ты выглядишь влюблённым

      … когда звезды рассыпались ярким бисером по ночному небу, а в его глазах она увидела своё отражение — Вики осознала, что оставила далеко позади ту точку, что в её мире невозвратной называют. Нельзя вернуть потраченные минуты на терзания мысленные, нельзя время наверстать, что хвостом кометы пролетело за ласками нежными, нельзя слова возвратить сказанные. Нельзя. Да и не хочется. И с ним быть нельзя. А хочется.       Они не должны встречаться глубокими ночами, когда глаза праведные смыкаются и не следят за ними, не должны украдкой друг другу посылать взгляды быстрые в толпе спешащих учеников, не должны прятаться в углах тёмных, выгадывая подходящие секунды для быстротечных встреч, не должны притворяться, будто всё происходящее это нормально, головы их не должны переполняться мыслями, что покоя не дают и к образу запретному возвращают ежеминутно.       Не должны смотреть друг на друга вот так, как сейчас — молча, но зачем слова, когда есть он и есть она, и их разделяет ровно один шаг.       Один шаг и они тонут в поцелуях жадных, чувственных, безысходных.       И расстаются под робкие первые лучи солнца, уста неохотно размыкая, оглядываясь друг на друга тоскливо через плечи, чтобы на следующую ночь вновь встретить рассвет прощальным поцелуем.       Душа девичья птичкой беззащитной, но неоправданно храброй, рвётся к нему, раня крылышки хрупкие о шипы ядовитых запретов, косточки сахарные ломая о стальные колья осуждения и дрожит от страха, что участь жестокая постигнет их двоих за осквернение древних заветов.       Однако бороться не прекращает, глупая пташка-душа.       В его руках сильных только успокаивает наконец свой трепет и головушку на грудь широкую кладёт беспечно. Знает, что не обидит. Поэтому и тянется за лаской. Пускай сперва показалась грубой и неумелой его забота, но теперь руки мужские стали родными и желанными.       Её душа тянет песни райские рядом с ним, а без него мучается да скулит горько.       Что на его душе творится она не спрашивает. Всё равно не ответит.       Он не привык жаловаться или делиться о собственных печалях. Ему наедине со своими страхами не в первый раз оставаться, строгим и нелюдимым в чужих глазах кажется он всем, но Вики не страшится в потемки его души устланной чёрными деяниями луч света привнести. Улыбкой своей тёплой сглаживает все углы нрава крутого, колкого, заглядывает доверчиво в глаза, поцелуями мягко исцеляет.       Булавкой острой прокалывает и нитями крепкими к себе привязывает медленно, но верно, да только любить себя она не заставляла.       Самостоятельно сердце своё отдал в руки девичьи…       Он многовековой демон и её выходки ему не интересны. Таких как она — тысячи были и будут. И не таких ломали. Юркая, пытливая.       На крыльях едва держится: падает, колени и руки в кровь сдирает, но ни слова. Только смотрит упрямо и серьёзно повторяет: «Я смогу. Помощь ни к чему.» Но, к удивлению Геральда, девушка не сдаётся и после каждой последующей болезненной встречи с землёй — взмывает всё выше, пока слабые крылья первокурсницы не набираются сил. Упорная.       — Я буду ангелом, — отвечает она твёрдым голосом ангелу Фенцио и стойко выдерживает его взгляд, полный презрения чванливого.       Геральд ухмылку не скрывает, а Фенцио надменно цедит:       — Посмотрим, что в итоге из тебя получится. Если вообще ты хоть на что-то годишься.       Судьбой предначертано быть ей дьяволицей. Она доказала это ещё тогда, при первой встрече на окраине скалы, когда вниз стремглав бросилась.       Но она упорно, ломая и переиначивая свою сущность истинную, поступает как велит ангельское нравоучение. С неё спрашивают вдвойне и за любую промашку взглядом упрекающим награждают, наставлениями ненужными делятся. Она строптива и не желает подчиняться. Даже на крыльях не держится толком, но пытается доказать, что она готова к испытаниям. Заведомо выбрала ангельскую сторону, даже не дав самой себе шанса побывать в шкуре дьявольской, вкус грехов ощутить.       Делает это не для себя. Хочет быть достойной матери-серафима.       Она ведь дочь Ребекки Уокер.       Геральд как-то смягчается, когда Вики за советом мудрым обращается к нему. Виновато голову склоняет и взгляда внимательного избегает, рассказывает поникшим голосом, совсем без бравады пустой, о том, что не сдержалась и к отцу явилась, едва не проболтавшись тому о жизни небесной. О молодом ангеле голубоглазом, что в последний момент от отца её оттащил, Вики благоразумно умалчивает. Он пострадать не должен. Геральд слушает, не перебивает. Уокер выдыхает рвано и стихает: само упоминание отца, что один совсем внизу остался, заставляет влагу на глаза карие наворачиваться. Но она слёзы сдерживает, не хочет слабой казаться.       Для неё не должно быть поблажек, но наказывать Геральд её отчего-то не спешит. Жалость слабо в нутре ворошится: она ведь первокурсница, только о жизни загробной узнала, лишившись человеческой неги, что взять с неё. Юна и опрометчиво мятежная.       Демон отпускает её, посоветовав не трепаться о подобном впредь. Но всё же то, что именно ему довериться решилась, приятным мгновением льстит.       Она за изучение предметов ангельских берётся лихо, но порой без должного терпения. Геральд видит её в библиотеке, что подземному миру принадлежит и старания непризнанной отмечает довольно. Толковая девица, даром, что из непризнанных.       Во время изучения обмена энергии, Геральд на её примере демонстрирует ученикам процесс.       Руку кладёт на оголенную кожу смуглую, девушка вздрагивает непроизвольно и глаза отводит в сторону. Тепло, исходящее от его руки, концентрируется где-то внутри и искрами мелкими разбивается под рёбрами, вызывая мурашки по коже. Ни на что не похожее ощущение и до чёртиков приятное. В ответ она свою ладонь на его предплечье не скрытое тёмной тканью кладёт и легко пальцами касается. Чувствует резкую силу сдерживаемую и медленно тянущееся патокой что-то необъяснимое, что красками тёмными играет, вихрится, и к руке её стремится, заискивающе пальцы девичьи гладит будто и перетекает желанием неизвестного плавно, однако более не успевает ничего распознать, потому как Геральд руку убирает и головой в предостережении качает.       Она глаза карие щурит хитро, но отступает. А пальцы девичьи всё ещё покалывает словно искра между ними промелькнула.       Геральд хвалит её, пускай скупо звучат его слова, но он доволен проделанной работой. Она безошибочно находит четырёх напарников с разных мест среди разношерстной толпы и в ожидании смотрит на преподавателя. Впечатлила ли она его?       — Неплохой результат, как для непризнанной.       Возможно, слова звучат его сухо для других студентов - всё же мелькает в тоне его удивление, что со внутренним ликованием улавливает чутко Уокер. Ей удалось его удивить.       Днём во время учёбы он хмур и задумчив, лицо его для всех привычно мрачно и взглядом тяжёлым он каждого провожает. Но как ни странно, первокурсницу, к тому же только недавно попавшую к их мир, нрав Геральда не отталкивает.       После его уроков бывает Вики задерживается и уходит позже остальных. Она ждёт, когда преподаватель обратит на неё внимание и интересуется о мифах и порядках, что-то вспоминает из земной жизни, что-то из прочитанного здесь. Заводит беседы о разном, порой совершенно отдалённом от жизни школьной, и Геральд, в общем-то, не против. Вики уже не кажется ему безрассудной девчонкой. Схватывает на лету и разговоры, пускай по пустякам, с ней не тяготят. С ней легко и он постепенно привыкает, возможно, он даже ей симпатизирует. Но, конечно же, определённо как ученице.       Понемногу она завоёвывает его доверие, шаткое, но вполне осязаемое. Он даже спустил ей с рук подшучивание над его убийственно-грозным видом. И, неожиданно для себя, сам усмехнулся в ответ.       Геральд задерживает на её лице взгляд непозволительно долго, подходит чтобы задание объяснить и строгим тоном напутственно произносит:       — Без глупостей, непризнанная.       Но глаза его мягкости не лишены, что смысл свой немой обретает когда на его своеобразное проявление заботы в сердце девичьем что-то на мгновенье сладостно замирает.       И она больше не идёт ему наперекор. А если и творит что-то, то не попадается. Как он и учил.       Всё так же остаётся после уроков с ним и заводит разговор о пустяках.       Он всё так же не против.       — Мими, а что бывает за отношения непризнанных, ну, скажем, с демоном? Бывало такое? — как можно более безразличным тоном, будто невзначай, интересуется как-то Вики у своей соседки.       Мими брови сводит вместе и недовольно причитает:       — И как это касается моего наряда? Я у тебя вообще-то совета спросила.       — Извини, вспомнилось отчего-то это правило и я реши-       Демон вдруг глаза серые широко распахивает в осознании и к подруге бросается, с любопытством заглядывая в лицо.       — Ты что, переспала с каким-то дьяволенком? Ай да непризнанная, хороша! И кто это, погоди, Ади? Или нет, о боги, Люцифер?! Уокер раздражительно щекой ведёт и отворачивается, само упоминание этого заносчивого мужлана ей неприятно.       — Ничего не было ни с одним из них. Обычное любопытство. Наказание ведь какое-то придумали, раз такое случалось?       Дочь Мамона окидывает взглядом недоверчивым непризнанную, но всё же отвечает:       — Изгнание нарушителям грозит. Куда парочка попадает — никто не говорит, но явно в места не самые благоустроенные. Впрочем, это, конечно, если застукают. Главное не попадаться. Я, к примеру, ещё не попадалась ни разу. У меня были и непризнанные, и ангельские парни. Скучновато, к слову, с ними. Слишком предсказуемые. Мими продолжает разглагольствовать на тему интимных достоинств и недостатков каждого из вида, но Уокер уже не вникает. Полученную информацию она решает проверить.       После очередного урока, Вики уже по привычке задерживается. Геральд готовится к вопросу о пройденной теме и неспешно подходит к ней. Останавливается близко, едва крыла серого скромного цвета, что с характером хозяйки не сочетался, своим чёрным касаясь; смотрит на неё сверху вниз.       Она сидит на краешке парты, ногами болтая, и бросает на него взгляд с хитрецой нескрываемой. Смотрит на него снизу вверх и выдаёт неожиданное:       — Я слышала, что за связь непризнанных с высшим видом следует наказание. Геральд кивает в подтверждение слов и ждёт продолжение, нутром чуя неладное. Её уже знакомая энергетика взволнованно плещется слабыми толчками.       — А что, если, скажем, это будет любовь? Настоящая. Искренняя. Это ведь вроде как дар богов?       Демон хмыкает, не скрывая иронии в тоне снисходительном:       — Любовь это вымысел. Вы, люди, слишком сентиментальны. Ваш разум избалован искаженными представлениями истины.       Она смешливо фыркает и подаётся вперёд, разглядывая его привычно хмурое лицо. Демон бровь изгибает вопросительно и Вики, будто приметив что-то в чужих чертах, делится пришедшим на ум уверенно:       — Вы так говорите, потому что не влюблялись никогда.       Геральд склоняется над ней и холодный прищур бирюзы скрещивается с упрямым карим взором.       — Ты слишком много себе позволяешь, Уокер.       — Но вам ведь нравится. Геральд.       Она ходит по тонкому льду, и этот лёд вот-вот треснет, утопив её на дне глубоком.       Вики пятится пока не спотыкается об выступ и тело предательски в страхе застывает в ожидании участи своей смертельной неминуемой.       Жуткая тварь безглазая над непризнанной нависает. Изо рта, с несколькими рядами зубов кривых и острых, язык раздвоенный показывается, что десна кровавые в предвкушении облизывает.       Зловонное дыхание, сродни запаху плоти разлагающейся, лицо опаляет и спазмы желудок скручивают тошнотворно. Тварь чудная что-то гортанно рокочет, словно захлебывается ядом собственным.       Голос мужской будто сквозь пелену слышится, приказывает отвернуться и Вики подчиняется незамедлительно.       Визг нечеловеческий, потусторонний, до костей пробирает и непризнанная уши старается заткнуть, да только не помогает это, звон стоит оглушительный.       Голова мерзкая лопается как плод переспевший, так и не достигнув своего обеда, тело полуптичье-получеловеческое замертво набок валится и кровью тёмной, густой землю орошает.       Геральд, который чудище это обезглавил, спускается, огромные крылья чёрные за спиной складывает, и руку подаёт. Вики помощь принимает бессознательно, всё ещё находясь в состоянии шокированном. Смотрит на него рассеянно потемневшим взглядом.       Светло-голубыми волнами бьётся неспокойное море в его глазах; он тревожится, но опасений своих не озвучивает, не успокаивает словесно. Лишь руку её сжимает и Уокер постепенно в себя приходит, энергию демона обеспокоенную ощущая. Вики в ответ его руку своей ладонью накрывает и слабо, но искренне улыбается.       С заданием на земле непризнанная справляется быстро. Она уговаривает девчонку вернуть сворованное обратно и понести заслуженное наказание. Вики знает, что девочка поступила так, потому что семья её бедная, день рождение у матери настало, а у неё ни гроша за душой, да и взяла она безделушку. Владелец магазина определённо не обеднел бы. Уокер стояла на распутье выбора, ей хотелось помочь подопечной, схитрить; воровство это плохо, но для благого дела оправдано. Однако это всё уловки демонов.       Поступать правильно порой тяжело.       Она решает немного задержаться здесь, раздумывая о последствиях. В своём привычном мире людей, среди шумных улиц и снующих людей она ощущает себя на своём месте. Чувствует себя живой.       Непризнанная гуляет по тенистым улочкам, наслаждаясь погодой и выходит на пирс. Людей на причале немного, слишком жаркий день выдался.       А Вики с удовольствием подставляла тело солнечным лучам, там, на небесах — вечная весна, а иногда безумно хотелось понежиться под знойным солнцем, искупаться в море, наслаждаясь морской прохладой, подставляя лицо бризу и чувствовать соль на коже.       И она, убедившись, что людей близко нет и никто не бросится ей на помощь, ловко перелезла через металлическое ограждение и спрыгнула в воду. Море ласково волнами облизывает кожу словно солёным языком. Вики с наслаждением полностью окунается, немного проплывает под водой и шумно выныривает обратно на поверхность. Кожу тут же стягивает от дуновения сухого ветра.       — Что творится в твоей голове, Уокер?       Раздаётся знакомый грозный голос сверху и непризнанная оборачивается, едва сдерживая улыбку.       Солнце слепит глаза и она прикладывает руку козырьком.       — Прямо сейчас? Я думаю как бы вас затащить попробовать водичку. Не пожалеете.       Её дерзость граничит с хамством, но он давно закрыл на это глаза. Геральд гневно хмурится, явно не оценив предложение, и непризнанной всё же приходится покорно выйти на сушу. Одежда вмиг в обтяжку берётся на стройном теле и девушка абсолютно не стесняется того, что не надела нижнее бельё.       Она выходит на берег и медленно начинает выжимать потяжелевшие волосы от влаги.       Геральд нетерпеливо хватает её за запястье, движение резкое, почти болезненное, глаза яркой бирюзой вспыхивают и очевидно — он едва держится, чтобы не нагрубить. Демон зол, вот только Вики веселится и с лукавой улыбкой его ладонь перехватывает и себе на талию кладёт, прижимаясь теснее. Он бровью чёрною в недоумении дёргает, его одежда тоже намокает, наверняка будет пахнуть солью. Вики насмешливо поясняет:       — Чтобы точно не сбежала.       И водоворот затягивает их в широкую воронку.       Фенцио неустанно твердит, что в этом замешана Уокер, но Геральда одолевают огромные сомнения на этот счёт. Не способна на такое. Либо Вики весьма изворотливая лгунья, либо весьма удачливый свидетель. Удачливая она потому, что могла стать следующей жертвой, но Фенцио спугнул убийцу.       Демон натыкается на неё после дежурного обхода, что ввели для контроля соблюдения комендантского часа, к которому решили прибегнуть после трагического инцидента.       Он замечает на одном из пролётов этажей серые крылья и уже готовится прогнать незадачливого нарушителя. Но узнаёт, кому принадлежит энергетика. Вики сидит на подоконнике, свесив ноги вниз, и смотрит отстранённым взглядом вдаль, на солнце, что за горизонт уходит.       Демон молча становится сбоку и присоединяется к созерцанию заката.       Уокер явно замечает его появление, но не показывает этого.       По-хорошему, демону нужно было бы сделать ей выговор за то, что она до сих пор не в своей комнате. Но он не нарушает тишины. На несколько коротких секунд солнце лучами-языками сплетается с синевой небес и озаряется всё мягким пурпурным тоном вокруг.       Когда светило, разлученное с небом, целиком скрывается, а на полу каменном появляются тени силуэтов демона и непризнанной, что от пламени факелов заколдованных дрожат, Вики бесцветным голосом спрашивает, не оборачиваясь:       — Вы тоже думаете, что это моя вина?       Демон медлит с ответом, изучая её энергию. Она ему знакома: особо не выделяется, однако не лишена потенциала. Девушка напугана, нервничает, хоть и показательно храбрится.       — Нет. Ты доказала, что не причастна.       Она поворачивается, и живыми, полными человеческого сожаления глазами, что будто двумя черными дырами казались, вглядывается в его мрачное от теней лицо.       — Но если бы я пришла раньше, я бы спасла Лору и мы узнали кто это сделал. Может быть, если убийца вновь вернётся, у меня получи-       Демон прерывает её, положив руку на плечо и слегка сжимая. От него не скрывается, что Вики вздрагивает, но тут же расслабляется. Она ощущает его ауру. Геральд действительно хочет помочь. Он сочувствует, хоть и нарочито прячет эту эмоцию вглубь.       — В этом нет твоей вины, — убеждает он ровным, уверенным тоном, — ты не могла ей помочь. Но помоги себе и остальным. Не мучайся терзаниями и не рискуй напрасно.       Она поднимает на него взгляд и дарит благодарную маленькую улыбку.       Геральд отступает и за его спиной раскрываются огромные иссиня-черные крылья. С наступлением сумерек они выглядят притягательно-зловеще.       — Тебе следует отправиться в комнату, — негромко говорит демон и Вики слышит чьи-то приближающиеся шаги.       — Спасибо, — шепчет она, готовясь раскрыть свои серые крылья.       И прежде, чем спрыгнуть вниз, она в последний раз бросает осторожный взгляд через плечо на преподавателя.       Её тянет к Геральду лентой шелковой незримой, гладко, но туго опоясывая вокруг шеи, не давая вздохнуть полной грудью, сдавливая всё сильнее от чувств неразделенных. Не может она ему признаться. Не может в глаза, что безразличием холодным светятся, она смотреть.       В чём причина, почему он? Демону много веков, он видел и знает столько, сколько ни в одной книге не прочтёшь, он мрачный, чёрствый, в конце концов, он её преподаватель. Да и самое главное — он демон. Она — непризнанная. Запрет, караемый жестоко. Было бы куда проще влюбиться в ангела, ведь в скором именно ангелом Вики себя видела.       Голова её болит от терзаний. А может быть, его душа ей близка? Потому так и тянет к нему, потому она привязалась к мужчине, которого боится добрая половина школы за его скверный нрав? Потому что он к ней хорошо отнёсся, поверил? Может быть, она почувствовала ещё тогда, когда энергию его ощутила, что он такой же одинокий и нуждается в банальном тепле, чтобы он не говорил и сколько лет ему бы не было. Может, это что-то сродни жалости? Но нет, с ним хотелось иметь нечто большее, чем просто дружеские разговоры. Его разум был для неё дремучим, полным хищников и ловушек, лесом. Опасно? Несомненно. Так что же, только это её влечёт? Нет, определённо.       И Вики ответа найти точного не может, да и не стремится более. Слишком много вопросов, а ответов не сыскать. И главное, что тревожит её мысли — если любовь это вымысел для небожителей, тогда что творится с ней?       Дино пристально смотрит на неё. Непризнанная знает, что это именно он. Взгляд ангела проницательный и упрямый, она крыльями поводит, стараясь от внимания отгородиться, но ощущение, будто за ней следят постоянно, не проходит.       После урока мифологии, Вики, как обычно, остаётся одной из последних и намеревается задержать Геральда, но её перехватывает Дино, становясь прямиком перед ней, и Геральд, приметив их вдвоём, покидает аудиторию в молчании. Уокер смотрит ему в спину долгим взглядом.       Ей не нравится излишняя опека Дино.       — Что у тебя с Геральдом?       И вмешательство в её личную жизнь, причём настолько беспардонное, ей тоже не по душе. Она возмущённо вскидывает на него карие глаза. В ответ её сверлит пара голубых глаз, настолько ясных, что становится не по себе порой от кристальной пронзительности. Будто насквозь видит.       — О чём ты?       — Ты прекрасно понимаешь.       — Мими проболталась?       Дино выразительно изгибает идеальную бровь, но отрицательно качает головой.       — Я видел вас на пляже, — понизив голос, почти шёпотом объясняет Дино и не забывает добавить: — Это неправильно.       Вики раздражённо поджимает губы. Дино парень хороший, но бывают его наставления ни к месту. Настоящий ангел. Слишком правильный. Да и к тому же, ничего ведь не произошло. Преподаватель решил помочь ученице добраться обратно в школу.       Ответственный подход к делу и всё такое.       — Не лезь не в своё дело, Дино. У тебя своих проблем полно, мои тебя не касаются, — непризнанная не собирается отчитываться перед ангелом, всё равно каждый останется при своём мнении. Она обходит его, более не намереваясь продолжать бессмысленную беседу, но останавливается, бросая ему через плечо: — И перестань за мной следить. Я не маленькая девочка.       — А ведёшь себя именно так, — Вики слышит в его словах упрёк, но оставляет без ответа. Пускай думает что хочет.       Она всё же решилась. Это случилось как-то само по себе. Дождавшись, когда освободится аудитория от учеников шумных, Уокер бросает взгляд отчаянный на преподавателя, порывисто тянется к мужчине. Не давая опомниться, губами дрожащими к чужим сухим устам примыкает, тонкими пальцами в волосах чёрных путается и телом, ласки жаждущим, прижимается к демону.       Вся трепещет, страшится, но не отступает.       Геральд рывком её отстраняет, руки девичьи болезненно сжимая, и лицо его выглядит мрачнее обычного.       Вики взгляд поднимает несмелый, почти виноватый. Глаза карие полны мольбы беззвучной, но Геральд смотрит на неё строго, его взор холодный, острый будто лёд многовековой, что никогда солнечного тепла не знал, до боли ранит своей суровостью.       Ощутимо тягостно звучат его слова:       — Я забуду о твоей выходке. Надеюсь, впредь ты будешь более благоразумной.       Непризнанная допоздна проводит время сидя в саду тенистом, где недавно нападение произошло зверское. Она пальцами водит по следам тёмнеющим, что кружевом проступили на коже нежной. Со вздохом взгляд переводит на статую каменную, которая стражем у входа в лабиринт возвышается. Лицо полуангела-полудемона будто к ней обращенное и смотрит не по-доброму. Осуждающе.       Её уединение нарушает ангел, что это место ей когда-то показал. Он ступает тихо и присаживается рядом, некоторое время тоже молча глядя на статую Равновесия.       — Не думал, что встречу тебя здесь. Совета у богов решила попросить?       Вики головой отрицательно качает и с улыбкой вымученной отвечает:       — Мне кажется, что боги не будут в восторге от моих просьб. Да и о таком не просят.       — Хочешь поделиться? — из вежливости, скорее, интересуется Дино и, приметив следы тёмные на запястьях, произносит с досадой: — Ты бываешь неосторожна.       — Пустяк, — пытается безуспешно убедить его Вики, то ли говоря о своих проблемах, то ли о синяках.       — Я помогу.       Дино легко касается места болезненного, шепчет что-то на языке для непризнанной неизвестном; на глазах кожа прежний цвет приобретает и метки исчезают, оставив тепло остывающее напоследок. После Дино руки её в своих держит ещё некоторое время, вглядываясь проницательно в глаза карие, и ищет что-то в глубине их тёмной.       В ответ на слова благодарности он лишь улыбается мягко и во взгляде его чудится печаль.       Геральд злится. Он зол на непризнанную, что неразумно ведёт себя, заигрывая у него на виду с парнями. Он душит в себе ревности зачатки, да только бессмысленно это. Глупая Уокер затеяла игру, в которой никто не выйдет победителем.       Он чувствует себя паршиво, да ещё и из-за девицы! С ним не было такого ранее, волнения любовные всегда обходили его стороной, Геральд далёк от гнёта сентиментальности. Он не просил об этом.       Злится на неё, ведь она заставляет его это испытывать. Да что толку — ведь он её оттолкнул и она мстит, флиртуя нарочно с каждым встречным, кокетничает и одевается откровенно, точно зная, что следит за её выходками демон. Смотрит взглядом лукавым на мрачное, гневное лицо преподавателя и ухмыляется довольно. В щёку целует рыжего парня, что к демонам принадлежит, и косится в сторону Геральда. Явно делает всё это на показ. Чертовка, а ведь Геральд чувствовал в ней дьявольскую жилку.       Им нельзя быть вместе, нельзя, почему её прелестная головка не поймёт? Она ведь будущий ангел, к тому же, его ученица. Иррационально испытывать к ней привязанность, а тем более, низкую, подлую, сжирающую изнутри ревность.       Но почему так гадко на душе и тягостно, ноет что-то глубоко и скверно становится от происходящего.       Геральд злится на себя.       Он не выдерживает, мысли гнетущие и до странного взволнованные в голове его роятся. Встречает её ночью, на луну восходящую глядящей. В полумраке томном она кажется ему ещё прекраснее.       На непризнанную тяжёлым взглядом из-под лба демон смотрит.       Вики беззастенчиво его разглядывает и улыбается шире, поймав быстрый взгляд, скользящий по её фигуре.       — Что ты творишь, Уокер? Решила вылететь с позором со школы? Девушка с преувеличенным удивлением вскидывает тёмные брови:       — А вы, стало быть, печетесь обо мне? Или мне из комнаты вовсе не выходить?       — Хватит. Не играй со мной, уже по горло сыт твоими выходками. Я о твоём наплевательском отношении к местным правилам.       — А чем вы недовольны? — она с легкомысленной храбростью проводит пальцем по длинным иссиня-чёрным перьям. Геральд её жест старательно игнорирует. — Я проявляю благоразумие, как вам и хотелось, видимо, парни моего возраста более сговорчивы. Это был хороший совет, спасибо.       Демон начинает раздражаться и глаза его вспыхивают предупреждающе ярко, а его тон не терпит возражений:       — Не переиначивай. По закону, непризнанные не должны состоять в каких-либо отношениях с другими видами, исключением является дружба. А дружить у тебя, по всей видимости, скверно получается. Ты накликаешь беду на свою голову.       Уокер возмущённо вскакивает и близко к демону оказывается, её потемневший взгляд искры мечет, медью тёмной сверкая.       — А вам какое дело до меня и моих друзей? Насколько мне помнится, вам жутко не нравится моя компания, так что, простите, но свои советы оставьте при себе, сама разберусь. Без вас, Геральд. Вам ведь, на самом деле, плевать на меня.       Демон в лице смягчается, от боли нескрываемой, что в её голосе плещется его нутро всё сжимается.       Он вздыхает печально:       — Что с нами случилось, Вики?       Едва ли не в первый раз обращается к ней по имени, мягко, без пыла, и вся её бравада, деланное равнодушие и показная дерзость испаряются в мгновенье.       Она замирает ланью испуганной, взглядом блестящим глядя в глаза его, что бирюзой чистой светятся, и в них себя видит. Брови жалостливо надломлены, а на лице смуглом отображается безысходная мольба. Он недуманно, без лишних слов, руками сильными за плечи хрупкие берётся и к себе притягивает. Мучительно долго медлит, с нескрываемой более нежностью во взгляде, ладони кладёт на её лицо.       Смотрит на неё так, будто видит впервые, словно она — тайна его сокровенная, пальцем грубым оглаживает скулы, ощущая её трепет, и в волосы руку запускает, заставляя голову поднять.       Склоняется, замерев на миг возле её губ полных и, дыхание с ней единое разделяя, наконец прикасается горячим, требовательным, запретным поцелуем.       ... и расстаются под робкие первые лучи солнца, уста неохотно размыкая, оглядываясь друг на друга тоскливо через плечи, чтобы на следующую ночь вновь встретить рассвет прощальным поцелуем.