don't be scared, i love you

Солнце не первый час посылает проклятия в виде изнуряющей тело и душу жары на землю, город вокруг продолжает шуршать рутиной, и люди, как заведенные кем-то игрушки, бегают по кругу, не замирая ни на секунду. Джонни, в широких массах более известный как Со Ёнхо, смотрит на всё это из безопасности тонированного салона машины, минуту назад припарковавшейся напротив Seoul International School. Ему совершенно не хочется выходить, и он медлит, растягивает время, которое в ответ, как нарочно, сжимается вокруг него удушающим кольцом. Наконец, не в силах выносить физически ощутимое напряжение, он одним резким движением распахивает дверь и встречает реальность лоб в лоб. Реальность, ко всему безразличная, бьет его по лицу сухой пылью и перегретым воздухом. Оправившись от удара, Ёнхо не упускает возможности окинуть взглядом едва ли не сверкающее на безжалостном солнце здание его будущей школы. «Вау», — говорит он сам себе вслух, хоть увиденное нисколько его не впечатляет, и делает шаг. Прямо при входе его уже ждут, улыбчиво тянут к нему свои руки, которые он пожимает скорее на автопилоте, не запоминая имена и не вглядываясь в лица. «Потерпи», — говорит он себе на этот раз неслышно, и старается улыбнуться в ответ, как того требует образ «хорошего мальчика». «Вот так», — слышит он как будто незнакомый, но в то же время до нервного тика кого-то напоминающий, самодовольный голос, отзвуками разносящийся по его усталому, воспалённому сознанию, — «Всё правильно, ты же хороший мальчик». От этой непрошеной ремарки у Ёнхо непроизвольно морщится нос. Совсем чуть-чуть, недостаточно, чтобы кто-то заметил, но в то же время пугающе неконтролируемо. Он играет в игру, которую ненавидит, и теперь, кажется, начинает ненавидеть себя за то, что никак не может остановиться. Он назло себе улыбается ещё шире, отгоняя навязчивые мысли. «Хорошим мальчиком» он стал ещё до своего рождения, и выбор, сделанный за него карьерой его отца, и «Обязательства» с большой буквы, которые, как оказалось, были неразрывно связаны с этим выбором, тянули его к земле суммарной силой пяти земных гравитаций. Иногда носить на себе всю тяжесть мира становилось настолько невыносимо, что у Ёнхо сами по себе подкашивались ноги, и он опускался вниз, ища временного спасения в горизонтальном положении тела. Так и сейчас его едва хватило на то, чтобы дойти до стула и хоть на время передать ему часть своей непосильной ноши. В кабинете директора было стерильно, как в морге, и приятно обдувало прохладным воздухом из новенького кондиционера. Прямо посередине стола лежала папка с аккуратно выведенным именем «Со Ёнхо». Личное дело. Ёнхо, бегло осмотревшийся по сторонам, неслышно выдохнул распирающий лёгкие воздух через рот. Его здесь, разумеется, с нетерпением ждали. Сейчас начнётся традиционный обмен бессодержательной лестью, которая ни к чему не ведёт и непонятно зачем переползает из разговора в разговор, как неистребимая плесень. Морально готовый к этому, Ёнхо начал было мысленно выбирать, какой именно small talk обойдётся ему наименьшим количеством затраченных сил, как в дверь осторожно, даже несколько робко постучали. За дверью стоял мальчик. Ничего особенного в нём не было: невысокий рост, тёмные волосы, пальцы в чернилах, мятые джинсы. По крайней мере, Джонни не сразу увидел в нём что-то особенное. Джонни ещё предстояло узнать, что за дверью стоял Марк Ли. --- Марк на первый взгляд и в самом деле сходил за обычного учащегося средних классов: пятнадцатилетний, в меру общительный, немного неловкий, увлекающийся танцами, игрой на гитаре и американскими комиксами. Однако было в нём также нечто особенное, что практически сразу определило характер их будущих отношений: он лишь на несколько месяцев опередил Ёнхо, переехав из Торонто в Сеул, и по-прежнему из рук вон плохо говорил по-корейски и так и не смог лишиться статуса «новичка» даже среди своих многонациональных одноклассников. Насильно сталкивая их вместе, им словно писали на лбу водостойким маркером «Суждено стать друзьями». Джонни это почувствовал сразу. И не возражал. Общение давалось ему легко. Новые друзья — запросто. Казалось, ему могло хватить и пяти минут, чтобы везде стать «своим». Джонни не потребовалось много времени, чтобы решить, что Марк вполне подходит на роль очередного «хорошего знакомого», с которым при случае можно переброситься парой бессмысленных фраз. Умозаключение восторга не вызывало, но по-другому он не умел. «Правильно», — снова услышал он приторный голос, отдающий знакомой горчинкой во рту. — «Никогда не знаешь, кто может тебе пригодиться». Ёнхо узнал. Не голос, но фразу. Так не один раз повторял ему отец, когда у него находилось время на «деловые разговоры» с сыном. Всё в его жизни должно было подчиняться «делу», в особенности — Ёнхо. — Привет, — и, как мастер дипломатического искусства, Ёнхо улыбнулся той-самой улыбкой, вставая навстречу стоящему в дверях. — Как здорово встретить кого-то с родины. Скажи, ведь мы почти соотечественники, разве нет? Одна большая Северная Америка… — Да! — Марк, по-прежнему мнущийся на пороге, поспешил сделать шаг навстречу, вглядываясь в своего «соотечественника» внимательным взглядом. — Да, конечно. Привет! --- Глаза всегда говорили за Марка то, что сам он не решался произнести вслух. Например, сейчас он смотрел на Джонни так, как собаки иногда смотрят на нового, незнакомого человека. Дружелюбно, настороженно и с едва скрываемым нетерпением. На самом деле, Марку не терпелось встретиться с Джонни. Директор вызвал его к себе ещё полторы недели назад и попросил об «одолжении», от которого внутренне Марк пришёл в неописуемый восторг. Он и сам не знал, с чем это было связано. У него было «хорошее предчувствие». Иногда он бывал слишком наивен и чистосердечен. Марк ничего не знал о Джонни, но успел придумать себе целую вселенную, в которой они давно поклялись стать лучшими друзьями. Марку было очень одиноко в Корее. Он изо всех сил старался сдружиться с товарищами по клубу танцев, но языковой барьер давал о себе знать, и дела продвигались медленнее, чем хотелось. Новость о том, что в их школу переводится американец, стала для него глотком свежего воздуха. Лучом света в царстве тьмы. Осуществившейся просьбой, которую Марк повторял день за днём, как мантру. Марк ничего не знал о Джонни и о том, что последний не разделял его фантазий об облачных замках и клятвах в вечной верности. Наверное, будь у него выбор, он предпочёл бы не знать. Он заранее решил, что не упустит полученную возможность, и был готов приложить все усилия, чтобы воплотить свои планы в жизнь.