Мой личный монстр

А когда-то, Чимин занимался спортом. Не то, чтобы был прямо спортсменом, но для себя, обязательно делал пробежки, танцевал, сидел на бесконечных диетах, и почти помешался на здоровом питании. Ему очень хотелось иметь красивое и выносливое тело, на которое будут смотреть с завистью и обожанием. Казалось, что внешний вид, это огромная часть успеха для человека, который нацелен покорить чуть ли не весь мир в своем горячем максимализме. И он настойчиво, словно скульптор, выстраивал каждую мышцу под янтарного оттенка кожей, долгими днями не выходя из танцевальной студии. Для него время текло совершенно по другому, быстрее, чем для других, и двадцати четырех часов в сутках было мало. Но все равно оставался собой недовольным. Каждый раз подходя к зеркалу, Чимин видел в нем совершенно не то, что хотел бы. Нависшие веки. Уже отросшие, осветленные волосы, с неподатливой челкой, привести которые в порядок, просто не было времени. При улыбке, появлялись непокорные диетам щеки, и брали в тиски пухлые губы. Слишком мягкие черты пресса, кривоватые ноги с невнятными коленками, а в профиль, так еще и огромный зад портил картину. Укротить эту слишком округлую часть тела, парень никак не мог, и каждый раз разочарованно фыркал, когда сны не становились явью, и подходящая разве что девушке пятая точка, оставалась на месте. Ему было плевать на заинтересованные взгляды в его сторону. Не из самоуверенности. Их он списывал на то, что над ним скорее потешаются за спиной, чем восхищаются. От этого удвоенно интенсивно вкалывал, и вкладывал в язык тела еще больше души, притягивая еще больше взглядов, словно магнитом. Преподаватель все время твердил, что лучше уже некуда, а Чимин упирался, противился, спорил, всегда твердил, что можно было сделать намного лучше, а он - бездарь. Самоедство стало его темной стороной, доводящей до спазмов и болей тело. Ему казалось, будто он не успевает что-то сделать. Какая-то деталь ускользала от него постоянно, прячась за учебой, или бесконечными репетициями и никак не желающими получаться лучше, движениями. Страх не успеть был навязчивым и жутким, словно паранойя, на деле, являясь сигналом к опасности. Часто во сне, его преследовала тьма, постоянно шепчущая о том, что он неполноценен. Что жизни не достоин, и никем не любим, потому что урод. Парень просыпался с паническим приступом, в холодном поту посреди ночи, после чего обычно не мог уже уснуть, и до утра пялился в телефон, выискивая ролики способные поднять настроение. Это стало сказываться на здоровье и внешности. Кожа побледнела, и появилась постоянная утомленность, к чему прибавились гнетущие боли в районе лопаток. Учеба встала далеко на задний план, угрожая скорым скандалом с родителями. Отказаться от танцевального будущего, Чимин готов не был, от того сильнее спорил с хореографом, когда тот заявлял, что продолжать изводить себя, больше нельзя. Нужно завязать с чем-то, и предпочтительно с диетами, не очень сочетающимися с огромными нагрузками. "Я принимаю витамины лошадиными дозами, и питаюсь я правильно!", убеждал Чимин и преподавателя танцев, и родителей, но ему становилось все хуже. Однажды утром, он просто не смог встать с постели. Спина, боли в которой он так старательно игнорировал, превратилась в нечто уродливое и раздутое до такой степени, что местами посинела из-за лопнувших сосудов. Рельефные, продольные полосы шли от шейных позвонков по всей спине, и уходили к поясничному поясу, делая нелюбимое раньше тело, просто отвратительным. Осанку перекосило, и часто случались болевые приступы, в течение которых, его обкалывали анастетиками, поставив диагноз - Фиброплазия, хотя долго сомневались в правильности, ведь парень уже взрослый, а заболевание обнаруживалось у совсем еще детей. Даже они не жили долго, а Чимину двадцать четыре. Перебирали массу версий, совмещая заболевание даже с саркомой, в следствие которой и появилась фиброплазия. Снимки показывали нетипичный случай заболевания, когда мышцы срастались по наслоению их друг на друга, а не по прилежанию к костям. Иногда, парень ощущал, что под кожей что-то шевелится, будто желает прорваться прямо через нее, и от этого становилось страшно. Вскрики и стоны в его комнате становились обычным делом, от которого продолжали вздрагивать и плакать в своей комнате родители, этажом ниже. Чимин смирился с тем, что скоро просто умрет от прогрессирующей болезни или от болевого шока, не успев погасить его препаратами. Все его стремления стали пустыми и вспоминались только с горечью сожалений. Его ногами стало инвалидное кресло с аккумулятором, потому как крутить колеса обычной коляски был не в состоянии. Он упорно не хотел в него садиться по началу, не видя смысла в продолжении активного существования. Единственное чего он хотел, это умереть без боли так, чтобы никто, даже он сам, не заметил. Часто он сидел в кресле на балконе, и рассматривал людей на улице, завидуя тем. Через дорогу, в доме напротив, располагался цветочный магазин, и Чимин не мог припомнить, как долго он там находится, потому как совершенно не обращал внимания на такие вещи. Да и дома он бывал можно сказать, ради сна, не удивительно, что какой-то там магазин не попал в его занятое высокими целями внимание. Утром в него завозили цветы, и Чимин успел выучить, по каким дням, какие привозились. В это раннее утро были розы, ради которых он поднялся, как только стало светать. Даже с высоты второго этажа, можно было разглядеть крупные бутоны, самых разных расцветок. Особенно нравились темно-бордовые. Ему казалось, что их лепестки обладали особенной плотностью, словно, если их смять, они с хрустом сломаются, а не просто потеряют форму как тряпка. Чувствовать их насыщенный аромат без труда позволяло количество роз, и высота второго этажа, с которого мониторил обстановку затворник. Чимин залюбовался цветами, не заметив, что из машины их выгружал человек, которого раньше он не видел. Обычно принимала и отгружала пожилая пара владельцев магазинчика, а сейчас это делал совсем незнакомый человек. Пак попытался податься вперед, чтобы разглядеть новое лицо, которое скрывала бейсболка и наброшенный капюшон худи. Единственное, что мог видеть беспрепятственно Чимин, так это спину и ноги в черных джинсах. Преодолевая скованность движений, парень изо всех сил старался не упустить момента, если грузчик повернется хоть на миг. Вытянув шею, Чимин клонился вперед, пока чуть не упал с кресла, но успел удержаться о перила балкона. Прикусив губу, чтобы меньше чувствовать спазмы, блондин хныкал от того, что устал ощущать эту боль. И вообще устал. Прием разных препаратов сказывался на организме, буквально вытягивая все соки из него. Грузчик будто услышал тихий звук, и поднял голову, встречаясь с красными от слез глазами. Внимательный взгляд открыто задержался на блондине, словно изучал, от чего Чимину стало неловко, и он поспешил ретироваться в свой темный угол, шмыгая носом. Через несколько дней, снова наступило утро роз, и его блондин никак упускать не собирался. Это стало похожим на ритуал встречи с прекрасным. Хоть с чем-то прекрасным. Под окнами остановился грузовичок, когда Чимин принимал обезболивающие, помогающие подняться с постели, и одеться самому, не дергая родителей. Надевать штаны - целое испытание, из-за того, что мышцы спины заблокированы и не дают согнуть ее. Со свободным свитером, все гораздо проще, хотя руками тоже особо не поработаешь, но ради роз он готов на трудности, ведь они такие особенные. Выкатив на балкон, Чимин выглядывает сверху вниз, ожидая увидеть, как седая хозяйка магазинчика осматривает цветы, прежде чем ее муж начнет переносить их из машины в специальное помещение, но встретился с увиденным недавно взглядом. Парень в черном курил, стоя на бордюре, разделяющем тротуар и дорогу на стороне дома Пака, а лицо его обращено прямо к Чимину. Блондину снова стало неловко, и даже странно от того, что на него так внимательно смотрит чужой человек. Это по меньшей мере неприлично, по большей - грубо. Но выдерживает, пока его разглядывают, про себя думая, что выглядит должно быть, как Рапунцель, ожидая, когда принц начнет выгружать привезенные для нее цветы. Смешно. Глупо. И немного страшно. Незнакомец по-свински бросил окурок прямо на тротуар, где придавил его подошвой кроссовка, и вытянув из карманов рабочие перчатки, надел их, продолжая смотреть на Пака. Чимин бы вернулся обратно в комнату, но он поднялся так рано не для того, чтобы скрываться от нахального грузчика, да и тот, словно ждал, когда появится зритель, чтобы взяться за дело. Хозяйка магазинчика так и не появилась. В прошлый раз, был только ее муж, а в этот, не было и его тоже. Парень в черном открыл магазинчик ключом, быстро перетаскал в него цветы, и закрыл им же, что Чимин объяснил для себя их родством. Закончив, грузчик сел за руль грузовика и уехал. Так было в каждое утро привоза роз. Чимина уже больше не смущал ни сам грузчик, ни его цепкий взгляд. Они даже кивали друг другу, в знак приветствия и на прощание. Пока блондин собирался, парень в черном терпеливо ждал, выкуривая сигарету-другую, а сам Чимин незаметно для себя, стал выбирать свитера более приятных глазу цветов, игнорируя серые, черные и простые белые. Больше всего, ему нравился кремовый свитер, безразмерный, но уютный из-за мягкой пряжи и самого цвета. В прохладное, раннее утро он согревал даже им. Угрюмый парень повторял одну и ту же процедуру, но не так быстро, как делал это с самого начала. Он не стремился поскорее выполнить работу, и ехать дальше, он помогал Чимину наслаждаться красотой, а тот был ему безмерно благодарен. Вынув из машины последнюю охапку цветов, грузчик вытянул из нее одну крупную бордовую розу, и показал ее Паку, от чего у него даже глаза засияли. Хотелось прямо сейчас вскочить, перемахнуть через перила балкона, как в былые времена, спуститься по деревянной плетенке увитой плющом, выйдя на тротуар взять этот цветок, чтобы бережно поставить дома в вазу и вдыхать его аромат еще несколько дней. Чимин вдруг взял себя в руки и фыркнул, как делал это, настраивая себя против красоты своего тела, превращая лицо в маску брезгливости. Еще за цветком он как школьница не бежал. Совсем с ума сошел со своим никчемным существованием. Грузчик внимательно наблюдал за изменением поведения, и его выражение лица тоже изменилось после увиденного. Поджав губы, парень удалился с розами в магазин и вышел из него уже с пустыми руками. Чимин немного расстроился, если уж быть с собой честным. Ему хотелось бы прикоснуться к нежным лепестками красивого цветка. Хмурый парень кивнул и, сев в грузовичок, уехал, оставляя Пака сожалеть о своем поведении, которое даже сейчас не давало примириться с положением дел окончательно. Стоило только согласиться и попросить его положить розу на крыльцо, чтобы мама или папа занесли ее домой, перед уходом на работу. А он взял и отмахнулся от того, чего именно сейчас захотел так сильно. "Только портить все способен". С этой мыслью, парень провел весь день в постели, слушая какую-то агрессивную по звучанию музыку в наушниках, иногда проваливаясь в дрему из-за раннего подъема. Днем раньше случился очередной приступ боли, и этим утром Чимин никак не мог заставить себя подняться с постели, чтобы увидеть как небо обретает цвет. В комнате царил полумрак, словно выливающийся из его собственных глаз, размываясь в бледном свете. Спина стала еще более жуткой, и кожу на ней тянуло и резало, сводя на нет действие препаратов. Конец приближался с каждым летним днем. Звук мотора грузовика отчетливо слышался через открытую балконную дверь, и парень представил, что будет делать грузчик, когда он так и не появится на балконе. Наверное, как обычно выкурит пару сигарет, а потом, выполнит работу, уедет и забудет о нем до следующего приезда. Не так много времени прошло, чтобы они оба поддались привычке видеться по утрам два раза в неделю. Когда-нибудь, этому незнакомцу придется работать в полном одиночестве, потому что его наблюдатель умрет, а на балконе останется только пустующее кресло. Тишина затянулась, и Чимину показалось, что за собственными мыслями он не услышал, как уехал автомобиль, и снова все стало как обычно. Серо и тихо. Время потянулось дальше, все мимо парня, лежащего в постели на животе. Лежать на спине было уже невыносимо. Казалось, кости вот-вот треснут или сломаются, выводя из строя и без того слабое тело, даря боль, которой так страшится Пак. В следующий приезд цветочного грузовичка, Чимин снова не появился на балконе. То ли приелось блондину наблюдать одну и ту же картину, то ли сам себя он настраивал на эту мысль, отталкивая последнее за что желал зацепиться взгляд. Результат был один - грузовичок задержался на улице дольше, чем это требовалось. Ждал наверное Чимина, а он, лежал в кровати и глотал слезы от того, что мысленно попрощался уже со всем и всеми, а на себя сил не хватало. Пак уже привык просыпаться в утро цветов без будильника. На сон времени хватало с лихвой, особенно, если кололи снотворное, без которого уснуть получалось все хуже. Парень лежал и размышлял над тем, что стоит попытаться, быть может в последний раз, посмотреть на цветы и хмурого приятеля, который буквально на пустом месте демонстрировал какое-то понимание, не требуя ничего взамен. Он уже решился и даже принял свои препараты, когда в косяк балконной двери постучали. Парень оторопел и поэтому не смог ответить, но ответ и не потребовался. Темным пятном в комнату вплыл гость, приезд которого Чимин каким-то образом упустил, и остановился посередине так, чтобы оставаться в свете исходящем из прогала между шторами.