответила Юлька, соскользнув со стула, и понеслась в сторону кухни. Инженер упал на диван. Было только начало дня, а ноги и голова уже гудели. — Я только пять минуточек поси… посижу, а то сил нет. За пять минут-то она ничего не… Но жизнь его ничему не научила. С кухни послышался звон падающей посуды.

***

Хорошо всё-таки, что в нижнем ящике, до которого Юлька дотянулась, находились только железные миски с кружками. Мама их покупала во времена дефицита, говорила, если что, всегда можно сдать на металлолом. Хорошо, конечно, что она так много купила, тут на десять ядерных зим хватит, — Инженер по второму кругу вспотел, пока собрал всё как было. Тем временем, в зале часы пробили одиннадцать, а в одиннадцать Рая просила Юльку покормить. Пока егоза немного стихла, занявшись разбросанными дырявыми носками, Инженер притащил на кухню из зала стул со спинкой, взгромоздил на него две подушки, для надёжности привязал всю эту конструкцию поясом от маминого старого халата и сверху посадил Юльку. Дал ей в руки, чтоб не скучно было, резинового зайца, с которым сам когда-то играл. Заяц этот чего только не повидал на своём веку. На нём и носки штопали, и ванну им затыкали, и кислотность проверяли, а уж куда его совали — даже вспоминать стыдно, а он всё как новый. Его даже однажды в деревне Шарик съел, но он же резиновый — что ему будет, зайцу-то? Через пару дней вышел как ни в чём не бывало, бабушка его помыла, и потом с ним ещё кто только не играл. А он после Шарика даже лучше стал, очистился, посвежел, как после ремонта прям. Инженер достал манку, молоко, сахар — всё как положено. Отвернулся к плите. Повернулся — Юлька сидела на месте и хлопала глазёнками. Отвернулся. Повернулся — Юлька была на месте. Со спокойной душой отвернулся, поставил кастрюлю на плиту, зажёг конфорку, повернулся за солью… Юльки не было. Отыскал её на балконе под сломанной табуреткой. Балкон закрыл, принёс на кухню, усадил на место. Сказал: — Юлька, ну ты чего бегаешь-то, как эта… как угорелая? Я ж не молодка бешеный, чтоб за тобой тут носиться. Так, всё. — Инженер приложил ладонь ко лбу и сказал уже сам себе: — С детьми, с ними, как со стажёрами, строго надо, иначе всё в молоко уйдёт. Ой… молоко… Молоко действительно ушло, всю плиту залило. — Юлька, ну ты чего… Ты чего, не могла сказать, ч-что оно убегает?! Ну всё теперь, сварили кашу. Что ж делать-то? Чем же мне тебя кормить? — Он посмотрел на Юльку, она посмотрела в ответ, как на дурака. Едва пальцем у виска не покрутила. А потом попросила пить. Пока наливал ей в кружку с розочками кипячёной воды (сырую Особа просила не давать), идея пришла: — А, ну правильно, кашу-то её можно и на воде сварить! Чего это я сразу не сообразил? Так, где вода? — Замешкался у плиты, периодически посматривая на Юльку через плечо. — Сиди здесь, никуда не убегай. Хорошо? — Холошо, — ответила как на духу и кивнула даже. Ну, хорошо, так хорошо. Инженер вздохнул, поставил греться воду, повернулся, а Юльки нет. Всю квартиру обежал, кричал: «Ау! Ау! Юль-юль-юль! Кыс-кыс-кыс! Фить-фить-фить!» — с ног сбился. А она с кухни никуда не уходила. Под стол залезла и сидела там себе тихо. Ну ладно, решил, пусть сидит. Засыпал наконец крупу. Тут, как назло, телефон зазвонил. На том конце провода Виктор Сергеич: — Так, дорогой, срочно на работу надо выйти, срочно! Инженеру даже сначала показалось, что он не расслышал. Или что над ним опять всем отделом пошутить решили. — Как так? Прямо сейчас, что ли? — Да-да, прямо сейчас! Прямо сейчас и как можно скорее, — голос Виктора Сергеича был как никогда серьёзным. — Проверка из гороно едет, на наш отдел кто-то донёс, что у нас реактивы постоянно пропадают. Нужно, чтобы все присутствовали. Все! — А это не розыгрыш? — Я те дам розыгрыш! Я что, на клоуна похож, по-твоему? — Ну что вы, Виктор Сергеич, уж что-что, а сегодня вы точно не похожи. В смысле, вы вообще не похожи. Вот кто-кто, а вы точно нет, у вас даже анекдоты никогда не получается смешно рассказывать, какой уж тут клоун. В смысле, я не то хотел сказать. А может вы как-то, ну, без меня там? У меня тут бедлам такой… ну просто порнография. — Какая ещё порнография? — в строгом голосе начальника появилась лёгкая заинтересованность, хоть он и явно пытался это скрыть. — Что, опять у кинотеатра плейбоем фарцуют? — Нет, что вы… Это просто образное такое выражение. — Жаль. — У меня тут каша убежала, и ребёнок, вот. И я подумал, а так ли сильно я вам нужен сегодня? — Было бы странно, если бы от тебя хоть что-то не убежало, — Виктор Сергеич тяжело вздохнул. — Без тебя обойдёмся, как же! А отчёты все по лабораторным у кого?! У Конева, может?! Или у меня? А может тебе, дорогой, датчики со склада припомнить? А то ведь гороно и ими тоже заинтересуется. После упоминания датчиков у Инженера резко появилось очень жгучее желание выйти на работу. Но, как и любой предусмотрительный человек, он понял, что ни в коем случае нельзя показывать начальству, что дело тут именно в датчиках. — А! Так проверка из гороно! Ну что же вы, Виктор Сергеич, сразу не сказали? Я-то думал… А тут вон как всё серьёзно у вас всё очень! — Я так сразу и сказал. — Да у меня телефон что-то барахлит, я не расслышал, — для достоверности пару раз подул в трубку. — Ну хорошо, я сейчас приеду и всех вас спасю… спасу. Ждите меня там. Скоро буду. Только вот девчонку свою найду, с кем оставить, вы подождите уж. — Подождём уж. Инженер положил трубку и, тяжело вздохнув, прислонился к стене. — Проблемка.

***

Каша убежала по второму кругу, замызгав всё в радиусе полуметра. Но это была самая незначительная из бед. — Юлька-Юлька, что же делать? На кого тебя оставить? На Катамаранова, что ли? Он же за собой уследить не может, каждый день, вон, еле живой. Про этих волосатиков-сатанистов я вообще молчу. А больше — кому я оставлю? Я же не знаю здесь никого. С собой тебя, что ли, взять? Да нет, тебя без пропуска не пустят, и потом, у нас производство вредное… Ну что ты молчишь? Инженер ходил взад-вперёд по кухне, как маятник. Юлька внимательно следила за ним. — А! Есть же ещё в соседнем подъезде баба Даша. Или Маша её зовут? Или вообще Аглая. Нет, точно, Марья Викторовна она. Или Сергевна? В общем, она хорошая. Ковёр мне всегда помогала выбивать, когда я маленький был, сушками кормила с чайком. Это, правда, потом не чай оказался, а настойка из бузины… ну, чтобы крыс травить. Перепутала просто. Промывание желудка потом делали. В общем, она очень хорошая. Тебе, Юль, у неё точно будет хорошо. Она тебя и накормит. А накормить… Надо ей что-то дать, чем тебя накормить, а то подсунет ещё мышьяк какой-нибудь вместо творога, и что мы потом маме скажем? Инженер заглянул в холодильник. Щи, как назло, оказались протухшими. Надо будет Катамаранова угостить, он их быстро вылакает, — не пропадать же целой кастрюле. А ведь думалось, варил только недавно. Хотя он уже уяснил, что для него время течёт несколько иначе, чем для других, для той же Особы, например. Сколько раз такое было: только три дня назад мыл пол, а она говорит, грязь в прихожей с прошлого месяца. Был вариант с бутербродами, но колбасы не было. Да и хлеб заплесневел. Тут Инженер почесал затылок и задумался: а сам-то он что ел всё это время? Вот до этого момента что он ел? Он вообще-то ел? Память как отшибло. Разводы в кружке и термосе говорили только о чрезмерном потреблении крепкого чая. Полупустая сахарница — о том, что чай он пьёт сладкий. И, наверное, даже очень. И на этом всё. Понятно теперь, почему так сбавил в весе в последнее время. — О, котлетки Раечкины! Холодненькие, правда. Но их же можно разогреть. На сковородочке, там, или в духовке. Вроде, не испортились. Ну, вот и еда нашлась! Сейчас ещё сок захватим и в путь к бабе Глаше… Дусе… Маше!

***

Стучаться в заветную квартиру пришлось минуты две, не меньше. Наконец, дверь открыл какой-то странный мужчина, большой, лысый, в полосатой майке. — Чё? — не слишком вежливо поинтересовался он заплетающимся языком. — Я вообще-то сплю, если чё. У нас тут, как бы, не круглосуточный магазин. За цацками с покойников приходите на Пасху, там акция будет. А детали от трактора — это не я спёр, я за них не отвечаю, нет. — Д-да, мне спросить… — У нас тут, как бы, не справочная. — Гражданин был явно в нетрезвом состоянии и нетвёрдо стоял на ногах, но от его грозного вида Инженер пришёл в растерянность. — Что касается деталей, я их нашёл в поле, их туда ветром занесло — так своим гаврикам и передайте. И больше ко мне не приходите. Я сплю. Я работаю в ночную смену. — О-обязательно п-передам, вы только скажите, баба Тася… Э-э, Мася… То есть Маша, она… где? Полминуты мужчина стоял в глубокой задумчивости, а потом наконец изрёк: — Докопались таки… Тьфу! Честное слово, капитан, это не мы с Михой тех баб замочили, это всё эти отмороженные. Ну, которые на тачке тонированной ездят с висюльками. У них ещё пианина есть. Мы просто свою работу делали: могилку вырыли, закопали, помянули — всё как положено. Миха даже свечку поставил в церкви этому… Святому Пафнутию Страстолюбцу. Специально узнавал, кто покровитель проституток, чтоб не ошибиться. А они нам даже не заплатили. А то, что икону в церкви кто-то стыбзил, — это не мы, мы ни при чём, у меня дома просто точно такая же. И детали от трактора не мы спёрли, они сами нас нашли на заводе заброшенном. Ну, спровоцировали, получается. — Нет, вы не так поняли. Просто тут раньше Марья Сергевна проживала. Ну, бабушка такая. Она ещё в красном платке ходила… Или в синем? Точно, в синем. И гадала она на картах: что было, что будет, чем сердце успокоится… Н-не знаете, где она? Мужчина ещё немного постоял в задумчивости, потом сказал: — А! Это Маргарита Семёновна, что ли? — Да-да, точно, Маргарита Семёновна! Совсем уже голова дырявая. — Так это, померла она. Тут у Инженера руки опустились. Как так? Такого человека не стало, а он и не знал. И, главное, люди какие: ну хоть бы кто слово сказал, на поминки позвал по-человечески. По Катамаранову, вон, каждый месяц поминки, а он до сих пор живее всех живых. А тут человек раз в жизни всего лишь помер, и тишина такая. — С-соболезную. А давно померла? — Да уж… лет семь как. Ну, приехали. И что же, за семь лет никто ничего не мог сказать? Инженер почувствовал себя распоследним человеком на планете, до которого новости доходят со скоростью почты РСФСР. — Н-ну, ладно тогда. Я пойду. Вы это, не переживайте, в-всё образуется. Простите за беспокойство. Прежде чем дверь захлопнулась, вдогонку прозвучало ещё: — Я детали эти, честно, нашёл. В лесу. В болоте их кто-то утопил, а я достал. Да, они, может, один в один как ворованные, но это чистая случайность, капитан. Вы так и передайте там всем. А мы вам с ребятами скидку на погребение сделаем. А ещё у нас акция каждую весну: четыре погребения делаете — пятое бесплатно. Пал последний оплот. Ну, и к кому теперь податься? Не на этого же тракторного вора-могильщика ребёнка оставлять? — Ну что, к Катамаранову мне, что ли, идти?

***

Катамаранов нашёлся в гараже. В тёплое время года он там практически жил. Это было и безопаснее, и эффективнее, потому что после «тяжёлого трудового дня» ноги его, как правило, до дома не доносили. — Серёг, заходи! — крикнул Катамаранов, так и не соизволив вылезти из-под… Только сейчас Инженер заметил, что вместо катка у соседа в гараже стоял полуразобранный трактор. — Игорь, это я, это не Серёга. И я не один. А у тебя, я вижу, тут реви-и-изия. Решил переквалифицироваться, что ли? — А, с-суки, детинец подтырили! И главное, новый: пять лет ему тока, — загундосил Игорь, вылезая на свет. — Вишь, щитка нет. Нет щитка, Серёги нет, всё буржуи упёрли. Последнюю рубаху… Катамаранов, как всегда, был пьяный, чумазый и пребывал в прострации, на километр источая аромат солярки и машинного масла. Юлька, на удивление, странного дядьку не испугалась, стала расхаживать по гаражу, мутузя в руках пищащего резинового зайца. Игорь смотрел на неё такими удивлёнными глазами, будто принял за галлюцинацию, периодически моргал и тёр веки. — Ты тоже это видишь? — внезапно спросил он, не отводя взгляда от Юльки. — Да, Игорь, это мой ребёнок. — У тебя есть ре-ребёнок? Это сколько же я спал? А… А какой сейчас год? — Всё тот же, Игорь, всё тот же. Инженер поставил на пенёк банку с соком, сверху положил завёрнутые в газету котлеты. — Семьсят шестой? Инженер не был даже уверен, имеет ли в виду Катамаранов «тысяча девятьсот». — Вот балда. Ну для тебя пусть уж будет семьдесят шестой. — А до Рождества Христова или после? А чего тут удивляться? Этот чудила как ушёл в запой в семьдесят шестом, так до сих пор там и пребывает. Хорошо ему, наверное: у него и Высоцкий ещё не умер, и перестройка ещё не началась. Иногда Инженер ему даже завидовал: живёт при Брежневе, работка непыльная, гараж однокомнатный, а главное — никаких проблем. Все проблемы Катамаранова легко решались с помощью асфальтоукладочного катка или бутылки аптечного спирта. Всё зависело лишь от размера препятствия. Хотя… какие могут быть препятствия для человека, в прямом смысле проходящего сквозь стены. — За соляру спасибо, — сказал Игорь, проведя чёрной рукой по этикетке на банке. — С-стряслось чего-то? — Это сок яблочный, это не солярка тебе, — пояснил Инженер, хлопнув Катамаранова по загребущим рукам. — Меня на работу вызывают срочно… ну, форс-мажор. Нужно с Юлькой посидеть часика два, пока я не вернусь. Накормить её и спать уложить. Вот, я тут покушать приготовил, котлетки там, сок. Справишься — я тебе кастрюлю целую щей принесу, как ты любишь. Свежих, неделю назад всего варил. — И фенилнитропропелен. Неочищ-щ-щенный, — деловито запросил Катамаранов, скрестив руки на груди. — Мне для движка надо, движок чистить буду. — Знаю я твой движок, чистильщик! Ты совесть-то поимей, я тебе на прошлой неделе приносил уже два раза! У нас и так там все спохватились, проверка, вон, едет из гороно. — Так это… тю-тю, кончился, — Катамаранов выпятил нижнюю губу и развёл руками. — Конечно, ты всё выдул. Ладно, если Нюра Иванна ещё не воскресла… э-э-э, не восстала… не встала, принесу тебе чего-нибудь со склада, так и быть. Но если она на меня потом руководство натравит или демонов каких нибудь из ада, я про движок твой… молчать не буду, так и знай. — Да уж… А мне потом что с этими демонами из з-зада делать? — Катком своим переедешь, как обычно, или ещё чего-нибудь эдакое придумаешь. Ты у нас человек с фан… с фантазией. Хотя... они тебя только увидят, сразу отправятся обратно в зад... то есть, в ад. — Инженер перевёл дыхание, посмотрел на Юльку, сидящую в ковше трактора. — У тебя есть, где спать-то? — Ща, — Игорь вытянул вперёд руку в успокаивающем жесте, — ща найдём. — Он достал откуда-то старую изъеденную молью шубу, встряхнул её, подняв пыль, которая пробила Инженера на чихание, накрыл ею два стоящих рядом сломанных телевизора (откуда только достал) и похлопал по импровизированной кушетке: — Вуаля! Тока я не понял, Юлька — это кто? Инженер почесал висок: — Балда ты, вот Юлька — ребёнок мой. — А, ну ты не пере-пере-реживай, всё нормально буит, я гарантирую. Всё нормально буит с твоим пацаном. — Игорь, это девочка! — Девочка? — Игорь внимательно посмотрел на Юльку, долбящую ключом по железным воротам. — А, ну да. Инженер уже волновался, сам не свой был. Всё-таки вот так рисковать, оставляя бедного ребёнка на Игоря, ну очень не хотелось. Даже на каких-нибудь два часа. Он же за ней элементарно не уследит, профукает, а она убежит куда-нибудь. А кругом же могут и маньяки ходить, и овчарки голодные с базы, и ОБЖшник тут один чокнутый в лесу потерялся. Ещё неизвестно, что хуже. — Игорь, я тебя очень прошу, будь внимателен. Она егоза очень, она может убежать. — У меня не убежит. Буксир есть, щас к ноге прицепим — никуда не убежит, тока если с гаражом вместе. — Не надо буксир! — Тогда это, цепь. — Ну какая цепь?! Какая цепь?! — От Тузика моего. Царствие небесное. — Совсем, что ли, с прибамбахом?! Верёвкой просто привяжи. Хотя нет, верёвку она развяжет. — Инженер заходил туда-сюда. Время поджимало, а доверяться в таком важном деле Катамаранову не хотелось. Он поймал Юльку, хотел всучить Игорю, но, видя, как тот едва стоит на ногах, просто усадил её на кушетку и погладил по голове. — Ты, главное, глаз не спускай и спать уложить постарайся. И это… покормить не забудь. — Да всё нормально буит. Посидим, соляры выпьем, — Катамаранов обнял банку с соком, — и всё, она умрёт, как упитая. В смысле, уснёт, как убитая. — К-какой соляры, Игорь?! Ты в своём уме?! Это не солярка, это сок! И вообще никакой солярки рядом с моим ребёнком чтоб не было! — Инженер опустился на корточки и схватился за голову. — Что же делать-то, что же делать? Ты же мне ребёнка угробишь. — Ну, сок. Какая, и-ик, разница? Да не боись ты, Серёг, всё нор… — Игорь, — Инженер подошёл к Катамаранову и затряс его за плечи, — ну пообещай мне, пожалуйста, что глаз с Юльки не спустишь. Игорь, ну мне очень нужно, правда, ну очень нужно! — О чё-чём разговор. Моё слово, — Катамаранов постучал по рыжей каске, — моё слово — бетон! Это «бетон» он практически выкрикнул и сурово зыркнул, сверкнув глазами. — Ну хорошо, — согласился Инженер, машинально погладив Игоря по каске, — оставляю вас тут, так и быть. Юлька, слушайся дядю Игоря. Юлька?.. А-а-а где Юлька-то? Оба переглянулись, поняли, что виновницы происходящего нет, и ринулись на поиски. Катамаранов в очередной раз заверил, что всё будет нормально, и с грацией пришибленного ленивца полез под трактор. Инженер, тем временем, несколько раз обежал вокруг гаража, заглянул под эстакаду, в ковш трактора, облапал Игоревы телогрейки, висевшие у входа на манер прихожей на подозрительно знакомой вешалке. Вспомнил, что раньше эту вешалку видел в НИИ. И тут в его ногу ткнулось что-то маленькое и мокрое. Это был Юлькин нос. Ничего необычного, просто она вытерла сопли о его штанину и стояла улыбалась во все свои сорок молочных зубов. Или сколько там их вырастает? В общем, от десяти до пятидесяти, если на глаз. — Юлька, вот ты где! Ну ты что, больше не убегай. Игорь, нашлась! Юлька нашлась! Но Катамаранов не откликнулся. Из-под трактора торчали только длинные тощие ноги с волосатыми щиколотками и голыми пятками. Инженер несколько раз постучал по корпусу трактора, потом потянул за штанину, потом пощекотал подошву Игоревой стопы. Рефлекс не сработал. Признаков жизни в виде пульса не наблюдалось. Приехали. В отчаянии Инженер прислонился к трактору и съехал на деревянный пол. — Ну как так-то, Игорь? Ну только недавно на похороны скидывались, и что… опять, что ли? Пятый раз за год уже, так никаких денег не напасёшься. Пятёрку на венок, десятку этим лопатщикам, ещё на помины… Хорошо хоть, что мне скидку обещали сделать. А тебя, как постоянного клиента, вообще должны бесплатно закапывать уже. А лучше вообще не закапывать, всё равно ведь откопаешься потом. Бессовестность Катамаранова поражала. На него вообще нельзя было положиться. Инженер даже передумал вызывать скорую. В милицию решил позвонить: там Игоря собутыльничек работает, пусть он ему и оформляет очередные похороны. А с него хватит и Юльки. — Ну и что мне, к волосатикам, что ли, идти?