Самоизоляция для двоих.

***

       На карантине скучно одному. Именно поэтому Арсений решает не оставаться в Питере, а собрать вещи и переехать на время самоизоляции к своему парню. А почему бы и нет? Хорошая же идея. С Антоном совсем не скучно, а вдвоем они так вообще заживут припеваючи. Арс успевает взять билеты на рейс в Москву, собирает вещи в большую спортивную сумку, и вскоре уже топчется на пороге Шастуна, замерзая в лёгкой куртке, не потрудившись посмотреть прогноз погоды заранее. Дверь распахивается и Попов, не церемонясь, проходит в квартиру, бросая сумку в коридоре.        — Ну привет, — Шастун ошарашенно уставился на Арсения, который приехал, даже не предупредив. Антон стоял в домашних шортах, растянутой серой футболке, и с джойстиком в руках — Арс, видимо, оторвал его от очень веселого (нет) занятия — игры в фифу.        — Какого хуя ты тут делаешь?        — Я тоже очень рад тебя видеть, дорогой. — Попов хмурится и сбрасывает с ног кеды, подходя к Шасту, раскинув руки в стороны. Антон, конечно, его обнимает, но всё ещё недоумевает.        — Ты как в Москве-то оказался?        — Прилетел, как же ещё? Захотел карантин с тобой провести. Мне уже надо билет обратно покупать, или ты потерпишь меня?        — Вопрос ещё в том, кто кого потерпит. — хмыкнул Шаст, отстраняясь от Арсения и ведя его за руку на диван.        В комнате единственным источником света был телевизор, а по всем поверхностям были развалены полупустые пачки чипсов. На полу в забавной последовательности стояли сок, вино и кола. Интересно, Антон эти напитки мешал или по очереди пил?        Арсений понял, что Антона одного на карантин оставлять нельзя — всю квартиру засрёт и сверху этой кучи мусора усядется. Поэтому засирать они её будут вместе. И сидеть, и лежать на ней будут, видимо, тоже вместе.

***

       Первый день домашнего заточения проходит, на удивление, достаточно размеренно и спокойно: ребята увлечённо рубятся в приставку, отчего Попову скоро придётся носить очки на постоянной основе, ведь полдня проводить напротив широченной плазмы — ну такое себе, будем честны, а офтальмолог пропишет ему не только линзы, но и пиздюли в подарок.        — Объективно — ты лох, Арс, — констатирует Шастун, забивая очередной гол в ворота противника. Парень медленно сползает с дивана, в конечном счёте плюхаясь на пол, вытянув свои длинные ноги, упёршиеся прямо в деревянное основание стеллажа.        — Че это я лох? — фырчит Попов и обиженно пинает первую попавшуюся под ноги конечность. — Я поддаюсь просто, а ты радуешься. — откладывает джойстик и смотрит на пачку чипсов, которую едва не раздавил своей задницей Антон. — Ты в курсе, что нам неплохо бы прибраться будет? А то мне кажется, я скоро себя потеряю среди всего этого мусора.        — Так это… — импровизатор оглядывается по сторонам, оценивая масштабы бедствия, — Это творческий беспорядок! — Шаст, такое ощущение, упорно не хочет называть вещи своими именами, а потому отмахивается какими-то заезженными фразами, продолжая валяться на светлом ковре.        — Творческий, ага, — усмехается гость, приподнимаясь с софы, — Поднимай свою жопу, будем убирать весь твой срач, а то к концу карантина я стану археологом, ведущим раскопки древних останков.        Антон нехотя тянется за пультом, ещё благо не затерявшимся во всей этой груде вещей, и вырубает телевизор, оставляя комнату без единой крупицы света. Сам же поднимается на ноги, комично кряхтя, разминая затёкшие части тела и пытаясь привыкнуть к слабому освещению, которое очень скоро обрывает Арсений, одёрнувший плотную занавеску, тем самым запустив в помещение солнечный свет.        — Блять, Арс! — жмурится парнишка, спеша закрыть глаза руками, отворачиваясь прочь от окна. — Предупреждать же надо!        — Откуда я знал, что ты ослепнешь от моей красоты, — таким же плоским недо «подкатом» острит мужчина, подбирая пустые упаковки вредного перекуса, валявшиеся абсолютно везде. Удивительно, каким боком он ещё не схлопотал гастрит, хотя всё ещё только впереди…        — Серьёзно? Пять баллов за оригинальность, Попов, — резко реагирует хозяин квартиры, тут же принимаясь помогать горе-шутнику. Всё же Арсений приехал сюда не какой-то домработницей подрабатывать, а времяпрепровождение скрашивать. В конце концов, они дома одни… вместе на неопределённый карантинный срок. Разве не прелесть? Как окажется — нет, вообще нет.        — Ах, значит твой «творческий беспорядок» ни капли не банальный? — защищается петербуржец, оголяя белые клыки, расплывшись в доброй улыбке.        — Ну-у, приехал тут, всю малину попортил, — дуется Антон, начиная сгребать со стола (и из-под него) бутылки, еле умещая их в руках.        — Не малину, а чипсы, походу, — Арсений находит пустую пачку даже под телевизором, бог знает, как она там оказалась, но убрать её все равно надо. Попов плетётся на кухню, пихает всю эту цветную кучу в тёмный пакет, завязывая его сверху. — Капе-ец, Антон, у нас такими темпами пакет с пакетами в первый же день закончится.        Шастун улыбается от того, как быстро Попов привыкает к тому, что они снова рядом. Будто и не было никаких расстояний, далёкого Петербурга, кучи выкуренных от тоски сигарет. Антон выходит к Арсу на кухню, забирая у него целлофан и снова раскрывая его, пихая туда бутылки. Пакет едва не рвётся, Арсений отчего-то начинает ржать и снова пытается отобрать мешок мусора у Шаста.        — Пойду вынесу сразу, задолбался на диване сидеть, ноги затекли… — бурчит петербуржец, направляясь в коридор.        — Говори прямо — затекла жопа. — смеётся Антон и снова забирает пакет, гремя бутылками, находящимися внутри. — А я не выхожу уже третий день, дай проветрюсь.        Представьте — два взрослых мужика пять минут перетягивают мусорный пакет между собой, говоря «неоспоримые» аргументы о том, почему именно один из них должен пойти прогуляться до мусоропровода. В один момент они тянут одновременно, тонкий материал рвётся, а по полу эффектно разлетаются недоеденные чипсы, пара цветных упаковок и баночка колы зеро, будто она могла спасти от приближающегося скручивания желудка…        — Ёп твою мать, Попов! — всплёскивает руками Шастун, отчего пакет оказывается в цепких лапах Арсения. Тот, воспользовавшись ситуацией, поднимает с пола остатки мусора и, влезая в «уличные» тапки, мигом выскакивает за дверь.        — Подметай сам! — дверь закрывается, оставляя Антона стоять в коридоре в компании крошек, только вот они были на полу и от чипсов. Хорошо, один-ноль. Но счёт сравнялся, как только щёлкнул замок на двери, а Арсений остался по ту сторону.        Шаст поднял жалюзи на кухне, хитро наблюдая за Арсом, который грубо дёрнул ручку, но не получил ни малейшего результата, нахмурившись. Попов сразу перевёл взгляд в сторону окна, заметив там своего парня и сложив руки на груди.        Проказник отошёл от окна, а Арсений наоборот, подошёл ближе, стукнув по стеклу пару раз, забавно насупившись. Шастун показал тому язык и скрылся в коридоре, а Попов в итоге остался стоять на продуваемой галерее без куртки, так ещё и в одних тапочках. Естественно, Антон не собирался его долго мучать, а вот поиздеваться уж очень хотелось, просто так — отомстить.        — Мать твою… — Арс сразу же театрально стучит зубами, выдавая из себя тихий протяжный скрежет, как только юноша отпирает ему злосчастную дверцу, впуская в тёплое помещение. — Шастун, если ты, хоть на одну чёртову секунду, думаешь, что я как житель северной столицы могу спокойно наслаждаться морозным ветерочком, стоя при этом без верхней одежды, то ты очень сильно заблуждаешься!        — Удивительно! А разгуливать по улицам в минус в тонкой кожаной куртке мы умеем, — взмахивает руками парнишка, следом мягко щёлкая пальцем по любимому носу-кнопке, — Тебе не мешало охладить свой пыл.        Мужчина обхватывает холодные плечи, продолжая наиграно хлюпать носом, и плюхается на стул, поджав под себя замёрзшие ноги, потирая одной пяткой о другую, дабы быстрее согреться. Он по-детски таращится на Антона, словно что-то просит или даже выпрашивает, и ногами так смешно дёргает, болтает туда-сюда, раскачиваясь на стуле.        — Ты вообще чем кроме чипсов питаешься, м? — логично интересуется Попов, обводя изучающим взглядом всю кухню, — Картошку хоть не в химическом виде употреблял?        — Я-я-я питаюсь алкоголем и святой фифой, — выдаёт Шаст и заглядывает в холодильник. Там он находит целое нихуя, которым им и придётся довольствоваться в ближайшее время.        — Ну да, слушай, я смотрю ты из тех, кто на карантин закупился только сральной бумагой, — Арс возникает за его спиной и смотрит в холодильник через плечо шпалы.        — Почему только бумагой… — Антон разворачивается к Арсению с пачкой гречки, которая какого-то хрена забыла в холодильнике.        Они пару секунд смотрят то друг на друга, то на несчастную гречку, а потом оба сыпятся. Шастун утыкается в плечо любимого, пытаясь проржаться, роняет гречку, попавшую прямо на ногу Арсу, отчего тот аж подпрыгивает, испугавшись, едва не заехав Антону локтём в нос.        — Дурачина совсем что ли? А картошку, а овощи? Хоть что-нибудь ты купил?        — Ну, картошка, благодаря Позову, у меня есть, а то после онлайн-концерта мне тоже захотелось себе пожарить… — Арсений его уже не слушает, витает в каких-то своих мысля, поднимая пачку крупы с пола. — Слу-ушай, а давай короче заебашим гречку с жареной картошкой? — лицо Попова напоминает мем «ты как блять из палаты вышел» и Шаст невольно ржёт, опираясь на стиралку. — Ну что?        — Дебил ты, вот что. — Арс выуживает из шкафчика кастрюлю, в которой почему-то лежит пакет сахара. — Антон, скажи на милость, ты всегда пихаешь вещи не туда, куда надо?        — Ну… в кровати я…        — Знаю я, что там ты куда надо! Я про остальное спрашивал, придурошный.        Попов решает сварить гречку, пока они упорно спорят, где же всё-таки должен лежать сахар (точно не в кастрюле). Он кипятит воду, а из-за приставучего Антона чуть не забывает добавить в неё сами зёрна.       Шастун маячит сзади мужчины, заглядывая то с одной стороны, то с другой, то вовсе резко целуя Арсения в первую попавшуюся точку, одной из которых стало ухо. Тот задолбался это терпеть, поведя плечом и отодвинувшись.        — Шаст, отъебись, дай сварить.        — А я хочу жарить. — Шастун кладёт подбородок на макушку Арсения, а руки располагает на талии, наблюдая за тем, как мужчина засыпает гречку в кастрюлю.        — Меня или картошку? — ехидствует Попов, помешав крупу, после развернувшись к Антону.        — Тебя съесть можно? — вопросом на вопрос отвечает Шаст, притягивая Арсения поближе к себе. Сам садится на табуретку и зажимает Арса между своих ног, подняв голову, чтобы видеть это растрёпанное чудо.        — Не знал, что ты каннибал.        — Скорее некрофил, — за такие слова импровизатор получает щелбан и тихо ойкает. Арс укоризненно смотрит, Шаст сдаётся и поднимается со стула. — Ладно, гречка так гречка. С чем хоть?        — Со мной, блин. Щас посмотрим с чем. — Попов в готовке, если честно, вообще не силён. Поваром нельзя назвать и Антона. Как они будут жить, умея готовить максимум яичницу и то, потому, что там надо просто разбить яйца на сковороду? Арсений подходит к холодильнику и заглядывает в морозилку. — Я ожидал увидеть человеческие конечности, а тут только котлеты и пельмени. А вареники где? — парень обиженно смотрит на Шаста. Да, Антон любит пельмени, а Арсений — вареники с картошкой. Ну не заходит ему мясо в тесте, что уж поделать.        — Откуда ж я знал, что ты приедешь… — виновато прикусив губу, бормочет Шастун, складывая руки на груди. — Ты гречку решил с варениками жрать что ли? На вот, — доставая из холодильника морковь и головку лука, опускает овощи на столешницу прямо перед актёром, — Развлекайся.        — Пошляк, — фыркает Арс, кидая грязные продукты в раковину.        — Сам ты пошляк, Попов! Ужас, откуда у тебя только берутся такие грязные мысли, — дружелюбно смеётся мальчишка, в шутку толкая кулинара бедром, который в свою очередь начинает брызгаться водой, грозясь, что запихнёт ему эту самую морковку по самые гланды и не только.        Парни совершенно не желают успокаиваться, отчего Антон, в один момент, чуть ли не режет себе сразу все пальцы на тёрке, увлёкшись измельчением оранжевого корнеплода, а Арс вовсе забывается — трёт свои слезящиеся глаза испачканными в белом луковом соке пальцами, матерясь, несётся к источнику воды.

***

       С горем пополам приготовив «эту ебучую», как выразился Шастун, гречку, ребята сели за стол и стали есть, переглядываясь. Антон нахмурился, мусоля гречку вилкой.        — Ну и чё ты не ешь? Не вкусно?        — Кажется, мы переварили её. Ну каша же…        — Ты жалуешься на мои кулинарные способности?        — Наши, Арс, наши способности, — усмехается Антон, всё же принимаясь за ужин.        Как только они поели и сложили посуду в раковину, возник спор, кто будет мыть грязную утварь. Один устал, второй тоже, из-за чего в итоге пара решила оставить тарелки-ложки-вилки-сковородки на потом (роковая ошибка — оставлять немытыми тарелки после гречки), отправившись в спальню. В комнате прибрались, пожрать приготовили, поужинали, можно и спать пойти. Только вот с непривычки эти двое долго пихаются и возмущаются, пытаясь удобнее лечь в объятиях друг-друга.        — Оставаться с тобой на карантине было ошибкой, — бухтит мужчина, спихивая с себя надоедливое тело. — Ша-аст, чтоб тебя, ногу убери.        — Заебал ворчать, — Антон прижимается ногой плотнее, накрывая чужое лицо раскрытой ладонью и случайно пихая палец в рот.        — ШАСТ.        — Упс. Ну, спи короче. — мужчина убирает руку, и наконец два дебила затыкаются. Первым засыпает Шастун, чем заставляет помучаться Арсения, ибо храпит он совсем, сука, не тихо, ещё и прямо в ухо. Первый день совместного карантина закончился успешно, никто никого не прибил, а значит у этих двоих есть шанс пережить самоизоляцию благополучно, так сказать, «без потерь».