Лопата

Сколь верёвочка ни вейся — Всё равно совьёшься в плеть!

Гилти Плэжер был бы совершенно обычным пегасом, если бы не одно его тайное увлечение — юность. Когда сам он был юн, то не замечал этого: как и любой другой пегас, охаживая сразу несколько кобылок его возраста, Гилти получал истинное наслаждение от процесса. Плэжер даже нашёл ту самую, от официального союза с которой он теперь являлся гордым отцом троих бойких жеребят. Но потом… потом пегас понял, что его годы уходят, и, что самое страшное, уходят годы его второй половинки. И Гилти начал ходить налево. Да не просто налево, когда жеребец выбирает себе кобылок на пару лет младше, о, нет! Гилти Плэжер осознал свою тягу к прекрасному, к сочному, к юному невинному телу, отчего выбирал самых юных представительниц противоположного (хотя и не всегда) пола — практически школьниц. Хотя, по законам Эквестрии, любой, кто получил метку, де-юре достигал возраста согласия и прижучить ушлого пегаса было практически невозможно. До этого самого дня. Ещё маленькая физически Шири, уже получившая свою метку, стала в какой-то момент очередной целью для Гилти. И если остальные детишки, за которыми он наблюдал порою целый день, придерживались строго оговоренных родителями маршрутов, всегда невольно будучи на виду у взрослых, то у Шири был маленький секрет от родителей: у неё был тайный друг и общее с ним тайное убежище в лесу. Прислушиваясь к разговорам двух юных жеребят, пегас не мог поверить своей удаче: ведь общая тайна всегда отлично сближает пони, кто бы что ни говорил. К сожалению, Плэжер был так увлечён собственными фантазиями, что совсем не обращал внимания на то, что именно обсуждают двое жеребят, предпочитая вместо этого пожирать взглядом миниатюрную фигурку Шири, порой прицениваясь и к Боулу. И, нет, Гилти не был уродом: не носил толстые очки, не страдал от лишнего веса или излишней потливости. Это был ухоженный стройный пегас, всегда тщательно следивший за своим внешним видом и не устающий сражаться со всё новыми появляющимися признаками старения: его грива уже не была такой густой, как раньше; копытца не блестели и слегка трескались без надлежащего ухода; в коротенькой стильной бородке то и дело проступали седые волоски… В общем, Гилти следил за собой, отчего выглядел гораздо моложе своих лет, и это придавало ему уверенности в себе. Именно благодаря излишней самоуверенности, он сегодня увязался следом за малышкой Шири прямо в лесную чащу, дабы найти её тайное убежище и сделать свой первый ход! Спокойно пролетая высоко над поредевшим осенним леском, пегас во всю пользовался своей незаметностью и отличным зрением. Следить за яркой точкой внизу было плёвым делом, а уж не отстать от коротконогой Шири было вообще невозможно. Так что уже через полчаса он заприметил занесённый осенней листвой старый амбар, в который единорожка и улизнула. Полетав над этим местом ещё пару минут и сориентировавшись на местности, пегас пошёл на посадку. Тихонько приземлившись на крышу и заглянув в одну из щелей, он не заметил в полутьме никого, кроме единорожки. Намереваясь наведаться сюда позже и всё получше подготовить, пегас тем не менее, не спешил улетать восвояси. Да и зачем ему вообще подготовка? Он уверенный в себе взрослый пегас! Неужели ему будет трудно втереться в доверие к юной единорожке? Плёвое же дело! Тихо спланировав с крыши, он вальяжно прошёлся ко входу и открыл двери. И лишь когда его глаза попривыкли к тёмном помещению, он заметил кое-что странное. Кое-что пугающее. Кое-что до коричневой ноты кишечника жуткое. Все стены были исписаны чем-то красным, слегка светящимся в темноте: от грубых мазков, изображающих неясные живые фигуры, до ювелирной вязи из символов, украшающих порой какие-то определённые зоны стен и редкой местной мебели. Единорожка и сейчас что-то тихо шептала на непонятном пегасу языке, разрисовывая очередную стену загадочными письменами. Чуткий глаз пегаса заметил резкие и неестественные движения, что совершает тело поняши, в то время как кисточка в её телекинетическом захвате выводит идеально ровные кружки, треугольники и загогулины. Пегаса прошиб холодный пот, и он попытался тихонько улизнуть из амбара, но сухая веточка под его ногой предательски хрустнула и Шири резко обернулась в сторону пришельца. Но, вместо просьб не рассказывать родителям о её тайном убежище и своеобразной художественной деятельности, Шири вдруг пронзительно заголосила: — «Жертва! Жертва! Жертва! ЖЕРТВА!!!» — кричала на разные голоса единорожка, до усрачки пугая не слишком храброго Гилти. — «Хватай его! Вяжи его! Отруби ему крылья, чтобы он не смог улететь! Отруби ему ноги, чтобы он не смог убежать! Откуси ему член, что бы он не мог разносить своё семя! Вырежи ему [Удалено], чтобы [Меметическая угроза удалена]!» — не своим голосом и с не свойственной кобылке жестокостью кричала Шири, а Гилти словно очутился в ожившем ночном кошмаре: аура, исходившая от маленькой кобылки в цветастых жеребячьих шмотках, пугала его до глубины души, заставляя сердце пегаса колотиться так, как оно не колотилось на самых интенсивных тренировках. Мышцы пегаса обычно эластичные и упругие сейчас задеревенели и напряглись, поднимая кровеносное давление и пробуждая в нём древние инстинкты. А крылья с силой прижались к спине и никак не хотели слушаться. — «Что? Малышка, ты чего?» — шептал пегас, не смея повысить голос, но кое-как он всё же пятился к выходу из амбара. Стоило ему повернуться к дверному проёму, чтобы убежать, как он нос к носу встретился с Боулом, недобро поглядывающим на незваного гостя. В копыте земнопони словно сами собой перекатывались два твёрдых шарика из тьмы, сочащихся вовне сырой основой, что сбивало пегаса с толку и вызывало инстинктивный животный ужас. — «С дороги!» — захрипел Плэжер на маленького, ещё даже без метки, земнопони, что был раза в два ниже пегаса, а потом услышал за спиной однозначный приказ, прозвеневший в воздухе, словно холодная сталь. — «Вяжи его!», — приказала одержимая Шири. — «Мы принесём его грешную душу в жертву Тьме», — произнёс ушедший тёмный её губами. Личико той, кто раньше была маленькой невинной единорожкой, расплылось в хищной предвкушающей улыбке. А сразу же после этого нерасторопный пегас получил сдвоенный удар снарядами тьмы в район виска и упал без сознания как мешок с дерьмом, нелепо развалившись на сыром полу.

★★★

— «Ты что-то нашёл, Нот?» — заметив пробирающийся к нему из кустов дневник, тихонько спросил Диг, зная, что чуткие сенсоры блокнота обязательно его услышат. Но Нот молчал, пока не зафиксировался как следует на боку земнопони в предназначенное только для него крепление, и только затем начал говорить. И с каждым его словом, лицо земнопони становилось всё хмурнее и хмурнее, а в конце было совсем поглощено выражением ужаса и недоумения. Диг порывался было дать дёру, но был остановлен высказыванием Нота. — «Мастер Диг, соберитесь уже! Судьба невинного в ваших копытах!» — попытался призвать дневник к активным действиям и одновременно к совести хозяина. — «Ты предлагаешь мне порешать детей, чтобы спасти случайного пегаса?» — возмутился земнопони. — «Детей-адептов Тьмы? Ты в своём уме? Твои самоцветы там не погорели?!» — «Никого не нужно убивать, вам достаточно нейтрализовать их и сдать в местные органы правопорядка», — не унимался Нот, пытающийся хоть как-то проанализировать ситуацию и найти приемлемый выход из такого деликатного положения. Выходило не очень… — «Ага, приду я такой с двумя орущими жеребятами подмышкой и скажу им, что эти двое пытались распять чувака и принести его в жертву Тьме. Угу, так меня и не скрутят в бараний рог и не посадят на бутылку!» — отвергал сомнительную идею дневника земнопони. — «Значит так, сейчас мы разворачиваемся и…» — «Мастер Диг!» — осуждающе заморгал Нот самоцветами, но повторять больше не пришлось. Лопата на спине земнопони недвусмысленно похолодела. — «Мастер Диг то, мастер Диг это… Я вам не вот это вот всё!» — не знал, как унять дрожь в коленках, мастер Диг. Спустя почти минуту, он принял решение и придумал кое-что похожее на план. — «Ладно, слушай мою команду…»

★★★

Пегас висел на одной из опорных балок амбара вниз головой, крепко перевязанный верёвками по крыльям и ногам так, что напоминал собой лягушку-пособие по анатомии. Внезапно, ещё не полностью осознав себя, он услышал тихий девичий голосок. И этот милый атрибут тёмного расписанного слегка светящимися символами помещения вовсе не придавал ему атмосферу детского утренника. — «(ЕоМф 3.10). Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь», — продекламировала девочка, а только что пришедший в себя пленник осмотрелся и мгновенно оценил ситуацию, увидев приставленный к его голове топор. Он порывался что-то сказать, но его горло предательски сжалось в спазме, а по его животу потекло что-то тёплое, образуя под ним небольшую зловонную лужицу. — «Фу!» — скривился Боул, будто это было единственным, что его сейчас заботило в происходящем. Впрочем, Шири даже это не смутило, и она продолжила внушать пегасу что-то понятное ей одной. — «(ЕоЛк 4.18). Дух Основы в Нём; ибо Она помазала Его благовествовать нищим, и послала Его исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу», — говорила речитативом кобылка, уже утратив, видимо, способность к нормальной коммуникации. А Боул, словно это была какая-то игра, переводил слова подруги в голове, стараясь предугадать их следующий шаг, но слушая эти витиеватые обороты, он всё больше и больше отдалялся от реальности. Словно в нём просыпался какой-то новый, не знакомый с нормами морали и нравственности пони, субъект. Да, религиозный фанатизм не приводит ни к чему хорошему. Это Диг крепко усвоил ещё в своём мире и сейчас, услышав фразы из амбара напротив, он только ещё раз убедился в том, что всё хорошо в меру… — «(ЕоМф 9.12-13). █████ же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные, пойдите, научитесь, что значит: «милости хочу, а не жертвы»? Ибо Он пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию», — призывала к покаянию девочка, а пегас, буквально распятый на деревянных балках вниз головой, искренне не понимал, что от него хотят и лишь больше впадал в отчаяние, слушая поток истины из уст единорожки. В какой-то момент он и сам проникся глубинным смыслом происходящего, начав слегка улыбаться. В его глазах поселились искорки безумия… — «Сзади!» — ещё до того, как Нот пробрался в амбар, ни с того ни с сего крикнула Шири посреди проповеди. Боул мгновенно развернулся и уставился на дверь. Только из-за необъяснимого вскрика подруги он успел увидеть смазанное активным оптическим камуфляжем тело Нота, что стремительным пятном летело в его сторону. И, если бы не тренировки с Учителем, Боул уже упал бы вырубленный стремительным ударом разогнавшегося тяжеленного дневника. Но его учитель преподавал ему основы самообороны, да и Шири любила кидать в него мелкие камешки с разных сторон своим телекинезом, одновременно играясь, тренируясь и тренируя друга. Так что не успел мозг земнопони обработать изображение, как тугая волна физического давления ударила по Ноту, останавливая его и, что удивительнее, отправляя его в полёт в обратную сторону. Сила рефлекторного выброса тьмы была такова, что тяжеленный дневник пробил собой хлипкую крышу амбара и улетел куда-то далеко в сторону, покинув сцену. Он мог бы зацепиться за стены амбара или кроны деревьев в полёте, благо реакция позволяла, но частично пустые манонакопители от удара вдруг заполнились под завязку эссенцией Тьмы, не позволяя большинству функций блокнота нормально работать и ненадолго выведя его из строя. Благо в прошивке, полученной им давным-давно от самой Лопаты, был алгоритм и на такой случай, отчего Нот начал в спешке учиться управлять непосредственно тьмой. О чём он с благодарностью вспомнит в последующие годы, проведённые вместе с Дигом в [Спойлеры удалены]. — «Шири?» — удивлённо спросил подругу земнопони. — «Что это было?» — Но та не ответила, продолжая смотреть куда-то в сторону дверей. Через несколько секунд в них появился Диг, которого поражение Нота не сильно расстроило: что-то подсказывало ему, что без его непосредственного вмешательства конфликт не решится, а значит план А был обречён на провал. Время плана Б. — «Поговорим?» — приняв расслабленную позу Диг, стараясь действительно решить всё мирно. Хотя надежда ещё теплилась в душе земнопони, логика подсказывала, что с религиозными фанатиками (даже с детьми) такого простого разговора не выйдет. Шири располагающе улыбнулась Дигу и тот почувствовал, как разум заслоняет вуаль из самой тьмы, будто пытаясь усыпить его чувства и подавить голос разума, навязав свои мысли и желание служить маленькой пони. Силой воли он изгнал чужую тьму в голове из мироздания, словно потушил собственное тёмное пламя, что, к его удивлению, потребовало от него некоторых волевых усилий. Шири удивилась ещё больше, ведь до этого ни разу её подопытный адепт (Боул) не мог сопротивляться воле Первожрицы Тьмы. Впрочем, этот факт ещё сильнее обрадовал сущность, что возникла от безумного смешения воли ушедших и разума неподготовленной кобылки. — «Силён», — шепнула она себе под нос. — «Это хорошо!» Сразу после неудачной ментальной атаки Боул сделал какое-то неуловимое движение и Дигу показалось, что на плечи ему кинули огромный мешок с цементом. Впрочем, это было совсем не так: через пару секунд Диг понял, что всё его тело потяжелело раза в два. Неужели адепт Тьмы и на такое способен? Знание Блэк Винга о магии Тьмы было неполным? Или он не всё рассказал своему ученику? Мысли летали в голове Дига, как рой потревоженных пчёл, пытаясь найти выход из ситуации. Пока Диг предавался думам, жеребята сделали свой ход… — «(ЕоМф 3.11). Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести подковы Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнём» — и жеребёнок зажёг в копыте тёмное пламя, постепенно перетёкшее в подобие кинжала. Когда тёмный конструкт окончательно принял форму ритуального клинка Боул передал его Шири, и та приблизилась к пленнику. Распятый пегас с интересом наблюдал за происходящим, безумная улыбка застыла на его мордочке, а чресла вульгарно напряглись, напитанные живой тёплой кровью. Диг было дёрнулся к жеребятам, чтобы как-нибудь вырубить их и не дать свершиться кровопролитию, но сила, что давила на каждую клеточку его тела стала ещё больше, и теперь его передние ноги подогнулись, а он сам едва мог удерживать это шаткое положение. Невольно склонившийся перед Первожрицей Диг вызвал у неё довольную улыбку. — «(ЕоМф 4.7). И Он сказал ему: написано также: не искушай Судьбу свою!» — погрозила копытцем Шири и повернулась обратно к пленнику. Диг чувствовал, что сила, приковавшая его к земле, имеет ту же тёмную природу, что и магия адептов Тьмы, но никак не мог подобрать ключик, чтобы рассеять её. Малышка тем временем продолжила ритуал. — «(ЕоМф10.34-5). Не думайте, что Он пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Он принести, но меч, ибо Он пришёл разделить сына с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её», — прогремел её голос и клинок с лёгкостью вскрыл грудную клетку всё ещё улыбающегося пегаса. От ужаснейшей боли тот не закричал и не вырубился, а весело захихикал. Эта картина вызвала шок у неподготовленного к такому Дига и тот с непривычки зажмурил глаза, попытавшись удержать содержимое желудка в себе. Именно поэтому он не заметил, как слегка замерцали символы на стенах, и как Шири, достав ещё бьющееся сердце из грудины хихикающего пегаса, пробила его клинком. Смех мгновенно затих, сменившись сдавленным хрипом, а затем Гилти Плэжер окончательно умолк. — «(ЕоМф20.27-8). И кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих», — тихо продекламировала кобылка, а Диг соизволил открыть глаза. Всё это было каким-то кошмаром! Это не могло быть реальностью! Диг не верил в происходящее, пытаясь разбудить себя от страшного сна. Но чем больше он пытался, тем яснее становилось, что это не сон, не галлюцинация и не морок. Это жестокая реальность, что родилась на свет из-за тысячелетнего подавления основы Тьмы в Эквестрии. А сколько ещё тёмных ритуалов и невинных жертв, посланников и пророков основы, первожрецов и проклятий обрушилось на головы Эквестрийцев за все эти годы?! Что-то… или кто-то ясно дал Дигу понять, что это всё не единичный случай! Что это происходит практически регулярно, что подавляемая веками основа Тьмы создаёт таких вот чудовищ, как эти улыбчивые жеребята, и те всеми доступными способами пытаются вернуть баланс основ! И, кажется, Диг — одно из таких чудовищ. Эквункул — искусственный пони — созданный ради одной цели —восстановить баланс основы. Диг напряг все свои силы и смог изгнать из разума магию Первожрицы. Да, она говорила правду. Диг понял, что она не могла лгать, ведь за всю его короткую жизнь в мире пони, он замечал тут и там отсылки на одну простую истину: Тьму притесняют, и она сделает всё, чтобы восстановить равновесие! Но Диг был не согласен с методами, он знал, что так нельзя, что это неправильно! Были и другие способы, и он был обязан их найти! — «Силён! Но недостаточно!» — Диг краем глаза заметил, как тёмная тень метнулась от распотрошённого тела пегаса к единорожке. Да, нет, показалось… или? — «Мало, слишком мало!» — огорчённо прокричала Шири и, немного подумав, прыгнула с ножом к Боулу. «(ЕоМф 9.22). Дерзай, дщерь, ибо вера твоя спасла тебя!» — раздалась в голове единорожки цитата из Книги Пророков. Кто-то из ушедших за грань явно пристально следил за действиями Слышащей и то, что происходило сейчас ему явно было по душе. Дщерь улыбнулась и лезвие клинка полоснуло по горлу малыша Боула. Тёплая кровь ещё живого жеребчика орошает поверхность созданного им же тёмного клинка и пол под ним. Из-за резко упавшего внутричерепного давления Боул успел только удивлённо булькнуть, а затем его глаза закатились, и сознание покинуло тело жеребёнка. -«Ааа!» — прокричал Диг, не в силах предотвратить ещё одну смерть. Его сердце пропускает удар, когда жизнь жеребёнка покидает юное тело. Вертикально перечёркнутая восьмёрка (клеймо жертвы в некоторых учениях прошлого) с весёлыми разноцветными искорками проявляется на крупе юного земнопони, когда его дух окончательно отходит в лоно Тьмы. В этот же момент незримая никем, кроме двух оставшихся в живых адептов, тень устремляется к Шири, влетает в её тело и растворяется в нём без следа. — «Нет, нет! Ещё! Ему нужно ещё!!!» — кричит она в гневе, не понимая, что только что убила собственного друга, который пошёл за ней, доверился ей… Но стал лишь очередным болтиком в огромной машине Гармонии и Баланса основ. Лишние мысли покинули голову земнопони, и он пытался просто перебороть сковывающую его силу, но на это нужно было время, которого совсем не было… — «(ЕоМф 3.12). Лопата Его в копыте Его, и Он очистит гумно Своё и соберёт пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнём неугасимым», — произнесла девочка. — «Запомни это, смертный!» — «Что? Зачем? Я не понимаю! Остановись!!!» — чуть не кричал Диг, всё ещё прижатый к земле невидимой силой, которая по какой-то причине не развеялась после смерти заклинателя. Конечности Дига охватило тёмное пламя и тяжесть уже постепенно проходила, нужно всего несколько секунд и… — «(ЕоИо 15.13). Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих», — произнесла одержимая, в глазах которой земнопони на миг ощутил страх, ужас и непонимание. — «Мы же друзья, Диг?» — сказала Шири уже своим детским голоском, а земнопони в невероятном прыжке попытался остановить короткий чёрный клинок, внезапно возникший как раз напротив сердца малышки, но стоило Дигу лишь коснуться рукояти клинка, как неведомая сила, словно ожидавшая этого касания, с силой вогнала клинок в тело кобылки по самую рукоять. Сердце Шири замерло, рассечённое надвое, а глаза постепенно потускнели, всё ещё продолжая смотреть Дигу, казалось, прямо в душу. — «Неет!» — захрипел земнопони, уткнувшись носом в пожухлые осенние листья, только чтобы не видеть результат всего этого. Клинок растворился в воздухе, но тело кобылки продолжало стоять. Лужица горячей крови коснулась носа земнопони, и он рывком очутился в противоположном конце амбара. Его трясло. Сердце ходило ходуном, а в голове туда-сюда метались мысли, штормом обрушившиеся на его мозг вместе со смертью Первожрицы. Краем глаза адепт заметил, как символы вокруг вспыхнули с новой силой, чтобы в следующий момент потухнуть. Диг ощутил невероятной силы эфемерную волну, что прокатилась от тела малышки в разные стороны, и вместе с этим едва уловимая тень влетела ему в грудь. Диг почувствовал невероятный прилив сил, будто вся та жизнь, что не прожили трое пони; вся та сила основы; вся мощь в теле внезапно досталась ему одному. Диг только сейчас заметил, что задыхается от слёз и соплей, что катились по его лицу. Он утёрся всё ещё горевшим огнём копытом и, ещё раз взглянув на произошедшее, опустошил свой желудок прямо там, где стоял. Через несколько минут, когда в желудке земнопони не осталось даже желчи, он решил сделать единственное, на что сейчас был способен его перегруженный разум. — «(ЕоМф 3.12). Лопата Его в копыте Его, и Он очистит гумно Своё и соберёт пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнём неугасимым», — произнёс Диг слова девочки, которые въелись в его мозг, и тёмное пламя перекинулось от его копыт и начало весело лизать сухие стены амбара, разгораясь всё темнее и темнее… Диг посмотрел на разгорающийся на свету пожар, краем сознания осознавая, что в негативе это смотрелось бы куда как более естественно, протянул от огня тоненькую нитку из тьмы, чтобы он не потух без его Воли, и побежал, разматывая нить за собой, тем самым, фактически не прерывая контакта с тёмным конструктом и позволяя ему стереть с лица Эквуса следы ужасного жертвоприношения…

★★★

Легион впервые ощутил нечто подобное. Чувство, которое он не мог описать постороннему: он понимал, что нет вины на Диге в том, что его единственный ученик пал жертвой сошедшей с ума Слышащей, но тем не менее, ему нужно было кого-то винить… Ему так хотелось создать ментальную связь с Дигом, высказать ему всё, а потом вскипятить содержимое его черепной коробки, чтобы… чтобы хоть как-то унять боль от потери ученика — того, на кого он ставил в борьбе против тирании Света. Не скоро, может, через десять или даже двадцать лет Боул стал бы сильнейшим адептом и помог бы ему свергнуть тиранию Селестии, а теперь… Впрочем, рано терять надежду: Легион был терпелив, этому его научили постояльцы Тартара — его создатели и его родители. И он хорошо усвоил их уроки! Легион тоже почувствовал невероятную по своей силе волну Тьмы, что была вызвана жертвоприношением. Он вылез из своего убежища в сердце Вечнодикого леса, собрался по кусочкам в огромного монстра и двинулся в сторону Додж-Сити. Он остановится на самом краю Вечнодикого леса и станет ждать. Тех ли, кто придёт на зов? Принцесс ли? Или Дига с его командой? А может всех вместе? Этого он не знал, но так ему нашёптывала поступить сама Тьма, а Тьме он верил безоговорочно.

★★★

— «(ЕоЛк 11.34-6). Светильник тела есть око; итак, если око твоё будет чисто, то и все тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно. Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма? Если же тело твоё всё светло и не имеет ни одной темной части, то будет светло всё так, как бы светильник освещал тебя сиянием?» — вспомнила Моно отрывок из Книги Пророков. — «Чего это тебя на мистику вдруг потянуло?» — спросил Хром свою вторую половинку. — «На нас с тобой разве не похоже? Свет и Тьма в одном флаконе: единственные во всей деревне, да и во всём регионе, похоже, кто может использовать и основу Тьмы, и основу Света». — «Мы уже давно на территории Эквестрии, Моно! Тут об основах лучше вообще не заикаться, ты что, забыла историю Последней войны?» — возмутился Хром легкомысленности своей половинки. — «Да помню я, помню. Но вокруг же никого!» — «У них везде могут быть уши! Даже в лесу! У них же треть населения — прирождённые маги и…» — выкладывал один очевидный факт за другим Хром, пока Моно не надоело и она не закрыла себе рот. — «Мффу, ммфф!» — промычал Хром или Моно… хуй их разберёшь эти раздвоенные личности. Факт в том, что МоноХром уже давно сбились с пути, и, вместо планового прибытия пешком в Кантерлот, они повернули слегка южнее, уйдя даже не в Понивилль, а к южной границе Вечнодикого леса. И сейчас удивлённо озирались по сторонам: переступив невидимую черту даже такие средненькие маги основ, как МоноХром, почувствовали значительные изменения в их балансе. Всё бы ничего, если бы тут присутствовало чуть больше одной основы, но в этом загадочном месте, о котором они только читали, установилось полное равновесие основ! Немыслимо! Хром почувствовал лёгкий упадок сил, что, впрочем, не было чем-то удивительным, ведь только на основной территории Эквестрии такая сильная плотность эманаций Света, здесь же всё было иначе. Моно приободрилась сильнее обычного: Тьма (её основа) была здесь щедро разлита, и зебра жадно черпала силу горстями. — «Уймись уже, мне неприятно», — пожурил её за это светлый Хром. — «Прости, но мне никогда так хорошо не было, даже дома!» — «Даже в родовой усыпальнице Тьмы?» — «Не передёргивай! Там покоятся поколения тёмных, а тут… просто лес?» — «Твою…» — «…мать!» — произнесли в унисон МоноХром. По всему выходило, что они слегка сбились с курса и теперь попали в Вечнодикий лес. Впрочем, хорошо зная географию соседней страны, им ничего не стоило повернуть на север и пойти снова в сторону Кантерлота, как они и планировали… Правда, в этот момент случилось непредвиденное. — «Ты чувствуешь?» — «Что?» — «Эманации Тьмы! Огромный всплеск сырой силы! Вон там», — указала на восток Моно. — «На что похоже?» — «На… жертвоприношение!» — содрогнулась Моно. — «Тёмная жертва на территории Эквестрии! Алтарь? Возрождение культа? Это заявка о себе или призыв к вступлению? Может, это случайность… нет, такое попросту невозможно!» — мысли метались в черепной коробке МоноХром в бешеном темпе, выдавая один вариант за другим и туго натягивая логическую цепочку. — «Мы должны это увидеть!» — наконец решила Моно. — «Ещё чего!» — упёрся рогом Хром, но половина его тела так и порывалась пуститься в галоп. — «Там сейчас тёмных набежит, как мух на говно!» — «В Эквестрии диархия, придаток. Если принцесса Ночи совсем не потеряла нюх, то обе сестры будут там в кратчайшие сроки!» — уверенно произнесла Моно, пытаясь ненавязчиво забрать контроль над телом у своей второй половинки. — «Ох, опять ты со своей принцессой Ночи! Ладно, погнали, но если что, то отдуваться за нас будешь ты!» — всё же нехотя отдал бразды правления Хром и заперся внутри собственной черепушки. — «Давай руль, я нас щас на первой космической…» — не успела договорить Моно, как её тело покрылось чёрным туманом, а из спины выросли тёмные кожаные крылья. Хлопок воздуха под странной рогатой зеброй скрыл от нас конец фразы этого странного существа. Впрочем, мы с ним ещё встретимся!

★★★

— «Да, я долго думала перед тем, как рассказать тебе об этом, сестра, но пойми: спешка в таких вопросах неприемлема!» — «Я понимаю, Луна, я всё понимаю», — произнесла принцесса Дня и слегка задумалась. — «Итак, что в итоге? На территории Эквестрии появился сильный тёмный адепт, так или иначе расшатывающий и так хрупкий баланс сил…» — Луна сдержалась от того, чтобы не высказать своё мнение о равновесии сил основы на территории их страны: даже тот факт, что Луна просто не могла поддерживать физическое тело тех же размеров, что и Селестия, говорил о многом. Концентрация основы Тьмы на территории Эквестрии была в несколько раз ниже, чем основы Света. Конечно, само по себе это не звучало так страшно, ведь, как известно, силы добра, прочно ассоциирующиеся со Светом, всегда побеждают, особенно в их прекрасной стране. Однако, всё не так радужно, если вспомнить самые основы гармонии, в которых говориться о недопустимости превалирования одной основы над другой! Впрочем, уже тысячи лет… — «Сестра!» — вдруг прервала Селестию Луна, что было из ряда вон выходящим поступком как таковым. Принцесса дня лишь удивлённо подняла бровь, взглянув на сестрёнку. — «Жертва…» — тихо произнесла принцесса Ночи, но этого было достаточно, чтобы правитель с тысячами лет опыта всё понял. — «Веди!» — крикнула Селестия, чуть ли не срывая двери на балкон с петель, и взлетела в небо. Ни секунды не мешкая, Луна вырвалась вперёд, показывая дорогу сестре. Конец 26 главы?