Amor vincit omnia

Si vis amari, ama. Если хочешь быть любимым, люби.

      Дом встречает его тишиной, едва слышными каплями дождя по крыше и спящими животными на диване. Чонгук снимает обувь возле входной двери, невольно прислушивается к лишним шорохам на втором этаже и медленно шагает к лестнице. Безумно не хочется объяснять свое внезапное исчезновение, рассказывать про настоящего убийцу Вихёна и что-то говорить про то темное место, которое с этой секунду навсегда осталось в прошлом.       Чонгук тихо открывает чуть скрипящую дверь, проходит внутрь комнаты и нежно улыбается, стоит увидеть спящего Тэхёна, отвернутого к стене. В душе разливается тепло лишь от вида любимого человека, а теплый свитер оказывается лежать на стуле. Чонгук аккуратно ложится с краю, слегка замирает из-за ворчания Тэхёна и неуверенно прижимается к вздымающейся спине, обнимая рукой и легко сжимая чужую. — Где ты был? — тихо шепчет, из-под ресниц смотря на чужую руку. — Помогал кое-кому, — дышит в шею и жмется ближе. — Прости, что так внезапно ушел… — Ничего.       Тэхён разворачивается в руках, сонно заглядывает в спокойные глаза и касается ладошкой теплой щеки, легко оглаживая. Сложно таить чувства, которые рвутся наружу, будоражат кровь и вселяют некую надежду, но не сложно довериться тому, кто лежит рядом, почувствовать чужое тепло с любовью и подарить свое, окутав самыми светлыми чувствами. С любимым человеком все невольно становится легким, нежным и воздушным, позволяет ощутить себя нужным и любимым, понять настоящие чувства и эмоции, возникающие лишь при столкновении взглядами. С Чонгуком хочется жить.       Ладошка скользит ниже, цепляется за шею и слегка зарывается пальцами в вихрастые волосы. Тэхён двигается ближе и мягко целует в губы, чувствует касание теплых рук к спине, невольно дрожа под ними, и робко толкается языком в приоткрытый рот. Тело покрывается мурашками, стоит коснуться чужого мокрого языка, а руки крепче обвивают мощенную шею, позволяя Чонгуку лечь сверху.       В душе бьется сильное чувство, которое не дает спокойно дышать, вынуждает постоянно задыхаться от нахлынувших эмоций и ощущать их, а в мыслях невольно всплывает запомнившаяся фраза: — Amor vincit omnia, — шепчет, отстраняясь от пухлых губ. — Знаю, — нежно улыбается и убирает выбившуюся прядку за ухо.       Чонгук просовывает руки под лежащее тело, прижимает к себе за лопатки и мягко целует, касаясь языка. Он посвятит всего себя лишь одному человеку, любимому и такому родному, слишком прекрасному, чтобы не наслаждаться каждой частичкой тела, и единственному во всей вселенной.       Горячие ладони проходятся вдоль всей спины, оглаживают талию, невольно прижимая к себе, и легко скользят под широкую толстовку. Чонгук слышит томные вздохи в губы, чувствует дрожь любимого тела и цепкие пальцы в волосах, способные отвлечь от любой боли и мыслей. Ему хочется всю жизнь быть рядом с ним, наслаждаться его присутствием и просто жить с тем, кто ощущает похожие чувства и эмоции. Хочется действительно всегда быть рядом. — Не уверен, что нужно без всего заходить так далеко, — неловко хрипит в губы, заглядывая в понимающие глаза. — Прости. — Я понимаю, Тэхён, — кивает с нежной улыбкой и слегка сжимает пальцами кожу на лопатках, видя легкую улыбку.       Тэхён щурит глаза, когда внимательно следит за двигающимися губами, чуть сжимает чёрные волосы на затылке и неловко обхватывает чужие бёдра ногами, скрещивая их. Он уверен, что Чонгук может понимать его, чувствовать нужные эмоции и вовремя остановиться, если оба зайдут слишком далеко. Безусловно уверен в том, что ждать от этого человека нужно лишь любовь и ласку, которая помогает полностью расслабиться в крепких руках, получать нежные поцелуи и погрузить сознание в сладкую пытку.

—

— Чонгук, нужно бы вернуться в город, — удивленно шепчет, лежа на чужой груди, — всю неделю тут просидели.       Легкий ветерок развивает волосы парней, путает их и словно целует, разнося тепло по телу. После дождей всегда наступает тепло: с нотками сладкого запаха, со звонким пением птиц и умиротворением, которое позволяет нежится в родных объятиях и ощущать колючую траву. В такие дни поляна превращается в цветущий сад из различных растений и разноцветных красок, создающих неимоверно таинственную атмосферу. — Здесь так спокойно, — со смешком отзывается и коротко целует в макушку, крепче прижимая к себе, — а там придется опять слушать шум машин… — Через три дня нам нужно рассказывать доклад, а мы даже ноутбуки не взяли. — Я могу за ними сходить, — хмыкает и заглядывает в сощуренные глаза. — Сходить? — Захватишь тогда еще кое-что?       Чонгук кивает с легкой улыбкой, смотрит на любимое личико и нежно запускает пальцы в мягкие волосы, прижимая обратно к груди. Небо словно светится, пропускает меж воздушных облаков солнечные лучи и помогает вновь ощутить себе любимым. Совсем не хочется возвращаться обратно, видеть очередных студентов и думать лишь о том, когда можно будет прийти домой, переодеться в домашнюю одежду и прижать Тэхёна к себе. Хочется ни на секунду с ним не расставаться, быть всегда рядом и ощущать родное тепло с крепкими объятиями и нежными поцелуями. — Могу я жить с тобой? — неуверенно спрашивает, отводя глаза от удивленного взгляда. — Почему? — Хочу всегда быть рядом…       Тэхён смотрит на закушенную губу, следит за бегающими глазами по небу и слишком отчетливо чувствует усилившуюся хватку на талии. Слова о совместном проживании невольно ударили по спокойному состоянию, заставили ощутить прилив жара к щекам и непривычный трепет в душе, который был, кажется, лишь за то, чтобы две души вновь соединились. — Я не люблю спать возле стенки, — хрипит и внезапно встречается с шокированными глазами. — Придется тебе оберегать меня от падения с кровати. — С радостью, — ярко улыбается и хватает за щеки, притягивая для поцелуя.       Руки крепче сжимаются на талии, слегка скользят под легкую рубашку и разносят мурашки по телу, заставляя чуть ерзать и шире раскрывать рот. Чонгук улыбается в мягкие губы, чувствует цепкие пальцы в волосах и аккуратно перекатывается, укладывая Тэхёна на шуршащую траву и ложась меж разведенных ног. Ладони оглаживают нежную кожу, исследуют каждый сантиметр тела и позволяют ощутить разливающее тепло с быстрым сердцебиением. Он проходится языком по нижней губе, скользит ладонями выше, останавливаясь на лопатках, и целует все мягче и медленнее. Хочется наслаждаться этим поцелуем, отдавать всего себя, тепло и любовь, получая взамен все то же самое.       Тэхён пропускает мягкие пряди между пальцев, слегка сжимает, притягивая ближе к себе, и чуть прикусывает юркий язык, смеясь с возмущенного стона. Ощущение будто их сознания, души, словно тела переплелись в одно единственное, сильное и наполненное любовью и теплом. Словно, потеряв одну часть, потеряешь и другую. — Пойдем домой? — Хорошо, — отстраняется, оставляя легкий чмок. — Потом заберу ноутбуки. — Ага, я потом скажу, что еще взять, — Тэхён неловко улыбается и цепляется за руку, шагая в сторону леса. — Надеюсь, ты быстро вернешься. — Зайду к брату и сразу же к тебе, — кивает и оставляет мимолетное касание на виске, видя улыбку. — Как-нибудь вас познакомлю. — Правда? — удивленно смотрит на кивающего Чонгука и слегка спотыкается, цепляясь за руку. — Ты ведь не хотел этого, почему передумал? — Думаю, тебе он точно ничего не сделает, — задумчиво хрипит, помогая перепрыгнуть через яму. — К тому же, когда я в прошлый раз был в квартире… — Когда? — шокировано спрашивает, косясь на нервную улыбку. — Позавчера, — бегло отзывается и продолжает: — Он спрашивал про тебя… Я думаю, действительно желает познакомиться.       Тэхён задумчиво кивает, раздумывает о неком знакомстве с еще одним демоном в их доме и невольно жмется к тёплому боку, слыша тихий смешок. Если Чонгук говорит, что бояться нечего, что убийцы Вихёна больше не существует, то и правда не стоит переживать. Стоит довериться и ощутить защиту, которая больше не позволить причинить вред любимому человеку.       Дом встречает их спящим Ёнтаном и спокойно сидевшей Кимико, которая приятно мурлычет и начинает ластиться, стоит только почувствовать прикосновение к своей шерсти. Тэхён пропускает пальцы сквозь чуть жесткую шерстку, мягко чешет за ухом, видя прикрытые глазки, и нервно улыбается, когда чувствует шумное дыхание в свой затылок.       Стоило бы уже привыкнуть, что все действия Чонгука невольно отдают резким напряжением, дрожью во всем теле и вмиг тяжелым дыханием. Вот только Тэхён все еще не может привыкнуть ко всему этому, как и к собственному учащенному сердцебиению. — Ты говорил, что сходишь за ноутбуком, — слегка наклоняет голову, ощущая прикосновение губ к шее. — Или уже передумал? — Что ты хотел попросить? — шепчет, оглаживая ладонями кожу живота под рубашкой. — Могу я потом за этим сходить? — Нет, я слишком долго откладывал на потом, — вертит головой и поворачивается, сразу же касаясь губ. — Пожалуйста, сходи сейчас… — Ладно, — кивает, дуя губы и слыша смешок. — Что взять? — Пакет в столе, белый такой, — неловко отводит глаза и выпутывается из объятий, поднимаясь по лестнице. — Не забудь только. — Хорошо, — кивает с легкой улыбкой, провожая Тэхёна влюбленным взглядом, и исчезает.       Квартира Тэхёна навевает воспоминания о последнем дне, о совместном проекте и поцелуе, который невольно стал отправной точкой в их отношениях. Чонгук бегло хватает чужой ноутбук, осматривает комнату на наличие других оставшихся вещей и шагает к выходу, мгновенно разворачиваясь и идя к тумбочке за пакетом. — Чуть не забыл, — хрипит, вытаскивая, и неуверенно заглядывает внутрь. — Серьезно?       У него едва ли глаза не выкатываются, раскрываются до невозможной ширины и еще раз скользят по внутренним вещам. Чонгук дышать перестает, стоит прочитать название на коробке, а руки заметно дрожат, заставляя закрыть его и внезапно исчезнуть из этой квартиры в свою. — Бу, — выдыхает на ухо и довольно улыбается, видя вздрогнувшего брата, — напугал? — Давно тебя не было, — кивает и идет следом за младшим, удивленно смотря на два ноутбука в руках. — Опять уходишь? — Да, зашел на пять минут, — заглядывает в спокойные глаза и невольно скользит взглядом по собственной одежде. — Тебе идет. — Тут только твоя одежда, поэтому… — Успокойся, — перебивается, наблюдая за нервным Хосоком. — Можешь брать все, что тут находится. Теперь это твоя квартира, а я буду жить у Тэхёна. — А он согласится? — шокировано раскрывает глаза и видит мгновенный кивок. — Вы вместе теперь? — Да, — улыбается уголком губ. — Мне пора. До встречи.

—

      Входная дверь с громким стуком закрывается, пугает пробегающего Ёнтана и невольно развивает шерсть лежащей Кимико, заставляя сонно посмотреть на пролетевшего парня и вновь уткнуться в лапы. Чонгук перепрыгивает ступеньки, резко открывает дверь ванной комнаты, не видя в ней нужного человека, и в спешке летит в спальню. — Ты быстро, — чуть нервно говорит, убирая телефон из рук. — Как Хосок?       Чонгук шокировано смотрит на спокойного Тэхёна, замечает мокрые волосы после душа и скользит взглядом по открытым ключицам, резко захлопывая дверь перед носом настырного Ёнтана. Если поход за ноутбуками был лишь поводом, чтобы отвлечься от мыслей, то поход за пакетом заставил действительно напрячься. — Знаешь, что было в пакете? — спрашивает и подходит к кровати, видя взволнованного парня. — Я вот очень удивился, когда узнал… — Скажу наперед — его забыл Джин, еще очень-очень давно, — слегка двигается к стене и боязливо сглатывает, когда Чонгук ставит колено на мягкий матрац. — Я решил использовать, не пропадать же добру, да? — Использовать? — приглушенно шепчет и хватает за щиколотку, притягивая к себе. — Уверен? — Да, всю неделю раздумывал и пришел именно к этому выводу, — серьезно кивает и поднимается на локтях, выдыхая в губы. — Уверен на все сто проц…       Тэхён вздрагивает всем телом, стоит ощутить мокрые губы Чонгука, его ладошку, поднимающуюся выше, к бедру, и невольно томно выдыхает, когда опрокидывается на спину и крепко обнимает за шею.       Всю неделю думал, пытался понять свои мысли и правильность рассуждений, которые решали их дальнейшее будущее. Пытался переосмыслить свое отношение, как-то посмотреть на Чонгука с другой стороны, не видя в нем любовника, но лишь сильнее погряз в том, что на месте любимого человека видит только его и никого больше. Хочет видеть Чонгука рядом с собой всю жизнь.       Чонгук стягивает с себя рубашку, на секунду разрывая поцелуй, и мгновенно скользит ладонями по коже талии, задирая чужую рубашку еще выше. Все тело Тэхёна прекрасно, настолько эстетично и волшебно, что хочется наслаждаться им, изучать и любить. Любить так нежно и мучительно сладко, дарить всю свою любовь и ласку вместе с воспоминаниями. Он скользит ладонями выше, коротко целует в губы, помогая стянуть легкую рубашку, и вновь касается мягких губ, ощущая все настолько отчетливо, что мир и вовсе кажется чем-то нереальным. — Люблю, — шепчет и спускается мокрыми поцелуями по шее вниз, к ключицам.       Тэхён туманно смотрит на черную макушку, слегка закидывает голову назад, когда ощущает касание к животу, мгновенно втягивая, и чуть выгибается в спине. Пальцы цепко хватаются за волосы, тянут вверх, к себе, и цепляются за ремень, взрывая не только свои внутренности, но и не ожидавшего Чонгука. — Было щекотно, — первое говорит и резко отводит глаза, смотря в окно. — В окне вид красивее, чем перед тобой? — Чонгук цепляет подбородок пальцами и мягко целует в родинку на носу. — Пожалуйста, смотри на меня.       Чонгук проводит губами по другим, целует в подбородок, одновременно стаскивая с Тэхёна штаны, и удивленно следит за чужими пальцами, расстегивающими собственный ремень. Почему с каждой секундой он влюбляется в него все сильнее? Чонгук улыбается с чужих дрожащих пальцев, помогает справиться с ремнем и садится между ног, ладонями скользя по голым бедрам. Ощущение мягкой кожи заставляет почувствовать бьющееся сердце, мурашки по коже и разливающееся тепло, стоит наклониться к манящим губам и поцеловать.       Тэхён обнимает за шею, шире открывает рот и невольно напрягается, когда чувствует пальцы, снимающие его боксеры, а после и прикосновение двух разгоряченных тел. У него дыхание невольно замирает, пальцы крепче сжимаются на волосах, притягивая ближе, а все нутро дрожит, стоит скрестить ноги на пояснице и заглянуть в удивленные глаза. — Я был в душе, Чонгук, — робко хрипит, слегка царапая ногтем кожу шеи. — Тебе не нужно меня растягивать. — Я первый? — чуть испуганно шепчет и оглаживает лопатки. — И последний, — кивает, сразу же получая поцелуй в губы и сжатие собственной талии.       Чонгуку на это заявление ответить слишком сложно, ведь голова взрывается лишь от понимания всей ситуации, а душа пылает, позволяя вытащить из принесенного пакета лубрикант с прозрачной жидкостью и увидеть хитрую улыбку лежащего Тэхёна. Еще несколько недель назад и не думал о том, что будет и общаться с этим человеком. А сейчас все мысли заняты лишь им: таким любимым, родным и нежным, что внутренности словно переворачиваются и полыхают. — Я не сделаю тебе больно, — серьезно шепчет, видя уверенный кивок. — Ты этого боялся? — Возможно, — правдиво произносит, ведь и правда боялся его силы. — В следующий раз позволь это сделать мне. — Хорошо, — неловко улыбается и обнимает за шею, стоит Чонгуку наклониться и соприкоснуться с чужим пахом. — Черт…       Тэхён открывает рот в немом стоне, стоит Чонгуку слегка толкнуться в него, и от легкой боли впивается ногтями в плечи. Сейчас больно двоим, но почему-то чувства помогают преодолеть это, отдаться и плыть по течению из нежных прикосновений и любви. Он крепче цепляется за шею, кусает губы, стараясь полностью расслабиться под напором сильных рук на талии и сладко стонет, стоит ощутить полную наполненность и жар чужого тела. — Нельзя было доверять твоим умениями растяжки, — сквозь зубы шепчет и аккуратно прижимает к себе за лопатки, оставляя мимолетные поцелуи на шее. — Я старался, — нервно смеется и ойкает, чувствуя слабый толчок.       Чонгук целует чуть мокрые глаза, заводит чужую руку за голову, переплетая пальцы, и вновь толкается. Чувства совершенно невозможно описать, — они словно растут с новой силой, дарят новые ощущения и воспоминания. Ладошка скользит по бедру, останавливается на тазовой косточке, слегка оглаживая, а пальцы второй руки невольно крепче сжимаются, стоит толкнуться сильнее и заглушить звонкий стон собственными губами. Чонгук переплетает их языки, мокро скользит им по нижней губе и одновременно все чаще толкается, слыша тихие стоны в рот. Не хочется прекращать их слышать. — Чонгук… — почти выкрикивает, когда ощущает толчок по заветному комку нервов, и буквально задыхается, вновь сплетая мокрые языки.       Тэхён выгибает спину, сжимает чужие пальцы и кладёт свободную ладошку на шею, зарываясь пальцами в чуть мокрые на затылке волосы. Он не чувствует ничего, кроме исходящей любви и нежности, ничего, что могло напугать или отдалить. Все это невольно притягивает ближе, заставляет со стонами искать любимые губы и двигаться навстречу, крепко сжимая ноги на пояснице. — Люблю… — сладко стонет в унисон с Чонгуком и слишком неожиданно ощущает сильное тело на себе, стоит мигом расслабиться и счастливо улыбнуться. — Я тоже люблю, Тэхён, — шепчет в шею и падает на бок, притягивая разнеженное тело к себе и оставляя нежный поцелуй на лбу. — Теперь ты от меня никуда не денешься. — Я и не собирался, — ласково смеётся и тянет одеяло на себя, прижимаясь к взмокшей груди губами. — Теперь ты — мой, а я — твой.       Чонгук расслабленно кивает, слегка оглаживает спину, чувствуя сонливость, и кладёт подбородок на макушку. Впервые за сто пятьдесят пять лет он чувствует себя любимым, таким живым и спокойным; чувствует неимоверное тепло от лежащего любимого человека и желание делиться своим. Вновь в его жизни свет победил тьму.

—

      Ветер колышет деревья и шуршащую траву, развивает взъерошенные волосы и залетает под легкие рубашки, пробуждая мурашки. Лес невольно что-то говорит, пытается рассказать свою историю и поведать тайны прошлых лет, стоит почувствовать сердцебиение знакомых людей.       Тэхён крепче сжимает пальцы, слегка цепляется свободной рукой за локоть и грустно смотрит на Чонгука, видя его прикрытые глаза, поднятые к небу. — Все хорошо? — нежно шепчет, привлекая внимание. — Да, — ласково улыбается и приобнимает за плечи, смотря на одиноко стоящий камень в глуши леса.       Это место повидало слишком много счастья, любви, самой искренней и нежной, объятий, которые успокаивали, и горя. Горя парня, который больше не чувствует прежней грусти и пустоты, того, кто ощущает трепет любимого тела и нежно улыбается, оставляя поцелуй на макушке своего человека. Это место невольно стало проводником в те года, когда Вихён еще был жив. — Здесь мы жили, — тихо отзывается, видя резкий поворот головы. — Я решил оставить его тело тут, чтобы он смог возвращаться в этот мир и гулять по любимым полянам… — Мне жаль… — грустно хрипит и вздрагивает, стоит оказаться в крепких объятиях. — Не нужно жалеть, я достаточно пролил слез, — стирает большими пальцами мокрые дорожки на румяных щеках Тэхёна и оставляет невесомый поцелуй на губах. — Теперь я с тобой и жалеть нужно лишь о том, что я не нашел тебя ранее. — Но ты нашел, — ласково улыбается и прижимается лбом к груди, слушая спокойное сердцебиение. — Нашел и не потеряю.       Чонгук расслабленно кивает, запускает пальцы в мягкие волосы на затылке и присаживается на землю, облокачиваясь спиной на дерево. Теперь нет необходимости каждый день приходить в это место, разговаривать и пытаться понять время, отсчитывая минуты до нахождения Тэхёна. Нет причины засыпать и просыпаться на холодной земле, ощущать текущие слезы и вновь скитаться по миру в поисках. Грусть закончилась, перестала литься из пустой души и превратилась в единое светлое чувство — любовь. Любовь теперь рядом с ним.