Against all odds

      Через пару минут мальчики спустились к королеве, которая ждала их около парадного входа в замок. Она тоже была одета в праздничный наряд — шикарное нежно-розовое платье в пол. Плечи и руки её закрывала тонкая ситцевая накидка с голубым отливом, сходящаяся впереди под обрамлённым золотом тонким пояском с рубином по середине, и сзади в большой бант. Ажурный подол платья расходился многослойными волнами, поблёскивающими под лучами солнца. На голове Митсуки была золотая диадема, от центра которой к ушам были прикреплены тонкие подвески с драгоценными камнями. Мальчики остановились рядом с ней, и Мидория, поклонившись, стал извиняться:       — Ваше Величество, простите, но Его Высочество отказался надевать корону…       — Это ещё почему? — женщина строго посмотрела на своего сына, на что тот лишь цыкнул и отвернулся. Он знал, что это его вина.       — Простите, если нужно, я сейчас же принесу! — занервничал Изуку.       — Не нужно, — ласково ответила ему королева и вернулась в прежнюю позу.       С минуты на минуту должен был приехать экипаж с гостями.       — А ты, Кацуки, не вздумай ещё больше позорить меня! — прикрикнула она на сына.       Митсуки немного успокоила привычная немного неловкая улыбка Мидории. Вскоре послышался приближающийся грохот колёс и топот копыт. Двери центральных ворот замка открылись, и перед глазами предстал экипаж. Лошади были просто бесподобны: их медная шерсть, сияющие вожжи и даже подковы — всё блестело в солнечном свете. Верх самой кареты, её дверки и малейшие детали так же были дорого отделаны. Хотя карета Митсуки ничем не проигрывала. Её экипаж славился прекрасными белоснежными конями.       Тёмная карета остановилась, из неё вышел среднего возраста мужчина в белом пиджаке с красными погонами и вышивкой на груди. Он изящным поклоном поприветствовал королеву и представил своих господ. Следом из кареты вышел король — Энджи Тодороки, — очень высокий мужчина с грубыми чертами лица и взъерошенными красными волосами. На нём был чёрный костюм с золотой брошью на вороте и цепочкой. На пиджаке были великолепные красные вставки, закреплённые с двух сторон кнопками, а на его голове покоилась корона. Он отошёл на полметра, и из кареты вышел его юный сын. Принц был одет похоже, только без красных вставок на костюме. На шее у него было белое жабо, заправленное под пиджак, с небольшой серебряной вставкой под каждой складкой. Корона на его голове была куда меньше, но тоже выглядела красиво и аккуратно.       «Какой красивый…» — подумал Изуку. Ростом чужеземный принц был примерно с Кацуки. Его волосы делились на две контрастные части: правая сторона была белой, а левая — красной. Они аккуратно падали на его лицо и уши. Но на левой стороне лица принца был огромный шрам, который явно не внушал спокойствия.       Дверь кареты закрылась, и король с сыном и слугой направились к хозяевам замка. Королева приветливо улыбалась, а её сын недоверчиво метал взгляд по гостям.       — Приветствую, Ваше Величество, — Митсуки отдала реверанс.       — Благодарим за гостеприимство, — поклонился ей Энджи.       — Кацуки, и ты поздоровайся, — указала Митсуки и поднесла указательный палец к уголку своей улыбки. Она надеялась, что её сын хотя бы нормально улыбнётся в знак приветствия. Но вместо этого мальчик резко скорчил противную гримасу, за что сразу же стал получать наказание. Изуку, не зная, куда себя деть, нервничал всё сильнее.       Ожидая своей очереди поздороваться, юный Тодороки устремил взгляд на него. Мидория это заметил и попытался ему улыбнуться. Принц, никак не отреагировав, вдруг перевёл взгляд на его щёку, и мальчик поспешил прикрыть её рукой.       — Простите, он с утра сам не свой, — ворчала Митсуки, одёргивая сына за руку.       Юный Тодороки вдруг как ни в чём не бывало протянул Кацуки руку. Все присутствующие удивились, а на лице короля появилось довольное выражение.       — Я Тодороки Шото. Рад знакомству.

***

 

      За столом разрослась беседа о былых временах. Юные члены королевских семей сидели молча. Кацуки сильно раздражало присутствие посторонних, но его ещё удерживала мысль о возможном наказании. Принц Тодороки же и вовсе не был заинтересован в разговорах или происходящем вокруг.       Когда трапеза закончилась, королева вызвалась самостоятельно проводить гостей до их покоев. Спальни Кацуки, Изуку и Шото располагались на одном, четвёртом, этаже. Комната местного принца всегда была в конце левого крыла, а через одну от неё располагалась комната его слуги. Центральные гостевые спальни пустовали, а в начале правого крыла поселили юного гостя, к удивлению, без приезжих слуг. Короля же поселили в соседние комнаты с сопровождающими этажом выше.       — С этого дня Изуку — твой личный сопровождающий, принц Шото. Завтра он покажет тебе замок. Обращайся со всеми вопросами и пожеланиями к нему.       — Рад служить Его Высочеству, — учтиво поклонился принцу Изуку.       — Благодарю вас, Ваше Величество, — поклонился королеве юный Тодороки.       Кацуки продолжал всё время возмущаться, поэтому получил разрешение их оставить.       Взрослые тоже покинули этаж, следуя теперь к новым покоям короля.       — Ваше Высочество, ваш багаж был доставлен в комнату. Я помогу вам с ним. Вы чего-нибудь хотите? — спросил Изуку.       — Перестань называть меня «Ваше Высочество», — попросил принц.       — Я не могу… — смутился мальчик. — Как же мне тогда к вам обращаться?       — Не важно.       — Простите…— совсем растерялся Изуку, — юный господин?       — Получше, — улыбнулся Шото.       — Я весь ваш, юный господин, — улыбнулся ему в ответ Мидория.       Прямо напротив входа в комнате было большое окно с ажурными зелёными занавесками и шторами. У левой стены, параллельно окну, стояла большая кровать с массивным ажурным балдахином. Кровать была в приятных глазу тёмных тонах, а на покрывале виднелись вышитые золотые узоры. Около неё располагались прикроватные тумбы, пуфы и кресла. Вся правая сторона комнаты была занята разного назначения шкафами и столом.       — Поможешь мне разобрать книги? — спросил принц.       — Конечно, я же ваш слуга, — тут же отозвался Изуку. — Вы можете мне просто приказывать, если чего-то хотите.       Тодороки немного помедлил, а затем указал:       — Вон в том сундуке, — он выделил из нескольких один, — книги.       — Куда их разложить?       — Просто сложи на столе, — Шото прошёлся взглядом по своим вещам, открыл другой сундук и стал доставать оттуда вещи.       — Юный господин, что вы делаете? — Мидория тут же подошёл ближе. — Вам не нужно самостоятельно разбирать ваш багаж, для этого есть я или другие слуги!       — Я знаю, — отозвался мальчик и улыбнулся, — просто помоги с книгами.       Изуку подумал о том, что нет, наверное, на свете не своевольных принцев. Тем не менее, Тодороки Шото казался куда приветливее и мягче его обыкновенного господина.       — Если вы желаете, то завтра мы можем начать с библиотеки. У нас много потрясающих книг, — осторожно сказал он.       — Отличная идея, — согласился Шото.

***

      Так как гости приехали позже обеда, время до ужина быстро прошло. На стол стали подавать горячие блюда.       — Помимо обычных купален у нас есть открытые термы, — сказала Митсуки. — Если захотите отдохнуть, я распоряжусь, чтобы всё подготовили, а вас туда сопроводили. Что скажете?       — Почему бы и нет, — согласился Энджи. — А завтра приступим к делам.       — Я не пойду сегодня, — сказал Шото, не отрываясь от тарелки.       — Тогда как захочешь, сообщи об этом Изуку, — ответила королева, смотря на слугу. Тот кивнул.       — Благодарю, Ваше Величество.       После ужина все разошлись по комнатам отдыхать и готовиться к ванным процедурам. Поднявшись с остальными на свой этаж, Бакуго вдруг одёрнул своего Мидорию.       — Деку!       Кацуки вдруг встал между ними и положил другу руку на плечо.       — Я украду его буквально на минуту, — обратился он к Тодороки и оттащил Изуку подальше.       — Кач...А?!       Изуку пытался что-нибудь сказать, позвать не то Кацуки, не то Шото, но так и не смог это достойно сделать.       — Слушай, Деку, — серьёзно сказал Кацуки, — прикрой меня завтра.       — Что? Завтра?! — опешил мальчик.       — Мама будет занята целый день, а ты с этим таскаешься собачкой. Я уйду и вернусь, как обычно, а ты просто прикрой, если спросят.       — Каччан, сейчас все на ушах стоят! А если тебя заметят?       — Никаких «если», — процедил сквозь зубы Кацуки. — Или ты уже забыл, кому ты служишь?       Изуку не смог воспротивиться.       — Нет, Каччан, я понял…       Он откланялся и вернулся к своему изначальному спутнику.       — Простите…— Мидория поклонился.       — Да ничего, — ответил Шото и направился в комнату.       Новый хозяин был очень спокойным и нетребовательным. Полная противоположность старого. Тодороки пожелал принять ванну самостоятельно и отпустить слугу пораньше. Он лишь попросил, чтобы тот приготовил его ночное бельё. Ошарашенный такой просьбой Изуку сперва подумал, что, похоже, не приглянулся принцу. На всякий случай он стоял около купальни, пока тот не закончил. Проводив Шото до покоев, Изуку оставил ему подсвечник и пожелал доброй ночи.       Хоть летние ночи и короткие, даже в них вовсю горели огненные фонари. Первый этаж и колонны были освещены красивым желтым светом. Мидория прогулялся по улице и решил подняться к себе перед обычным ночным обходом. Его комната была примерно такой же, как у принцев, скромнее лишь от меньшего количества его вещей. Редкие полки в шкафах пустовали, а шкатулки не ломились от драгоценностей. На столе стояла медная рамка с красивыми узорами, а в ней был портрет его матери. Его написал художник, который однажды приезжал к королевской семье. Тогда писали портреты с короля, королевы, и их новорождённого сына. Так же был написан портрет с королевы вместе со своей служанкой. И этот простой эскиз, сохранившийся после тяжёлой работы, королева передала мальчику в память о матери.       За своими мыслями Мидория провёл достаточно много времени и не заметил, как наступила глубокая ночь. Он, как обычно, вышел из комнаты и направился в противоположное крыло. Он проходился по этажу перед сном и тушил фонари, хоть и не был обязан, но любил это делать. Дойдя до спальни Тодороки, он остановился. Под дтяжёлыми дверями виднелами тусклая жёлтая полоса. Мальчик тихо постучал.       — Ваше Высочество, это Мидория.       — Входи, — послышался ответ.       Как он и ожидал, его господин не спал. Шото сидел в кровати с книгой, а вокруг стояли подсвечники.       — Ваше Высочество, у вас всё в порядке? Уже полночь, вам нужно спать.       — Ты снова назвал меня так, — не отрываясь от книги, поправил его Шото.       — Прошу меня простить, юный господин, — осёкся Изуку и подошёл к постели принца. — Вам не спится?       В ответ последовал какой-то неразборчивый шепот.       — Желаете стакан горячего молока на ночь? Или принести вам меду?       На удивление Шото, голос Изуку был приятным и успокаивающим. Принц поднял на него взгляд, а затем поглядел на закрытые шторы. Будто прочитав его мысли, Изуку спросил:       — Желаете прогуляться?       Шото растерялся и посмотрел на него. Мальчик пошире ему улыбнулся.       Через пару минут они тихо спускались по дворцовой лестнице. На принце была его ночная рубашка, халат и сапожки.       — Ты уверен, что нам можно? — с боязнью спросил он.       — Если вы этого хотите, можно. Вы ведь хотите, юный господин? — Мидория остановился и повернулся к спутнику. Тот кивнул.       Спустившись на первый этаж, мальчики мимо колонн вышли на несколько беседок. Принц продолжал следовать за своим слугой, который то и дело поворачивался и улыбался ему. После беседок они спустились по ещё одной лестнице. Изуку указал принцу на длинную аллею, вокруг которой было множество цветущих кустарников и отдельных клумб. В ночной тьме было трудно разобрать некоторые вещи, но свет фонарей всё же легонько касался самых их верхушек.       — Это самое красивое место замка, — сказал Изуку, — это наша оранжерея.       Сам воздух здесь казался куда легче и свежее, хоть и полнился разными ароматами. В темноте проглядывались крупные бутоны, а из клумб торчали высокие стебельные цветы.       — Вам нравится? Не желаете вернуться?       — Нет, — ответил принц и стал тихонько шагать вперёд, осматриваясь вокруг. Изуку последовал за ним. Пройдя медленным шагом метров пятьдесят, он добавил:       — Здесь есть скамейки, — он указал на одну, что стояла прямо слева от них, — не желаете присесть, юный господин?       Шото повернулся и впервые заметил скамейку. Он сел, рядом присел и слуга.       — Что ты хотел сказать, когда принц Кацуки схватил тебя за руку и уволок от меня? — вдруг спросил Шото.       — Что вы имеете в виду? —  переспросил Мидория. Тодороки ему не ответил. Пришлось подумать, прежде чем Изуку догадался. — Это… Как бы объяснить… Мы с Его Высочеством знакомы с самого рождения и с самого рождения дружили. Мы играли и до сих пор всё время проводим вместе. Для простоты общения у нас сами собой появились прозвища.       — Ты не обращаешься к нему формально? — заметил принц.       — Угу, вы правы, — согласился Изуку. — Мы уже давно обращаемся друг к другу по-другому. Это как показатель того, что мы ближе, чем просто господин и слуга.       — Что-то я не заметил того, чтобы вы были близки.       — Вы снова правы, — мальчик понурил голову и спустя пару секунд добавил, — наверное. В последнее время наши отношения стали немного сложнее.       Перед ними расстилалось огромное чёрное небо, наполненное звёздами. Словно кто-то опрыскал его серебряной краской.       — Красиво, не правда ли? — улыбнулся Мидория, глядя на эту красоту.       — Да, — ответил принц, вот только смотрел он не на звёзды, а на своего слугу. Лёгкий лунный свет и свет фонарей отражались от его изумрудных волос и блестящих больших глаз. Мальчик поднял левую руку и нежно положил её на щеку Изуку, на которой была ссадина.       — Он бьёт тебя? — Тодороки посерьезнел.       — Нет, — замялся Мидория, — что вы! Это последствия тренировки.       Шото легонько погладил мальчика по щеке.       — Ты ведь врёшь.       — Нет, — Изуку отвел взгляд. После пары секунд он накрыл маленькую ладонь принца своей и улыбнулся ему. — Юный господин, пора возвращаться. Вам нужно спать.       Шото не сказал ни слова и убрал руку. Мальчики направились обратно в замок.       Мидория поправил массивные шторы на окнах и потушил свечи.       — Спокойной вам ночи, юный господин, — он одарил принца поклоном и лёгкой улыбкой.       — Тебе тоже, — послышался тихий голос и шуршание одеял.       Наконец после такого длинного и сложного дня Изуку со спокойной душой вернулся в комнату. Все фонари на этаже были погашены, в комнатах темно, а в замке тихо.