Академия

— Я ваш старший преподаватель по боевой подготовке! — коротко стриженный мужчина в повседневной форменной одежде Академии ходил вдоль строя. Дети стояли, вытянувшись и следя за мужчиной. — Меня зовут Ярослав Холичек и все 11 лет вашего пребывания здесь я буду с вами заниматься рукопашным боем и иными вещами, необходимыми для самообороны и нападения. Только сейчас дети начали понимать, насколько же замок был огромным — внутри было очень много места и отдельные смышленые люди предполагали, что в этом поучаствовали чары. Зал прятался под угловой башней. — Он чех, что ли? — рядом стоял Харитонов, переносивший все с завидной невозмутимостью. — Кто это сказал? — Холичек, стоявший на другом конце строя, припустил на голос. — Кто это сказанул?! Никто, значит. Ну раз никто не сказал, то приступим к занятию. Всем принять упор лежа… — Я это сказал — сосед Марко сделал два шага вперед, не дав экзекуции начаться. — Так… Я восхищен твоей честностью. Всем встать! — некоторые ученики, уже успевшие принять положение, поднимались с пола. — Посмотрим, смогу ли восхищаться смелостью. Встать напротив меня, — рука преподавателя указала на место. — Раз Тихон проявил похвальную честность, то сейчас мы разучим одно нехитрое упражнение. Разбейтесь на пары. Зала потонула в хаосе. Упражнение было действительно простым — пока один должен был поднять «палочку» и навести, второй человек должен был сбить его на землю. Холичек ходил между рядов, пока только наблюдая за происходящим. Марко сумел несколько раз уронить своего противника, но на этом успехи закончились. Раздалось несколько хлопков, призывающих прекратить визги и толкания. — А теперь посмотрите, что от вас ожидается, — самые внимательные спаррингующиеся уже успели заметить, что в углу со скучающим видом стоял Олаф, одетый в повседневную коричневую форму — Олаф, прошу. Огромный норвежец отделился от стены и, встав напротив преподавателя, спокойно опустил руку с палочкой-тренажером вдоль тела. Холичек только кивнул головой. Детям показалось, что они просто сшиблись, но все было, разумеется, сложнее. Дернувший рукой Олаф был припечатан к одной из колонн коротким резким движением своего соперника. Но старшекурсник и не думал сдаваться — когда одной рукой Холичек постарался захватить руку с палочкой своего противника, норвежец коротким движением перебросил снаряд в другую руку. Острие уже почти нацелилось на мужчину, но тот, все же, среагировал, успев бросить парня через бедро. — Все поняли? — слегка шокированные дети только сейчас поняли, что весь учебный бой занял буквально секунды три. Одна из стоявших девочек потянула вверх руку. — Да, Марта? — А зачем нам это нужно, профессор? — худая светловолосая ученица из Эстонии во все глаза смотрела на поднимающегося Олафа. Холичек не улыбнулся. — Олаф, скажите мне, кто из нас бы остался жив, будь все по-настоящему? — Я, — отряхивающийся старшекурсник даже не поднял глаз. — А почему? — После броска вы не проконтроллировали меня. Я мог в любой момент добраться до палочки или напасть на вас как-то иначе. Или убежать. Преподаватель только поднял палец. — Вот! Как вы все знаете, отсюда многие выйдут ммм… в особые службы. Вот вы, — холодные серые глаза повернулись к Марко. — Кажется, вы общались с Куртом и Иеронимом. Может, они даже рассказали, что выпустятся в немецкий аврорат. А что такое аврорат? Это опасные преступники. Это погони и схватки. Как арестовать своего врага, если вы ничего не можете без палочки? Как ваша фамилия? — Войнович. — Войнович, Войнович… Погодите-ка, вашу мать не Милицей зовут? Среднего роста, длинные волосы, приметный шрам на скуле. — Да, именно так, — серб пока не мог понять, куда клонит преподаватель. — Прекрасно, значит, вы точно поймете, про что я сейчас скажу, — Холичек возвысил голос. — Некоторые из вас, наверняка, найдут себя в мирных занятия. Так, мать одного из присутствующих тут учеников выпустилась из этих стен медиком. И попала прямо в Первую Магическую войну, о которой все вы слышали. А я случайно узнал, что она пережила. Когда занимешься раненым, нужно сконцентрироваться. Думать о травме, о больном. Думала и она, а условия были не самые приятные — мы тогда отбивали атаку на замок. Но! — преподаватель обвел глазами детей. — Когда у нее за спиной материализовался Пожиратель, она успела среагировать. Несмотря на разницу в весе и размерах тела, она сломала ему палочку и свернула шею на одних рефлексах. Кстати, раненого тоже спасла. Не буду говорить вам, кто это, скажу лишь, что вы его еще не раз встретите, — Марко зарделся от гордости за свою мать. — Надеюсь, Марта, я ответил на ваш вопрос. А теперь продолжим занятие…

***

Учёба была непростой, но дети втягивались. Зарядка в шесть утра уже не вызывала ворчания, как и постоянно увеличивающаяся дистанция пробежек. Занятия все больше заинтересовывали. Если Холичек, по его собственному выражению, пока лишь только «выбивал дурь» из первокурсников, заставляя их по многу раз падать, кувыркаться и выполнять различные элементы, у других преподавателей был свой подход. Но не менялось одно — график становился всё более плотным. По прошествии месяца мало кто из детей не умел спать в пол глаза, слушая преподавателя, или сметать за ограниченное время обеда всё, до чего дотягивались руки. По большей части, снилась еда. Кормили плотно — все понимали, что растущим организмам требуется много энергии, но совершенно однообразно. После первой тренировки с боггартом кто-то даже пошутил, что, обратись привидение в котёл с варёной капустой, его бы съели. — …Марко! Да проспыпайся же ты, чёрт! — прикорнувшего на широком подоконнике серба грубо выдернули из сна, скорее всего, наполненного жареным мясом и ароматами домашней еды. Неясное пятно постепенно превращалось в лицо Тихона. — Ожил? Ну вот и чудно, пойдем, дело есть. Что затеял русский, так и не удалось выяснить, пока тот не привел своего собеседника в закуток под крышей одного из бастионов. — Зачем… Зачем ты притащил меня в эту дыру? Нельзя было внизу решить? — сон так до конца и не отпустил Марко. — Нельзя. А то услышат ещё, — и тут Тихон имел полное право опасаться. Пусть в школе и поддерживался военный порядок, существовало железное правило «Кто успел — тот и съел». Каждый получал одинаковую еду, одинаковую форму и одинаковое проживание. Но если ты не следишь за своими вещами, скучающий старшекурсник мог и припрятать. Поиски затягивались, а на занятиях прилетало — за отсутствие того же ножа Холичек мог на половину урока провинившегося отправить заниматься общей физической подготовкой. А на следующем занятии попадало уже от нового преподавателя. Похожая история происходила и с различными затеями. Чтобы сопутствовал успех, нужно было молчать до претворения планов в жизнь. Саша и Йован, однокурсники Марко, имевшие неосторожность обсуждать планы по встрече с домовыми ночью и обмену у них еды, были встречены парализующим заклятием и обнаружены только утром. На утренней разминке горе-дельцы получили лишнюю порцию отжиманий. Идея же Тихона была проста. Замок внутри был полон малодоступных мест. Следовало, утверждал парень, их изучить и в одном из них оборудовать свой схрон с полезными вещами и заодно наложить пару заклятий, обучение которым шло просто невероятными темпами. Профессор Гуннар Хьялмарссон, главный специалист школы по обучению боевым заклинаниям, практиковал довольно нестандартную методику. Первым выученным заклятием стало простое защитное. А потом на каждое новое давалась неделя, в конце которой каждый или отбивал атаку преподавателя, или отправлялся в медицинский блок. Пока не было ночего серьезного — ушибы и порезы, но все понимали, что дальше будет только хуже. Но методика давала плоды — жесткий график и неожиданно бросаемые заклятия привели к тому, что блок каждый первокурсник ставил рефлексивно, не задумываясь. Тем временем, сам Тихон развивал идею. Двигаться следовало непременно ночью, когда все преподаватели лягут спать и начать исследование стоит с башни, где жило большинство преподавателей. На разумный вопрос Марко, не бросили ли его друга у Холичека не слишком удачно и не повредил ли он себе голову, Тихон только цыкнул и стал напирать, что у комнат учителей их, а уж, тем более, их тайник, не станут искать тем более. Сам же план поражал своей масштабностью. Для начала, через домовых требовалось получить две пары сапог-тихоходов. Бородачи заломили за них неслыханную цену в бутылках водки, но положение неожиданно спас один из старшекурсников, выдавший нужное количество бутылок в обмен на некоторые из присланных детям из дома книг. Затем, следовало определить, где именно живет каждый из профессоров. Проблема была немаленькой — если Каркаров чаще был в разъездах, а пожилая Ингеборга фон Шульц уже мало что слышала, то Холичек, как успели проверить дети, обладал слухом лисы и имел плохую привычку бросать на подозрительный шум подручные предметы. Его комнату, таким образом, лучше было обойти стороной. Точно так же следовало проверить всех остальных. Все опять решалось через домовых — незаметно утащив часть обеда, Тихон сумел выйти на контакт с Васильичем, большим любителем поесть сверх нормы. Домовой ничуть не был против такого обмена и как на духу выложил всё, что знал о профессорской башне. С наступлением ночи две тени скользнули в коридор. Казалось, все шло прекрасно — у преподавателей не было привычки патрулировать помещения, а старшекурсники, как и почти все студенты, спали без задних ног. Показался небольшой зал, из которого наверх уходили лестницы. Помня планы, дети выбрали левый дальний подъем. Ботинки не подвели — до сих пор не было ни скрипа, ни шороха. Пролёт проходил за пролётом — Так, начинаем осмотр, — Тихон подал условный знак в одном из закутков. Пахло пылью, а в воздухе висела старая паутина. — Как и обсуждали. Неприметный угол, куда вряд ли кто-то заглянет. В этой дыре не было абсолютно ничего примечательного. Даже сложно было сказать, чем она была. Валяющиеся по углам корзины наводили на мысль о старой кладовке, но, если здесь и хранили какие-то припасы, это, наверняка, было жутко давно. Иногда чихая в локоть, серб осматривал помещение, пытаясь понять, а где же их запасы могли быть наименее заметными — Пшелкчерту с бороды! С бороды слезь! С БОРОДЫ СЛЕЗЬ! — вопль прервал раздумья Марко. Дернувшись, он обнаружил, что крайне «удачно» наступил на бороду задумавшегося домового. Подскочивший Тихон только ругнулся и дернул за рукав Марко, сразу придавая ему ускорение. — Уходим! , Уходим, чёрт! — прятаться было уже бесполезно, верещанье домового наверняка уже кого-то разбудило. Следовало действовать не просто быстро, а молниеносно. Поворот мелькал за поворотом, а дыхание давно сорвалось. Ежедневная зарядка давала своё — за каких-то двадцать секунд получилось пересечь почти всю башню. Марко уже остановился и выдыхал, как вдруг Тихон резким движением сбил Марко с ног и утащил в тень в одном из тупиков. Серб хотел было возмутиться, но его друг дал знак не шуметь. Коридор, по которому они только что шли, неожиданно осветился и дети успели увидеть лицо пробежавшего мимо преподавателя по рукопашному бою. Судя по всему, он был крайне зол неожиданным пробуждением. Досчитав до пятидесяти, Марко выдохнул и начал шевелиться. — Но… Как?! — шок только начал отпускать ученика. — Как-как — Тихон передразнил своего друга. Слушать надо, что за спиной. Если бы ты так не несся вперед, а иногда слушал, что происходит сзади, тоже бы услышал. Правда, знал бы, что это Холичек, слегка бы тебя придушил, чтобы не пискнул, — серб с сомнением воззрился на говорившего. — Шучу, шучу. Рот бы зажал и всё. Оправившиеся от небольшого потрясения дети уже подбирались к своим спальням, как вдруг уже Марко резко дернул Тихона в какую-то кладовку. Более флегматичный русский все понял почти сразу, вжавшись между стоящими ящиками. В коридоре стали слышны голоса. Один, более мягкий и аристократичный, неторопливо говорил невидимому собеседнику. — Лорд будет доволен вашими усилиями… Продолжайте то, что вы делаете, для Господина такое количество обучаемых с такими навыками станет ценным подспорьем. Я же отправляюсь в Лондон, о новых приказах известим особо. Второй голос был куда более сух, даже скрипуч. Дети не понимали, о чём они говорят, но ясно было одно — в Академии творится неладное. Дождавшись, когда голоса скроются за поворотом и выждав для гарантии 10 минут, Марко и Тихон скользнули в спальни своего курса.