Amor vincit omnia

Corda nostra laudus est. Наши сердца больны от любви.

      В деревнях воздух намного чище: тут не чувствуешь усталость лишь от передвижения по дому, — тут чувствуешь умиротворение и долгожданную свободу, позволяющую сладко потянуться на родной кровати и сонно посмотреть в окно. Открывающийся вид невольно завораживает, позволяет медленно подняться с кровати и полностью отодвинуть колышущиеся шторы, позволяя теплому воздуху коснуться голой кожи. Тэхён невольно улыбается, обнимая себя руками, вглядывается в виднеющиеся дома и удивленно смотрит на озеро, возле которого провел все лето: сначала играясь маленькими камушками и кидая их в воду, после прыгая с обрыва в холодную морскую гладь, чувствуя как все тело покрывается мурашками. Это место невольно лечит открытые раны и раненую душу.       Тэхён надевает сверху футболки толстовку, выключает телефон, отбрасывая его в сумку, и спускается со второго этажа. Вчерашний вечер с Чонгуком лишь вынудил собрать все вещи, схватить спящего Ёнтана в охапку и поехать на вокзал, первым поездом уезжая из города. Этот вечер, объятия и поцелуй — все настолько сильно повлияло на собственные мысли и чувства, что, лишь зайдя в бабушкин дом и упав на кровать, он смог ощутить всю скопленную за день усталость и погрузиться в сон. Именно поэтому ходить по дому и искать второго жильца сейчас сделать просто необходимо. — Ёнтан, ты где? — слегка кричит, открывает все двери в комнатах, но нигде не видит спящего комка шерсти. — Останешься без еды, блин.       Взгляд цепляется за открытую входную дверь, а взъерошенные волосы развиваются еще сильнее, стоит побежать на улицу и с крыльца посмотреть на играющего с котом щенка. Облегченный вдох слетает с губ, привлекая внимание питомцев, а ураган вороха и чуть более жесткой шерсти буквально валит с ног, заставляя с улыбкой присесть на корточки и запустить пальцы рук в шерстки. — Придется кормить вас двоих, — шепчет, оглаживая Ёнтана и слушая мурлыканье, кажется, кошки. — Тэхён? — неуверенно спрашивают, заставляя поднять голову. — Да, здравствуйте, — кланяется, отряхивая руки об спортивные штаны. — Давно не видела тебя, — ласково обнимает подошедшего парня и смотрит за спину. — Все не могу привыкнуть видеть кого-то возле дома, — грустно улыбается и опускает глаза, смотря на ластившуюся кошку. — Бездомная, подкармливаем как можем. — О, понятно, — задумчиво кивает. — Могу я на эти дни забрать ее домой? — Конечно, пусть хоть почувствует ласку, — нежно улыбается и машет рукой. — Ладно, я пойду, если что приходи. — Хорошо, — легко кивает и поднимает мурлыкающую кошку. — Пойдем домой.       Кажется, не только в этом доме появится новый член семьи. Зная свою добрую натуру, Тэхён заберет ее с собой в Сеул, купит еще одну мисочку и поставит возле миски Ёнтана, грозя пальцем при попытке что-то украсть из чужой. Он никогда не оставит живое существо на улице и обязательно возьмет с собой, если такая ситуация позволяет и уж точно не навредит ни питомцу, ни себе.       Мягкий диван слегка скрипит, создает единственный звук в доме и чуть пугает сидящих питомцев, хрипло смеясь с шокированного взгляда Ёнтана. Все-таки окружение знатно меняет представление о жизни, позволяет собраться с мыслями и переосмыслить их, удивляясь полученным выводам и эмоциям, появляющимся после этого. Тэхён действительно удивляет самого себя, когда откусывает яблоко, задумчиво вглядываясь в висящую картину, и пытается понять чувства Чонгука и его действия, которые произвели должный ступор и страх. Несложно догадаться о возможной симпатии Чонгука, ведь его внешность такая же, как у Вихёна, но сложно понять его истинные чувства и эмоции к самому себе. Безумно сложно вслушиваться в легкий ветерок за окном, ощущать его в волосах и думать о том, что рядом с этим демоном было и вправду спокойно, привычно легко и тепло. Будто все чувства, ощущения и эмоции передались от Вихёна; будто вместе с сознанием и воспоминаниями вернулась и его любовь, нежная и сильная. Будто Тэхён действительно влюбляется. — Вот черт, — чертыхается и шокировано следит за бегающим Ёнтаном. — Я не готов к этому.       Тэхён нервно кусает большой палец, поджимает колени к груди и задумчиво кладет на них подбородок, бегая глазами по полу и рассматривая различные щели и деревяшки. У него сейчас паника начинается и не только из-за некого осознания своих скрытых чувств, но и из-за Чонгука, который, хоть и вовсе не осознанно, но принял в этом свое участие, помог окончательно признать и, кажется, действительно согласиться со своими же мыслями.       Не хочется думать ни о последующих действиях, ни о Чонгуке, с которым придется опять встретиться, ни о собственном желании, которое очень удачно вчера сформировалось. Он ведь сам по себе натура мстительная, даже не в плане чего-то ужасного, а со своими загонами и обидами, стоит только услышать в свою сторону какое-то возмущение или быть задействованным в какие-либо действа. Еще вчера в поезде, когда рассматривал темный лес, виднеющиеся вдали дома и спящего Ёнтана, придумал свое приветствие с Чонгуком. И дело даже не в том, что нужно как-то мило или, напротив, зло себя вести, нет, тут нужен определенный подход с точным планом, который, ему до этого момента казалось, сработает. Но как он может при виде Чонгука скривиться, подойти к нему и влепить по лицу, если душа требует совершенно иного: нежно улыбнуться, обнять, зарываясь пальцами в мягкие волосы, и коснуться желанных губ? — Этот план был действительно надежным, — хмурится и поднимается с дивана, поднимаясь на второй этаж, — но со своим теперешним отношением я и пальцем его стукнуть не смогу.       Тэхён зло стучит тапками по ступенькам, слышит топот Ёнтана следом и легко улыбается, когда вдыхает полной грудью аромат дома и оглядывается по сторонам, впитывая атмосферу в свою душу. Если бы он только мог остаться тут жить, встречать рассвет, сидя на крыльце, гулять по лесу и собирать различные цветы, чтобы потом поставить в вазу, то уже давно перевез бы все вещи и счастливо обустраивал комнату. Но учеба не спит, как и будущая работа с тратой нервов и желаний что-либо делать. На данный момент для него существует две жизни: первая в городе, где он пытается усердно учиться, чтобы получить хорошую работу и в будущем счастливо жить; вторая в деревне, куда он приезжает не так часто, но за то время, пока он тут, действительно наслаждается этим мгновением, стараясь взять с этой поездки все, что только можно и нельзя. — Будем брать все, — кивает сам себе и закрывает входную дверь на замок, оставляя Ёнтана и Кимико дома.       Определенно странное прозвище для кошки, но это единственное, что первое пришло в голову и на что она действительно мурлыкнула. Дальше думать над этим смысла не было: отозвалась — так и назвали. Тэхён почти уверенно шагает за дом, изумленно осматриваясь, замечает высокие деревья и видит заросшую дорожку, по которой они с бабушкой всегда ходили в лес. Ласковая улыбка появляется на губах, стоит только провести рукой по коре первого дерева, а в душе разливается неимоверное тепло, стоит пройти дальше и завороженно поднять голову, смотря на пробивающиеся лучи солнца сквозь листву.       Тут всегда было красиво, слишком таинственно и спокойно. Лес позволял ощущать себя в безопасности, в неком окружении защитников, хоть и деревянных, и друзей, стоило лишь встретить пролетающих птиц или пробегающую лису, которая по вечерам кричит под окнами и мешает спать. Тэхён помнит каждую вылазку в лес, поход к озеру или на поляну, помнит рассказы бабушки и свои улыбки, когда они садились на землю и смотрели на голубое небо, наблюдая за плывущими облаками. Он запомнил каждую яркую улыбку родного человека и каждую историю, связанную одновременно и со смехом, и с грустью.       Тэхён медленно идет по шуршащей траве, цепляется руками за ветви, стоит перепрыгнуть небольшую яму, и вновь смотрит перед собой. Время словно останавливается, позволяет наслаждаться царившей тишиной и не думать ни о чем, что может как-то расстроить. Сейчас хочется жить этими секундами, ходить по зеленым полянам, высматривать знакомые места и просто дышать свежим воздухом, ощущая на лице теплые лучи пробивающего солнца. Хочется действительно ни о чем не думать. — Вихён, о чем ты думал, когда жил один? — шепчет, касаясь ладошкой коры дерева. — Что делал до того момента, пока не встретил Чонгука? Почему я не могу найти эти воспоминания в своей голове?       Взгляд скользит по пустоте за высокими деревьями, цепляется за пролетевшую птицу и останавливается на слегка слышном шуме со стороны. Тэхён удивленно всматривается в лес, невольно сжимает кулаки и продолжает идти к поляне, все еще прислушиваясь к шороху. В детстве было страшно ходить куда-то одному: будь то темный, зловещий лес или обычный поход в магазин. Сейчас же все страхи куда-то испаряются, оставляют лишь желание побыть с природой наедине и собственные мысли, способные как и расслабить, так и еще сильнее запутать. — Почему-то в лесу мне спокойнее, чем дома, — задумывается и широко раскрывает глаза, выходя на цветущую поляну.       Ощущение чего-то слишком знакомого никак не покидает голову, позволяет пройтись вперед, слыша шелест травы, и почувствовать теплый ветер и приятную тягучесть в душе. Тэхён присаживается на корточки, проводит ладошкой по колючей траве, невольно расслабляясь из-за зеленого вида цветущих растений, и медленно опускается на землю.       Глаза устремляются в голубое и такое ясное небо, следят за плывущими облаками, рисуя воображением различные фигуры, и внезапно цепляются за пролетевшую птичку. Так приятно ощущать ветер в волосах, водить ладонями по колышущейся траве, невольно улыбаясь из-за слишком колючих травинок, и просто лежать на земле одновременно и расслабляясь, и напрягаясь.       Любой бы понял, что гулять по лесу одному опасно, совсем не желательно, а лежать на на поляне в глуши, где вокруг тебя одни деревья и ни одной живой души, и вовсе противопоказано. Тэхён слегка приподнимается на локтях, оглядывается по сторонам, ничего не замечая, и неуверенно садится, когда слышит легкий трест палок и чувствует легкую дрожь по телу. — Вихён, как ты жил в лесу один? — шепчет, кладя подбородок на колени. — Разве не боялся, что в один прекрасный момент все может измениться, а вместо Чонгука придет другой?       Небо затягивается черными тучами, прячет солнце и разносит раскат грома по округе, пугая всех живых существ и заставляя их находиться себе убежище. В маленьком доме загорается догорающая свеча, а жалобный скулеж испуганно щенка вынуждает ласково улыбнуться и, подняв его с холодного пола, крепко прижать к себе.       Вихён запирает дверь одной рукой, слегка трясет волосами, стряхивая капли начавшегося дождя, и бегло залезает под одеяло. Тело начинает бить дрожью, стоит ощутить тепло родного дома, а руки слегка трясутся, стоит только услышать вдали раскат грома и зажмурить глаза. — Нужно совсем немного подождать, — шепчет дрожащему щенку и прикрывает глаза. — Скоро все пройдет, и ты вновь пойдешь играть. В прошлый раз с грозой пришел человек, который не только желал найти ночлег на это время, но и утешение в чужом теле. Страх разносится по телу, стоит только вспомнить ужасные воспоминания, а мысль, что человек обрел утешение на том свете, невольно греет душу, позволяя прижать щенка ближе. В это раз он просто не будет никому открывать двери, просто притаится в самом теплом углу дома и постарается уснуть, чтобы завтра утром проснуться и выйти на крыльцо, радуясь утренней росе и политым грядкам. Иногда в дожде есть и плюсы, их просто нужно заметить.       Тэхён удивленно открывает глаза, ощущая щекочущую траву на лице, и вновь медленно садится, стоит посмотреть на небо, увидеть слегка темные тучи и пальцами взъерошить волосы. — Так вот как ты жил… — хрипит, невольно вспоминая сон, который оказался очередным напоминанием о Вихёне. — Жаль, что в такие моменты рядом с тобой не было Чонгука.       До слуха слишком неожиданно доносится хруст веток, чириканье птиц, которое заставляет резко подскочить на ноги и повернуться в сторону шелеста, а начавшийся дождь вынуждает поднять глаза к небу, ловя лицом холодные капли, и испуганно посмотреть на выбежавшего человека. Тэхён невольно делает шаг назад, сжимает амулет дрожащей рукой и чувствует бешеное сердцебиение, стоит неизвестному человеку начать бежать к нему.       Тело словно замирает, боится и не дает пошевельнутся, заставляя стоять с широко открытыми глазами и смотреть на приближающегося… — Чонгук?! — испуганно прикрикивает и отшатывается назад, стоит резко оказаться в крепких объятиях.       Тэхён пальцами сжимает толстовку на чужой спине, напугано смотрит в глушь леса, не видя прежнего просвета от солнечных лучей, и невольно оседает на землю, стоит Чонгуку внезапно упасть на колени и прикоснуться ладонями к чужим щекам, заглядывая в растерянные глаза. — С тобой все хорошо? — шумно спрашивает, оглаживая мягкую кожу лица. — Никто не приходил? — Нет, — вертит головой, цепляясь за держащие кисти. — Почему ты здесь? — Захотел увидеться, — нежно улыбается и осторожно прикасается дрожащими губами к коже лба, ощущая разливающее тепло в груди. — Нужно идти в дом, сейчас пойдет сильный дождь.       В душе неимоверно жжет от наполняющих чувств, от горячей руки, сжимающей собственную, и от такого Чонгука, который ничего не говорил, но приехал к нему. Тэхён пальцами зачесывает мокрые волосы, смотрит на их руки и неуверенно оглядывается назад, наблюдая за оставшейся поляной. Так странно покидать ее с кем-то, слушать шелест травы и удивленно оглядываться на деревья, стоит оказаться в самом лесу. Взгляд скользит по трепещущим листьям, по которым бьет дождь и создает особую мелодию весенних дней, а после внезапно цепляется за собственный дом, когда Чонгук резко перемещает их и поворачивается к удивленному парню. — Ты бы полностью промок, — отвечает на немой вопрос. — Откроешь двери? — Да, — задумчиво кивает и толкает дверь, слыша громкий лай Ёнтана и видя спящую Кимико. — Нужно переодеться.       Тэхён быстро поднимается по лестнице, прислушивается к шагам Чонгука за спиной и неуверенно забегает в комнату, снимая с себя всю мокрую одежду. Он ощущает чужое присутствие, взгляд в собственную спину и дыхание парня, слышит бег Ёнтана по лестнице с приглушенным лаем, а после слишком неожиданно чувствует теплые ладони на собственной талии и мокрую капельку, стекающую с черных волос на голую спину. Но почти не чувствует собственного дыхания и сердцебиения. — Что случилось? — приглушенно шепчет, глядя перед собой. — Почему ты так внезапно приезжаешь, обнимаешь…? — Испугался за тебя, очень сильно, — тихо отзывается в шею и касается лбом чужого затылка, невольно смаргивая непрошеные слезы. — Хорошо, что с тобой все хорошо…       Сердце невольно бьется быстрее, отбивает непонятную мелодию по грудной клетке и заставляет медленно развернуться, заглядывая в слезящиеся глаза. Тэхён чуть дрожащими руками касается румяных щек, большими пальцами стирает слезы с глаз и робко улыбается, слегка наклоняя голову на бок. Взгляд бегает по чужому лицу, по трепещущим ресницам и завораживающим глазам, которые влюбляют в себя еще сильнее. Тэхён аккуратно кладет ладошку на шею, проводит большим пальцем за ухом, таинственно следя за чужими глазами, и трепетно целует.       Он чувствует ладони на талии, поднимающиеся выше, к лопаткам, быстрое сердцебиение Чонгука, стоит прижаться к крепкой груди, и собственное, невольно отдающее в голову и будоража кровь. Тэхён крепче обнимает за шею, слегка поднимается на носки, чтобы быть еще ближе, и тихо вскрикивает в чужой рот, когда оказывается лежать на мягкой поверхности кровати.       Так распаляет еще сильнее, заставляет прикрывать глаза и просто плыть по течению из нежных чувств к Чонгуку. Тэхён легко улыбается, когда чувствует укус за нижнюю губу, и невольно дрожит всем телом, стоит ощутить пальцы на талии и мягкое касание губ к собственному носу. — Тэхён, я тебя действительно люблю, — шепчет в ухо, оставляя короткий поцелуй на виске. — Я, кажется, тоже, — неуверенно хрипит, вплетая пальцы в волосы на затылке. — Не уезжай больше никуда без меня, — целует в щеку, слыша томное дыхание, и внезапно замирает, когда в уме слышит злобный крик отца.       Тэхён удивленно скользит взглядом по напряженному лицу, осторожно касается щеки, заглядывая в потерянные глаза, и невольно испуганно дергается, стоит Чонгуку неожиданно подскочить и оставить нежный поцелуй на губах, моментально исчезая.

—

      Чонгук быстро бежит в сторону криков, видит идущих демонов в ту же сторону и моментально сверкает красно-фиолетовыми глазами, резко открывая дверь. Взгляд цепляется за злого Люцифера, за стоящего Асмодея с кровавыми руками и за тело знакомого демона, лежащее в собственной темной крови. — Что произошло? — спрашивает, поднимая глаза на брата. — Приговор, — грозно звучит голос отца и мгновенно пропадает в стенах. — За убийство своего демона. — Убийство…?       Чонгук шокировано смотрит на Асмодея, не видя и капли раскаяния, резко поворачивает голову к вошедшей страже и быстро подходит к мертвому телу. С этим демоном у него были свои связи, можно сказать, любовные, которые после первого раза сразу же прекратились. Он изредка приходил к нему, просил попробовать еще раз, но в то время в его жизни появился лучик надежды на светлое будущее, человек, с которым он решил прожить всю свою вечную жизнь. С человеком, которого забрал брат. — Тебе еще не надоело убивать? — зло рычит и резко сжимает чужую шею, заглядывая в мертвые глаза. — Сколько можно забирать души? — Я забрал душу того, кто убил твоего любимого человека, — спокойно отвечает и смотрит на замершего Велиара. — Он убил Вихёна. Это он испортил тебе жизнь, я лишь пытался огородить тебя от этого. — Чушь, — крепче сжимает горло, пуская кровь, — пытаешься оправдать себя, убив другого? — Пусть отец посмотрит его жизнь, в особенности тот год, — все еще спокойно предлагает и поднимает глаза на серьезного Люцифера. — Ты ведь делаешь это лишь в редких случаях, но сейчас один из таких. — Хорошо, — кивает и присаживается возле мертвого тела. — Жаль, что от смерти тебе все равно не убежать, — смотрит на довольного Асмодея и кладет руку на холодный лоб.       Картинки сменяются с огромной скоростью: первая невиновная жертва, внезапно утонувшая на отмели; первый бой под командованием совсем юного Велиара с одержимой победой; темная комната с двумя разгоряченными телами и пылающие красно-фиолетовые глаза в темноте; очередной отказ от повторения ночи вместе с враждебными мыслями; и смерть, которая надвигает темные тучи на зеленую поляну и забирает еще одну невиновную душу. Смерть, забравшая любовь Велиара. — Ты прав, — серьезно отзывается и поднимается, вытирая руку о платок, — это он убил Вихёна.       Мир будто перестает существовать. Чонгук отшатывается от брата, смотрит на дрожащие руки и резко поворачивается к мертвому демону. Он тот, кто убил невиновного, кто забрал жизнь любимого человека и кто успешно отвел от себя подозрения, ведь перед этим красноречиво разговаривал с Асмодеем рядом с чужой комнатой. Тот, кто убил Вихёна, сейчас уже мертв.       Чонгук резко подлетает к лежащему телу, сжимает разорванную шею своими ногтями и дергает на себя, полностью отрывая голову и швыряя ее в сторону стены. Злость буквально кипит в душе, заставляет разрывать остальные части тела и зверски отбрасывать в сторону, не обращая внимание на усмешки Люцифера. — Это я должен был убить тебя, — зло кричит, двумя руками разрывая грудь. — От моих рук ты должен был страдать! — Ну перестань, — смеется Дьявол, хлопая в ладоши, — весь мой кабинет изгадил… — Заткнись! — рычит в лицо, внезапно прижимая сильное тело к стене и сжимая шею кровавыми пальцами. — Я не хочу пачкать об тебя руки! — Можешь и не пачкать, — хмыкает и резко проходится острыми ногтями по держащей кисти, оставляя глубокие порезы. — А я могу… — Со мной сначала разберись, — перебивает Асмодей и встает перед Велиаром, синими глазами смотря на усмехнувшегося Люцифера. — Не смей его трогать своими грязными руками. — Я с огромной радостью оторву тебе шею, — скалится на слова старшего сына и резко впивается ногтями в кожу, проникая ими в порезы от ногтей Велиара. — Но, так уж и быть, оставлю младшего на потом. — Как и старшего, — рычит Чонгук и ногой отталкивает Дьявола, цепляя Асмодея за руку и исчезая.       Чонгук дергает рукой, освобождаясь от крепкого захвата брата, и идет в ванную комнату, чтобы смыть кровь. Правильно ли он поступил, решив спасти чужую жизнь? Он абсолютно не знает. Вот только точно уверен, что спас жизнь того, кто явно никак не связан с Вихёном. — Отныне ты — Чон Хосок, — бегло проговаривает и подходит к шкафу, вытаскивая чистую толстовку. — Зачем ты спас меня? — смотрит на собирающегося брата и удивленно заглядывает в спокойные глаза. — Я не знаю, — пожимает плечами и кладет на кровать другие вещи для Хосока. — Ты избавился от того, кто убил дорогого мне человека, за это тебя уже благодарить нужно. Но я не стану, — хватает теплый свитер для Тэхёна и останавливается посреди комнаты, смотря на брата. — Я сделал так, что нас не смогут найти, но, если захочешь вернуться в руки отца, держать не стану. — Уходишь? — чуть дрожащим голосом спрашивает и слегка расслабляется, невольно осматриваясь. — К Тэхёну? — Да, я бросил его и вернулся к тебе, — произносит и включает свет, видя сощуренные глаза. — Больше я его не брошу, — серьезно шепчет и исчезает.