Ложь и клевета (lies and slander)

      Беверли уезжает на следующее утро.       Эдди наблюдает, как она собирается, сидя за барной стойкой, сердце болит от каждой вещи, которая отправляется в её рюкзак; его квартира уже заметно опустела.       Она в блаженном неведении насчёт вчерашнего: Эдди заставил Билла поклясться молчать, отчаянно не желая разрушить последнюю ночь Беверли в городе. К счастью, им обоим даже не пришлось выдумывать ложь, потому что к тому времени, как они вернулись к столу, Ричи уже отправил всем длинное сообщение с извинениями, сказав, что ему стало плохо и он поехал домой. Неудачники в тот момент были уже слишком пьяны, чтобы заметить явные несостыковки, Беверли лежала на Бене, а Майк и Стэн перебрасывались Кёртисом.       У Беверли не уходит много времени на сборы, и вскоре она уже стоит в дверях, крепко обнимая Эдди на прощание.       — Скажи Ричи, что ему нельзя болеть в следующий раз, когда мы все пойдём отрываться, — говорит она ему, опустив руки по бокам.       — Я передам ему, — отвечает Эдди. Он чувствует, как слёзы щиплют глаза, и снова обнимает Беверли, целует её в волосы. — Я не хочу, чтобы ты уезжала.       Сейчас уже должно было стать легче прощаться, но нет.       — Значит, нас двое. Но между нами говоря, я не думаю, что в этот раз мы расстаёмся надолго.       Эдди кладёт руки на плечи Беверли и держит её перед собой, нахмурив брови.       — И что это значит?       — Увидишь. — С улыбкой Беверли берёт свой рюкзак, перекидывает его через плечо и указывает на Эдди. — А теперь не забывай, что я люблю тебя, Каспбрак.       — Я тоже люблю тебя, Марш.       После ухода Беверли Эдди проводит вторую половину дня, работая в постели над отчётом, надеясь, что цифры и статистика отвлекут его от новообретённой пустоты квартиры. Один из плейлистов Беверли проигрывается на фоне в попытке заполнить тишину.       Он также пытается не думать о Ричи, от которого ничего не было слышно с прошлой ночи, но это трудно, учитывая, что Кёртис сейчас сидит на книжной полке Эдди, глядя на него сверху вниз своими аллигаторскими глазами, заставляя его чувствовать себя виноватым. Когда песня, под которую они с Ричи танцевали на кухне, начинает играть, Эдди расценивает её как знак и откладывает ноутбук в пользу телефона.       Уставший, грустный и безнадёжно некреативный, он посылает Ричи весьма простое: «Мне очень жаль».       Ответа нет, что на самом деле не удивительно.       Ответа всё ещё нет, когда Билл приходит вечером с тайской едой на вынос. Они вдвоём раскладывают лапшу, рис и карри на кофейном столике, прежде чем устроиться на диване, и Билл выжидающе смотрит на Эдди. Довольно скоро Эдди рассказывает всё, что случилось с Ричи, начиная с телефонного звонка Беверли и заканчивая ссорой прошлой ночью. Когда Эдди, наконец, замолкает, наступает долгая, тяжёлая пауза, прежде чем Билл потирает рукой лоб и стонет.       — Дерьмо.       — Ты злишься? — нервно спрашивает Эдди.       — Что? С ч-чего бы мне з-злиться?       — Потому что я солгал тебе?       На это Билл отправляет себе в рот вилку с большой порцией лапши и пожимает плечами.       — Эй, у нас у в-в-всех есть своё дерьмо. Я не могу з-злиться на тебя за то, что ты п-пытаешься р-р-разобраться со своим.       Плечи Эдди мгновенно расслабляются, облегчение становится ощутимым. По крайней мере, ему не надо беспокоиться хотя бы об этом.       — Спасибо, друг.       — Но то, ч-ч-что ты сказал, — осторожно добавляет Билл. — Меня н-немного б-бесит, что ты думал, что т-тебе надо сравнивать себя с С-сандрой.       Эдди легонько пихает его, вызвав у Билла сердитый взгляд, когда рис падает с его вилки.       — Чувак. Они встречались четыре года! И она ёбаная модель. Как, чёрт возьми, я могу конкурировать с ней?       — Но в э-этом и дело, — Билл вздыхает и сгребает упавший рис с кофейного столика, — тебе н-не нужно конкурировать с ней т-т-типа ни в одной вселенной.       «Инстаграм» Сандры, с её прекрасной жизнью и тысячами подписчиков, всплывает в голове Эдди. Он фыркает и агрессивно накалывает лапшу, запихивая её в рот.       — Конечно, Билл, как скажешь.       Билл настойчиво качает головой.       — Поверь мне. Я в-видел, как Ричи смотрел на Сандру, и я в-видел, как он смотрел на тебя. В этом с-с-соревновании есть только один п-победитель — и это уж точно, б-б-блять, не Сандра.       — Да, но только со мной он притворялся, — объясняет Эдди, закатывая глаза. — Ну, знаешь, та штука, где ты ведёшь себя как–       — Эдди, — мягко перебивает Билл, — Ричи у-уже давно так на тебя смотрит, ещё д-до приезда Бев.       У Эдди такое ощущение, будто его ударили в живот.       Он откладывает вилку и наклоняется вперёд, прижав руки к бёдрам и сложив ладони вместе. Это кажется таким серьёзным, и он вспоминает все те разы, когда Ричи пытался начать разговор, чтобы узнать его. Повернув голову, чтобы посмотреть на Билла, он шепчет:       — Ты знал, что я попросил его номер телефона? В первый же вечер, когда мы встретились? — Когда Билл улыбается, Эдди снова смотрит на свои руки, его лицо покраснело. — Я никогда не делал так раньше, с парнем.       Билл хихикает, постукивая костяшками пальцев по колену Эдди.       — Да, что ж, это Ричи, п-приятель. Он единственный в своём р-роде.       — Да, — Эдди соглашается, прежде чем положить голову на руки. — Блять.       На глаза наворачиваются слёзы, и Эдди чувствует, как Билл обнимает его за плечи.       — Всё будет хорошо, Эдди. Я о-о-обещаю.       — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Дэнбро.       — Ну, я н-не могу обещать, что это с-с-случится, — отвечает Билл, и Эдди выпрямляется, протирая глаза. — Но у тебя всегда буду я, и Бев, и Неудачники, это я знаю точно.       — О боже, я в заднице.       Эдди смеётся, глаза всё ещё влажные, когда Билл мягко толкает его локтем в бок.

***

      Он ворочается в постели всю ночь.       К утру Эдди уже поднялся и сидит на диване, скрестив ноги, с кружкой очень крепкого кофе в руке. Его глаза сосредоточены на коллекции комиксов перед ним, и он жуёт губу, размышляя.       Комиксы Эдди значат для него всё. Половина из них принадлежала его отцу, а другая — Эдди, которую он старательно собирал на протяжении многих лет. Время от времени Эдди задаётся вопросом, что бы его отец сказал о его коллекции, если бы он до сих пор был жив. Ему интересно, пошли бы они вдвоём купить ещё какие-нибудь экземпляры, прочёсывая крошечные, пыльные магазины комиксов с тем же самым скрупулёзным, нежным энтузиазмом, который, кажется, был характерной чертой семьи Каспбраков.       Мысль о том, что у Ричи была настоящая, живая связь с его отцом, заключённая в комиксе, а затем ему пришлось продать его из-за какого-то глупого, ненужного долга, убивает Эдди. Особенно когда он вспоминает, как улыбается Ричи, когда говорит о своём отце, хихикая при одном упоминании о старом добром Уэнте-Дэнте.       Эдди хмурится и размышляет обо всех разговорах с Ричи о комиксах, спорах о лучших магазинах в районе Нью-Йорка: о том, где покупать и где продавать их.       Повинуясь инстинкту, он берёт ноутбук, заходит на форум о комиксах и пишет пост.       Затем он заходит на другой сайт и пишет ещё один пост.       Он как раз пишет седьмой пост, когда телефон загорается с сообщением от Ричи. «ты сейчас дома?»       Чашка очень крепкого кофе в руках Эдди быстро разливается по всей его футболке, предшествуя громкому, сердитому визгу. Стянув через голову испачканную футболку, Эдди быстро хватает телефон и набирает ответ. «Да, буду весь день.»       Ответ Ричи приходит меньше чем через две минуты. «окей. Ничего, если я ненадолго зайду?» «Конечно.»       Ответив, Эдди спрыгивает с дивана и проводит рукой по волосам. Он испытывает сильное искушение быстро принять в душ, чтобы смыть с себя ощущение сна. Но он может пропустить сообщения Ричи или заставить его ждать снаружи, чего Эдди очень, очень не хочет.       Так что вместо этого он брызгается дезодорантом, умывается и чистит зубы. Когда раздаётся стук в дверь, а это именно тот момент, когда он внезапно вспоминает, что на нём нет футболки, он уже посреди гостиной.       — Иду! — кричит Эдди, прежде чем быстро схватить брошенную на диван футболку. Натянув её через голову, он съёживается: мокрое кофейное пятно касается его кожи.       Ну, это лучше, чем быть чудаком, который открывает дверь вообще без неё.       Пытаясь стереть с лица неловкость, Эдди шагает к двери и распахивает её. Перед ним предстаёт очень усталый и очень сердитый на вид Ричи с потрёпанной сумкой на плече. Когда он видит Эдди, его глаза мгновенно перемещаются вниз к гигантскому пятну на его футболке, брови вопросительно поднимаются.       — Мне кажется, Спагетти, ты что-то пролил на свою футболку.       — Да– я... Я заметил. — Эдди вздрагивает, прежде чем жестом указать на свою квартиру. — Ты хотел зайти?       Ричи сурово качает головой.       — Нет, нет. Вообще-то я уже еду на шоу. — Порывшись в своей сумке, он достаёт пластиковый футляр и передаёт его Эдди, лицо которого мгновенно краснеет. Это комикс его отца о Росомахе, тот самый, который он принёс к Ричи в четверг вечером. — Я просто хотел сначала завезти вот это. Ты забыл его в пятницу, подумал, что ты захочешь его вернуть.       — Вот чёрт. Ты не должен был этого делать.       — Ну, а я вроде как сделал, — отвечает Ричи. — Не мог расслабиться от мысли, что у меня в комнате лежит что-то, настолько дорогое.       — Понятно. Ну, в любом случае спасибо.       Ричи крепче накидывает ремень сумки на плечо и разворачивается, чтобы уйти.       — Без проблем. В общем, я должен–       — Подожди! Одну секунду, мне нужно кое-что тебе отдать, — торопливо перебивает его Эдди, убегая в свою спальню, чтобы взять Кёртиса. Когда он возвращается и отдаёт его Ричи, то получает небольшую улыбку в ответ.       — Спасибо, Спагетти.       Наблюдая, как Ричи запихивает мягкую игрушку в свою сумку, набитую бог знает чем, он чувствует, как колотится его сердце.       — Ты уверен, что не можешь зайти? Мне просто нужно поговорить с тобой минут пять максимум.       — Поговорить о чём? — Ричи скептически смотрит на него сверху вниз.       И теперь, конечно, как только у Эдди появляется возможность говорить, его лишённый сна мозг приходит в замешательство. Он хочет извиниться за пятницу, хочет спросить, что Ричи собирался сказать в переулке, хочет знать, почему Ричи всегда смотрел на него так. Но почему-то эти мысли не переводятся в слова, и Эдди просто беспомощно поднимает руки, тушуясь.       — Просто... я не знаю, о том, что случилось? О нас с тобой?       Секунды кажутся минутами, и Эдди неловко потирает затылок, пока Ричи пристально смотрит на него, размышляя. В конце концов, его лицо расплывается в печальной улыбке.       — Брось, Эдди, мы оба знаем, что нас никогда не было.       — Подожди, что? — бормочет Эдди.       — Ты же сам сказал, я просто был. — Ричи пожимает плечами. Это выглядит небрежно, но Эдди видит, как костяшки его правой руки белеют от крепкой хватки на ремне. Но прежде чем Эдди успевает что-то сказать, у Ричи звонит телефон, и он со вздохом достаёт его из кармана. — Слушай, Спагетти, у меня выступление, мне пора. Увидимся позже.       А потом он исчезает.       Эдди хочется закричать.       Но он этого не делает, потому что сейчас девять утра воскресенья и у него есть соседи. Вместо этого Эдди садится на диван, прижимая ладони к глазам, и глубоко дышит.       Брось, Эдди, мы оба знаем, что нас никогда не было.       И нет, это неправда, Эдди знает, что это неправда.       Они были всегда, даже когда Эдди этого не хотел.       Он тут же мысленно возвращается к тому вечеру, когда встретил Ричи, к тому моменту, когда он увидел его во всём его неуклюжем, дурацком великолепии и был ошеломлён своим огромнымжеланием. Он съёживается от последующих событий, от воспоминаний о том, что ему пришлось выбежать из бара после встречи с Сандрой, а голос матери кричал, ругая Эдди снова и снова за попытку заразить кого-то своими грязными мыслями.       Эдди так боялся снова услышать этот голос, что решительно отвергал Ричи, подавлял малейшие намёки на какие-либо чувства к нему, потому что грязные мысли делают мальчиков грязными. И теперь, осознавая, что он потратил впустую больше года знакомства с Ричи, Эдди чувствует себя невероятно сердитым.       Даже с Неудачниками, Эдди так долго чувствовал себя мучительно одиноким, а всё могло быть по-другому.       В конце концов, что позорного в том, чтобы любить парня, который будет угощать тебя блинчиками, или танцевать с тобой на кухне, или делиться своими комиксами? Более того, что позорного в желании заняться с ним сексом или проснуться рядом с ним?       Грязно, грязно, грязно.       Эдди качает головой. Он вспоминает, как Ричи смотрел на него, когда они лежали на кровати, его небольшой кивок, прежде чем Эдди поцеловал его. В этом не было ничего грязного. Голос в его голове не прав, абсолютно, блять, не прав.       С вновь обретённой решимостью он возвращается к своему ноутбуку и открывает почту, просматривая папку «Контакты». Когда Эдди натыкается на имя, которое он искал, он вводит его в «Гугле», скрестив пальцы, чтобы поиск выдал нужный веб-сайт. Ему повезло, и он жадно нажимает на первый результат. Сайт выглядит точно так же, как и несколько лет назад, и поэтому Эдди инстинктивно прокручивает страницу вниз, полностью уверенный, что скоро увидит кнопку «Записаться».       Конечно же, кнопка есть.       Он нажимает на неё.

***

      Психотерапевта Эдди зовут Рэйчел.       Впервые он встретился с ней ещё на последнем курсе колледжа, когда у него были регулярные приступы паники и отношения с девушкой. Это заняло некоторое время, но с помощью Рэйчел Эдди, в конце концов, смог принять тот факт, что, несмотря на желание его матери, он был самым настоящим стопроцентным геем.       Потом его мать умерла, и Эдди совершил каминг-аут, так что он перестал видеться с Рэйчел, полагая, что большинство его проблем теперь уйдёт, раз он попрощался со шкафом.       Теперь Эдди понимает, что он был очень, очень не прав.       Благодаря отмене чужой встречи в последнюю минуту, он может встретиться с ней во вторник днём, отправившись на работу пораньше, чтобы так же и уйти. Теперь её офис находится в Бруклине, а не на Манхэттене, и на висках у неё появилось несколько новых седых волосков, но она всё та же приятная, открытая личность, которую Эдди помнил раньше.       В первую половину сеанса Эдди вводит Рэйчел в курс того, что произошло с ним за последние пять лет, вторая — фокусируется больше на прошлом месяце. Когда Эдди стыдливо признаётся, что голос матери вернулся в его голову, она тут же наклоняется вперёд и говорит ему, что тут нечего стыдиться.       В конце концов, напоминает она ему, выздоровление никогда не бывает линейным. Снова услышав голос своей матери, он не должен забывать о тяжёлой работе, которую проделал в колледже. Достижение — это всё ещё достижение.       При этом Эдди вспоминает ребёнка, каким он был на первом курсе: всё ещё в шкафу и предположительно страдающего от астмы; всё ещё терзаемого виной за то, что бросил женщину, которая вырастила его, которая сказала ему, что никто никогда не будет любить его больше, чем она.       Он так рад, что он больше не тот ребёнок, который когда-то верил ей.       Сеанс заканчивается слишком быстро. Перед уходом Рэйчел просит его вести дневник, отслеживая, когда появляется голос и что именно он говорит. Назначив встречу на следующий понедельник, Эдди выходит из её кабинета, чувствуя, что, возможно — только возможно — он чего-то добился.

***

      Проходят недели, а от Ричи ничего не слышно.       Он видится с Рэйчел каждую неделю, их сеансы начинают больше фокусироваться на конкретных стратегиях управления его тревогой, и в частности голосом его матери. Большинство из этих стратегий остаются в качестве домашнего задания, и Эдди занимается ими с целеустремлённым усердием.       Часть усердия также направлена на навязчивую проверку его постов на форумах, которые всё ещё остаются без ответа. Непреодолимое желание связаться с Ричи не угасает: будь то посредством смс, звонка или даже «Твиттера», но Эдди борется с ним изо всех сил. Он прекрасно понимает, что сейчас для Ричи он последний человек, с которым тот хочет разговаривать.       Радиомолчание от Ричи распространяется на встречи с Неудачниками, которых он теперь избегает, как чумы. Ричи говорит компании, что он слишком занят на новой работе, но у Эдди есть смутное подозрение, что причина кроется глубже, особенно учитывая то, что восемнадцать часов рабочего дня никогда не останавливали Ричи от встречи с друзьями раньше. И это подозревает не только Эдди, если судить по свирепым взглядам Стэна.       Билл — единственный Неудачник, который знает о сделке, остальные всё ещё считают, что Ричи и Эдди действительно расстались.       И у Эдди нет храбрости, чтобы поправить их. Почему-то кажется неправильным говорить, что их отношения не были настоящими, когда он проводит бо́льшую часть своих ночей, лёжа без сна и думая о Ричи. Он старается не придавать большого значения тому, что Ричи тоже не сказал им правду.       Беверли также теперь знает о ссоре, что означает многочисленные звонки, чтобы узнать, как у него дела. Прошло около шести недель после его ссоры с Ричи, когда Эдди снова разговаривает с ней.       — Нет, Бев. В последний раз повторяю, я не собираюсь ему звонить. — Эдди поворачивает ключ в замочной скважине, распахивает дверь и ставит портфель на пол.       Беверли громко вздыхает, пока Эдди снимает туфли и направляется на кухню.       — Да ну, Эдди, я уверена, что он хочет тебя услышать.       — Нет, Бев. Я почти уверен, что это не так. — Эдди хмурится и хватает стакан из буфета. Он уже проходил через этот разговор с ней раньше и может практически повторить его во сне. Ему не раз приходилось напоминать Беверли, что её не было рядом, когда они ссорились, поэтому она не видела, как Ричи смотрел на него, как ему было больно.       — Чушь собачья.       — Ну, я то же самое могу сказать и про твою идею, — раздражённо говорит Эдди, наполняя стакан водой.       — Эдди.       — Беверли.       Беверли стонет на другом конце линии, когда Эдди с удовольствием делает глоток воды, довольный своим детским выкрутасом.       — Фу? Ты будешь таким же, когда я перееду в Нью-Йорк? Потому что если да, то я действительно жалею о своём решении.       Эдди выплёвывает воду, разбрызгивая её по столешнице перед собой. Он смотрит на экран своего телефона, просто чтобы убедиться, что ему не мерещится этот телефонный звонок.        — Извини, что ты, блять, только что сказала?       — О, я тебе не говорила? — невинно спрашивает Беверли.       — Нет, ты мне, блять, не говорила!       Эдди чувствует, как он практически вибрирует от эмоций. Его пальцы начинают подёргиваться, и он бежит к раковине, берёт тряпку, чтобы вытереть стойку: руки чешутся, чтобы хоть что-то сделать.       — Я перееду только на один учебный год. Вот о чём мы договаривались на встрече с тем профессором, мы вместе работаем над одним проектом, — говорит Беверли, пока Эдди скребёт керамику, вытерев её меньше чем за пять секунд. — Я приеду через несколько недель.       — Я– Блять. Чёрт возьми. — Эдди начинает расхаживать по комнате. От мысли, что они с Беверли будут жить в одном городе, ему кажется, что его мозг находится в огне, но это хорошее чувство. — Ты– ты хочешь остановиться у меня? У тебя есть место, где остановиться?       — Может быть, пока я буду его искать. Я могла бы остановиться и у Бена, если он не против.       Когда голос Беверли затихает, Эдди расплывается в широкой улыбке и проводит рукой по своей щеке.       — Твою мать. Бен упадёт в обморок, когда ты ему скажешь.       — А? Я думала, он просто выплюнет свой напиток, как и ты.       — Не понимаю, о чём ты, — надменно фыркает Эдди, прежде чем сесть на диван, закидывая ноги, чтобы откинуться назад и прижаться спиной к подлокотнику. — Тогда расскажи мне об этом проекте. Что привело тебя на мою часть страны?       — А, так теперь это твоя часть страны?       — Ну, разумеется. Разве ты не знала, что Статуя Свободы на самом деле посвящена мне?       На другом конце линии раздаётся задумчивый гул.       — Теперь, когда ты сказал об этом, у неё, кажется, действительно твои скулы.       Когда Беверли вешает трубку, Эдди сразу же охватывает желание позвонить Ричи и сообщить ему новости. Он смотрит на телефон в своих руках, вертит его между пальцами, а потом вспоминает «Брось, Эдди, мы оба знаем, что нас никогда не было». Нахмурившись, он открывает браузер и начинает проверять каждый из своих десяти постов на форумах.       На первом ничего. На второй ничего. На третьем, на четвёртом и на пятом — по-прежнему ничего. Но потом он заходит на шестой форум и, видимо, сегодня, блять, его счастливый день, потому что там, под его постом недельной давности, есть комментарий.       Эдди садится, широко раскрыв глаза, и начинает жадно изучать ответ, его нога подпрыгивает вверх и вниз от нетерпения.       Ответ длинный, подробный и многообещающий.       К тому времени, когда он добирается до конца, его сердце практически застревает в горле, и он возвращается к своим сообщениям, щёлкая на диалог со Стэном. «Привет. Мне нужна твоя помощь.»

***

      В это воскресенье у Эдди происходит любопытный случай дежавю.       Сейчас полдесятого утра, и он сидит на своём диване, одетый в спортивные штаны и довольно потрёпанную футболку с «Уличными акулами». Он смотрит новости и пытается не кричать от злости, когда его телефон вибрирует на кофейном столике с сообщением от Ричи. «Ты дома?»       Эдди смотрит на экран, открыв рот, прежде чем быстро напечатать ответ. «Да. Что случилось?»       Пузырьки ввода сразу же отображаются в нижнем левом углу. «Я снаружи. Можешь впустить меня?»       К счастью, Эдди почти допил свой кофе, поэтому, когда он с криком подскакивает в воздух, на его футболку ничего не проливается. Поставив чашку на кофейный столик, Эдди отвечает обманчиво небрежным: «Конечно», и сразу же впускает его.       Всё ещё сидя на диване, Эдди приглаживает лохматые волосы, расправляет плечи, разминает шею и пытается думать спокойно. Это не работает. Мысли носятся со скоростью света от его попыток понять, что именно он хочет сказать Ричи, и довольно скоро его ладони становятся влажными от пота.       Через тридцать секунд в дверь звонит Ричи. И на этот раз, вместо того чтобы остаться в коридоре, он шагает прямо в квартиру, так что Эдди даже не успевает поздороваться.       — Итак, вчера вечером произошло кое-что забавное! — восклицает Ричи, поворачиваясь лицом к Эдди и прислоняясь спиной к барной стойке, скрестив руки на груди. Его рот сжат в тонкую линию, волосы явно немытые.       — А? — отзывается Эдди. Он тихо закрывает дверь и прижимается к ней спиной, стараясь не дать своему сердцу биться быстрее при виде Ричи, который снова стоит у него на кухне в своей дурацкой рубашке и всё такое.       — Да. Видишь ли, я зашёл к нашему хорошему другу Стэну выпить. И в конце вечера, когда я выпиваю несколько шотов подряд, он даёт мне это. — Порывшись в своей сумке, Ричи достаёт мятый комикс и протягивает его Эдди. — И говорит, что нашёл его на блошином рынке вместе с Патти.       Это «Росомаха Набиско». Эдди широко раскрывает глаза и судорожно сглатывает.       — Вау. Это... это потрясающе, Рич.       — Ещё бы, не правда ли? — соглашается Ричи, его голос нарочито лёгок. Он кладёт комикс на стойку и скрещивает руки на груди, пристально глядя на Эдди. — Ещё более удивительно то, что на обложке внутри мои инициалы. Он нашёл именно мой комикс. Можешь себе представить?       — Ну, я думаю, могу. Раз уж ты говоришь, что именно это и произошло.       — О, правда?       Смущённый скепсисом в голосе Ричи, Эдди отталкивается от двери и направляется к дивану.       — Да, правда.       Глаза Ричи следят за ним, пока он пересекает комнату. Эдди садится, и Ричи смотрит на него, положив ладони на стойку.       — Спагетти, Стэн даже комиксов не читает, с какой стати ему искать их на блошином рынке? Не говоря уже о том, чтобы знать, что значит этот?       — Я– Он просто очень хороший друг?       — Хватит, Эдди.       Услышав, как тихо Ричи произносит его имя, Эдди опускает взгляд на свои руки, и у него сжимается горло. Краем глаза он наблюдает, как Ричи снимает ботинки и подходит к дивану. Он садится и кладёт комикс на кофейный столик.       — Как, блять, ты его нашёл? — тихо спрашивает Ричи.       Эдди только пожимает плечами.       — Это на самом деле было не так уж трудно. Я просто зашёл на некоторые форумы и поспрашивал, купил ли кто-нибудь этот комикс около года назад в магазине комиксов в Квинсе, о котором ты постоянно говоришь.       — И кто-то купил.       — И кто-то купил. Оказалось, что они нашли ещё одну копию, которую не испортил ребёнок, поэтому они были готовы расстаться с ним.       — Окей. Но почему ты просто не отдал его мне сам?       Эдди смотрит на комикс, лежащий перед ним. Когда он говорит, его передёргивает от того, как мучительно серьёзно звучат его слова.       — Я не... Я не хотел, чтобы ты думал, что я даю его тебе на каком-то условии или типа того. Я не хотел заставлять тебя говорить со мной. Я просто подумал, что ты заслуживаешь его вернуть.       Ричи обхватывает голову руками и стонет.       — Чёрт возьми, Эдди. Я правда, правда нихуя не понимаю тебя.       У Эдди сводит живот.       — Что ты имеешь в виду?       — Я просто... Ты ведёшь себя так, будто ненавидишь меня, просишь притвориться, что я встречаюсь с тобой, а потом ты вбрасываешь вот это дерьмо! Ты приглашаешь меня, чтобы я отрепетировал с тобой свой материал, приносишь мне комикс своего отца, чтобы я почувствовал себя лучше, ты, блять, переспал со мной. И как раз тогда, когда это действительно не похоже на притворство, ты говоришь мне, что я просто был там.       То, как ломается голос Ричи на последнем предложении, причиняет физическую боль. Эдди крепко зажмуривается и судорожно сглатывает, отчаянно пытаясь хоть что-то исправить.       — Послушай, Рич, я... Когда я сказал, что ты был, я не имел в виду, что я бы поцеловал любого парня на твоём месте, а ты был просто тёплым телом или что-то в этом роде.       Помедлив, Эдди открывает глаза и смотрит на Ричи, который внимательно наблюдает за ним. Какая-то его часть действительно хочет убежать, уверенная, что он скажет что-то не то, запнётся и испортит всё теперь уже навсегда. Но есть и другая часть, которая напоминает ему, что сейчас самое время послать нахуй голос в голове, и на этот раз она убедительнее.       Эдди мысленно молится, чтобы его слова прозвучали правильно, говорит себе, что в его словах нет ничего грязного.       — Я имел в виду, что с тех пор, как мы познакомились, ты всегда был как долбаный вирус. Как будто мой мозг работает на перегрузке или типа того, когда ты рядом, и я не могу мыслить здраво или правильно говорить, и это просто… когда ты был так близко ко мне, тогда или вообще всегда, всё, о чём я мог думать, — это как сильно я хотел тебя.       Тут Ричи делает глубокий вдох. Проходит некоторое время, прежде чем он отвечает нахмурившись:       — Тогда почему же... Почему ты потом так запаниковал?       — Потому что у меня была мать, которая научила меня, что хотеть чего-то так же сильно, как я хочу тебя, было отвратительно? — говорит ему Эдди. Он рассчитывал, что ответ выйдет лёгким, но судя по тому, как Ричи смотрит на него, это явно не так.       — Что ж, пиздец.       — Да, я всё ещё работаю над этим делом, — быстро говорит Эдди, прежде чем добавить: — Плюс, ну, ты знаешь, ещё вся эта история с Сандрой.       Ричи морщит нос.       — История с Сандрой?       — Да. Она хотела снова сойтись с тобой. Я имею в виду, как это может конкурировать с моделью? — спрашивает Эдди, с сомнением указывая на себя.       — Ладно. Если углубляться в детали, то ты вроде как уже победил, учитывая, что я расстался с ней из-за тебя.       Эдди моргает.       — Я думал... я думал, ты сказал, что вы расстались, потому что она уехала.       — Да, так оно и было. — Ричи бросает на него взгляд, явно нервничая. — Но ты всё равно был главной причиной. У меня начал стремительно развиваться чудовищный краш на тебя после нашей встречи. Я думал, что это пройдёт, но всё становилось только хуже. Так что я порвал с ней: решил, что это не совсем честно встречаться с кем-то, когда ты сходишь с ума по кому-то другому.       — Я– но это было... Вы расстались несколько месяцев назад.       — Да, так и есть.       И блять.       — Блять.       Ричи энергично кивает.       — Действительно, блять. Представь себе степень моего, блять, удивления, когда у меня появилась возможность встречаться с тобой. Мне казалось, что я вот-вот взорвусь — хотя, пожалуй, в какой-то момент я действительно взорвался, если ты понимаешь, о чём я.       — Господи Иисусе. — Пока Ричи хихикает над собственной шуткой, Эдди крепко зажмуривается и прижимает пальцы к вискам, невероятно разочаровываясь в себе. — Рич, мне так жаль, что я всё испортил.       — Всё в порядке, Эдди.       — Нет, Рич, — выдыхает Эдди. — Всё правда не в порядке.       — Ну, так будет, — убеждает Ричи. Он толкает колено Эдди, заставляя его поднять голову, и теперь их глаза встретились. Уголки губ Ричи приподнимаются в намёке на улыбку. — Видишь ли, совсем недавно у меня было прослушивание на работу моей мечты, и я думал, что тотально обосрался. Но, видимо, продюсеры с этим не согласились, потому что они предложили мне работу. Так что теперь я буду писать для «Дэйли Шоу» полный рабочий день, и, ну, мне понадобится кто-то, с кем бы я мог прогонять свой материал. Желательно голышом, — добавляет он с демонстративным подмигиванием. — Или за блинчиками. Или и то и другое.       Мозг Эдди на мгновение спотыкается на слове «голышом», прежде чем до него доходит вся суть того, что только что сказал Ричи.       — Подожди, ты получил эту работу? Охренеть! — Он вскрикивает и хватает ухмыляющегося Ричи за плечи, слегка встряхивая его. — Охренеть!       — Знаешь, ты первый, кому я об этом рассказал. Я не знаю почему, я просто хотел, чтобы ты был первым. — Ричи замолкает, немного колеблясь, а потом машет рукой. — Блять, нет, я знаю почему. Потому что я люблю тебя. Вот почему.       Как только эти слова слетают с его губ, Эдди набрасывается на него. Он обнимает Ричи, который с довольным смехом притягивает его ещё ближе. И вскоре они уже откидываются на спинку дивана: Эдди почти лежит на Ричи, их лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Именно тогда Эдди делает то, что он хотел сделать в течение долгого, долгого времени, и целует Ричи просто так.       Поцелуй короткий и мягкий, и когда Эдди отстраняется, Ричи выгибает бровь:        — Значит ли это, что ты будешь есть блинчики голышом вместе со мной?       — Это кажется антисанитарным, но да, я буду. Для тебя.       С этими словами Ричи берёт лицо Эдди и притягивает для ещё одного поцелуя. Эдди с энтузиазмом отвечает, углубляя его и наклоняя голову, когда сдвигается, — теперь полностью лёжа на Ричи. Он чувствует, как руки Ричи нежно скользят по его бокам, прежде чем окончательно опуститься на бёдра, а большие пальцы мягко поглаживают кожу под футболкой. Эдди прижимается к нему всем телом, ухмыляясь тому, как прерывисто дышит Ричи и как пальцы впиваются в него ещё сильнее.       — Просто чтобы прояснить, Эдс, я только что попросил тебя стать моим парнем. И я воспринимаю все эти поцелуи как согласие, — бормочет Ричи, пока Эдди настойчиво пытается сжать их губы вместе.       — Ага.       — Ладно, ладно, круто. — Когда Эдди опускается к его шее, он чувствует, как руки Ричи упираются в его грудь и мягко отталкивают. Эдди отстраняется, глядя на Ричи, обеспокоенный, что, может, он сделал что-то не так. Но оказывается, что нет, потому что у Ричи на лице огромная довольная ухмылка. — Я решил удостовериться, поскольку, ну, ты знаешь, ты, очевидно, очень хреново читаешь между строк.       Ухмыляясь, Эдди нависает над ним, прижимается губами к уху Ричи и шепчет:       — Ложь и клевета.