Лопата

Потом что-нибудь сюда напишу… Остроумное, отсылку или мудрость веков.

Диг мчался куда глаза глядят, пока явственно не почувствовал, что его тёмное пламя уже сожрало амбар со всем содержимым и теперь бессмысленно сжигает почву, на которой тот стоял. Он легко разорвал связывающую его с конструктом тёмную нитку и далёкое пламя угасло без подпитки адепта. Земнопони также почувствовал, что если бы не жертва Шири, то он не смог бы и поддерживать такой бодрый темп бега, и удерживать тёмное пламя. Он стал сильнее, но какой ценой? От шальной мысли его пробрала дрожь: нет, никаких больше смертей! Он не допустит повторения той кровавой… жертвы, что зачем-то принесли жеребята… ему? От этой мысли он даже остановился. Зачем всё это было? Неужели все эти жертвы, все оборванные жизни теперь послужат только ему??? От этой силы, что текла в теле, было противно и тошно, но он ничего не мог с этим поделать. Ничего, кроме как… — «Мастер Диг! Постойте!» — очухавшийся от перенасыщения эманациями Тьмы Нот нагнал земнопони как раз в тот момент, когда тот решил снова стартануть куда-то вперёд. — «Вы бежите не туда! Додж-Сити не в той…» — «Нам нельзя в Додж-Сити!» — параноидально затрясся Диг. Если кто-то узнает, если кто-то запомнит… ох, он ведь весь был покрыт кровью этих детей. — «Кровь… На мне их кровь! Убери, убери кровь…» — забормотал земной, пытаясь оттереть со своего плаща и шкуры кровь опавшими листьями. Удар! Земнопони на миг потерял равновесие и слух. — «Нет никакой крови!» — крикнул ему в ухо Нот после того, как влепил мастеру приводящую в чувство затрещину. — «Всего пара капель на копытах и носу», — уточнил он, быстро выводя их телекинезом со шкуры земнопони. — «Никакой крови… Никакой крови…» — устало повторил Диг, сел на круп и нервно выдохнул. — «Надо спрятаться! Где нам спрятаться?» — «Вечнодикий лес может сбить возможные заклинания поиска со следа», — неуверенно предположил Нот, и тут же заметил лёгкий холодок, что исходил от Лопаты: его идея оказалась по душе загадочному артефакту. — «Верно! Лес. Вечнодикий! Скажи нашим, пусть встретят меня там!» — «Принято, мастер Диг. Вам следует придерживаться следующих визуальных ориентиров…»

★★★

— «Что значит, нам нельзя на поезд?» — спросила Чи у буквально возникшего из ниоткуда Нота. — «Мастер Диг влип», — коротко пояснил тот, не вдаваясь в подробности. — «Насколько всё плохо?» — Кисс, недавно почувствовавшая странное волнение Тьмы со стороны, где они с Дигом разделились, сначала не придала значения своим ощущениям, но теперь… теперь другое дело. — «Три трупа», — шёпотом ответил Нот, а в ответ получил три удивлённых физиономии. — «Пегас и двое жеребят», — добавил он, а вся тройка пони грязно выругалась. — «Какого Дискорда я с вами связался?» — прошипел обычно тихий Джо, а Чи принялась успокаивающе поглаживать жеребца по спине. Даже тучка, что присутствовала при этом разговоре, слегка задрожала, не выказав, впрочем, никакой другой реакции. — «В этом нет и капли вины мастера Дига!» — попытался исправить ситуацию Нот. — «Это было что-то вроде религиозного самоубийства во славу Тьме…» — «Ещё лучше!» — нервно дёрнула крыльями Кисс. — «И какой план?» — «Скрываемся в Вечнодиком лесу, потом по ситуации», — моргнул камнями ежедневник в ответ. Честно говоря, он мог бы продумать десяток планов по спасению от правосудия, но все они были слишком зависимы от информированности сил правопорядка. Крупную толику случайностей добавлял и фактор Лопаты, так что у Нота была парочка рабочих вариантов на крайний случай, а в остальном он полагался на органиков. Что, естественно, не могло ему сильно нравиться… — «К себе не пущу: осядем в пещерах, так надёжнее», — проговорила Кисс, практически срываясь с места в карьер. — «Нот, веди». — «Принято», — отозвался дневник, вырубил активный камуфляж и повёл пони в сторону Вечнодикого леса, который был не так уж и далеко от Додж-Сити. Всего несколько часов размеренного бега и они уже будут надёжно скрыты странной магией этого места от большинства поисковых заклинаний. Нот только надеялся, что к этому делу не будет приковано внимание принцесс, ибо в ином случае…

★★★

— «Как далеко вспышка, сестра?» — Селестия, никак не связанная с основой Тьмы, не могла почувствовать никаких её колебаний, хотя долго и упорно пыталась научиться слушать отголоски Света в душах тёмных адептов и… короче, не получалось у неё и всё! — «На нашей территории, думаю, в ту сторону», — указала копытцем Луна куда-то вперёд, не сбавляя темпа. Для телепортации нужны были точные координаты, но у Луны было только направление. Да и силу перед возможной битвой надо было приберечь, так что полёт до места был выгоднее серии слепых телепортаций на дальнее расстояние. — «Ближайший город — Додж-Сити!» — припомнила Селестия собственнокопытно нарисованную карту Эквестрии. — «Дискордовы сектанты!» — выругалась она, не думая о чувствах тёмной сестрёнки, впрочем, та была не лучшего мнения о случившемся. Виновников следовало найти и приговорить к наказанию. Худшего способа восстановить Гармонию основ, чем жертвоприношение и придумать было трудно! — «Сегодня же день зимнего солнцестояния, да?» — неуверенно начала младшая, не смея упрекать Сестру в забывчивости. — «Да… Самая долгая ночь в году. Трудно придумать лучшего времени для жертвы, только почему днём?» — недоумевающе спросила Селестия. Этот вопрос мучал её уже несколько минут: ночью приток силы от жертвы будет максимальным, а сейчас… — «Думаешь, случайность?» — слегка наивно предположила Луна. — «Или призыв. Массовый призыв к действию для тех, кто может почувствовать всплеск. И успеет подготовиться…» — хмурнея на глазах произнесла старшая, перекрикивая бьющий в лицо ветер. — «Если сегодня ночью свершится хотя бы несколько похожих крупных жертвоприношений…» — «Это вызовет каскадный резонанс и прорыв Тьмы на территорию Эквестрии», — ужаснулась своей догадке аватар основы. — «Чудовища из самой Тьмы в миг заполонят места массового скопления пони!» — «Знаю…» — «Жертвы будут колоссальны, сестра!» — «Да поняла я, Дискорд бы побрал…» — впрочем Селестия сумела унять рвущийся из груди жар праведного гнева. Кто бы не спланировал это жертвоприношение, у него был явно полный доступ к секретной информации об основах и даже больше. Кто же этот загадочный гений? Селестия остановила взгляд на крупе вырвавшейся вперёд сестры. — «Сестра?» — прошептала она… Нет, этого не может быть! Луна уже однажды поплатилась за свою дерзость и не смогла бы предать вновь. Да и с самого своего возвращения она была под плотным колпаком… Нет, это исключено! Тогда кто? Тот странный тёмный, что говорил устами земнопони без метки? Возможно ли, что он выжил? В любом случае виновник сполна получит по заслугам! Принцесса Дня лично вырвет… — «Сестра, мы на месте!» — сквозь мрачные мысли прорвался тонкий голосок Луны, и Селестия вернулась в реальность. Неглубокий кратер диаметром в десяток метров был заполнен холодной мелкодисперсной пылью, но даже это не могло скрыть от Диархов творившийся здесь кошмар. Рога на лбу сестёр зажглись одновременно, и мощная магия вступила в дело.

★★★

— «Он не виновен, сестра!» — после длительного просмотра и восстановления картины преступления решилась высказать своё мнение Луна. — «Ты же явно видишь, здесь была обезумевшая Слышащая, чей разум захватил целый рой ушедших за грань!» — «Рррр!» — позволила себе выброс эмоций обычно холодная старшая. — «Как бы не трудно мне было это признать, но с твоей силой картина преступления видна лучше… Невиновен, так пусть живёт. Но что мне сказать родителям этих жеребят? Что сказать жене и детям пегаса?! Кто понесёт ответственность за случившееся???» — от Селестии исходил ощутимый жар, и младшая это чувствовала. — «Сестра», — успокаивающе положила она крыло на спину старшей. Ей хватило ума не отвечать на вопросы Селестии. Кто знает, как повела бы себя принцесса Дня, если бы именно её обвинили бы во всех этих смертях? Ведь, по сути, именно из-за неё покачнулся баланс основ и все те локальные выбросы, и единичные прорывы Тьмы, все те случайные жертвы и ушедшие за грань — всё это было только на её совести. Всю тысячу лет. Однако, Селестия, видимо, краем сознания тоже понимала это. Именно из-за этого понимания её сейчас и разрывало изнутри скрытое чувство вины. Не могла правительница целого континента признать себя виновной в таком количестве смертей за целую тысячу лет. Не имела права! — «А зачем он тогда убегает?» — словно цепляясь за последнюю ниточку, вопрошала старшая, словно пыталась обвинить земнопони хоть в чём-то. — «Боится. Просто в ужасе от случившегося, он же смертный», — пожав плечами, ответила младшая, для которой смерть нескольких пони не была такой уж трагедией. Неприятно, да, но в масштабах страны, в масштабах мира, с точки зрения бессмертной… это лишь пыль под копытами. — «Догоним и спросим за всё!» — решила всё-таки Селестия. — «Не торопись, сестра, сначала остынь». — «Но…» — не унималась старшая. — «Никуда он от нас не убежит. А пара часов отдыха для тебя пойдёт на пользу», — безапелляционно заявила Луна. Впрочем, для случайного адепта, что появился не в том месте и не в то время, небольшой отдых Селестии будет куда полезнее.

★★★

— «Регенерация. Камеры. Восстановление. Сделай нас единым!» — пронеслось в голове спящего Брида. — «Твоя цель здесь. Иди ко мне!»

★★★

Тем временем Диг, Чи, Кисс, Джо, Нот и тучка встретились на окраине Вечнодикого леса. «Во что ты опять вляпался?» — было единственным вопросом, заданным командой. И, хоть он и остался без ответа, все уже догадались. В дерьмо. Успеет ли Диг уйти от преследования, сможет ли очистить своё имя и огородить невиновных друзей от гнева тех, кто пойдёт за ним? А то, что за ним кто-то уже выехал, Диг знал точно: Лопата ни с того ни с сего несколько раз довольно ощутимо остыла, что, видимо, говорило о степени изменения вероятности того или иного события. Если вкратце, получалось, что Лопата вытягивает энергию из окружающего пространства, использует её для манипуляций с вероятностью, а затем возвращает обратно в мир, постепенно нагреваясь обратно. Чем это было вызвано, и как вообще работало, если энергия не тратилась — было для земнопони загадкой. Как и для Нота, тщательно раздумывающего над этим вопросом… — «Пещера!» — просигналил дневник, чувствительными сенсорами обнаружив полость под ногами команды. — «Произвожу поиск входа, ожидайте…» — спустя какие-то минуты они уже спускались вниз по тёмным коридорам естественных пещер. И чем дальше от входа они уходили, тем спокойнее на душе становилось у Дига. В какой-то момент из ноги Чи вылетел Брид, уже давно не показывавшийся на глаза команде. Прожужжав что-то призывное, он полетел в одно из ответвлений тоннеля и скрылся во тьме. Ни слова не говоря, пони последовали за ним, и даже Нот молчаливо поспешил за жуком, уловив лёгкий холодок от Лопаты. Заклинания-светлячки от Чи и Джо освещали довольно скудный участок пещеры, а Нот не спешил снимать маскировку, следуя впереди и проверяя тоннель на наличие угроз: мало ли в каком состоянии тут тоннели, да и водиться в пещерах Вечнодикого могло что угодно… В какой-то момент потолок перестал освещаться светлячками, уйдя куда-то высоко вверх. Перед пони открылась преинтереснейшая картина: развалины, больше похожие на покинутые жилища насекомых, чем на творение копыт и рогов пони. Тут и там виднелись овальные камеры размером с пони, словно огромные пустые глаза, взиравшие на посторонних из глубины времени. Когда команда догнала Брида, она застала странную картину: жук возился вокруг одной (наиболее уцелевшей и чистой) камеры, то ли вычищая её от мусора, то ли проверяя целостность тех или иных компонентов. Приглядевшись, Нот заметил странные потоки маны, что до сих пор текли в конкретно этой овальной ёмкости. Никто не успел и слова сказать, перед тем как Брид издал какой-то победный клич и что-то щёлкнуло на боку древнего эллипсоида. — «Ааа!» — закричала Чи и тут же грузно осела на пол. Джо ринулся к подруге, ещё не совсем понимая, что происходит. — «Чи?» — вопросительно уставился он в лицо жукопони, передвинув свой светлячок поближе, и тут же отпрянул: хитиновое личико Чи начало плавиться, а сама она, будто неосознанно, перемещалась всё ближе к активированной жуком ёмкости. — «Чи, что происходит?! Что с тобой? Ты в порядке?! Ответь!» — но ответа не было. Чи потеряла сознание, и лишь Брид летал вокруг неё, отваживая остальных пони от приближения к парочке. Ничего не понимая, Кисс, Диг и тучка застыли на месте. — «Чи, не молчи! Что с тобой? Эй, кто-нибудь, помогите!» — обратился он к команде, но потом сразу же перевёл свой взор на таявшую в его копытах жукопони. — «Чи… Чи я люблю тебя, не уходи!» — эти слова, словно катализатор, ускорили реакцию, протекающую в организме жуткопони, и она просто-напросто растаяла разноцветной лужей, растянувшейся на полу на несколько метров. — «Аааа!!!» — закричал от страха за свою возлюбленную Джо, впрочем, как только лужица-Чи коснулась цилиндрического аппарата, то постепенно начала втягиваться туда, словно живая. Уже через минуту под победное жужжание Брида и молчаливый ахуй всех остальных лужепони полностью перетекла в странную ёмкость, будто бы рассчитанную именно на такой объём жидкой жизни. С особенно громким «Жжук!» Брид нырнул в жижу и растворился в своей бывшей хозяйке без остатка. Заполненная камера тем временем покрылась странными светящимися письменами, на миг вспыхнула и отрезала контейнер с Чи и Бридом от остальных пони каким-то подобием силового щита, что с лёгкостью оттолкнул Джо попытавшегося пробиться к подруге. — «Стой, мне кажется, всё идёт как надо!» — остановила пегаска единорога от разрушения щита всеми доступными ему силами. — «Эти символы, вот здесь… Похожи на древние руны: лечение, время, восстановление. Мне кажется, Брид не зря привёл нас сюда. Да успокойся ты!» — слова Кисс едва удерживали единорога от попытки приблизиться к своей подруге, заключённой в странную ёмкость, словно соленья в банку. Но каким-то шестым чувством тот вдруг почувствовал волну облегчения, что шла от Чи… или того, во что она теперь превратилась. Всё это сбило нашу команду с толку и у них ушёл почти час на то, чтобы разобраться в произошедшем, слушая выводы Нота, который таки перевёл странные символы на голографическом экране восстановительной камеры. Как оказалось, это действительно был древний магический медицинский прибор и, кажется, он специально был рассчитан на фантастическую анатомию жукопони, которая уже была больше похожа на гусеницу в коконе, чем на банку варенья. Какие-то животные черты то и дело проступали под полупрозрачной поверхностью стекла: то очертания головы с рогом, то какой-то орган, то нога… — «Диг, сходи за дровами», — поручила земному очередное задание Кисс, принявшая на себя ответственность по обустройству временного подземного лагеря. Сама она в этот момент растирала какие-то ингредиенты в ступе, которые успокаивали одним своим запахом, кстати, довольно приятным. — «Вентиляция тут на удивление хорошая, а без костра совсем грустно: ни приготовить пожрать, ни воды вскипятить. Не магию Джо же нам жечь ради кружки чая?» — предложение выглядело безобидно, да и в нём был смысл, но Дига не покидала какая-то нервозность от мысли о выходе на поверхность, тогда он позвал с собой Нота. — «Проведёшь меня туда-обратно, а потом занимайся своими наблюдениями, сколько душе угодно», — Диг всё-таки уговорил Нота оторваться от наблюдения за метаморфозами жукопони. И они двинулись в сторону поверхности. У самого выхода дневник обнаружил ранее не замеченную им надпись на стене на том же языке, что использовал волшебный аппарат внизу, потому и оставил Дига одного, думая нагнать после расшифровки надписей… Вот только его план не учитывал одну маленькую деталь: везучесть Дига.

★★★

Легион стоял практически на границе Вечнодикого леса, когда почувствовал направленное в его сторону заклинание поиска. Такое сильное и обширное оно могло принадлежать только нескольким существам в Эквестрии. Естественно, его огромное склизкое тело, состоящее из земноводных, червей, пиявок и прочих гадов, наполненных эманациями Тьмы под завязку, было тут же обнаружено заклинателем. И то, что он не был уничтожен в то же мгновение дальнобойной атакой неведомой принцессы, могло говорить лишь об одном: Она не видит в нём угрозы, а значит у Легиона был шанс на победу. Крохотный, но был! — «Принцесса пришла по мою душу. Наконец-то достойный соперник! Наше сражение станет легендарным!» — слегка шутливо распалял себя тёмный монстр с юной душой, трепетавшей перед судьбоносной встречей. Он не был готов к битве с Селестией и надеялся, что это какой-то другой аликорн. Но что-то подсказывало ему, что в этот раз не стоит уповать на удачу… Что-то обломилось в хрупкой душе монстра после смерти ученика, отчего он с покорностью принял бы любой исход сражения… — «Сестра, стой!» — услышал Легион, когда с неба огненной кометой упала принцесса. Страшный удар разворотил то место, где находилась иллюзия тела Легиона. Место приземления, усыпанное листьями и пожухлой травой, на многие метры вокруг превратилось в ровную утрамбованную площадку: такова была сила удара Селестии. И если бы не предусмотрительность монстра, битва была бы уже закончена. — «Сестра!» — послышалось сверху, и в поле зрения появилась принцесса Луна — та, на которую Тьма возлагала так много надежд, и кто всё же подвела свою основу, преклонившись перед непомерными амбициями собственной сестры. — «Не останавливай меня, Луна! Эта тёмная тварь поплатится за свои деяния!» — будто забыв, что её сестра такая же тёмная тварь, что и Легион, прорычала принцесса Дня. Луна даже ахнула от такого, но быстро поняла, что сейчас сестре нужно выпустить пар, отчего вступать в бой на чьей-либо стороне Луна просто отказалась. И не в том дело, что с одной стороны — сестра, а с другой — родственный тёмный… вернее, не только в этом дело. Она решила подождать, пока сестра сбросит пар, а там уже постарается решить всё миром: главное, чтобы чудовище, назвавшееся Легионом, до этого момента дожило. Как уже было сказано, первый удар, нанесённый Селестией, упавшей с высоты подобно метеориту не нанёс Легиону никакого урона, так как был направлен на его хитроумную иллюзию. Так что сейчас Селестия находилась в невыгодном положении, ведь эти несколько минут тёмный не сидел без дела и тщательно готовил поле боя. Из-под земли, раскидывая в стороны почву, выстрелили многочисленные тёмные шипы, пытаясь проткнуть вёрткую принцессу Дня, но та, мгновенно сориентировавшись, вспорхнула вверх, стараясь больше не приближаться к поверхности, в которой могли быть спрятаны ещё десятки ловушек Легиона. Впрочем, это было не так: предусмотревший несколько очевидных ходов принцессы и её ответных реакций на свои действия, юный монстр Тьмы ни оставил более ни одной ловушки, сконцентрировавшись на создании обороны. Несколько прочных тёмных конструктов образовали маленькое подобие многослойного лабиринта, прикрытого от взгляда сверху густым чёрным облаком. Легион мгновенно сменил позицию, уходя от простого, но эффективного светового копья, пробившего то место, где он только что стоял. Аватар Света не могла видеть сквозь плотный чёрный дым из Тьмы, но это совершенно не мешало Легиону: несколько жидких чёрных струй пронзили воздушное пространство в попытке подмочить Селестии крылья. И растворить их, превратив в холодный прах, при удачном попадании. Аликорн с честью выдержала этот удар, используя сразу и воздушную акробатику, и светлые щиты, буквально испарявшие основу Тьмы при соприкосновении. Однако, и это Легион просчитал: превратившаяся в пар жидкая тьма окутала едким облаком позицию принцессы, отчего ей срочно нужно было менять положение, если она не хотела надышаться едкими парами тьмы, полностью подконтрольными её жутковатому противнику. Удар крыльев снёс с ближайших деревьев оставшуюся после приземления листву и закружил её в невероятном водовороте, а также разогнал с одного из направлений весь тёмный пар, позволив принцессе вырваться в безопасное пространство. Тут же, она ответила массированным залпом из светлых стрел по направлению особо плотного скопления тумана. Легион получил первые незначительные повреждения, которые оборвали жизнь десятка различных гадов, под завязку наполненных эссенцией тьмы, из которых состояло его тело. Большинство попавших в тело Легиона снарядов было аннигилировано при встрече с противоположной по цвету основой, что вызвало серию локальных взрывов, слегка дезориентировав монстра и выдав его расположение Селестии. Честно говоря, он не рассчитывал на такое взаимодействие с обычными стрелами из света, отчего спешно начал перестраивать структуру тела, покрываясь твёрдыми чешуйками брони и снова меняя дислокацию в непроглядном дыму. Как раз вовремя, ведь в то место уже ударил плотный столб энергии, испаряя всё на своём пути… Уворачиваясь от очередного светлого конструкта, Легион заметил странное: Селестия не действовала в полную силу, чему могло быть несколько объяснений. Самое простое он отмёл сразу, ибо не может принцесса вступать в бой с пустым резервом маны и практически без сил, да и оборона Селестии выглядела нерушимой, чего нельзя ожидать от ослабленного аликорна. Нет, Селестия почему-то сдерживалась только в физическом плане: ментальные же атаки не прекращались ни на секунду, но Легион с его странным телом с честью сдерживал атаки Принцессы на свой разум, распределённый в мозгах сотен и сотен гадов; да и в плане магии основы она пыталась перехватить контроль над основой света в пространстве Легиона, пытаясь прямо в его теле материализовать какой-нибудь убойный на короткой дистанции конструкт, отчего монстр обязан был непрерывно подавлять любую эссенцию света вокруг себя мощными флуктуациями тьмы. Селестия хотела его уничтожить, но что-то было не так. Она… скрывала свою силу? Всё это время Селестия была на голову выше него??? Нет, просто не может быть! Легион отказывался верить в это, но… Тогда в чём была причина такой сдержанности аватара Света? Легион выдвинул сразу несколько теорий: во-первых, Селестия могла бы уничтожить его одним ударом, но тогда ударная, световая и магическая вторичные волны уничтожат большую часть Вечнодикого леса, что сам по себе является ценной магической достопримечательностью; во-вторых, ближайшие поселения также могут пострадать от мощных и напитанных под завязку силой атак диарха: то же световое копьё, способное на раз пробить его броню, при промахе пролетит несколько километров и привлечёт ненужное внимание (если вообще не вызовет панику) среди местных жителей; в-третьих, здесь была Луна, что должно было хоть как-то влиять на поведение светлого аликорна, ибо не сможет тёмная Луна не пострадать, если Селестия вдруг решит создать здесь копытотворный аналог солнца или залить всё окружающее пространство кварк-глюонной плазмой. Эти, казалось бы, бесполезные размышления дали Легиону надежду, что он сможет победить, но только действовать нужно решительно! Один удар должен решить всё… Сражение шло не меньше минуты, когда стало ясно, что Легион начал терять позиции: вместо контратак, он всё чаще уходил в глубокую оборону, пытаясь постоянно подстроиться под всё новые и новые приёмы аватара Света. Казалось, что она знала все техники адептов Тьмы (чем даже Легион похвастаться не мог, тем более он не знал практически ничего о техниках Света). И всё-таки тысячелетний опыт вкупе с богатой боевой подготовкой сделал из принцессы Дня настоящую машину смерти, способную без устали сражаться даже с превосходящими силами врага. Лишняя минута жизни Легиона, прошедшая с начала первого удара, теперь объяснялась лишь подсознательным желанием принцессы всё-таки выпустить пар, немного поигравшись с противником. К моменту, когда Легион это осознал, путей к бегству уже не осталось: Селестия доминировала в небе, посылая в него всё новые и новые техники, заставляя его сегментарное тело уменьшаться в размерах, а адаптивная защита, казалось, вообще не работала, так как не успевал монстр защититься от тех же плазменных флешетт, как им на смену приходила жидкая световая смесь, заставляющая испаряться только-только созданный слой защиты. Селестию было не остановить и Легиона могло спасти лишь чудо! Битва достигла своего пика напряжения, отчего в бой пошли ультимативные техники адепта Тьмы: микроскопические чёрные дыры искривляли пространство и свет, вынуждая Селестию на ходу рассчитывать гравитационные манёвры для её атак, если она, конечно, хотела хоть как-то задеть противника. И, что самое страшное, аликорну это удавалось и после секундной задержки и нескольких промахов, очередной пучок света по хитрой трёхмерной траектории проходил сквозь зону чёрных дыр, попадая точно в щит Легиона, а иногда и находя мизерные бреши в его обороне. Селестия была богом битвы, и совсем не ясно, как она получила репутацию милой, доброй и беззащитной принцессы, которой нужны бравые гвардейцы! Проведя очередной отвлекающий манёвр, призванный обратить всё внимание её противника на якобы особо мощную атаку, оказавшуюся простейшей иллюзией, Селестия ударила самым обычным заклинанием, не привязанным к основе, практически не сдерживаясь. Это было обусловлено одним единственным фактом: тёмная защита Легиона от света неуклонно приближалась к абсолютной. Аватар Света, заметив это, использовала простую, как лом, магию единорогов, чем удивила тёмного адепта. А, как говориться, кто удивил, тот победил… Казалось, что само пространство плавится от температуры заклинания, что разгоняло отдельные молекулы воздуха до субсветовых скоростей! — «Какого хера?!» — выдал в пространство только что появившийся из-за кустов земнопони с охапкой дров. Выйдя на шум из-за своего непомерного любопытства, Диг и не представлял в какую клоаку он попадёт. Отвлёкшийся на нехарактерный посторонний звук за спиной Легион пропустил этот особо хитрый удар, который он не сразу заметил из-за его чисто магической природы (без примеси основы света): протуберанец из плазмы буквально стёр из реальности часть его тела, кое-как отпрянувшего в сторону и избежавшего полного испепеления. От могущественного монстра осталась лишь маленькая кучка гадов, по размерам лишь слегка уступающая жеребёнку. К сожалению, этот удар пошёл и дальше, прямо в сторону нашего героя, и волшебная плазма с головой поглотила незадачливого земнопони, успевшего выдать только… — «Вот бля!» — «Сестра!» — постаралась всеми силами остановить магию сестры Луна, но смогла лишь немного ослабить заклинание, всё же настигшее невинного земнопони. После этого, не принимавшая участия в схватке до этого принцесса Ночи телепортировалась прямо между двух несущихся друг на друга новых заклинаний аватаров основ, чем подставила свою жизнь под двойную угрозу. Мгновения понадобились Легиону и Селестии, чтобы экстренно отменить выпущенное заклинание и словить нехилую отдачу: мощные боевые конструкты уже были выпущены в цель, и, для того чтобы остановить их, требовалось куда больше сил и концентрации заклинателя. Битва на мгновение остановилась, отчего все уставились на то, что осталось от земнопони. Стоит напомнить, что Обсидиановое древо — это очень редкий сорт древесины, что встречается только в покинутых магией регионах, что, как вы понимаете, на волшебном Эквусе само по себе редкость. Чтобы прорасти, ему нужны сотни лет, а чтобы напитаться абсолютными антимагическими свойствами — тысячи. Единственным известным артефактом из Обсидианового древа в Эквестрии был трон Кризалис, блокирующий любое проявление внешней магии в огромном радиусе. Даже Дискорд не мог использовать свою магию в этой мёртвой зоне без магии. Так что Дигу очень-очень повезло, что в ударе Селестии не было и капли силы основы, ибо в ином случае от него остались бы только копытца… впрочем нет, копытца бы тоже испарились. — «Нихуя себе!» — произнёс тем не менее целёхонький Диг. В то же время хворост в его копыте превратился даже не в пепел, а сразу в газ. А вот он стоял цел и невредим, что, видимо, слегка сбило всех находящихся тут с толку. Никто и не заметил в одном из передних карманов плаща земнопони крупного кусочка Обсидианового древа, случайно полученного им ещё во время конкурса магов в Филлидельфии, даже сам Диг. А сейчас этот случайный презент успешно спас земнопони от мгновенной смерти, приняв весь удар стихийного заклинания на себя, взамен обратившись в бесполезный уже прах. — «Ты?» — прищурив глаза произнесла Селестия, узнав энергетический след одного из участников жертвоприношения. Если бы Диг заметил этот взгляд, вряд ли бы он смог спокойно спать ближайшие недели, впрочем, слепое проведение спасло его от этой участи. — «Эквункул», — прошептала одновременно с сестрой Луна, узнав адепта, о котором не так давно хотела поведать сестре. Но все вопросы уши на второй план, после следующей фразы. — «Как ты смеешь в присутствии принцесс!» — укоризненно прикрикнул на чудом выжившего матершинника… культурный Легион, на миг вырванный из атмосферы смертельной битвы. Оказывается, непримиримое соперничество и искреннее уважение к принцессам как-то сожительствовали в башке этого монстра… ну или где он там хранит своё сознание. — «Ч-что?» — ошарашенно ответил земнопони, всё ещё пребывая в состоянии лёгкого шока от произошедшего и ощупывая тёплое пространство, где только что была вязанка дров. Он был на волосок от смерти, о чём явно свидетельствовал холоднющий предмет на его спине. К этому моменту боевой раж принцессы Дня уже спал, как и её скверное настроение: теперь она вспомнила о просьбе сестры поговорить мирно, отчего, пересилив свою светлую натуру, безучастно наблюдала за окружающими, даже не пытаясь спросить у земнопони о жертвах. Впрочем, она в любой момент готова была прикончить всех на этой сцене в мгновение ока… Опустошивший внутренние магические резервы Легион понимал, что любой его неосторожный чих станет последним, и что Луна спасла ему жизнь своей выходкой. Даже если его жизнь не продлится и пары минут, он всё равно был ей благодарен. А Диг… Диг понял, что это, похоже финал его истории: Тьма и Свет сошлись в решающей битве, а он, к сожалению, на стороне слабых. И в этот раз даже Лопата может не спасти его. — «Мы успели? Скажите, что мы успели на махач?!» — донёсся отчаянный девичий крик откуда-то сверху, после чего МоноХром упала прямо мордой в грязь посреди поля боя. Удивительным было и то, что она вообще смогла найти лужицу грязи на утрамбованной десятками заклинаний площадке. И, кстати, она буквально упала лицом в грязь: её полётные навыки были ниже средних, а приземление они отрабатывали только на воде, так что… и так сойдёт. На внезапно появившийся быстролетящий предмет, отчаянно фонивший тьмой, автоматически среагировала активная защита Селестии, отправив в тёмную рогато-крылатую зебру маленький, но мощный, снаряд, призванный в крайнем случае защитить принцессу от массированного залпа вражеского мага Тьмы. Уже после того, как снаряд достиг цели, Селестия поняла, что произошло и в кого полетело заклинание света. Однако, к очередному удивлению присутствующих, Моно походя отразила этот смертоносный пучок света. И даже не обратила внимание на попытку её уничтожить, восторженно плюхнувшись в грязь. — «Всё уже кончено», — как-то обречённо и на автомате ответил Легион, на что получил подтверждающий кивок Селестии: та уже не собиралась снова вступать в бой… пока что. — «Твою же [Непереводимая зебринская ругань]!» — вырвалось из всё ещё лежащей в грязи Моно, отчего знавшая этот язык Луна немного покраснела. — «Я попрошу… не выражаться в присутствии принцесс?» — слегка неуверенно произнёс Легион, не владеющий зебринским. Он словно не понимал, как чужеродно звучат его реплики исходя из сложившейся ситуации. Впрочем, принцессам это даже слегка льстило, чего они не ожидали сами от себя. — «Ай!» — вскрикнул Диг, когда Лопата охладилась до каких-то запредельных значений, сводя какие-то линии вероятности в одной ей известном направлении. Не придумав ничего лучше, он машинально отбросил Лопату от себя. Лопата зависла в воздухе, черенком указывая строго вниз. На лопате появилось лицо, словно грубо нарисованное белым карандашом. Лицо открыло глаза, оглядело собравшихся под незаметно набежавшими тучками и начало говорить: — «Приветствую! Вы все собрались здесь не просто так. На всё воля этого Мира, что каждый из вас так пытается спасти!» — начала размеренно декларировать Лопата на эквестрийском, а Диг в очередной раз охуел: она ещё и говорящая! — «В кой-то веки противоборствующие основы сошлись в том, что рождённые под этим Солнцем и Луной не способны справиться с наступающим кризисом. Тысячи лет в этом регионе нарушен баланс основ Тьмы и Света, из-за чего страдают невинные живые. Этот порочный круг должен быть разорван сегодня. В день зимнего солнцестояния должен быть заключен мир между основами, иначе всё рухнет!» — «Но это же уже сегодня!» — произнесла МоноХром, всё ещё лежавшая в грязи, словно ничего и не случилось. Впрочем, вполне возможно, что она что-то повредила при приземлении, или просто выдохлась. — «Когда последний луч Солнца упадёт на это место и наступит самая длинная ночь в году… будет уже поздно: из-за скопившегося напряжения в эфирном плане мироздания появится первая брешь и привычный вам мир навсегда рухнет в небытие!» — когда последнее слово Лопаты было произнесено, все присутствующие (кроме Дига) начали сначала робко и кратко, а потом всё увереннее переговариваться, рассматривая те или иные теории, сопоставляя наблюдения и факты, а также проверяя друг друга и самих себя на искренность чувств, мнений и слов. Для Дига это было каким-то полным сюрреализмом, но, тем не менее, поставленные перед глобальной проблемой, все присутствующие отбросили былые обиды и начали работать сообща. Диг ещё раз удивился подобному: в его мире всё кончилось бы бессмысленной резнёй, а победитель с гордостью встречал бы близкий закат. Закат самого мира, если верить словам Лопаты…

★★★

— «Что-то Дига давно нет», — внезапно произнесла Кисс. — «Как бы чего не случилось». — «Да что ему будет? У него же Лопата! Ты лучше скажи, ты тоже слышишь её сердцебиение?» — сказал Джо, прислушиваясь к камере регенерации и смешно водя ушами туда-сюда. — «Да, есть слабое сердцебиение! Это хороший знак!» — подтвердила догадки единорога пегаска, возвращаясь к обустройству быта, совершенно забыв о Диге.

★★★

— «Всем перейти в истинную форму!» — приказала после недолгих, но продуктивных переговоров Селестия, и её тело первым начало изменяться. Лопата сопровождала трансформацию комментарием-цитатой из Книги Пророков. И эти цитаты пугающе точно совпадали с тем, что видел Диг, хотя местами и было совершенно не понятно, о чём это она… — «(ОткИо 1.12-17).Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и, обратившись, увидел семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного Дочери животного, облеченной в подир и по персям опоясанного золотым поясом: глава Её и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Её, как пламень огненный; и ноги Её подобны халколивану, как раскаленные в печи; и голос Её, как шум вод многих. Она держала в деснице Своей семь звезд, и из уст Её выходил острый с обеих сторон меч; и лицо Её, как солнце, сияющее в силе своей. И когда я увидел Её, то пал к ногам Её, как мёртвый. И Она положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний», — аватар Света приняла свою истинную форму, отринув физическую оболочку, к которой уже привыкла за тысячелетия правления в Эквестрии. Но сейчас её тело превратилось в разумный конструкт, состоящий из чистой основы Света — её пиковую форму, в которой она могла невозможное. Увлечённый трансформацией принцессы, Диг даже не заметил, как Луна приняла точно такой же облик, только состоящий из чистой Тьмы и бывший несколько ниже сестры. Но внушала она не менее, если не более! С учётом того, что тёмный Диг явственно ощущал Мощь в каждом движении родственного аватара Тьмы, эта Мощь внушала! — «(ЕоИо2.20-21). На это сказали они: сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь такой же? А Он говорил о храме тела Своего, что был уже воздвигнут», — тело Легиона… его физическое тело, состоящее из земноводных, змей, пиявок и различных гадов, истаяло за несколько ударов сердца, а на его месте появился тёмный образ маленького жеребёнка, подобный образу Луны, только словно свитый в единое целое из одних только тёмных канатов. Где-то в этот момент Диг понял, что ему нужно что-то сделать, но он упорно не понимал, что именно. — «(ЕоМф24.23-33). Тогда, если кто скажет вам: «вот, здесь Избранный», или «там», — не верьте. Ибо восстанут лжепророки и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот, Я наперед сказал вам. Итак, если скажут вам: «вот, Он в пустыне», — не выходите; «вот, Он в потаенных комнатах», — не верьте; ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Его; ибо, где будет труп, там соберутся орлы. И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Его на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Его, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою; и пошлёт Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их. От смоковницы возьмите подобие: когда ветви её становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето; так, когда вы увидите всё сие, знайте, что близко Он, при дверях», — тело даже вставшей ради такого важного момента МоноХром подёрнулось чёрно-белой рябью, после чего взору Дига предстала не полосатая зебра с рогом, а единорог о двух головах, чьё тело было чёрным с одной стороны и белым с другой. В отличие от аватаров основ тело МоноХрома всё ещё было физическим, но покрылось слоем ожившей основы, словно плёнкой. Смотрелось одновременно завораживающе и пугающе: всё-таки двухголовые разумные существа даже в Эквестрии — та ещё редкость. В этот момент произошла лёгкая заминка, ибо взоры всех присутствующих скрестились на земнопони. Диг не хотел выглядеть так, будто отказывается исполнять приказ принцессы Дня о переходе в истинную форму, но подобрать нужных слов для оправдания как-то сходу не получилось: мешали направленные на него взгляды двух аватаров Тьмы и Света, странного чернильно-чёрного жеребёнка и двухголовой рогатой зебры. Стоило только Дигу собраться с мыслями, как Селестия вопросительно подняла эфемерную бровь, снова выбив земнопони из колеи. Впрочем, помощь, как и всегда в трудной ситуации пришла от Лопаты, изрёкшей следующее: — «(ЕоИо6.55-56). Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пьющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нём», — присутствующие отчего-то слегка закивали, будто согласившись с невысказанным понятным для Дига языком доводом артефакта. — «(ОткИо21.5). И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны». — «Мир предлагает… заключить Договор?» — собравшись уточнила Луна у Лопаты, на что получила утвердительный кивок, если это движение артефакта можно так назвать. — «Но никто из рождённых под этим Солнцем и Луной, не способен уладить конфликт Основ и сотворить Договор. Разве это не твои слова?» — заметила мельчайшую несостыковку внимательная Селестия. Но Лопата лишь перевела взор на Дига. — «Тут такое дело…» — начал было он, но был перебит Луной. — «Эквункул!» — радостно воскликнула Она, пугая своей чёрной улыбкой слегка нервничающего Дига. — «Вы не отсюда, верно?» — «Да», — облегчённо выдохнул эквункул — искусственно созданная жизнь, чей разум и, возможно, даже душа были перенесены из совершенно другого мира. — «Он лишь копия оригинала, но этого должно хватить», — произнесла непонятную фразу Лопата, а шестерёнки в голове Дига начали шевелиться. Копия? Не оригинал? Так, что это может значить??? Неужели Диг — всего лишь копия того, кем он всегда считал себя, а его оригинал — тот, чьи воспоминания практически потерялись при переходе в этот мир, всё ещё там?! На Земле. Дома… Размышления Дига прервал тихий кашель белой половины зебры — адепта света по имени Хром. От Дига ждали следующего шага, а он даже не знал, что делать. — «Договор — это сложная многоступенчатая магическая печать, которую должно напитать энергией. Затем должны быть произнесены слова клятвы. А затем… наш мир избежит уничтожения», — менторским тоном разъяснил смертному Легион. — «Печать должны сотворить вы», — припечатал тёмный жеребёнок, чьи глаза отливали оранжевым светом. — «То, что никому доселе не удавалось и о чём я не имею ни малейшего понятия???» — нервно уточнил Диг, а остальные присутствующие слегка посмурнели. — «Как? Я не смогу… Я не знаю как… Только чудо или…» — и тут до Дига дошло. — «Невероятное везение», — произнесла Лопата и, Диг готов был поклясться, хитрая ухмылка озарила её лицо. — «Потребуется колоссальное количество энергии: нужен донор». — «Позвольте мне, по праву силы, выступить в качестве источника чистой энергии», — выступила вперёд Селестия, не без толики гордыни замечая, что несогласных с её правом не было. — «Тогда я готова!» — сияющий рог её конструкта не зажёгся светом, а, казалось, искривил пространство вокруг себя, создавая нежное голубое свечение, чем-то напоминающее Дигу какое-то излучение Черенкова… Впрочем это было не важно: Селестия была готова, и остальные подобрались в этот же миг. — «Тогда начнём!» — произнесла Лопата и тут же начала вытягивать энергию из окружающего пространства. Селестия ударила в артефакт сначала тонким лучом света, боясь повредить или разрушить хрупкий на вид предмет. Но в миг понизившаяся температура воздуха заставила её поддать жару и увеличить напор. Таких мощностей Селестия не выдавала уже очень давно, и это был отличный показатель того, насколько у Дига мало шансов создать печать Договора с нуля. — «Давай же!» — прикрикнула на залюбовавшегося зрелищем земнопони Луна, волновавшаяся за состояние сестры: ведь её истинное тело — есть суть чистая энергия, так что, если сил сестры не хватит… Нет, сегодня больше никто не умрёт! Над участком осеннего леса раздался голос, который Диг даже не сразу идентифицировал, как принадлежащий Лопате: настолько он притягивал внимание и отвлекал от реальности. — «(ОткИо 6.1-17). И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нём всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить…» — ноги Дига принялись практически сами чертить на утрамбованной, но всё же податливой земле круги, знаки и непонятные символы вокруг Лопаты и Селестии. Будто под гипнозом, но всё же понимая свою цель, Диг действовал быстро и чётко. — «Первая печать — это я!» — отозвалась Селестия на гипнотизирующие Дига слова Лопаты, не прерывая поток света. И Лопата, будто только и ждала этой реплики, незамедлительно продолжила. — «…И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нём дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч…» — «Большой меч, это точно про меня!» — слегка разряжая обстановку пошутил Легион, вливая часть силы в Лопату. Не такие астрономические значения, как Селестия, но всё же достаточно, чтобы обозначить своё участие. — «Тем более, всегда хотел родится рыжим», — произнёс он, а Диг уже начал нарезать вокруг неподвижного жеребёнка круги, расписывая землю под ногами магическими символами. — «…И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нём всадник, имеющий меру в длани своей…» — «Вороной!» — только и крикнула Луна, вливая толику силы в Лопату. Диг был уже тут как тут со своими знаками.   — «…И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом, и голодом, и мором, и зверями земными…» — «Оптимистичненько, но других бледных не наблюдаю», — констатировал невесело Хром, отправляя совсем уж крохи силы в Лопату. — «А я тогда всадница!» — победно прозвучала вторая голова — Моно, так же вливая в общий поток и свой скудный по меркам бессмертных аликорнов источник. — «Фу, фу, фу», — запротестовал Хром, вызвав звонкий хохот своей второй половинки, которой пришлась по душе скабрезная шутейка. Даже Диг, пребывающий в трансе, слегка улыбнулся.   — «…И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Мира и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святой и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились ещё на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число…» — «Это я?» — ни к кому конкретно не обращаясь, вопрошал Диг пока его тело беспрерывно чертило знаки вокруг пустого участка почвы, предназначенного для земнопони. Но он и так знал ответ: жертвенник, души убиенных, кровь… Это была его печать. — «…И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих. И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор, и говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришёл великий день гнева Его, и кто может устоять?» — «Это Мир», — уточнила сама Лопата, и тут же, словно подтверждая её слова, само мироздание словно вздрогнуло, пошевелилось, открыло заспанный глаз и вяло кивнуло в ответ на вскользь заданный Главный вопрос, а затем так же внезапно успокоилось и задремало… Пробрало всех. В буквальном смысле всех: все обитатели этого мира почувствовали одно и тоже, отчего некоторые впали в ужас и даже безумие, другие свято уверовали и раскаялись, а третьи растерянно завопили под всезнающим и всепроникающим взором самого мироздания… — «(ОткИо 8.1-5). И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса. И я видел семь Ангелов, которые стояли пред Миром; и дано им семь труб. И пришёл иной Ангел, и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который перед престолом. И вознесся дым фимиама с молитвами святых от длани Ангела пред Миром. И взял Ангел кадильницу, и наполнил её огнём с жертвенника, и поверг на землю: и произошли голоса, и громы, и молнии, и землетрясение». — «Это Я!» — раздалось внезапно откуда-то из-за туч. Пони и не совсем пони удивлённо уставились вверх на седьмую печать. От туч отделилась одна маленькая, так хорошо знакомая Дигу. Мгновение и на месте вывернутой наизнанку Тучки, что всё это время путешествовала подле команды, красуется хмурый Драконикус в классическом строгом костюме, больше подходящем юристу или нотариусу. — «Аватар Хаоса пришёл заверить договор!» — пояснил он будто бы самому мирозданию. — «(ОткИо 13.18). Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число ████████████; число его — шестьсот шестьдесят шесть», — произнесла Лопата, однако не было того, кто мог ответить за условную восьмую печать. Почти десять секунд понадобилось Дигу, чтобы вывалиться из состояния транса. Часть печати всё ещё была не закончена и, казалось, ждала опаздывающего. На лицах сильных мира сего застыл немой вопрос, затем недоумение, а затем и откровенная паника. Лопата тем временем продолжала поглощать энергию, намекая, что долго ждать не выйдет. — «Кто восьмой?!» — спросила Луна. Но никакого ответа не получила. — «Сестра, держись! Мы не можем остановиться сейчас! Нельзя всё закончить так!!!» — паника поселилась в душе у бессмертной. Паника и страх, не за себя, но за медленно теряющую в массе сестру, что расходовала уже неприкосновенный запас из собственного светлого тела на поддержание мощности выдаваемого луча. — «Думайте, Дискорд вас всех! Кто восьмой?» — не обращая внимания на, собственно, самого Дискорда, прокричала в отчаянии аватар Тьмы. — «Диг, не тупи», — коротко указал когтем Дискорд на седельную сумку земнопони, в которой всё ещё лежала… — «Книга Огня!» — вдруг понял земной, вытаскивая огромный талмуд из сумки и припоминая способ вызвать Игниса — того, что был запечатан в этом фолианте и того, кто по его же словам, был отцом Селестии и Луны. — «У кого-нибудь есть зажигалка?» — не сразу понял земной, что спросил и у кого, всё ещё находясь в состоянии слегка изменённого сознания. Дискорд, чуть улыбнувшись, услужливо протянул земнопони зажжённую Зиппо. Диг немедленно подпалил краешек книги и, как только огонь с невероятной скоростью начал поглощать талмуд, бросил его на землю в то место, где должна была закончиться магическая печать. Сначала ничего не происходило… Потом тоже. Вот, талмуд быстро, но всё же не так эффектно превратился в пепел и… ничего. Луна готова была взвыть, когда в небе появился бессменный питомец Селестии –феникс Филомена. — «Того не ведаю и знаю лишь одно: оно бессмертно, что весьма похвально. Но увы, я разума лишусь, буквально…» — вслух прошептал незнамо как появившуюся в голове строчку из Книги Огня Диг. Неужели Филомена всё это время… Не дав Дигу закончить мысль, феникс упал в кучу пепла, оставшуюся от Книги Огня, и принялся быстро-быстро заталкивать в глотку серый горячий прах. Филомена явно не испытывала положительных ощущений, но продолжала с безумной скоростью жрать пепел. Её хозяйка заволновалась. — «Филомена!» — прикрикнула на питомца принцесса Дня, но в тот же момент почти без спецэффектов на этом месте возник дезориентированный Игнис. Вернее, так считал Диг, ибо элементалей он раньше не видел, но этот больше всего соответствовал своему имени. Крупный кусок застывшего во времени пожара предстал перед взором пони, сориентировавшись в ситуации он слегка уменьшился и принял пониподобную форму. А затем и вовсе оброс мяском и стал рослым аликорном с гривой огненного оттенка и глазами невозможной расцветки. — «Отец…» — вдруг вздрогнула поражённая Луна, а луч Селестии направленный в Лопату едва не погас, когда она и сама узнала Игниса. Их с Луной отца. — «Дети мои!» — вскрикнул Игнис и тут же переключился на другой язык, который из присутствующих знали только Луна, Селестия и он. Может ещё и Дискорд, но тот галантно отвернулся от слёзовыжимающей сцены воссоединения семейства. Почти минуту они о чём-то кричали, плакали, смеялись и грустили, совсем не походя на троицу бессмертных аликорнов. Впрочем, вскоре Игнис проникся положением дел и снова встал в предназначенное для него место. — «По праву мудрости, я разрешаю договор!» — произнёс он с серьёзным лицом, после чего Лопата вновь ожила.  — «(ОткИо20.1-3). И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в длани своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть ██████ и ██████, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончатся тысячи лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время», — Диг снова утонул в гипнотическом голосе и, наконец закончил печать Договора. На утрамбованной земле, выведенная смертным копытом, она, тем не менее, поражала умы знающих своей сложностью и эффективностью. Договор между Светом и Тьмой был готов. И Лопата перестала тянуть из изрядно похудевшей Селестии энергию. Та облегчённо выдохнула. — «Время произнести слова клятвы!» — резанула Лопата. Оказавшийся между Селестией и Луной МоноХром навострил уши, когда к нему потянулись головы принцесс… Луна начала шептать что-то на ухо тёмной Моно, а Селестия — светлому Хрому. Их губы двигались с умопомрачительной скоростью, хотя никто, кроме МоноХрома, не слышал слов клятвы. Все его четыре глаза закрылись, полностью отдаваясь слуху, а когда принцессы закончили речь, адепт обоих основ устало опустился на круп. — «Клятва произнесена!» — заключил хриплым голосом МоноХром обоими глотками, тяжело дыша. — «Я заверяю клятву!» — щёлкнул пальцами Дискорд и легчайшее магическое возмущение прокатилось от Лопаты во все стороны света, разнося весть по всему миру: договор между Светом и Тьмой состоялся. Война окончена! Победила Дружба! Кхем… Внезапно воздух вокруг Лопаты начал быстро нагреваться: Диг с задержкой понял, что изменение вероятностей закончилось, а Лопата теперь стремится отдать всю накопленную энергию обратно. Это же, но гораздо быстрее, поняла и Луна, прикинувшая объём энергии, поглощённый Лопатой и рассчитавшая зону гарантированного поражения, если эта энергия бесконтрольно выльется наружу. Выходило совсем не радужно и дружбомагично! Тёмный конструкт Луны в виде сферы заключил в себя фонтанирующую энергией Лопату, пытаясь переварить то колоссальное количество, что отдала Селестия, истинное тело которой заметно уменьшилось после ритуала. — «Сестра, держи сферу!» — кричала уставшая после ритуала принцесса Дня. — «Я… не… могу…» — прошептала сквозь зубы аватара Тьмы, пытаясь удержать всю мощь сестры в небольшом клочке пространства. — «Расширяй, расширяй сферу!» — послушавшись совета сестры, Луна слегка расширила сферу, уменьшив плотность энергетического потока не единицу внутренней поглощающей площади. Её стало слегка легче, но тут её резервы заполнились до отказа и энергия начала протуберанцами прорываться прямо сквозь тёмную сферу. — «Переводи в массу тела! Давай, Луна, не спи!» — подзадоривая аватар Тьмы, Селестия, тем не менее, мягко обнимала сестру. И даже это уже говорило о многом: ранее ненавидящие друг друга основы при касании просто-напросто аннигилировались, а теперь тёмное тело Луны и светлое тело Селестии беспрепятственно контактировали друг с другом, вызывая лишь лёгкое возмущение в магическом плане. Луна начала набирать массу, тратя колоссальные запасы мгновенно восполняющейся энергии. Вскоре поток энергии из Лопаты закончился, и тёмная сфера уже была не нужна, но Луна не смогла свернуть тёмный конструкт: тот внезапно стал неотъемлемой частью Лопаты. Проигнорировав этот факт, принцесса Ночи крепко обняла сестру. Но, после поглощения такого количества энергии, она внезапно обнаружила себя наравне с Селестией. Не только в плане сил, но и в плане роста! Даже там, где надо стало округлее и мягче! Радости вечной младшей сестры (хотя они и родились в один день) не было предела. Отойдя вдвоём на почтительное расстояние от остальных, они принялись заново отращивать собственные физические тела. Мальчишки почтительно отвернулись от них, хотя Моно так и порывалась бросить взгляд-другой на своего тёмного кумира. Дискорд, Игнис, Легион, МоноХром и Диг стояли кучкой и с интересом ненавязчиво рассматривали друг друга: раньше не было времени, да и как-то не до того было. Молчание продлилось недолго, но прервала его, неожиданно, Лопата. — «Диг, Легион, подойдите», — произнёс слегка колышущийся на ветру летающий тёмный шар метра два в диаметре. Диг и Легион в форме тёмного жеребёнка переглянулись и подошли к артефакту. Артефакт кратко поведал собственную историю, из которой пара существ узнала, что именно они приложили копыто как к появлению Дига в этом мире, так и к установлению равновесия: по сути, Лопата была локальным временным парадоксом, никогда и никем не созданная, она перемещалась из конца временного отрезка Эквуса в начало на Земле, находила там Дига и приводила к ритуалу Договора, после чего, напитавшись Тьмой Луны и нарастив массу, отправлялась обратно, завершая цикл. — «Это же хорошо?» — спросил Диг, не слишком понимая суть рассказанного артефактом. — «Так себе, если честно», — нехотя ответил Легион. — «Я и сам в таких материях не силён, но парадоксы — это всегда плохо». — «Так может нам не отправлять Лопату обратно?» — наивно предположил Диг, после чего жеребёнок отвесил ему удивительно тяжёлую затрещину. — «Вот именно поэтому, это и плохо: надо всегда начинать цикл заново, иначе последствия могут быть… непредсказуемыми!» — немного подумав, произнёс Легион и, почесав репу, выдал Лопате задачу. — «Пользователь: 13Gion. Задача «Заключение Договора между Тьмой и Светом» получена. Статус: ожидание перехода в пучок вселенных #H-137 «tBB». Желаете добавить задание?» — «Да, у меня есть просьба!» — принялся рассказывать Диг свою идею. — «Пользователь: DiGital. Дополнительная задача «Мнемоническая передача истории Дига всем его аналогам в мирах Земли» получена. Статус: в очереди». — «Ну ты и дурак», — покрутил копытом у виска смеющийся Легион. — «Почему?» — искренне недоумевал земной. — «Кто это вообще читать будет?» — не понял тёмный монстр, на что Диг лишь пожал плечами.

★★★

Когда Селестия и Луна снова обрели физический облик, они подошли к остальным, пока Легион и Диг всё ещё беседовали с Лопатой. От былого напряжения во взаимоотношениях не осталось и следа, если не считать утрамбованную почву вокруг и тут и там встречающиеся рытвины от заклинаний и боевых конструктов основы. Принцессы теперь были одного роста и с непривычки не так уверенно держались в теле: не на уровне Дига из первых дней в Эквестрии, но всё же присущей грации и мощи в движениях не хватало обеим, о чём Дискорд не преминул пошутить. — «Ну как вам новые размеры? Мне кажется, вам обоим идёт!» — улыбнулся драконикус, гладя лапами в воздухе некие сферические предметы. Топорщащаяся после превращения шерсть Диархов ни с того, ни с сего разгладилась… но только на крупах. Луну пробрал невинный румянец, Селестия лишь загадочно улыбнулась. — «Признавайся, это твои проделки?» — мстительно боднула рогом Селестия Дискорда в бок, отчего тот прокололся, словно картонный, а из дырки потёк душистый яблочный сироп. Дискорд вытащил из воздуха блинчик и с недовольной миной заткнул им отверстие в боку. — «Почему чуть что, так сразу Дискорд? Я вообще тут в… в отпуске! У меня в свидетелях две прекрасные кобылки и…» — «А Флаттершай об этом знает?» — само собой вырвалось у только что подошедшего Дига, краем уха услышавшего разговор бессмертных, а Дискорда будто током прошибло. — «Тсс-с, не упоминай это имя в суе, смертный», — показушно прошептал бог Хаоса, который тут же принялся озираться по сторонам, как мелкий хулиган, совершивший пакость. Впрочем, не дожидаясь дальнейших расспросов, он тут же достал цилиндр и поклонился всем присутствующим, после чего его затянуло в шляпу, как в сингулярность, а на его месте появилась знакомая Дигу Тучка, что тут же растворилась на фоне мрачного неба. Впрочем, тут и там уже проступали лучики местного светила, так что скоро здесь будет совсем солнечно. — «С тобой мы ещё не закончили. Жди повестку в Кантерлот для дачи показаний», — нейтральным тоном обронила Селестия в сторону земного. — «И советую не опаздывать. Свободен!», — земнопони с трудом сглотнул тягучую слюну и молча кивнул, пытаясь изобразить строевой разворот на месте, но с двумя лишними ногами это было невыполнимой задачей, так что он неловко отвернулся от принцесс и медленно побрёл куда-то в сторону. Но всё же услышал краем уха часть разговора сильных мира сего. — «Луна, займись нашими гостями из Зебрики и твоим тёмным собратом. Мне предстоит нелёгкий разговор с жертвами недавнего инцидента…» — после этого Диг прижал уши к голове и поспешил удалиться. Но всё же невольно бросил взгляд на круп удаляющегося вместе с принцессой Луной МоноХрома и, к своему великому удивлению, обнаружил двойной комплект. «Что ж, логично», — подумал он. — «Всё же это не самое странное, что я сегодня увидел».

★★★

— «Твою мать, что это было?» — спросил, задыхаясь от пережитого, Джо после начертания шестой печати. — «Н-не знаю!» — ответила более сдержанно Кисс. — «На тебя тоже как будто весь Мир посмотрел?» — «Ага, жуткая хрень», — подтвердил Джо. — «Надеюсь, это не опасно…» — только и прошептала пегаска и каждый погрузился в собственные думы по поводу произошедшего. Через десяток минут силовое поле вокруг регенерационной камеры пропало, а прозрачный сосуд потрескался и открыл своё нутро: в заполненной густой жидкостью, принявшейся тут же вытекать на пол, в форме эмбриона свернулась Чи в своей истинной форме: похожее на чейнджлинга тело с хищной сегментарной хитиновой бронёй, белыми гривой и хвостом, прозрачными крыльями и загнутым назад рогом. Казалось, ничего особенно и не изменилось. Чи открыла бледные глаза, проморгалась и неаккуратно двинув конечностью выпала из открытого кокона. Джо мгновенно подхватил подругу телекинезом, удивившись её тяжести, а когда та уверенно встала на все четыре копыта, и её росту: Чи теперь была на голову выше рослого Джо. — «Чи, ты как?» — взволнованно спросил Джо, ожидая от жукопони чего угодно: от потери всей памяти, до пробуждения второй личности, которая у неё была до того самого дня, когда она осознала себя на берегу реки с недавно проломленной головой. — «Чи? Ты в порядке?» — «А-ага», — неуверенно заявила жукопони, оглядывая себя внутренним зрением и пытаясь найти отличия от нормы, но никаких… хотя постойте. Мозг смотрелся куда более… целым. Чи поняла, что Брида в ноге больше нет, а его сущность ощущается где-то в голове: словно обрывки памяти жука перенеслись в мозг бедной жукопони и она теперь была ещё более жуко, чем пони. Воспоминания… Она вспомнила! Она всё вспомнила!!! Брид никогда не был отдельным организмом — это был кусок её собственного мозга, выбитый теми ублюдками из деревни, который при неосознанной попытке восстановления тела стал самостоятельным, а теперь он вернулся обратно, принеся с собой утерянные воспоминания. — «Мама!» — вдруг вскрикнула Чи, а пони напряглись. — «Я всё вспомнила, Джо!» — внезапно Чи скрутил приступ страшного голода (физического и энергетического), жажды и желания любви. — «Джо, п-позволь?» — приблизилась она к своему жеребцу и аккуратно прокусила передними клыками кожу на плече единорога, выпивая немного крови, боли и, что интересно, возбуждения из тела возлюбленного. — «Всё хорошо?» — спросила Кисс у Джо, наблюдая за этой странной сценой. — «У-угу. Она просто потеряла много сил и теперь ест», — пояснил как ни в чём ни бывало единорог. — «Я думал, что такое возможно, но ты всё же вот это съешь», — протянул он под нос жуткопони пару съедобных лепёшек и кусочков вяленого мяса в виде бутерброда. Истинный джентелькольт! — «Извини, не удержалась», — смутилась Чи, уплетая бутерброд и мимоходом заращивая рану заклинанием исцеления (которое она теперь тоже вспомнила). На плече Джо остался только небольшой рубец в форме звезды, но это тоже можно было поправить позже, хотя смотрелось красиво. — «Я официально приношу извинения за все шутки про член, которые вы от меня услышали!» — заявила внезапно жукопони после долгих минут молчания. — «Как посол своей страны, я не должна была выражаться подобным образом!» — «Чи, а ты посол какой страны?» — Джо аккуратно пытался выведать информацию из головы жукопони. — «Что? Какой? Ммм, в Эквестрийском нет таких звуков, так что…» — ненадолго задумалась жукопони, а затем к ней пришло озарение. — «Вашу ж… я прое… пропустила все сроки! Мне срочно нужно вернуться домой, иначе нашим странам не избежать дипломатического конфуза!» — Чи вскинулась и порывалась было куда-то убежать, но поняла, что подзабыла дорогу. — «Эмм, кто-нибудь знает, где выход?» — «Хмм», — поняла всю сложность ситуации Кисс, которая тоже не слишком запомнила дорогу вниз, всецело полагаясь на Нота. — «Подождём Нота и Дига, а ты пока расскажи нам подробнее, откуда ты вообще…» Конец 27 главы?