Холод

— Гарри, — маг обернулся, тепло улыбнувшись подошедшему Кадису. Вампир усмехнулся, приобнимая мага, и положил подбородок на чужую макушку. — Что будем делать сегодня? — расслабленно протянул Гарри, прикрывая глаза. Вампир по-птичьи наклонил голову вбок, впервые настолько долго не отпуская Поттеер. Гарри даже не заметил этого. Глупый, глупый мальчишка... — Сегодня последний наш урок, — маг развернулся в руках мужчины, недоуменно вглядываясь в спокойные глаза. — И ты его пройдешь. Поклянись мне, что пройдешь. — Кадис, ты меня пугаешь, — пробормотал чародей, прильнув к прохладным пальцам вампира, коснувшимся его щеки. — Поклянись. — тихо повторил тот, будто завороженный вглядываясь в лицо мага, словно желая запомнить каждую черту, каждую морщинку, каждое движение едва заметно трепещущих ресниц. — Я... хорошо, я клянусь, что пройду твой последний урок. Вокруг мягко вспыхнули серебритые искорки магии, принимая клятву, и вампир крепче прижал к себе недоумевающего волшебника, даже слишком спокойно смотря вдаль. — Молодец, маленький, — пробормотал он, прикрыв глаза. — Молодец. Кадис улыбнулся в копну угольно-черных волос, вдыхая чужой запах. Гарри Поттер пах корицей, кофе и чем-то неуловимо-сладким. Этот аромат вампир мог узнать из тысячи. — Так что мы будем делать? Глупый, глупый мальчишка. Вампир отстранился, отходя на пару шагов назад. Маг сделал также, смотря с интересом и ожиданием. — Ученик должен превзойти учителя, — улыбнулся чуть заметно мужчина. — Как думаешь, почему из всех Первородных остался лишь я? Мы ведь являемся практически сильнейшими во всех мирах существами, так почему мой народ вымер? Гарри задумался, моргнув, и медленно между его бровей пролегла морщинка. — Ты ведь не просто так сказал про учеников, — он перевел недоверчивый взгляд на все также тепло улыбающегося вампира. — Ты как всегда прав, Гарри, — он кивнул, стыдливо отводя взгляд. — Нет, — твердо произнес маг, делая шаг назад и мотая для достоверности головой. Вампир по-птичьи наклонил голову набок. — Ты поклялся. Ты поклялся, Гарри. Ты должен убить меня. Чародей сильнее замотал головой, зажмурившись. Нет. Только не его. Только не Кадиса. Он может убить кого угодно, но не его, нет, ни за что. Плевать на клятву, плевать, что при ее нарушении он лишится магии, какой она имеет смысл без него? Гарри просто не сможет без вампира, умрет, пропадет, просто сгорит дотла, лишится души, станет никем. — Гарри, — маг открыл глаза, смотря в упор на оказавшегося в паре сантиметров от его лица вампира. Алые глаза смотрели спокойно, с оттенком грусти и тепла. Костяшки пальцев пришлись по скуле замершего волшебника. — Ты поклялся. Ты поклялся стать сильнейшим во всех мирах. Вспомни, чему я тебя учил. — Ты учил меня защищать то, что принадлежит мне, — вампир усмехнулся, касаясь лбом чужого лба. — А еще я учил тебя забыть о чувствах. Забыть о том, что ты человек. Гарри, ты — машина для убийств. Ты идеальный человек, великолепный лидер и самый потрясающий виденный мной когда-либо маг, — он мягко провел носом по чужой щеке. — Я так долго оттачивал твой ум, ты так старался меня не разочаровать. Ты должен. Пройди этот урок и запомни: привязанности — это слабость, но при этом — твое острейшее оружие. Нужно лишь научиться направлять это оружие, и ты станешь великим. Маг зажмурился, прикусив губу, и кивнул. Вампир улыбнулся, отстраняясь, и отошел на несколько шагов. Земля под ногами мужчины обратилась в вязкую черную жижу, и тот едва успел подпрыгнуть, прежде чем она, будто обладая разумом, взметнулась вверх. Вокруг изумленного вампира из воздуха создались тысячи, миллионы камней, бессильно опавшие на землю, и мужчина понял, зачем маг это сделал, лишь когда воздух вокруг схлопнулся с такой силой, что если бы он не переместился вдаль, его бы обратило в кровавую лужу. В мага полетела фиолетовая сфера, и тот с трудом увернулся, на мгновение пропав из поля зрения мужчины. Он послал в Гарри воздушную волну, от которой его защитила выросшая из вернувшейся в исходную форму земли каменная стена, и криво ухмыльнулся, заметив, что его грудь насквозь пронзили тонкие пальцы, покрывшиеся венами и имеющие неверятно острые когти. Волшебник осторожно опустил его на землю, бережно укладывая голову на свои колени, и закусил губу. — Иллюзия? — вампир кивнул в сторону точной копии Поттера, скорбной тенью стоящей неподалеку, и тот покачал головой. — Кровавый клон, — мужчина тихо рассмеялся, резко закашлявшись и сплевывая кровь. Гарри молча отвёл взгляд. — Молодец. Все, как я и учил. К дьяволам зрелищность, изящество и красоту, твоя цель — как можно быстрее уничтожить врага, дезориентировать, сделать так, чтобы он судорожно пытался продумать твой следующий ход и, пока он пытается развеять тысячу иллюзий, хладнокровно забить его ножкой от табуретки. Или же просто давить магией, не дожидаясь, пока он поймет, что к чему. Красоту оставь вейлам и Богам. Гарри усмехнулся, перебирая дрожащими пальцами волосы вампира. Только эта дрожь и выдавала его состояние. — Учитель до мозга костей, да? — Кадис улыбнулся на эти слова, прикрыв глаза. — Я знаю, ты можешь восстановиться. Может, хватит разводить тут сопли, королева драмы? Мужчина усмехнулся, помотав головой. В изумрудных глазах напротив на миг мелькнуло практически отчаяние. — Я устал, Гарри. Чертовски устал. А Хель... она примет меня с радостью. Слишком я задержался в этом мире. Внутри мага что-то рвало и метало, требовало, чтобы он прямо сейчас насильно излечил вампира, но... — Хорошо. Если ты так хочешь, но... обо мне ты подумал, Кадис? — в горле сперло от этой теплоты во взгляде, а глаза отчего-то противно защипало. — О том, что будет со мной? — Конечно, — он прокашлялся, отхаркивая кровь. — Конечно, я подумал о тебе. Я всему тебя научил, ты... справишься, — видеть, как мужчина кашляет кровью вперемешку с легкими было почти невыносимо, но Поттер взял себя в руки. Чему его учил Кадис? Всегда держать лицо. Маска — главный его щит. Главный щит... Кадис улыбается, смотря на такого уже взрослого мага. Вампир помнил его еще сопливым мальчишкой, который заново учился ходить. Гарри помнил Кадиса всегда идеальным. Его вечная усмешка, его вечное спокойствие и теплота в глазах. Его улыбки, его касания, его слова. Его уроки, его магия. — Скотина, — прошептал чародей, не уверенный, что его голос не дрогнул бы, скажи он это чуть громче. Мужчина улыбнулся, вкладывая магу в ладонь смятый листочек. Волшебник сжал чужую ладонь, смотря на бледного вампира. Тот усмехнулся, проводя рукой по прядям чародея, и прошептал: — Ты станешь сильнейшим во всех мирах, Гарри. И пусть Боги потеснятся. Рука безвольно опала. Лист смялся еще сильнее. Улыбка так и застыла на губах. На белую щеку упала капля. Одна. Другая. Третья. Маг зажмурился, сгорбился, обхватив руками предплечья. И плевать, что на небе пустоты никогда не было ни облачка, это дождь. Это всего лишь дождь.