Холод

Альбус Дамблдор встал с места, громко прокашлявшись, и внимание всех находящихся в зале сфокусировалось на нем. С момента завершения короткого разговора Гарри с Малфоем прошло всего несколько минут, а школьники уже почти все успели собраться в этом месте. — Доброе утро, мои дорогие ученики, — глаза директора лучились любовью ко всем сидящим перед ним, будто ничего лучше них он никогда в жизни не видел. — Я надеюсь, что все вы выспались и уже успели проснуться, потому что у меня для вас есть новости. Взгляды всех присутствующих были прикованы к благостно улыбающемуся старику, и каждый здесь ожидал какой-то определенной новости. Гарри не мог сдержать ухмылки, когда видел эту надежду и пытливость во взглядах окружающих. Приложив определенные усилия, он мог прочитать поверхностные мысли детишек, чем он не преминул воспользоваться сейчас просто потому что ему стал интересен их ход мыслей. Сидящий неподалеку Невилл надеялся на то, что Снейпа заменят на уроках зельеварения. Близнецы Уизли подумывали о сокращении списка запрещенных предметов, который, конечно же, никто никогда не читал. Ну, кроме Гермионы, что хмурилась на другом конце Зала и надеялась на то, что им сообщат о продлении времени уроков. Терренс Хиггс задумался об увеличении количества матчей по квиддичу, как, впрочем, и Чжоу Чанг. Дафна Гринграсс размышляла о введении в школьный курс такого предмета как этикет, в то время как Рональд отчаянно молился про себя Мерлину о том, чтобы увеличили время обеда. Гарри хотелось рассмеяться, что он и сделал, недолго думая. Его тихий смех в полной шепотков тишине звучал как-то даже слишком громко, но ему до этого не было дела. Мысль о том, что он все же псих, пролетела в головах у всех почти синхронно, и это вызвало лишь еще больший приступ веселья. — В общем, — прокашлялся Альбус, покосившись на утирающего выступившие слезы Гарри, когда тот наконец заткнулся, — В нашу школу не так давно вернулся один ученик. Так как ранее он был исключен, он не является более членом какого-либо факультета. Вчера мы с коллегами решили дать вам, мои дорогие ученики, отдохнуть, ведь вы наверняка были измотаны тяжелой и долгой дорогой, однако сейчас вы все выспавшиеся, сытые и довольные жизнью, — а ведь как красиво пел! Ну просто загляденье, — Так что я с удовольствием сообщаю о том, что произойдет беспрецедентное событие — второе Распределение за год. В этот момент в зал степенно вошла Минерва МакГонагалл, и за спиной ее, повинуясь малейшему движению палочки, летел знакомый всем присутствующим трехногий табурет, который венчала о чем-то ворчащая сонная Шляпа. — Гарри Поттер, пройдите церемонию Распределения вновь, — торжественно произнес старый маг, и лишь сейчас Гарри напрямую столкнулся с ним глазами. Ничего, кроме гордости и откровенного счастья в чужом взгляде он не увидел. Парень встал, и в полной тишине его шаги к остановившемуся на привычном всем месте табурету отдавались эхом. Недрогнувшей рукой Минервы Шляпа была водружена ему на голову. Если на первом курсе он едва ли не тонул в ней, то теперь головной убор был ему идеально впору. Сотни взглядов были устремлены на него, и назвать это приятным мог бы лишь совершеннейший идиот. На этот раз говорящая ткань молчала. Минуту, другую. Третью. На пятой Филиус Флитвик тихонько кашлянул, привлекая внимание Гарри к себе. — Мистер Поттер, вы же знаете, что оспаривать решение Шляпы нельзя? — аккуратно спросил он. Гарри вскинул брови.        — Да молчит ваша шайтан-панамка, профессор, тут нечего оспаривать, — пожал он плечами. И без того начавшиеся шепотки всколыхнулись с новой силой. — Эй, ты там жива вообще, пенсия?        Маг потыкал пальцем в Шляпу, и та странно дернулась.        — А? Я не сплю, не сплю, — и, несомненно, в подтверждение своих слов, этот кусок чего-то непонятного захрапел.        Дальнейшие попытки разбудить "шайтан-панамку" не увенчались успехом. И если на Поттере это еще можно было объяснить его "сказочной тупостью" и "отсутствием мыслей", как выразился Снейп, то вот на МакГонагалл молчащая Шляпа окончательно всех убедила в том, что она просто ленивая скотина. Ну, кроме все того же подозрительно закашлявшегося Снейпа.        В общем, не понимающие что делать профессора попросили его придти на учительское собрание вечером и послали за стол Гриффиндора "до выяснения всех обстоятельств".        Гарри, сопровождаемый насмешливыми шепотками, чинно уселся на свое место. Что было нужно детям для расслабления? Ошибка учителей и странности с нелепой шляпой, не иначе. По-другому Гарри уже не мог объяснить, почему люди начали смотреть на него без былого подозрения во всех смертных грехах, а парочка особо бессмертных даже заговорила с ним по пути к кабинету истории магии.        Всё в этом месте раздражало Гарри. Он смотрел по сторонам и видел улыбающихся людей и односложно отвечал на робкие вопросы полузнакомых сокурсников, но отчетливо ощущал, что что все ненадолго. Стоит лишь ему сменить факультет, как гриффиндорцы снова не произнесут и слова в его присутствии, а лишь слегка опасливые взгляды обратятся в презрение и отвращение. Как же — перебежчик, трус, сбежавший от родных львов.       В гробу Гарри видел это все. За годы, проведенные вдали от людей, он совсем отвык от того, что считал привычным в свои настоящие одиннадцать лет. И это могло бы начать пугать, если бы Гарри было чуть менее все равно.       Может, стоит попросту уйти из Хогвартса? Сменить имя, страну, школу...

***

       Гарри решил все же придти на собрание учителей, чтобы узнать, как же Дамблдор будет выкручиваться с его факультетом.              Это было даже интересно. Старик знал, что Гарри знает, Гарри знал, что старик знает. И оба молчали. Гарри не было смысла рассказывать всем о том, что произошло в Тайной комнате столько лет назад. Это бы уничтожило Альбуса.       Это было бы слишком легко.       Дамблдор же, в свою очередь, разумеется, полагал, что может стереть Гарри память, либо что уже стер. Гарри плохо помнил последние события после Комнаты и до Азкабана, слишком он был шокирован происходящим.       Тем не менее желание отомстить подогревало душу Поттера.       Стоя перед целой комиссией из преподавателей, будто провинившийся ученик на грани исключения, Гарри ощущал себя вполне вольно.       — Итак, вопрос на повестке дня, — прокашлялся Дамблдор, — Как распределить вновь прибывшего в школу мистера Поттера.       — Гриффиндор и дело с концом. Не думаю, что мальчишка поумнел за эти годы, — медленно произнес Снейп, неотрывно глядя на Гарри.       — Поддерживаю, — сказала МакГонагалл, пряча взгляд. От всей ее сгорбленной фигуры Гарри улавливал вину и какую-то странную решимость. Непонятная женщина.       — А мнение самого Гарри кто-то спросил? — поинтересовался Флитвик, взглянув на объект обсуждений.       — Слизерин, и хватит уже тут шушукаться, спать мешаете, — произнес портрет Финеаса Блэка, висящий на стене. Старик, будто в подтверждение своих слов, плотнее закутался в плащ и сонно насупился.       — Мой дорогой Финеас, — проговорил Дамблдор, снисходительно глядя на портрет, — Нам всем понятна ваша любовь к этому факультету и мы все находим вас отличным выпускником этой школы, однако не каждый ученик подхожит для Слизерина.       Портрет приоткрыл один глаз и совершенно по-хулигански выдал:       — Старый пердун.       Гарри прыснул. От полного ненависти, желчи и яда взгляда Снейпа тихие смешки превратились в хохот. Дамблдор выглядел так, будто на него вылили ушат помоев, и беспомощно смотрел на портрет Финеаса Блэка.       Макгонагалл прокашлялась.       — Время уже позднее, господа, нам следует приступить к поиску решения.       — Да я же вам сказал уже, Слизерин, — закатил глаза Финеас.       Гарри буквально увидел как в голове Дамблдора промелькнул вопрос, а как пояему и когда собственно портрет вообще стал участником совещания.       — Финеас, почему вы так в этом уверены? — мягко спросил Флитвик, высоко задрав голову чтобы видеть происходящее на портретной раме.       — По нему видно, — смягчился портрет, больше не притворяясь спящим. — Почему вы все делаете вид, что ничего не изменилось? Посмотрите на мальчика. Портеты видят намного больше вас, но и вы не можете не заметить изменений.       Все преподаватели синхронно повернули головы к Гарри, который, вальяжно развалившись в кресле Альбуса, беззастенчиво пожирал его лимонные дольки.       — Вкуснее, чем я думал, — похвалил Гарри дольки, столкнувшись со стальным взглядом Альбуса.       — Какая наглость... — начал было Снейп, но его прервал голос Финеаса.       — Слизерин.       — Я не буду терпеть это на своем факультете! — взорвался зельевар, нервно взмахнув руками, — Только через мой труп!       Гарри подумал, что в целом это можно устроить. Кажется, Снейп заметил что-то такое в его задумчивом взгляде, и глаза его медленно начали наливаться бешенством.       — Господа, давайте все успокоимся и опрокинем по чарочке хереса, для сближения коллектива и расслабления, — прозвенел голос Сибиллы Трелони.       — Нет! — прозвучал коллективный выдох.       — Какое единодушие, — обиженно насупилась прорицательница.       — Сибилла, дорогая, распитие в школе запрещено правилами, — мягко пожурил ее Альбус.       — Цирк, — фыркнул Поттер.       Он пропустил мимо ушей всё, что происходило далее. В конечном итоге Снейпа хватил удар, судя по бешено вращающимся глазам и перекошенному лицу, Гарри направили в Слизерин благодаря довольному портрету Финеаса, а Трелони выпила всю бутылку хереса и спала в углу.