Моей любви растраченной частицы

Прошло около десяти лет с тех пор, как Азирафаэль стал профессионально заниматься фотографией. На это его толкнули многие обстоятельства. Больше всего, конечно, повлияла поддержка хорошей подруги Анафемы. Девушка, увидев первые портреты, настояла на том, чтобы мужчина организовал свою фотовыставку. Деньги для вложения в проект у мужчины имелись — книжная лавка, перешедшая к нему по наследству, приносила неплохой доход. Для начала нужно было подыскать место для выставок, и мисс Гаджет помогла найти подходящий музей. Директор музея согласилась при условии, что процентов тридцать от первой экспозиции галерея возьмет себе. Азирафаэль пошёл на такие условия. Оставалось только надеяться, что проведённая работа оправдает ожидания. Но мужчина и подумать не мог, что его творчество возымеет такой грандиозный успех. Поначалу желающих посмотреть на фотографии скромного букиниста находилось немного, но мир слухами полнится. Постепенно люди стали приводить своих друзей и родственников оценить снимки. Здесь были портреты людей разных социальных классов, детей, стариков и просто фотографии природы и города. Но больше всего посетителей привлекал уголок с фотографиями рыжеволосой леди. Мистер Фелл постарался запечатлеть красоту и молодость женщины во всем её великолепии. Азирафаэля многие спрашивали: кто та дама, покорившая его сердце? Но мужчина только качал головой и говорил, что моделью является давняя знакомая, согласившаяся позировать. Именно с неё начался творческий путь фотографа. Имени мужчина не называл. Работы были подписаны «Леди в чёрном». За несколько лет уголок с фотографиями стал пользоваться большой популярностью, а история про скромного букиниста и богатую леди начала обрастать новыми легендами.       Анафема вышла замуж за Ньюта Пульцифера — ученого, занимавшегося электронной вычислительной техникой. Они познакомились случайно. Парень по неловкости опрокинул в метро на мисс Гаджет стаканчик с кофе и предложил загладить вину приглашением на ужин. Вот уже несколько лет чета Пульциферов была счастлива в браке и даже завела двоих прекрасных детей. Мистер Фелл искренне радовался за подругу и иногда навещал семью по выходным в Жасминовом коттедже в Тадфилде. Малыши, завидев доброго дядюшку Ази, со всех ног бежали к нему и, оказавшись в тепле ласковых нежных рук, весело смеялись. Дети трогали мягкие, словно пух одуванчика волосы букиниста, и тогда он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Исключения составляли одинокие вечера, во время которых мужчина оставался наедине со своими воспоминаниями. Мысли уносили его на десять лет назад в далекий 1958 год. Перед глазами мелькали короткие обрывки прошлого, казавшиеся такими далекими, словно случившиеся с ним в прошлой жизни.       Всё продолжало идти своим чередом — выставки пользовались популярностью, принося мужчине хорошие деньги и удовольствие от занятия любимым делом. Пока однажды музей не посетила загадочная дама, скрывавшая лицо под тёмной вуалью. Азирафаэль заметил её сразу, как только она вошла в большую светлую залу. Здесь во основном висели снимки с природой, животными и птицами. Манера двигаться, жесты, походка — все напоминало Антонию. Однако, ни волос, надежно скрытых под темно-синей шляпкой, ни лица, закрытого кружевной тканью — не было видно. Сердце блондина сначала замерло, а затем пустилось вскачь при виде красивой незнакомки. Он незаметно спрятался за колонну и продолжил наблюдать. Леди осмотрелась и подошла к одному из снимков, внимательно разглядывая. Фелл рассматривал женщину, а в памяти всплывали далекие образы из счастливого прошлого, проступая всё явственнее. В голове звучал глубокий бархатный голос, произносивший кокетливые фразы и признания в любви, а в воздухе, словно витал аромат парфюма с нотками морского бриза. Прошло не менее получаса, прежде чем женщина закончила оценивать работы и перешла в другой зал. Азирафаэль не замедлил последовать за ней. Возле ниши со снимками Антонии Кроули, как всегда сновали любопытные ценители. Увидев фотографии «Леди в черном», посетительница замерла. Казалось, что незнакомка находится в глубоком смятении. Азирафаэль наблюдал, как она достает тонкими нервными пальцами сигареты и быстрым шагом покидает музей. Теперь Фелл уже не сомневался в том, что это Кроули. Её красивые, выверенные движения он узнал бы везде и всегда. Букинист бросился догонять женщину, но путь преграждали посетители, которых, как назло, в выходной день было особенно много. Извиняясь и чертыхаясь, он огибал очередного визитера и продолжал путь, пытаясь не потерять из виду прямую спину, затянутую в плотный синий твид. К сожалению, не успел— Антония скрылась за очередным поворотом. Выбежав на улицу, Азирафаэль увидел, как черная Бентли выезжает на проезжую часть. Теперь каждый день до закрытия выставки Азирафаэль взволнованно высматривал тонкую фигуру между случайными людьми, но не мог найти никого похожего на возлюбленную. Прошла неделя. В день закрытия экспозиции, когда последний гость покинул помещение, смотритель музея подошёл к Азирафаэлю. — Мистер Фелл, сегодня уже никто не придет. Букинист в смятении сжал ладони перед собой. — Подождите, пожалуйста, я уверен, что ёще рано закрываться. — Как знаете, — мужчина покачал головой, — но до конца рабочего дня осталось десять минут. Смотритель кивнул на циферблат круглых часов в холле, и букинист поджал губы от досады, бросая случайный взгляд в окно. Сердце застучало в груди с удвоенной силой — к галерее подъехала Бентли. Из салона вышла леди в темно-синем платье и легкой походкой прошла по дорожке, выложенной кирпичом. На входе она приспустила чёрные очки и, увидев букиниста, замерла. С минуту никто из них не двигался, но потом Кроули сделала несколько шагов навстречу и остановилась совсем близко от мужчины. — Ангел… — Антония сняла очки и теперь ласковым, нежным взглядом смотрела на Азирафаэля. — Вот мы и встретились. — Ты совсем не изменилась, дорогая, — мужчина завороженно разглядывал лицо возлюбленной. — Нисколько не постарела. Она действительно выглядела намного лучше чем в их последнюю встречу. Взгляд был грустный, но не потухший. В нём всё еще сверкал тот огонёк жизни, что так привлекал Фелла. — Ты тоже, — она коротко рассмеялась, и Азирафаэль вспомнил её счастливый смех за кухонным столом в маленьком коттедже… Сердце тут же отозвалось болью. — Я так счастлива за тебя, ангел, — она кивнула в сторону залы с работами. — Ты смог профессионально заняться фотографией. Как только я приехала в Лондон, то сразу же услышала о тебе. Антония протянула ему буклет, на котором было напечатано: «Выставка лондонского фотографа А. Фелла». — Да, — мужчина замялся, беря в руки бумажку и рассматривая. — Некоторые работы пользуются большой популярностью. Их даже брали в Париж для показа. Это было прошлым летом. Среди них твои портреты. Женщина покраснела. — Я видела, — прошептала Кроули на грани слышимости. — Портреты прекрасны, как и всё что ты делаешь. Они замолчали, продолжая смотреть друг на друга. Смотритель музея, кажется, осознав истинное положение вещей, не стал их торопить. А затем и вовсе удалился в свою комнату, оставляя наедине. — Как ты теперь живёшь? — первым прервал затянувшееся молчание Азирафаэль. Антония вздохнула и отвела взгляд. — Признаться, у меня все сносно, — произнесла женщина. — Люцифер перестал устраивать скандалы и пьянки. И даже пальцем меня не тронул с тех пор, как мы уехали в Берлин. В столице живёт его мать. Перед ней он примерный семьянин и любящий сын. Мы ходим с ним на вечеринки, но для него я не более чем красивая кукла, которой можно похвастаться перед каждым, — она скривила губы. — Недавно я попросила Люцифера посетить родные места, и муж согласился, чтобы я поехала в Лондон. Единственная отрада — Вера. Растёт не по дням, а по часам. Сейчас ей шестнадцать, и я вижу какой красавицей и умницей она станет. Это приятно греет мне сердце. — Рад, что все наладилось, — Азирафаэль улыбнулся. — В моей жизни не хватает только тебя, мой ангел, — Кроули печально улыбнулась в ответ и неожиданно взяла его за руку. Блондин перевернул ладонь, переплетая пальцы с тонкими пальцами возлюбленной. Боже, как же ему не хватало простых касаний! — Ещё рано, дорогая, — тихо произнёс букинист. — Твоей дочери нужна поддержка. — Знаю, — Антония кивнула. — Просто так невыносимо сильно скучаю по тебе. В уголках глаз её блеснули слёзы. Двое замерли посреди пустого зала на несколько секунд, боясь разрушить хрупкие секунды единения и счастья. — Я пойду. Кроули отошла от него, пошатываясь от накативших эмоций. Азирафаэль сорвался было следом, чтобы привлечь к себе, поцеловать… Но Антония жестом остановила его. — Нет, прошу, не делай этого. Иначе я не смогу уйти, — она всхлипнула. — Это слишком тяжело. Букинист наблюдал, как возлюбленная прошла к выходу из музея и остановилась, чтобы кончиками пальцев провести по буквам фамилии фотографа на табличке для экскурсоводов перед дверью. Через несколько секунд женщины уже не было в зале. Лучи закатного солнца озолотили кудри на поникшей голове ангела. Азирафаэль остался стоять в одиночестве, слушая отзвук бешено колотящегося сердца и роняя горячие слезы на мраморный пол.