Темно-синий лунный свет.

На той паре Хашибира не мог думать о точных науках. Его голова была забита немного другими проблемами, которые делали ему больно огромное количество времени. Зная один факт, который разрушил его прежний характер, он мог думать только о том, сможет ли в него кто-нибудь вообще влюбиться. По-настоящему. Но подобные размышления вы могли бы поддержать, только зная предысторию, поэтому её я и начну. Иноске был человечком специфичным. Не каждый мог с ним наладить хорошие отношения, зато все его знали. Он прославился своим нестандартным, очень дерзким поведением. Но нет, он был не просто тем парнем, на которого вешается каждая девушка из-за того, что он – «плохиш». Ведь обычно такие мальчики вели себя нагло ко всем, помимо сверстников, имеющих более высший чин, они водились в совершенно разных группах. Иноске был не таким, потому что он абсолютно не понимал этих разделений между людьми. Он избивал всех: и богатых, и обычных, и заучек, и наглых. Его это совершенно не заботило, тем более, ссадины на их хиленьких телах появлялись исключительно за дело, но за какое, история умалчивает, ведь цензура Хашибиры обычным людям неспостижима. Зато у его соулмейта – Зеницу Агацумы – были переживания похуже Иноске, ведь весь мир трещал о родственных душах, и он не был исключением. Зато блондин – человек творческий. В его планах было поступить в творческий ВУЗ, не зря же всю свою жизнь в художке торчал и цветовой круг разглядывал, пытаясь сделать нужный рефлекс на вазе. Но он не отчаивался и продолжал строить треклятые горшки, ведь у него была мотивация – увидеть своего соулмейта. Тем более, юноша был сентиментальным и хрупким, он, естественно, интересовался родственными душами. Правила этой игры наяву были таковы: два, а может и более, человек имеют на своей части тела метку, и только у них она одного и того же цвета и формы. У подруги Зеницу, Шинобу, например, была фиолетовая бабочка, а у Мицури и Обаная – серая змея. Но было одно «но». Если твоя метка черного цвета, это означает, что твой соулмейт мертв. На самом деле, Агацума был человеком оптимистичным, и вообще не верил, что такая метка может быть у него. Но он ошибся, ведь, когда ему исполнилось восемнадцать, на шее он заметил небольшую черную молнию. Сказать, что он испугался – ничего не сказать. Всю свою жизнь он был словно солнышко, постоянно приносил с собой хорошее настроение. Он был очень счастлив, и делился своей радостью и любовью со всеми знакомыми, но никогда он еще не был таким мрачным, как в этот день. Почему-то хотелось только стоять в душе и биться головой о стенку. Из своей берлоги Зеницу не вылазил три дня, сидел дома и рисовал, рисовал и рисовал, ведь это было единственным, что поднимало ему настроение. Но когда он осмелился впустить в маленькую квартирку солнечный свет и подошел к зеркалу, разглядывая треклятую татуировку, заметил, что она... не черная. Она темно-темно синяя, и без должного освещения этого невозможно было разглядеть, но теперь, когда Агацума знал, что его соулмейт жив, в нем будто вторая жизнь проснулась. Сразу появилась мотивация, счастье, возродились любовь и тепло. И он продолжил делиться всем этим, больше проводя времени на улице, дабы как-нибудь найти человека, у которого на шее темная-темная метка. А вот Иноске радости Зеницу не разделял, ведь совершенно не знал, что в этот черный кусок дерьма вообще вглядываться надо, он считал, что все на поверхности. Именно поэтому и находился в депрессии уже несколько месяцев. Конечно, он не интересовался всей этой темой соулмейтов, но все же всю свою жизнь думал, что однажды встретит хорошего человека и будет с ним всегда. И этот человек может быть ему хорошим другом, он не будет его бесить и... тому подобное. Но когда на его шее появилась эта проклятая молния, все надежды вмиг разбились о голый факт: он мертв. Человек, который должен был быть его опорой или охраняемым, мертв. Было очень тяжело это осознавать. Все интересы ушли на третий план, учеба тоже, а в топе остались только самокопания и насилие над самим собой, ведь наклонностей не избежать. В итоге, чтобы глаза это не мозолило, Иноске забинтовал свою шею. В первый год было очень тяжело. Агрессивен он был по отношению к самому себе, пострадали и руки, и живот, и шея, остались шрамы, а затем, когда его пытался образумить его лучший друг, которого сам Хашибира таким не назвал бы, тот стал менее взрывоопасным и более меланхоличным. Теперь Камадо снимал с парнем квартиру и следил за ним, был личным психологом. Он стал человеком, на которого Иноске мог положиться, и он сам это понимал, но всех душевных терзаний ему не описывал, было некомфортно. –Иноске! Подъем! – кричал Танджиро, пытаясь растрясти потерявшую всякую физическую подготовку тушку. – Ты стал кабаненком! Это как так можно?! И тогда Хашибира посмотрел на себя в зеркало и не оценил все то, что происходило с его телом. –Дерьмо, – прохрипел своим низким голосом кабаненок и выбрал путь, при котором должен был вернуть физическую форму. Теперь ежедневно он занимался собой, увлекся боевыми искусствами, и мотивацией его стал сам Танджиро, ведь он угробил на Иноске слишком много времени, и было бы стыдно лежать овощем, ничего не делать и страдать. Камадо обещал, что скоро Хашибира вообще выйдет в общество и будет готов к людям, вернется в прежний ритм жизни, и кабан сам пытался в это верить. Процветание шло, но со знанием того, что твоя родственная душа мертва, сделать это быстро было невозможно. * * * –Иноске! – воскликнул однажды Танджиро, входя в комнату парня после долгого телефонного разговора. – Я просто предупреждаю, что завтра к нам в гости приедет моя сестра, мы очень давно не виделись, и было бы очень неприлично столько времени её не приглашать! –А что от меня-то ты хочешь? – безразлично спросил Хашибира, лежа на своей постели и играя в какую-то игру на телефоне. –Чтоб ты попробовал с ней познакомиться. И убрался тут. Стыдно приглашать Незуко в эти «покои», – ответил, пожав плечами, брюнет и опустился напротив парня на стул. – Ты давно ни с кем нормально не пробовал общаться, во время учебного года друзей не заводишь, а если с тобой разговаривают, ведешь себя очень холодно или агрессивно. Нет, не смотри на меня так, ты избавляешься от всего этого, от твоей любви к насилию, но я помню, как ты врезал тому парню из-за.. –Хватит уже, задолбал, Танджиро, – проворчал недовольно длинноволосый. – Поговорю я с твоей девкой, но убираться не буду, в мою комнату все равно никто заходить не будет, а за её пределами ты все полы и так уже вылизал. –Уважение! Если не ко мне, то хотя бы к Незуко! – воскликнул собеседник и грозно нахмурился. – Ладно, идет, но хотя бы собой займись, тобой можно детей на улицах пугать! В ответ заботливый Камадо получил не менее заботливый по мнению Иноске средний палец, и тот вышел из комнаты, фыркнув. Когда тот скрылся за дверью, кабан* поднялся с нагретого места и подошел к зеркалу, оценив свой овощной вид. Остатки надежды в нем говорили ему хотя бы расчесаться перед встречей, ведь несмотря на всю его гордость и актерское поддержание характера, он хотел бы показать себя с лучшей стороны. На следующий день Иноске сходил в ванную, расчесался, сменил одежду на более приличную и закрыл дверь в свою комнату, чтоб не спугнуть девушку бардаком, автором которого мог гордо назвать себя сам Хашибира. И где-то в четыре часа дня раздался звонок в дверь. Танджиро, кстати, ранее оценивший старания друга, пошел открывать своей сестренке, но когда он смог её увидеть и обнять, за спиной у той парень заметил еще одного человека. Его он раньше никогда не видел, причем это был... парень. –У тебя появился молодой человек? – недоуменно спросил старший брат. – Почему ты... даже не сказала мне?! Незуко! –Нет, Танджиро, успокойся, – мягко ответила девушка, заливаясь румянцем вместе с неожиданным гостем. – Это просто мой одногруппник. Он увязался за мной, и я просто не смогла отказать. –Это прозвучало обидно, Незуко, – блондин мелодично растянул последний слог в ее имени. – Меня зовут Зеницу Агацума, – представился он перед новым знакомым. –Танджиро Камадо, – произнес в ответ стоящий напротив парень, и протянул руку новоиспеченному другу, но сестра его оборвала. –Мы можем пройти? –Конечно! Я просто удивлен, поэтому... простите, если доставил неудобства! – он мягко улыбнулся, проходя в даль коридора. На первый взгляд Зеницу брат его подруги был очень милым парнем. Он тоже улыбнулся в ответ и снял обувь, а после на правах гостя прошел в квартиру вместе с Незуко. –Незуко, это так классно, что мы вместе сюда пришли, правда? – спросил тепло он, и пусть он постоянно лез к девушке, которая не особо любит излишнее внимание, на душе становилось светлее, когда она слушала его счастливый голос и видела такую улыбку. Возможно, такое действовало на всех знакомых этого парнишки. –Думаю, да, – та поправила волосы, и уголки ее губ устремились вверх. – Танджиро, ты ведь не один живешь? –Не один, – послышался тихий и хриплый голос незнакомого девушке человека, и из соседней комнаты на кресле пафосно выкатился сожитель. –Иноске, это не самый лучший вариант появления, – рассмеялся старший Камадо. – В общем, это Иноске Хашибира. Будьте с ним помягче, – последнее предложение он прошептал, но второму было не до этого. Стоило ему только взглянуть на второго гостя, как вдруг он почувствовал, что его сердце пропустило удар. Дыхание ускорилось, руки вспотели, на лбу образовалась испарина. Иноске был готов поклясться, что человек перед ним – самый красивый и самый лучший из тех, кого он только знает. Кабан прямо пялился на блондина, который в ответ пялился на самого Хашибиру, чувствуя абсолютно то же самое. Теперь у длинноволосого появилось желание находиться рядом с этим человеком, не отпускать его никуда, защищать, но... он не мог осуществить этого. Это был незнакомец. Незнакомец, пришедший в компании с девушкой. Наверняка он в нее как минимум влюблен. На лице Зеницу появилась растерянная улыбка. Родственники Камадо стояли молча, смотря на искру, образовавшуюся между этими, казалось, противоположностями. Блондин решился первым. –Я Зеницу Агацума, – не очень спокойным голосом произнес он и протянул свою небольшую ладошку. –Иноске Хашибира, – прошептал второй и вместо рукопожатия дал ему по руке, из-за чего кареглазый опешил. –Хотите чай? – попытался разрядить обстановку Танджиро и удалился на кухню. Идем все сюда! Незуко, как тебе у нас? У квартета завязался непринужденный разговор, и вскоре аффект от встречи соулмейтов спал. Они, скорее, почувствовали радость, у них поднялось настроение, появилось чувство, что они нашли того самого человека. Но убеждены те в этом не были, и Зеницу испепеляющим взглядом смотрел на перевязанную шею Иноске, пока тот глядел на шею Агацумы, метка на которой была закрашена тональным кремом. Дело было в том, что цвет татуировки нестандартен, и блондин, чтобы избежать вопросов и печали знакомых, предпочитал убирать ее из поля зрения. Иноске не хотел отводить взгляд. Агацума поддерживал разговор с друзьями, шутил, улыбался, а кабан лишь перекидывался с ними короткими фразочками и изучал нового знакомого. Тот был достаточно низкого роста, немного тощий, но довольно пухлый в некоторых местах. Средний. Крупные щечки были залиты легким румянцем из-за жары, ведь на улице середина июня, а кондиционера в дешевой съемной квартирке не было. У Зеницу были крупные карие глаза с медовым отливом, крашеные вьющиеся волосы, густые брови нестандартной формы и умиротворенная улыбка при любых обстоятельствах. Человек с такой внешностью и доброжелательностью во взгляде и так наверняка располагал к себе людей, но Хашибире все это сносило башню. Он не знал, что такие люди вообще существуют. Этот парень притягивал к себе. Но Иноске боялся с ним говорить. Он не верил, что такой человек захочет с ним общаться. В тот день Зеницу еще пытался несколько раз заговорить с таинственным сожителем Камадо, но Хашибира говорить отказывался, и через некоторое время ушел в свою комнату. Вскоре гости ушли, и Иноске только тогда понял, что он упустил огромную возможность, и они с этим человеком могут больше и не встретиться. Вообще. И контактов Зеницу у парня, естественно, быть не могло. –Почему ты ушел? – в комнату вошел Танджиро, даже не постучавшись. –Я херово себя чувствовал в компании... людей, – сказал отчасти правду Иноске, ведь ему и вправду тяжело давалось общение с тех пор, как он узнал, что его соулмейт мертв. –Ты все равно огромный молодец, – улыбнулся брюнет. – Это прогресс. Ты очень круто представился, и... я горжусь тобой. Ты ведь у нас такой социофоб! Иноске бросил в друга тапком, и тот со смехом скрылся за дверью, а сам хозяин комнаты вздохнул и упал на кровать, думая о том, что произошло сегодня. Да, это был прогресс. Он хотя бы немного нормально общался. Стало на душе лучше. Он познакомился с Агацумой. Но потом свалил. Он был немного недоволен, но понимал, что на большее пока не способен. Зеницу ехал в метро и слушал позитивную «EGO» в наушниках, но на текст песни было все равно. Он смотрел в темное стекло вагона и представлял перед собой обаятельное лицо парня, с которым сегодня познакомился. Он сразу запомнил его имя: Иноске. Иноске был очень красивым. Этот человек совмещал в себе женскую красоту и мужскую силу. У него было абсолютно женское личико, длинные волосы, но крупные плечи, твердые руки, кисти и предплечья с огромным количеством венок, высокий рост... Это все привлекало его, и Агацума улыбался, вспоминая силуэт Хашибиры. Зеницу был бисексуалом, и его забавил тот факт, что человек, который понравился ему с первого взгляда, выглядел как совмещение обоих полов. Блондин не мог не думать о нем, и даже во сне он увидел человека с синими кончиками волос, который смущенно трепал Агацуму по голове, а потом пошел разводить бобров и продавать их преподавателю истории искусств в университете Зеницу. У него странные сны. * * * Иноске пытался найти этого парня в соц.сетях. Но он забыл его имя, а переспрашивать у Танджиро было бы глупо, ведь тот точно задал бы вопрос: «А зачем тебе?», а Хашибира уж точно не знал бы, как на это ответить. Сказать правду? Нет, это глупо, этот кретин точно будет над ним смеяться и паршиво улыбаться, может даже пытаться их свести.. Но это все равно было бы очень неприятно! Нужно было надеяться только на самого себя. ~~~~~~~~ *Танджиро назвал Иноске кабаненком, и тот задумался над этой кличкой всерьез. Ему понравилось второе имя Кабан, поэтому отныне это его прозвище (но Камадо все равно называет его кабаненком). В данном фанфике эта кличка как «Царь Гор»в аниме.