Метро 2033: ХроНика Трубной

Тьма и тишина. И больше ничего... И никого. Я лежала на жесткой койке, пытаясь пошевелить конечностями. На мгновение мне даже показалось, что я ничего не чувствую ниже пояса. Но это было только временное ощущение... Я почти ничего не помнила, что произошло с тех пор, как я последний раз открывала глаза. Только смутно припоминала, что согласилась принять участие в каком-то научном проекте о летаргии. Меня искусственным путем должны были погрузить в кому и наблюдать за общим состоянием. А за каждый месяц, проведённый в коме, на мой счёт поступала определённая сумма, растущая по мере введения каких-то препаратов. Но из головы совершенно выпало то, как я соглашалась на эксперимент, будто кто-то стер все мои прежние воспоминания, желая унести их куда-то далеко-далеко там, где никто больше их не найдет. Единственное, что я сумела вспомнить про свой последний день в городе, это то, как большую часть дня провела в тире, высадив около сотни патронов из своей любимой пневматической винтовки. Этот день был удачным: я выбила максимально возможное количество очков, и не было мишени, по которой я не попала. Тренер собрался записывать меня на соревнование, а товарищи по стрельбе восторженно жали руку и аплодировали. У меня почти всегда были самые лучшие результаты в нашей группе, учитывая то, что правый глаз у меня был немного подслеповатым. Спала я долго, если верить дикой боли в спине, общей слабости, сковавшей все мое тело с головы до ног, и чувствам голода и жажды. Не имею представления, сколько я тут провалялась. Подняться с постели было почти невыполнимой задачей, но, опираясь на ослабшие руки, я развернула корпус, присаживаясь на койке, каждое движение причиняло душераздирающую боль. Ноги безжизненно соскользнули вниз, причиняя новую волну боли. На одно мгновение мне даже показалось, что я утратила способность ходить. Первая попытка встать на ноги закончилась острой болью и отсутствием какой-либо отдачи в мышцах. Колени предательски подкосились, а левая нога разболелась так, будто на неё уронили гирю... Боль вернула несколько кадров в киноленту воспоминаний. Автокатастрофа... Поморщившись от головной боли, я мысленно отогнала прошлое прочь. Настоящее рядом, и оно не лучше. "Давай, бестолочь, двигайся! Пошевеливайся! Ты же не хочешь навсегда остаться в этой неизвестности! Нужно позвать сюда врача!" Я нещадно пыталась заставить себя побороть боль и подняться на обе ноги, чтобы распрямить позвоночник и позволить несчастным мышцам прийти в нормальное состояние. Казалось, что они совсем атрофировались, по крайней мере, часть из них. Головная боль нарастала, перед глазами все расплывалось… Мне казалось, будто я ещё не проснулась, и нахожусь в каком-то кошмаре. Глаза ещё не привыкли к темноте, а звенящая громкая тишина пугала. Тут я услышала своё сбившееся дыхание, и в голове зашумело ускорившее ритм сердце. Мной начали овладевать страх и отчаяние. "Сколько же я тут пролежала? Что они со мной в итоге сотворили?" Я попыталась сначала пошевелить пальцами. Затем согнуть ногу в колене... Руки пришли в себя быстрее всего, а глаза стали привыкать к полумраку. Надо было всё таки подняться с койки, от сырости которой становилось еще холоднее. Не лежать же здесь вечность. Казалось, что ноги тоже вот-вот придут в себя, но они очень сильно болели. С каждым движением боль нарастала. Мне стоило неимоверных усилий заставить себя встать на обе ноги и постоять несколько секунд. Превозмогая боль, я заставила себя встать, опираясь на стену, и сделать несколько шагов. Очередная вспышка боли пришлась на позвоночник... "Соберись, тряпка! Встать!" Из последних сил, подгоняемая озлобленностью на саму себя и свою физическую слабость, я сорвалась с места, грубо оттолкнув себя от стены, служившей мне надежной опорой, и рванулась в темноту, не обращая внимания на боль, которая немного начала утихать, но еще не до конца. Один взмах ногой, другой взмах, третий... и пол уходит из под ног. "Нет! Только не это! Пожалуйста..." И словно, откликнувшись на мою просьбу, под выставленными вперёд руками образовалась неожиданная опора. И очень кстати, потому что если бы не эта стена, то я ушибла бы себе и без того болевшие конечности. Я дышала часто-часто, в боку кололо, а сердце шумело так, будто билось где-то в голове, а не в груди. Я стояла неподвижно, опасаясь сделать неосторожное движение, которое могло породить новые болезненные ощущения. Стена, на которую я продолжала опираться, оказалась вовсе и не стеной. Это был шкаф. Внутри него лежало несколько костылей. Запустив руку в шкаф, я сразу нащупала пару костылей, которыми решила незамедлительно воспользоваться. Они заметно облегчили мою участь, и я смогла свободно дойти до коридора и обратно. Совершив десять таких подходов, я прилегла на кровать, восстанавливая силы. Головная боль постепенно отступала. Я немного подремала, а когда я вновь открыла глаза, то темнота уже не казалась такой страшной. Я встала с койки и, немного постояв, чтобы ноги не заболели, побрела в сторону коридора, опираясь одной рукой на стену. Дверь которая вела наверх оказалась плотно закрыта. Я оказалась в безвыходном положении! Самое странное, что за дверью не было ни единого звука. Ни шагов, ни голосов, сплошная тишина. "Там что-то произошло!" И тут у меня в в сознании пронеслось: "...коридор, ведущий в метро... спускайтесь в метро..." Не знаю, как объяснить мое состояние, когда я находилась в коме. Мне кажется, что последний день, когда я жила нормальной жизнью, был вчера или несколько дней назад. Но я помнила какие-то отдельные обрывки разговоров, которые происходили в палате. Я поспешила вернуться назад в палату. На мне был один только халат, поэтому надо было найти для себя более подходящую одежду. Обследовав все шкафы я нашла что-то более адекватное, чем халат, который был надет поверх голого тела. На мое счастье кто-то из сотрудников поликлиники сбагрил сюда свой старый, но вполне еще годный хлам, включающий разного рода одежду, которая, как раз, мне была необходима. Быстро переодевшись в какую-то военную форму, я вытащила из шкафа небольшой кожаный рюкзак, пальто, больше похожее на шинель и кожаные сапоги. Все оказалось почти мне в пору, и про сырость я и думать забыла. А в рюкзак я сложила разбросанные на столе бумаги, чтобы изучить их при более ярком свете. Снова очутившись в уже более-менее знакомом мне коридоре я повернула в сторону, противоположную двери. Надо было побыстрее уйти отсюда и разыскать других людей. Должен же кто-то прояснить, что произошло в этой чертовой поликлинике и с какой стати меня заперли тут одну. Набрав в грудь побольше воздуха, я шагнула во мрак.