II
16 мая 2020 г., 17:11
Ведь в тёмной тишине таится страх; Он выжидает, затаив дыхание.
Тишина словно образует кокон, в котором ты можешь спокойно жить, делать все, что необходимо, и не бояться того, что может произойти позже. Она помогает почувствовать себя лучше, осознать свое существование и найти ответы на те вопросы, которые слишком сильно волнуют, туманят рассудок и пугают. Только в ней ты можешь увидеть себя со стороны — уставшего и лежащего на белых простынях ребенка. Светлая и тихая палата больницы нарушается хриплым стоном, из-за проснувшегося парня, и звуками с обратной стороны двери. Тэхён с трудом открывает глаза, фокусирует взгляд на белом потолке и касается холодных висков дрожащими пальцами, дергаясь из-за крика в коридоре. Все тело простреливает болью, стоит только вытащить из руки иглу с успокоительным и осмотреться, поднявшись в сидячее положение, а понимание своей ситуации заставляет прикрыть глаза и откинуть белую простынь. — Ненавижу больницы, — шепчет в пустоту и поворачивается к окну. Тэхён с удивлением рассматривает колышущиеся деревья, медленно свешивает ноги, опуская их на холодный пол, и подходит к широкому окну. Голова невольно отдает легкой болью, не давая забыть о произошедшем, а те самые воспоминания терзают душу, с каждым разом рисуют все новые и новые картинки. Невозможно не думать о стоящем в деревьях человеке, не пытаться найти какую-то связь с ним и собственным состоянием, а еще не воспроизводить запомнившийся голос. Он эхом оседает в глубине сознания, отбивается ритмами по всему телу и вновь напоминает каждую реплику, услышанную в душной аудитории университета, отбивая всякое желание туда возвращаться. Само здание всегда заставляло странно коситься на установленные вверху статуи, смотреть на старинные проходы под лестницами, невольно заостряя внимание на темных дверях, и лишний раз не оставаться в нем до темноты. Предчувствие чего-то странного с самого детства заставало врасплох, позволяло рассказывать родным о своих переживаниях, но лишь каждый раз возвращало к себе в комнату из-за махов руками. Эти предчувствия были только его и еще одного человека. — Почему меня нельзя было оставить в аудитории…? — Потому что твои головные боли — вестники не очень хороших новостей. Тэхён дергается, от неожиданности стукается пальцем об подоконник и тяжело дышит, когда резко поворачивается в сторону двери и смотрит на стоящего мужчину в белом халате. — Давно такое происходит? — серьезно спрашивает и укоризненно смотрит на стоящего парня, поднимая с кровати иглу с лекарством. — Скажешь что-нибудь? — Ненавижу иголки и больницы, — отзывается и непонимающе смотрит на усмехнувшегося мужчину. — Я спрашивал про твои боли, — хмыкает, раскрывая карту. — Как давно они начались? — В прошлом году это была обычная головная боль, но с каждым разом она становилась все сильнее. — Может они начинались после каких-то определенных ситуаций? Ситуаций? Все началось после поступления в университет, с новой квартиры, в которой не чувствуешь себя в безопасности, и с собственных сновидений. Кажется, именно после первого странного сна голова буквально раскалывалась, разносила по всему телу боль вместе с дрожью и успокаивалась только после принятого успокоительного. Можно сказать, именно с того момента все пошло совершенно в обратную сторону. — Сны, — глухо шепчет, привлекая внимание, — я не могу нормально спать уже больше года. — В них что-то странное? Или это просто неспокойный сон? — Это неспокойный сон с непонятными моментами, — внимательно смотрит на хмурое лицо. — Иногда мне кажется, что… Тело сковывает дрожью, стоит мимолетно услышать чужой голос в голове, его интонацию и эмоцию после сказанного, а испуганный взгляд так и остается направлен в сторону задумчивого врача, ожидающего продолжения. — Вы можете выписать мне что-то для сна? — Думаю, могу, — кивает, хмуря брови из-за недосказанного, — но ты, кажется, что-то говорил, разве нет? — Нет. Тэхён садится на кровать, чувствует направленный в спину взгляд и быстро обувает кеды, хватая со стула лежащую сумку. Больше больниц он ненавидит людей в белых халатах, с ручкой в кармане и с улыбкой, которая так и твердит, что все болезни мигом уйдут. Вот только придется оставить тут все свое состояние и желание жить. — Меня кто-то ждет снаружи? — Парень, который привез тебя, попросил предупредить, что опаздывает на работу, — удивленно смотрит на собранного пациента и слегка наклоняет голову. — Тебя совсем не волнует твое здоровье? — Я умираю? — Нет, но… — Тогда мне нужно идти, — благодарно кивает и вылетает из палаты, врезаясь в чье-то тело. — Простите… Боковой взгляд цепляется за длинное черное пальто, за чужой голос, эхом отдающийся в голове, и останавливается на крепкой хватке чей-то руки. Тэхён дергается, стоит только отшатнуться назад, и недоверчиво смотрит в темные глаза стоящего мужчины, дрожащей ладошкой невзначай скидывая чужую руку. — Что-то еще, доктор? — Придите завтра за списком лекарств и, — листает белые листы, — Ким Тэхён, верно? — Да, верно, — кивает, сжимая лямку сумки. — Если это все, то я пойду. Белые стены больницы, ходящие люди в белых халатах, чьи-то крики и быстрые шаги — все это заставляет сжать глаза, невольно опустить голову вниз и шагать дальше к выходу. Воспоминания о светлой палате, о тишине, которая заползала под кожу, — они не дают спокойно дышать до тех пор, пока гудящий ветер не взъерошивает волосы вылетевшего парня и не позволяет вдохнуть свежий воздух. Тэхён, глубоко дыша, обнимает себя руками и дергается из-за звона сигнала скорой помощи, отшатываясь в сторону из-за выбежавших врачей. Ощущение будто тот врач с сощуренными глазами и кривой улыбкой и не человек вовсе, даже эмоции при виде его внимательного и сфокусированного взгляда были совершенно странными, не подающиеся никакому объяснению. Будто это место настоящий проводник в иной мир, в котором ничего кроме хаоса и ужаса не существует. Дыхание приходит в норму, позволяя со спокойной душой идти в сторону автобусной остановки, а включенная в наушниках музыка предотвращает любой шум, который с каждой секундой все сильнее начинает беспокоить. Не хочется долго оставаться на улице, смотреть на постепенно заходящее за горизонт солнце и думать о том, что на крыше вид бы открывался еще красивее. В голове вновь возникает образ из университета, темный силуэт, который одиночно стоял напротив открытого окна и смотрел прямо на него. Боль, которая в тот момент появилась и вновь заставила страдать, а еще странное чувство, что неизвестный человек является его знакомым, тем, с кем пришлось прервать общение. Будто сегодня утром было их воссоединение, которое вызывает если не страх, то хотя бы явное недопонимание. — Слишком много странного, — думает и удивленно осматривает прохожих. Люди слишком маленькие в этом огромном городе, слишком беззащитны и напуганы. Мало кто понимает свое предназначение, настоящее и будущее, которое их может ждать, ведь каждый пятый едет сюда за лучшей жизнью, а получается все как раз да наоборот. В городах их ждет очередное разочарование, и в первую очередь из-за себя самого. Человека, который ничего не умеет, не знает и не собирается понять, что нужно делать для того, чтобы счастливо жить. Большие города невольно становятся клетками для таких людей. — Джин, видимо, совсем со своей работой жить забывает, — хмурится, в уме еще сильнее возмущаясь, и резко останавливается перед светофором, стоит удивленно посмотреть на толпу с другой стороны дороги и чуть наклонить голову вбок. Ким Тэхён, значит. Тэхён резко выпрямляется, ошеломленным взглядом скользит по толпе людей впереди и дрожащими пальцами тянет наушники вниз, слыша шум проезжающих машин и громких разговоров. Дрожь охватывает все тело, стоит только увидеть зеленый свет светофора, остановившиеся машины и идущих впереди людей, а стоящий в толпе парень вынуждает задержать дыхание и внимательно скользить по нему взглядом. Руки сжимают провода наушников сильнее, а шаг назад заставляет прослушать возмущения какого-то человека и, резко развернувшись, побежать в обратную сторону. Зря, я не такой страшный. Волосы развеваются на ветру и путаются еще сильнее, когда Тэхён резко заворачивает за угол и уворачивается от идущего навстречу мужчины. Дыхание с каждым шагом учащается, становится тяжелее, а ощущение, будто весь воздух вмиг исчезает из легких, уже не кажется таким веселым. Он бежит все быстрее, закусывает дрожащую губу, когда вновь слышит повторяющийся голос, перепрыгивает через дорожки и поднимается по лестнице, ухватываясь за перила. Страшно, определенно страшно бежать туда, куда глаза глядят, чувствовать быстрое сердцебиение и скользить испуганным взглядом по кирпичным домам вместе с удивленными людьми. Определенно страшно резко выставлять руку вперед и останавливать проезжающее такси. — Мёндон, — тяжело хрипит, заваливаясь на заднее сиденье. Страх сковывает все тело, заставляет дрожащими пальцами сжимать телефон и ощущать бешеное сердцебиение. Он мало что понимает в этой жизни: будущее после окончания университета, свое предназначение в этом страшном и жестоком мире, а еще свое сердце, стоит только слегка подняться на локтях и выглянуть в окно. Тэхён раскрывает глаза шире, с силой сжимает амулет в руке и скользит взглядом по проходящим людям, невольно задерживая дыхание из-за странного чувства. Определенно непривычно вот так рассматривать улицу, наблюдать за проезжающими машинами и думать о том, что после всего случившегося на душе слишком спокойно. Этот бег, этот безумный день, который оседает глубоко в душе — это все кажется таким правильным, что живот сводит спазмом, а вспотевшая ладошка внезапно накрывает рот. — Остановите тут, — резко отзывается и тянет деньги к непонимающему водителю, выходя недалеко от дома. Ветер треплет волосы, отгоняет появившийся спазм в горле, а шаг в сторону дома с каждой секундой ускоряется, заставляя ловить удивленные взгляды. Плевать на то, как именно он выглядит, как торчат волосы или как задрана рубашка, но совершенно не плевать на то, как сердце просит остановиться и посмотреть в обратную сторону, как жаждет кого-то увидеть. Тэхён резко поворачивается назад, чуть замирает на месте, когда бегает глазами по местности, вот только абсолютно ничего не видит. Ничего и даже, направленного на собственное тело, взгляда. — Чушь, — чертыхается, скидывая сумку возле двери, — нужно просто больше спать. Тэхён скидывает обувь, сразу же шагает в сторону кухни и удивленно цепляется взглядом за лежащего Ёнтана, невольно напрягаясь и идя к нему. Раньше его всегда встречали, крутились возле ног, буквально запрыгивая сверху, чтобы завалить пришедшего хозяина. А сейчас так странно не ощущать всего этого, не видеть сонную мордашку и свои появляющиеся царапины, странно идти в сторону темной комнаты и не сводить взгляда с лежащего щенка. — Ёнтан…? — тихо зовет, опускаясь на колени, осторожно касается пальцами мягкой шерстки и вскрикивает от неожиданного поворота помятой ото сна мордашки. — Напугал… Нежная улыбка расцветает на губах, когда острые коготки цепляются за кофту, а радостный скулеж наполняет тихую квартиру. Тэхён подхватывает щенка на руки, крепко прижимает к груди и подходит к окну, рассматривая постепенно загорающийся в домах свет и несколько раз подряд чмокая любимую мордашку. Смотреть на открывающийся вид всегда было приятно, наблюдать за закатом и восходом, встречать радугу после сильного дождя или отсчитывать время до раската грома — это все слишком загадочно и красиво. — Гулять? — шепчет в пахнущую макушку и ласково смеется, в ответ получая резкое движение и громкий лай. Вот только до слуха доносится звон телефона, находящегося в коридоре, а собственное тело вмиг напрягается, стоит идти в сторону валяющейся сумки и умиротворенно выдыхать. — Слушаю. — Ты уже дома? Как себя чувствуешь? — Все хорошо, Джин. Спасибо, что отвез в больницу, — шепчет в трубку, цепляя поводок на ошейник Ёнтана. — Это здорово, конечно, но благодарить нужно какого-то парня… — Что за парень? Тэхён выходит из квартиры, невольно оглядывается по сторонам и нервно смотрит на прыгающего Ёнтана, закрывая дверь. За последнее время перед глазами побывало слишком много парней, а если это кто-то из университета, то знакомы они уж точно не могут быть. Там уж слишком мало тех, с кем можно общаться, а если еще и по пальцам считать попросят, то и до пяти не дойдет. Палец щелкает по кнопке первого этажа, а резкий выдох Джина в трубку заставляет отодвинуть телефон от уха и вновь продолжить слушать прервавшийся рассказ. — Так что за парень? — А, новенький какой-то, — отзывается, одновременно крича кому-то. — В общем, появился из ниоткуда, предложил помощь, доставил тебе в целостности и сохранности, я проследил до палаты, если что. — Ты даже его имени не узнал? — А зачем мне это нужно? — Ну да, не каждый день меня в больницу странные парни возят, — хмыкает, ощущая ветер в волосах. — Он ничего не говорил? — Нет, кажется. Так же быстро ушел, как и пришел. Странно, определенно странно сейчас все это слушать и пытаться понять мотивы неизвестного парня. А еще страннее то, что хочется увидеть его, поблагодарить, если потребуется, и узнать причину такой щедрости, которая вот совсем не укладывается в голове. Кто вообще станет тратить силы и время на то, чтобы отвезти чужого человека в больницу? Очевидно, незнакомый парень. Тэхён спокойно ходит по дорожке, слушает бурчание Джина в трубке, не пытаясь привлечь его внимание, и с легкой улыбкой наблюдает за бегающим Ёнтаном. На душе так спокойно только от чужого дыхания в трубке, от простой прогулки с любимым щенком и просто от того, что за последний час все странные мысли буквально вылетели из головы. Ощущение будто по ночам он не мучается от снов, не просыпается из-за головных болей и уж тем более не падает в обморок, когда тело этого вообще не ожидает. Будто каждый день у него наполнен счастьем и смехом с яркими улыбками в ответ, умиротворением и спокойствием лишь от мысли, что скоро он придет и ляжет спать. Вот только на деле получается лишь тяжело дышать, задумчиво смотреть на высокое здание и невольно дергаться из-за внезапного голоса. — Опять весь час прослушал мое дыхание? — Отвлекался на редкие мысли, — со смешком отзывается и заходит в подъезд. — Ты уже должен был приехать домой, да? — Почти, осталось только вызвать такси, — шумно хрипит и мучительно стонет. — Я так устал работать, ты бы только знал. — Даже представить страшно… Но, так уж и быть, завтра не буду тебя винить за опоздание. — Вот спасибо, — смеется и добавляет: — Все, меня отпустили, до завтра. — Угу, до завтра, Джин. Действительно на душе спокойнее, когда в огромной городе есть человек, который и выслушать может, и надавать по шее. Возможно ли, что именно об этом всегда твердила бабушка: «Не пытайся искать верных друзей, они сами тебя найдут»? Так, в принципе, и получилось: совместный проект, одинокая лавка в саду университета и слишком шумный парень, который почему-то выбрал его в напарники. Именно после этого задания их души, можно сказать, соединились в единое целое. Вот только иногда это целое хочется разбить, чтобы уж точно никто склеить не смог, и невыносимого время от времени Джина подальше от себя убрать. Он рад, что такие мысли возникают слишком редко, чтобы начать задумываться. Тэхён включает свет в квартире, сразу же отпускает Ёнтана с поводка и хватает валяющуюся сумку. Раньше и думать было страшно о раздельном с родителями жилье, о своей квартире и о том, что приготовленная еда больше не будет ждать тебя на столе по утрам. А сейчас невольно падаешь на кровать, смотришь в потолок и пытаешься собрать все кусочки тела после пройденного дня. — Вот бы вообще не спать. Взгляд цепляется за чёрное небо, за маленькую светящуюся точку от самолёта, а запрыгнувший Ёнтан заставляет резко повернуть голову в его сторону и ощутить некое спокойствие. С ним всегда было спокойно вот так лежать, ощущать острые коготки на руке из-за различных игр, а еще вспоминать разные моменты из их совместной жизни. Хоть она не так давно и началась, но так быстро заканчиваться точно не будет. Стоит только вспомнить их бег по квартире из комнат в комнату, ночной перекус почти что каждую ночь и вновь общее одеяло, накинутое сверху. С ним невольно чувствуешь себя легче и счастливее. — Где ты успел так устать? Так странно видеть Ёнтана такого уставшего, разнеженного, хотя по вечерам он в основном превращается в метеор и ураган, который сносит все на своем пути. Слушать его шумное сопение и задумываться о том, что либо у них в квартире появилась мышь, с которой он и бегает, либо кто-то научился открывать квартиру, брать поводок и спокойно выходить гулять. Тэхён, стоит сказать, пока что остановится на варианте с мышью, хоть делить квартиру с кем-то еще не особо и хочется. Пальцы нежно перебирают мягкую шёрстку, а улыбка слегка появляется на губах, стоит только прикрыть глаза, слушая тихое сопение, и невольно вспомнить сегодняшний день. Все до одури странно: усилившиеся боли, с головокружением и обмороком, хоть раньше это было намного реже; странные голоса в голове, пытающиеся что-то сказать или напугать; и какой-то незнакомый парень, слишком уж заботливый и с желанием всем помогать. Ужасно странный день и непонятные ситуации. — Бабушка, кажется, могла видеть нечто большее, чем обычные люди, — задумывается, оглаживая уснувшего щенка. — Мог ли я что-то перенять у неё? Теплый махровый плед накрывает уставшее тело, создает тепло, из-за чего становится слишком спокойно, и навевает воспоминания о раннем детстве в деревне. В ней невольно все страхи развеивались, оставляли на своем месте доброту к бабушке и счастье, стоило только сладко потянуться после сна и бежать вниз на запах пахнущих блинчиков. Тогда все было иначе: были яркие улыбки из-за похода в лес за грибами, внимательный и такой завораживающий взгляд, когда очередная сказала была рассказана, а еще нежелание уезжать обратно в город вместе с грустью и просьбами навсегда остаться в деревянном домике на окраине леса. В последний раз они гуляли все вместе: с бабушкой и большой овчаркой, которая бежала вперед и изредка останавливалась, дожидаясь; со своими душами и спокойствием, только от высоких деревьев и солнечных лучей меж ними. Они ярко улыбались и разговаривали обо всем на свете, что только могло прийти в голову и помочь в будущем. — Когда ты подрастешь, ты будешь очень сильным, — шепчет маленькому внуку, запоминая в последний раз каждое дерево. — Но я уже сильный! — не понимает и поднимает голову, видя нежную улыбку на родном лице. — Это совсем разные силы, малыш, — ласково говорит, крепче сжимая маленькую ладошку, и вновь смотрит вдаль. — Со временем ты сам это поймешь. Тэхён резко открывает глаза, удивленно смотрит в темноту перед собой и абсолютно не понимает, когда успел встать с кровати и выключить свет. Казалось бы, лежал под теплым пледом, гладил уснувшего Ёнтана, невольно думая о сегодняшнем дне, а в итоге уснул и вспомнил минувшие дни. Слишком грустные дни. Сопящий под боком Ёнтан только сильнее навевает некую сонливость, заставляет аккуратно скинуть вещи с разнеженного тела и вновь плюхнуться в кровать, подминая подушку. Не хочется ни вставать за водой, ни за телефоном, чтобы посмотреть время, ни за тем, чтобы элементарно сделать задания на завтра. Хочется просто улыбнуться из-за шумного дыхания спящего щенка, натянуть плед выше и прикрыть глаза, невольно думая о завтрашнем дне и о том самом парне. — Может он не такой уж и странный, — задумывается и вмиг вертит головой. — Плевать! Еще о парне на ночь глядя думать не хватало. Глаза с силой зажмуриваются, являя белые пятна на черном фоне, а рука загребает лежащий плед к груди, чтобы крепко обнять и невольно расслабиться. Картинки сами рисуют воспоминания, фигуры, которые не один раз приходили во снах, и чей-то смазанный образ, похожий на того, кто за последний месяц приснился больше десяти раз. Образ, который кажется таким знакомым и ужасно отдаленным. Тяжелое дыхание нарушает тихую комнату, создает легкий шум вместе с завывающим ветром за окном и позволяет неосознанно напрячься, прижимая скомканный плед ближе. Особенно красивый, когда спишь.
