Amor vincit omnia

Жизнь неуклонно движется к закату… И умерев, исчезнув в пустоте, Быть может, возродимся мы когда-то Потоком мыслей в чьей-то голове.

      Легкий ветерок задувает под широкую рубашку, взъерошивает волосы парня, сидящего на земле, и срывает капли слез с мокрых щек. Зеленая трава колышется при дуновении ветра, щекочет ноги и создает невероятно приятную мелодию, напоминая о тех днях, когда они были счастливы и любимы. Когда их сердца бились в унисон, а пальцы нежно переплетались с другими, — тогда свет пробивался сквозь тьму и мрак. Сегодня мрак вновь вернулся в разбитую душу. — Я так сильно люблю тебя, — шепчет, сжимая пальцами надгробный камень.

—

      Мало тех, кто на самом деле верит в различные вещи: жизнь после смерти, судьбу, таинственных существ, не поддающихся никакому объяснению, или магию. Тех, кто задумчиво прикрывает глаза и загадывает желание, замечая падающую звезду, или тех, кто в очередной раз начинает внимательно слушать, если кто-то лишь упомянул чего-то слишком запредельное и загадочное. Такие люди в который раз доказывают, что твое желание познать этот мир, его существование и создание — ничто иное, как обычное любопытство.       Город в очередной раз накрывает темная туча с изредка капающим дождем, тень, ползущая на высокие строящиеся здания, и порывистый ветер, гудящий за окнами и колышущий ветви деревьев. Тишина в квартире разбавляется спокойно играющей мелодией, ласкающей слух вместе с душой, и неспешными шагами по комнате. Давно уже не было солнца, ярких лучей, которые могли бы хоть немного, но поднять угнетенное настроение, веселых улыбок на лицах прохожих и спокойного состояния. Не было ничего, что могло хоть как-то отвлечь, успокоить встревоженную душу и объяснить, что многие сны являются лишь выдумками и нашим воображением. Что не нужно принимать все так близко к сердцу, думая об этом и день, и ночь, и слишком сильно зацикливаться. Ему бы хватило этого пояснения, чтобы не прислушиваться к каждому шороху, не смотреть на надвигающиеся темные тучи и не думать о том, что предчувствие чего-то опасного сегодня не обойдет их город.       Тэхён внимательным взглядом скользит по полкам с книгами, проводит пальцем по корешкам нужных, вытаскивая, и рассматривает лежащие тетради с выполненным задание. Трудно думать о предстоящих экзаменах и об обычной учебе, когда сон давным-давно покинул эту уютную квартиру, а каждый шорох заставляет лишь сильнее напрячься и укутаться в теплое одеяло. Безумно сложно не вздрагивать из-за чужого топота в другой комнате и шокировано не смотреть на прибежавшего Ёнтана, мгновенно выдыхая. — Ты все не можешь прекратить меня пугать, да?       Каникулы пролетели слишком быстро и незаметно, оставили след в виде небольшого контейнера с едой в холодильнике из родительского дома, нескольких забранных книг, о которых по ночам приходилось лишь мечтать, и собственного унылого состояния. Новый семестр невольно выбивает из колеи, заставляет складывать нужные книги и тетради в сумку, не забывая про какую-нибудь еду, и тяжело выдыхать, стоит только понять свою учесть и вспомнить про достающих преподавателей. Иногда даже снившиеся сны кажутся не такими страшными, как обычный мах головы злой женщины в сторону собственного стола, а после и мучительный рассказ о своем же неправильно выполненном задании. — Тэхён, я сегодня опоздаю, — доносится из динамика телефона, — встретимся уже в университете. — Я не удивлен, — понуро хмыкает и выходит из диалога.       Свежий прохладный воздух льется из приоткрытого окна вместе с доносившимся шумом проезжающий машин, а вновь болящая голова мешает спокойно думать, заставляет стоять возле стены с вытянутой к ней рукой и стараться не потерять сознание в неизвестно какой раз. Сложно посчитать все моменты, когда он неосознанно цеплялся руками за любые предметы и старался не свалиться на пол, чтобы случайно не отбить себе эту же больную голову. А еще сложнее чувствовать пульсирующие виски, которые создают невыносимую боль из-за сильного давления и пускают разряд тока по всему телу с легкой дрожью в руках, стоит медленно опуститься на колени, сжимая волосы, и осторожно открыть глаза.       Тэхён туманно смотрит в стену перед собой, невольно отпускает накрученные на пальцы волосы и осторожно поднимается с колен, поворачивая голову к окну.       Открывающийся вид с двадцатого этажа успокаивает, наполняет встревоженную душу неким спокойствием и помогает ощутить прилив сил для новых свершений. Сколько бы не пытался обозначить причину своего состояния, все попусту, ведь в величественное здание больницы ноги поведут только в случае острой необходимости. Взгляд цепляется за, стоящие на подоконнике, цветы, придающие этой квартире особого уюта домашней атмосферы, и останавливается на проезжающих машинах. В детстве, когда лето приравнивалось к счастливым дням в деревне у бабушки, они вместе ухаживали за садом, радостно смеялись и просто наслаждались жизнью, после сидя за круглым столом и кушая сладкие ягоды.       Тэхён дергается, стоит опустить глаза вниз и почувствовать мягкую шерстку, и нежно улыбается, когда подхватывает сонного Ёнтана на руки и садится на кровать. Ладошка осторожно поглаживает любимого питомца, успокаивает после очередной пробежки по всем комнатам и слегка зарывается в шерсть, чувствуя неимоверную мягкость.       В этом городе слишком много странных и необъяснимых вещей, различных темных мест и переулков, а еще ужасных людей. Стоит только вспомнить то место, где он нашел Ёнтана, серость с холодом, которым пропитался каждый уголок старого дома, и слишком живые глаза, смотрящие из мокрой коробки. Тогда мир заиграл новыми красками: заботой и лаской, некой родительской любовью и нежеланием куда-то уходить, оставляя грустного щенка одного. В тот момент все было слишком радужно и прекрасно.       Тэхён ласково улыбается и укладывает заснувшего Ёнтана на кровать, прикасаясь губами к месту между прижатых ушек. Не хочется никуда уходить, но звонкий звук проезжающих автомобилей отрезвляет, заставляет быстро подскочить с мягкого матраца и схватить приготовленные вещи, начиная собираться в университет. Отражение в зеркале не меняется абсолютно никак — все тоже тело: руки с длинными пальцами, слегка накаченный живот, но не с кубиками пресса, острые ключицы и ноги, из-за которых губы кривятся в подобии улыбки, а пальцы зачесывают темные взъерошенные пряди назад, открывая смуглое лицо. Тэхён внимательно смотрит в свои темные глаза, видя там всю ту же усталость, и опускает взгляд на висящий на шее амулет. Сколько бы не пытался разузнать о нем у отнекивающейся матери — все без толку, лишь одни махи рукой и все время повторяющиеся слова: «Постарайся не снимать». Почему? Ответа на этот вопрос нет и, кажется, никогда не будет.       Пальцы аккуратно крутят амулет в разные стороны, стараясь увидеть хоть какое-нибудь объяснение, но лишь отпускают его обратно и позволяют стукнуться об одну из выпирающих ключиц. — Стоит ли его вообще носить?       Постоянный вопрос, стоит только оказаться возле зеркала. В слишком страшных ситуациях и моментах амулет помогает, позволяет аккуратно сжать его в руках, сквозь ткань, и не ощущать прежнего беспокойства. Но иногда хочется избавиться от него, даже не думая о словах матери, о бабушке, у которой был похожий; хочется просто потянуться руками к задней части шеи и постараться отстегнуть. И каждый раз что-то его останавливало: будь то выходки Ёнтана или черное, промелькнувшее в отражении зеркала, пятно. Тэхён испуганно дергается, от неожиданности закусывает губу и резко поворачивается в сторону окна, ощущая неприятную дрожь по телу.       Вид из окна не вселяет надежды на спокойствие, — он просто заставляет сердце бешено отбивать ритм по грудной клетке, испуганно вглядываться глазами в виднеющиеся высотки и невольно хватать вещи, натягивая на дрожащее тело. — Разве птицы так высоко летают? — задумчиво хрипит, хватая сумку со стола, и выходит в темный коридор, невольно замедляя шаг.       Вновь страх, который с каждым днем растет все сильнее, сковывает движения и заставляет лежать с открытыми глаза и смотреть в темноту перед собой. Воспоминания, которые после восемнадцати лет не дают спокойно жить, возвращаются с новыми мгновениями и не позволяют засыпать с умиротворенной душой, ожидая чего-то нового и неизвестного, что в скором времени явно сведет с ума. И сны — такие странные и пугающие, что реальность больше не кажется настоящей, а ощущение от вида чего-то загадочного и мистического больше не позволяет просто наслаждаться и с любопытством что-то разглядывать. Оно заставляет почувствовать раскатывающуюся дрожь и вновь туманящийся рассудок. — Ощущение, будто за тобой наблюдают, — шепчет в темноту перед собой и начинает шагать к входной двери, щелкая рукой по включателю. — Скоро все пройдет.

—

      Университет встречает шумом и сонными лицами других студентов, которые лишь кивают на очередное приветствие и продолжают шагать по направлению нужной аудитории. Тэхён оглядывается по сторонам, пытаясь найти друга, кивает знакомым и просто проходит дальше, стискивая пальцами висящую сумку. Хочется поскорее схватить опаздывающего парня за капюшон, прижать к себе и надавать по голове за то, что сформировал себе самую вредную привычку. — Из-за тебя влетает и мне, — шипит и обнимает подлетевшего Сокджина. — Я опять проспал, — виновато улыбается и шагает в сторону аудитории.       Тэхён улыбается, видя взъерошенные волосы парня, и заметно теряется в пространстве, стоит только скривиться из-за внезапной боли в голове. Шум в ушах заставляет хмуро простонать и внезапно присесть, прижимая к коленям голову, а вернувшаяся телу дрожь — с силой закусить нижнюю губу и ощутить привкус крови. Воздух становится тяжелее с каждой новой волной шума, а пальцы крепче сжимаются на кудрявых волосах, стараясь облегчить невыносимую боль. Тэхён прижимает ладошки к ушам, сжимает голову все сильнее и внезапно падает на выставленные перед собой руки, тяжело дыша. — Тэхён?!       Слух постепенно возвращается, позволяет услышать взволнованные возгласы студентов и преподавателей и ощутить утихающую дрожь, вновь чувствуя все тело. Тэхён растерянно осматривается по сторонам, замечает сидевшего Джина и позволяет себя поднять каким-то парням, хватаясь руками за плечи друга. Шум в ушах стихает окончательно, не оставляя и напоминания, а испуганные вздохи окружающих лишь подкидывают дров в горевший костер. — Все в порядке, правда, — хрипло шепчет севшим голосом и вымученно улыбается, благодарно забирая сумку из чужой руки. — Спасибо, но не стоит волноваться. — Ты в своем уме?! — возмущается, помогая Тэхёну устоять на трясущихся ногах. — Как можно так скептически относиться к своему здоровью? Почему ты до сих пор не сходил в больницу? — Я обязательно схожу, правда, — серьезно кивает и сглатывает вязкую слюну, смотря на расходившихся студентов. — Нам нужно идти на пару, иначе будет плохо. — А ты не хочешь пойти в медпункт?! — Нет! Я же сказал, что все хорошо, — отзывается и обтряхивает колени, начиная идти в аудиторию.       Дыхание постепенно возвращается, позволяя вдыхать воздух полной грудью, а прокушенная губа напоминает о себе слишком резко. Тэхён притрагивается к ранке, аккуратно стирает пальцем кровь и поворачивает голову к окну, когда легкий ветерок касается мокрого из-за пота лба, невольно щурясь из-за солнечных лучей.       Задний двор университета является самым живописным местом на этой огромной территории, позволяет студентам усаживаться на зеленую траву и ярко улыбаться, слушая рассказы друзей или знакомых. Он много раз спасал от ненужного шума, криков и смеха, помогал облегченно дышать, сидя на самой дальней скамье, и возвращать утраченный рассудок после очередного шока из-за потери сознания.       Потерянный взгляд скользит по гуляющим студентам, по небольшой статуе мальчика в середине фонтана, отмечая это довольно завораживающим зрелищем, по многочисленным ярким пятнам растений, которые придают некую атмосферу умиротворения, и заставляет тело вздрогнуть, стоит только моргнуть из-за пролетевшего черного пятна. Время буквально останавливается, вынуждает замереть возле приоткрытого окна и смотреть на открывающуюся природу, ожидая чего-то неизвестно и загадочного. Потрескавшаяся статуя напрягает, притягивает к себе внимательный взгляд и наталкивает на слишком странные мысли, внезапно появившиеся в голове. Ощущение будто она начинает оживать, вращать каменную накидку вместе с сжатым в руке непонятным предметом и словно гипнотизировать. Будто она о чем говорит, предупреждает и вынуждает остановиться, попытаться понять свое состояние, ведь потом может быть слишком поздно.       Тэхён раскрывает глаза шире, следит за двигающимся мальчиком и невольно прекращает дышать, стоит встретиться с ним взглядами и резко дернуться, вызволяя сознание из нежеланного полусна. — Все в порядке? — Да, задумался, — легко улыбается, смотря на беспокойного друга, и мимолетно скользит взглядом по каменной статуе. — Задумался…       Резкая боль простреливает все тело, слишком сильно отдавая пульсацией в висках, вынуждает остановиться посреди коридора и прижать ладони к голове, а быстро сменяющиеся картинки — тяжело задышать от внезапного страха. Вновь воспоминания, приходящие едва ли не каждую неделю, затягивающие в саму черную дыру и не дающие спокойно жить уже больше года. Непонятные картинки с неизвестными людьми и странные чувства, стоит только вновь прийти в себя и ощутить одновременно и внутреннюю пустоту, и наполненность, из-за которой страх исчезает и оставляет на своем месте лишь полное спокойствие.       Тэхён дышит шумно, чувствует мелкую дрожь и оглядывается по сторонам, замечая стоящих возле него студентов и Сокджина. — Прости, — шепчет, подходя ближе. — Что с тобой происходит? — взволнованно спрашивает и смотрит на дернувшегося друга.       Если бы он только знал, что именно происходит с его организмом, стоит только вновь почувствовать боль во всем теле или просто уснуть, не думая о плохом. Что твориться с сознанием, когда нет сил элементарно подумать о своем состоянии, или с душой, стоит лишь прийти в себя после очередного воспоминания и шока. Слишком много вопросов, на которые не может ответить ни один человек, кроме него самого. Вот только сложно отвечать, когда сама душа не хочет давать ответа, сложно, когда все тело против того, чтобы понять состояние и устранить найденную проблему. Сложно, когда единственный человек, который мог бы ему помочь и подсказать, сейчас находится не в этом мире. — Наверное, какая-то болезнь, — пожимает плечами и мимолетно скользит взглядом по парню, идя в сторону последних парт. — Нужно будет и правда сходить в больницу. — Такое ведь не в первый раз происходит? — Раньше были похожие ситуации, — тихо хмыкает, невольно вспоминая свое лежащее тело. — Если хорошо подумать, то это началось еще на первом курсе. — То есть в прошлом году ты уже мучился из-за головной боли и все равно не ходил в больницу? — Можно и так сказать, — нервно улыбается, видя злое лицо друга, и дергается из-за вошедшего преподавателя. — Давай больше не будем возвращаться к этой теме?       Абсолютно не хочется думать о том, что может стать причиной твоей гибели. Хочется просто раствориться среди учащихся студентов, надеть самые невзрачные вещи, желательно плащ-невидимку, и просто получать знания, за которыми, в принципе, и пришел в этот университет. Хочется простого спокойствия и умиротворения. Но получается все как раз да наоборот. Именно так, как хотелось бы в самую последнюю очередь — с криками по ночам, с просьбами о помощи в пустую темноту и постоянно учащенным сердцебиение. Все именно так, как если бы он хотел умереть.       Взгляд скользит по аудитории, цепляется за вошедших студентов и останавливается на природе за университетом. Открывающийся из окна вид невольно образует тишину и покой, помогает расслабиться и с легкой улыбкой на губах прикрыть глаза. Темнота затягивает, словно поглощает и не отпускает, — она вынуждает остаться в ней до конца своих дней, забыть про существующие проблемы и просто жить. Жить там, где тебя никто не найдет — в своих снах и воспоминаниях.       Тэхён резко открывает глаза, чувствует бешеное сердцебиение и осторожно кладет ладошку на висящий амулет, скользя взглядом по всему, что находится в большой аудитории. Странное чувство совсем не собирается покидать встревоженную душу, — оно остается там на долгое время и говорит совсем не то, что хотелось бы услышать. — Ты ведь тоже это слышал? — тихо спрашивает у удивленного Сокджина и раскрывает глаза, внимательно прислушиваясь. Слышишь, верно? — Что…?! — вздрагивает, цепляясь дрожащей рукой за сидящего парня, и растерянно оглядывается через плечо, видя недоуменные взгляды студентов. — Тэхён, хватит меня пугать, — нервно смеется и оглядывается по сторонам. — Тут нет людей, которые бы осмелились что-то сказать перед преподавателем, кроме нас. — Но я ведь слышу…       Страх сковывает все тело, не оставляет и намека на прежнее спокойствие от вида природы за окном и заставляет судорожно бегать глазами по людям, в надежде увидеть этого шутника. Тэхён тяжело дышит грудью, впивается ногтями в ладони, оставляя там новые следы своего ужаса, и внезапно поворачивает голову к окну, когда замечает боковым зрением какое-то движение.       Всё стихает: голоса преподавателей, рассказывающих новую, наверняка, интересную тему; ветер, колышущий зеленую листву; чужое дыхание за спиной и собственное, такое порывистое, вмиг ставшее тихим. В эту остановившуюся секунду существует лишь он, сидящий в душном помещении аудитории, и человек, стоящий в ста метрах среди высоких деревьев заднего дворика университета. Тэхён ощущает трепет ресниц, стоит только сосредоточиться на чужом присутствии, и внимательно скользит взглядом по парню, пытаясь разглядеть чужое лицо. Нужно лишь мгновение, чтобы почувствовать дрожь по телу и шумно выдохнуть, невольно закрываясь от направления чужих глаз, лишь мгновение, чтобы сжать амулет на шее сквозь плотную толстовку и посмотреть в ответ. Ощущение будто тебя читают изнутри, заглядывают в самую душу и оставляют частичку чужого присутствия внутри, будто сейчас происходит воссоединение, которого ждали все. И он в том числе. Я нашел тебя.       Тэхён вздрагивает из-за шепота в голове, крепче сжимает висящий амулет, и глухо стонет из-за внезапной боли в голове. Пальцы сжимают волосы на висках, сдавливают их, а рот открывается в немом крике, стоит только в последний раз повернуть голову к окну, не видя чужого присутствия, и с силой упасть на стол. Лишь образ остается в голове и тихий шепот: Еще увидимся.