Самоизоляция для двоих.

       И если первый день общего заточения прошёл на ура — весьма спокойно, размеренно, да и без потрёпанных нервов Попова, то второй значительно отличался, стремясь поставить галочки напротив каждого из ранее невыполненных пунктов. Точнее это стремился сделать Антон, будто назло проснувшийся раньше петербуржца и вставший, по всей видимости, не с той ноги. А может не с той ноги встал и Арс, который, к слову, не желал вообще подниматься с постели в этот ленивый день. Даже после того как Шастун одёрнул серую занавеску, импровизатор упрямо продолжил валяться в кровати, отворачиваясь прочь от этого унылого однотонного пейзажа, сливающегося с цветом штор.        — Подъём страна! — сейчас голос Антона звучит хуже любого будильника, отрезвляющего от продолжительного сна и готовящего к рутинному дню. Вот только, сука, Шастун — не утренняя сирена, а Попову не надо на работу, так что надобности в таком раннем подъёме он не видит от слова совсем.        — Шаст, дай поспать, — мычит в ответ сонный мужчина, утыкаясь лицом в подушку. — По-человечески тебя прошу, — Арсений тихо умоляет, ворочаясь, но двухметровая шпала упрямо не хочет отставать и плюхается обратно на матрац, отчего угрюмого артиста слегка подкидывает в воздух, — Шаст, съеби-и-и.        — Какой ты милый с утра… — дразнится парнишка, заливаясь звонким смехом и закидывая ногу на Попова, впечатавшись лицом тому в спину. — Слышь, сова, вставай.        Арс шумно выдыхает и тянется к телефону, а потом вновь запасается новой порцией воздуха, кажется, закипая настолько, что из ушей вот-вот пойдёт густой пар, а голова попросту взорвётся.        — Семь утра… Семь, мать его, утра, Шастун, — цедит сквозь зубы мужчина, оставляя сотовый на тумбочке, боясь разбить его об чью-то тупенькую головушку. Попов никогда бы не подумал, что Антон вообще может встать так рано — обычно это двухметровое чуд (ище)о на любых гастролях спало до двенадцати, а то и больше.        — А-а-арс, ну Арс… Ну вставай, — не отстаёт Шаст и трясёт Попова за плечо, пытаясь оторвать от кровати.        — Что в слове «съеби» тебе непонятно? По буквам повторить? — Арсений фыркает, пинаясь куда-то назад, стараясь отодвинуть назойливый «будильник» от себя. Арсу безумно хочется выспаться, а не вставать в такую рань, чтоб страдать херней. — Вот чем ты предлагаешь заняться? В семь часов утра, Шаст, какой дурью можно маяться в семь?        — Сексом, например… — тянет паренёк и седлает бёдра замученного мужчины, перевернув его на спину.        — Ты думаешь ты настолько хорош, что я не усну посреди процесса? Завязывай и ляг обратно, дай поспать. Или пиздуй завтрак готовить, раз у тебя шило в жопе, — Антон на эту реплику закатил глаза и слез, действительно умотав на кухню, оставляя Арсения в покое. Тот спокойно выдыхает, укрывается одеялом и вновь закрывает глаза, только собираясь уснуть, как вдруг…        — СУКА, АНТОН! — вскрикнул Арс, когда краешек одеяла приподняли и туда посыпались кусочки льда. — Ты ебнулся совсем? — Попов вскочил с кровати, взяв ледышку и кинув её в своего парня, попав аккурат в лоб. Шастун нахмурился, потирая место удара, глядя на такого же хмурого Арса.        — Была ни была… — произносит он себе под нос, Попов не успевает даже сказать чего-либо, как его валят спиной обратно. Прямо. В ебаный. Лёд. Кажется, его визг услышали все соседи и подумали, что живут рядом с психбольницей. Спину жжёт, по всему телу бегают мурашки, и Арс рад бы встать, только его удерживает за руки Антон, сидя на его же бедрах.        — Шастун, сука ты блядская, уйди, дай встать! Я сдохну щас!        — Закаляться тебе не помешает, старичок, — хохотнул Антон, но всё же отпустил мужчину, отсаживаясь на край кровати. Арсений с трудом распрямился, а по спине покатились холодные капли, отчего Арс дрогнул, выпрямившись по струнке. — Вот это оса-анка… — стебётся Шастун, за что получает ещё одну льдинку в лоб.        — Придурь, блять, ушастая, — шипит мужчина, как можно скорее поднимаясь с мокрого матраца и устремляясь в сторону ванной, где хватает первое попавшееся под руку полотенце.        Попов нервно набрасывает на плечи махровую ткань, смахивая ею водяные крупицы с разгорячённого тела, и насухо вытирает кожу от последствий детских проделок Шаста, которого он сейчас прибить готов за подобные выходки. Тем временем, Антон появляется в дверном пройме и влюблённо наблюдает за мужчиной, только что закатившим глаза, развернувшись к хозяину квартиры.        — Разбудил. Доволен? — рявкает Арсений, зарывшись кончиками пальцев в собственные волосы и пробежавшись мягкими подушечками прямо у тёмных корней, будто зализывая причёску. Он закидывает голову назад, чуть прогибаясь в остальном теле.        — Разбудил. Доволен, — как-то слишком весело отзывается паренёк, отлипая не только от дверного косяка, но и от Арса, который, в свою очередь, лишь отбросил полотенце куда-то в сторону и направился в привычную ему спальню. Разбудил, но из комнаты не выгнал, так ещё и постельное бельё испортил.        Это утро определённо началось с бытовых проблем. Шастун отправил в стиралку комплект промокшего белья, надеясь на то, что в сожителе проснётся хоть одна капля сочувствия или раскаяния. По сути Попов сам виноват в том, что Антону пришлось пойти на такие крайние меры, ибо грубить сразу же после сна — не лучшая манера поведения, особенно, когда ты находишься не у себя дома. Ледяная процедура была чистой воды профилактикой и закалкой организма, не более.        — Не хочешь помочь? — крутя в руках свежий пододеяльник, мягко говоря, намекает Шаст, адресуя вопрос импровизатору, что развалился в кресле подле окна. — У тебя отлично получается одеяло всовывать… — юноша на секунду замолкает, а после поднимает зелёные на Арса, даже не шелохнувшегося или не подколовшего его за подобный двойной смысл. — Арс?        — Не хочу, — парень сидел и медитативно печатал что-то в телефоне. Антон нахмурился, подойдя и отобрав девайс под возмущенное «эй!» со стороны Арсения.        — С кем там переписываешься?        — А чё, ревнуешь? Иди кровать заправляй, — Арсений потянулся к телефону, но Шастун отдавать ничего не собирался, пряча сотовый в карман домашних шорт.        Арс фыркает и куксится, отводя взгляд. Антон прекрасно понимал, что долго так сидеть Попов не сможет и всё равно попросит либо телефон, либо помириться. Либо и то, и другое.        Через минут пять актёр действительно не выдерживает, встаёт, молча помогает заправить кровать. Как только Шаст заканчивает с подушками и бросает последнюю на своё место, Арсений напрыгивает на него сзади, заваливая на только что постеленные простыни. Промахнувшись в первый раз — сунув руку не в тот карман — Арс негодует и лезет в другой, но тут его руку ловят с улыбкой, покачивая головой.        — Никакого телефона.        — Я пост писал в Инсту! Дай! Меня же ждут…        — Ничо, подождут. У нас утренние процедуры, — Антон потянул мужчину на себя, ловя его губы, смакуя их недолго. Первым уходит от поцелуя Арсений.        — И давно у нас такие процедуры?        — Ой, — Шаст даже не заметил, как во время поцелуя накрыл ладонями ягодицы Арсения.        — Я те щас дам «ой».        — Ты мне дашь? Я не против. Неплохой утренний ритуал, — смеётся младший и едва не получает за это в нос. — Ну чё ты такой злой? Ма-аленькая злючка.        — Сам ты злючка. Бесишь меня всё утро уже. И не дам я тебе ни-че-го, котёнок, — Арсений ловко вытаскивает уже из нужного кармана смартфон и скатывается с Антона, подскакивая на ноги, ретируясь из комнаты.        — Ну ты и бука, Поповский.        Арс с победоносным видом заходит в кухню, всё также держа в руках ранее отвоёванный мобильник, на котором мигает курсор, раздражающий и явно требующий импровизатора продолжить пост с его новым фото. Мужчина щёлкает кнопку электронного чайника и тот начинает шуметь, совершенно не способствуя придумыванию хэштегов, а скорее сбивая, чем и выводит из себя ещё больше. Что-то утро сегодня особо нервное.        Вообще, Попову тяжело. Такой активный человек не может просидеть в стенах и дня, а тут тебе самоизоляция на неопределённый срок, да ещё и с абсолютно несерьёзным Антоном, превращающим всё в какую-то нелепую шутку. Хотя, будем честны, это куда лучше, чем сидеть в одиночестве, медленно сходя с ума от собственных мыслей и отражения в зеркале. Так что сейчас общество парня — настоящее спасение.        — А я уж подумал, ты нам завтрак приготовишь, — заглядывает в кухню Шаст, замечая развалившегося на стуле актёра. Ему бы оскар за такое безразличие и полное безучастие в их личной жизни вручить, отлично играет! Посмотрите! Как он из кожи вон лезет, чтобы вывести из себя! Браво!        Проходя вглубь комнаты, Антон выдавливает из себя извиняющуюся улыбку и присаживается на столешницу прямо напротив Арсения, всё также увлечённо печатавшего что-то в своём телефоне, не отрывая взгляд от экрана.        — Арс, бля, у меня тут в квартире интернет лучше что ли? — Шастун всплеснул руками, привлекая к себе внимание сожителя. Его начинает нервировать то, что Попов первым делом уделяет внимание далеко не ему, а социальным сетям.        — Секунду, — бубнит под нос Арс, наконец нажимая на кнопку «Поделиться», и, заблокировав доводящий смартфон, откладывает его в сторону, встречая взгляд суровой зелени. — Всё.        — Ты конечно поразительный человек… — мотая головой, парень опускается со столешницы на пол, подходя к холодильнику. — Что есть будешь?        — И это мне говорит тот, кто запихнул пачку гречки в холодильник, — усмехается в ответ петербуржец, подлетая к закипевшему чайнику. — Я надеюсь, что мы не только жрать и в плойку играть целую неделю будем, но и чем-то другим заниматься. А то с ума сойду, обещаю.        — Ну… Есть одно занятие…        — Спорт, Шаст, я имел в виду спорт, — не даёт закончить Арсений, отлично понимая к чему ведёт этот извращённый умник.        — А ты знал, что калорий сжигается куда больше, м? — продолжает тот, похотливо улыбаясь и вытаскивая из холодильника творог. — Будешь горелые сырники, зожник?        — Буду. Только ты можешь сначала говорить о сексе, а потом о сырниках.        — Горелых сырниках, — поправляет Антон, качнув головой, доставая сковороду и остальную посуду, которая понадобится для приготовления блюда. — Так, щас, я за телефоном схожу…        Шастун вскоре вернулся с рецептом на экране, доставая из холодильника и с полок остальные ингредиенты для приготовления. Попов лишь заинтересованно наблюдал, не обращая внимания на приходящие уведомления. Потом всё же стоило заглянуть в твиттер, чтоб увидеть забавные оры по поводу новой фотографии. Часто он мог даже почерпнуть идеи из этой социальной сети, но всем остальным упорно доказывал, что там не сидит, да и шедшие оттуда идеи — всего лишь совпадения.        Молодой импровизатор меланхолично размешивает творожную смесь, стараясь избавиться от крупных комочков, и изредка косится в сторону тихо хихикающего Арсения. Такое утро кажется ему самым что ни на есть домашним и уютным, а это непременно вызывает лучезарную улыбку на лице и тонкую россыпь морщинок-паутинок у глаз. От тёплых мыслей парень чуть ли не забывает о разогретой сковородке, поэтому скорее спешит обмакнуть смесь в муке и положить первый комочек на маслянистую поверхность.        — Уже горим? — Арс задаёт вопрос, даже не отрываясь от экрана мобильного, но на его хитрой физиономии тут же появляется ехидная ухмылка.        — Очень смешно, — фырчит в ответ Шаст и кидает в того остатки муки, прилипшие к пальцам. — Сейчас из-за тебя и сгорят… Смотри у меня — потом сам угольки одни есть будешь.        — Давай тебя на курсы готовки запишем, — мужчина повернул телефон в сторону горе-повара, обращая его внимание на какую-то рекламную картинку с яркой надписью «скидки на онлайн курс». — Как раз научишься за это время, — смеётся Попов, вернув всё своё внимание в изучение ленты социальной сети.        Парнишка поджимает пухлые губы, на секунду всерьёз задумавшись над этим предложением. А что? Подлатает свои навыки, будет устраивать грандиозные домашние банкеты в выходные, да что уж там — каждодневные шедевры кулинарии на завтрак, обед и ужин только для них. Тем более было у него несколько предложений на кулинарные прямые эфиры, так что, казалось бы, шутка от Арсения сейчас решила сразу пару проблем.        — Давай, — Попов даже вскинул бровь от подобного заявления, совершенно не рассчитывая услышать согласие. — Буду готовить тебе всякие стейки, м?        — Ээ… Х-хорошо, — недоумевающий взгляд петербуржца не отрывается от уставившегося на него Шастуна, а потом резко возвращается к плите. — Блять, ну Антон!        Шкворчание масла успело стихнуть, нижняя часть сырника — сгореть, а Антон — пару раз хлопнуть ресницами и схватить лопатку, чтобы как можно быстрее перевернуть подгоревшую массу. У кого-то первый блин комом, а у него сырник. Всё не как у людей.        — Отличный повар. Десять из десяти, — Арс показательно похлопал пару раз, а после поднялся со стула, отгоняя Шаста от плиты.        — Арс, ну я сам могу, правда, просто засмотрелся на тебя, дай…        — Чтоб ты нам кухню спалил? Нифига. Садись, два.        Последующую часть сырников готовил Попов, у которого тоже не всегда получалось, но он заведомо объявил — все «херовые» попытки сожрёт сам. Видимо, он решил сделать побольше таковых и наесться до отвала. Антон лишь наблюдал за ним, сидя на том же стуле, подперев голову рукой.        Как только готовка была завершена, парни разместились у стола, начиная пробовать «кулинарный шедевр». В итоге, сойдясь на том, что повара из них так себе — оба решили, что еду всё же лучше пока заказывать.        — А курс я всё равно пройду. Надо же нам как-то и без доставок есть.        — Да без проблем. Всё равно заняться нечем, вот и будешь развлекать себя, а заодно и меня своими попытками, — Арсу за такие речи прилетает щелчок по носу-кнопке, но он лишь тихо смеётся.

***

       Посуда помыта, телефоны отложены, на телевизоре включён какой-то сериал, а Попов лежит поверх Антона, распластавшись звёздочкой. Идиллия.        — Ты, может, слезешь наконец с меня и дашь звук погромче сделать? — вопрошает Шастун, морщась, кряхтя как дед, попытвашись дотянуться до пульта.        — Ну не, мне и так норм, — улыбается Арсений, поворачивая голову, расположив свой щетинистый подбородок на груди любимого, и глядя на его возмущенную моську.        Спустя несколько минут и дохерищи попыток вытащить своё тело из-под Попова, Антон сдаётся и поворачивает голову в сторону телека. Арс — хитрожопый — занял самую удобную позицию для просмотра, а Шасту хрен чего разглядишь теперь. Хотя порассматривать есть что — перед ним заинтересованное лицо актёра, выглядящее даже лучше, чем на многочисленных фотках инстаграма. Парень аккуратно касается щеки Арсения, не вызывая у него никакой реакции, ведь такие прикосновения стали слишком привычными, за то время, пока они вместе. Антон ведёт вниз, обводя контур лица, пробегаясь большим пальцем по нижней губе, наконец удостоившись внимания своего парня.        — Чего ты? — губы растягиваются в улыбке, а ладонь Антона возвращается на щеку мужчины.        — Иди сюда.        Они тянутся друг к другу одновременно, засмеявшись от того, что повернулись в одну и ту же сторону, столкнувшись носами. Но ничто не препятствует им больше, так что они наконец соприкасаются губами, лениво целуясь, растворяясь друг в друге. На самоизоляции таких моментов может быть огромное множество — их теперь никто не отвлекает, не ждёт, не зовёт куда-нибудь, не гоняет по работе. Они полностью расслаблены и предоставлены друг другу. Кажется, это им и было нужно.