Мой учитель литературы

~ 17 ~ И снова поздний сон, поздний подъем ближе к вечеру, нездоровое питание, просмотр телевизора лёжа на диване, поедая очередную пиццу и лениво попивая кофе. Он снова садиться за ноутбук в одиннадцать ночи, чтобы поработать над своими сочинениями, но муза не идёт и все летит к чертям. Стрелки часов давно уже перешли полуночь и он, несмотря ни на что, спускается на кухню, где включает свое любимое радио со старыми песнями из 60-ых и начинает готовить еду. - Посмотрим, что у нас тут есть. - Безжизненно проговорил Том и заглянул в холодильник. Но в нем практически ничего не оказалось. Тогда он взял несколько яиц, масло, пару помидор и решил сделать яичницу. Мужчина закатал рукава своего халата, который носил не снимая, слегка взъерошил волосы и стал заниматься делом. Старые песни заставляли его оказаться в прошлом. Он ощущал музыку тех годов, двигаясь в такт, наслаждаясь кантри и рок-н-роллом, будто Том сам создал это великое творение человечества. Быстрыми движениями мужчина разбил яйца и отпустил их на раскалённую сковороду, а после, не глядя, выкинул скорлупу точно попадая в раковину. Ловко он стал нарезать помидоры и поместил их на тарелку, где уже находились листья салата. После и то, и это литератор посолил, а потом взял из холодильника апельсиновый сок, который он хотел оставить на завтрак, но голод одолевал его все больше, и аккуратно, будто держа в руке самую дорогую бутылку алкогольного напитка в мире, налил в стакан. - Пи-иу!!! - радостно крикнул Том и уселся за стол. Но тут заиграла одна песня, которую он так хорошо знал и от радости вскинул голову. - Бренда Ли*! О да! Это то чего я так долго ждал. Этот хриплый голос, в котором чувствовались душа и любовь к своему делу, заставлял буквально трястись от мурашек, что пробежали по всему телу мужчины. Такой насыщенный, страстный, грубоватый голос с нотками гордости и достоинства женщины того далёкого шестидесятого года. Том ещё не успел доесть, как встал изо стола, двигая ногами в такт музыке. Плавно руки подключились к его ночному танцу. Он закрыл глаза, наслаждаясь каждым звуком, что так мимолётно пролетал через всю комнату и уходил в никуда, оставаясь навсегда в прошлом. Как она завораживающее пела, буквально вводила в эйфорию и отдавала самую яркую палитру чувств, что только мог ощутить человек в своей короткой обыденной жизни. Эти слова, что пелись так колоритно и сочно с музыкой ещё всего лишь шестнадцатилетней юной девицей, вводили в неописуемый экстаз. Бренда пела слишком сильно и зрело для своих детских годов. - Pa pa do do do do wap pi pi a di de di de woa...Wi pi pa pa pa pa do! - слышалось радостное пение из уст Тома. Мужчина резко развернулся и встал в эпичную позу и крикнул - "Е-е-е!" В последний момент ноги переплетаются и он просто неуклюже валится на пол. Послышался глухой стон боли и мелкий переворот на спину. Он просто лежал и смотрел в потолок все припевая "Wi pi pa pa pa pa do". И столько боли и отчаяния было слышно в его голосе, что сердце разрывалось и болело от страданий Тома. Столько разочарования, горести, уныния и печали отдавалось глухим эхом по всем углам дома, возвращаясь обратно к нему, чтобы снова шепнуть ему на ухо эту же грусть и окончательно добить его правдой жизни. Он даже не был в состоянии встать с пола. Встать и идти дальше. Он был где-то между адом и раем. И снова послышалась хорошо знакомая песня, такая же старая, но такая волшебная, что Том был просто не в состоянии ее не петь. - Dream a little dream of me...** - повторял все время он с улыбкой на лице и вскоре сам не заметил как уснул. Три часа дня. Боль в спине, шее и голове. Перед глазами была какая-то муть, а все кости ломило. Хотелось приподняться хоть чуть-чуть, но не получалось даже шевельнуть пальцем. Только лишь глаза осматривали все вокруг себя, а после снова уставились в этот же потолок. - М-м-м-маа... - тихо стонал Том с каким-то отвращением ко всему живому или же с отвращением к себе. Кто видел его таким всегда говорили, что мужчина выглядит жалко. И с таким предвзятием произносилось это слово, что казалось будто жалость самое отвратительное чувство из всех существующих. От этого печаль каждый раз охватывала литератора, ибо на самом деле он знал, что жалость одно из светлейших чувств, которым только может обладать человеческая душа. Но все стали упускать эту важную черту существования. А вообще, Тому было давно наплевать на чужое мнение. Его никак не волновало, что подумают или скажут о нем люди. "Это дело каждого", - выражался он. Даже люди, которых он когда-то считал друзьями, стыдились его и пытались всячески укорить за образ его жизни. Его пытались подстроить под себя и под то гнилое общество, что господствует в настоящее время. И от этого было как-то тошно, ведь тогда он бы утерял как и все свою индивидуальность. Разве быть не как все так уж и плохо? Плохо делать так как ты хочешь, а не как делают абсолютно все? Плохо жить по своим правилам, а не по правилам, которые многие годы устанавливались типичными стереотипами? "Рабы общества" - плевал он в ноги людям, а по итогу остался совсем один. Но это было так давно, что уже даже не вспомнишь. Когда закончил институт или же, когда уехал в другой город? А может, когда решил оборвать со всеми родными и близкими связь? Какая разница, это уже неважно. С великим трудом Том поднялся и скрылся в гуще пространства. - Тук-тук. - Произнес Шон и вошел в дом. Но нигде друга не оказалось. Но директор сразу понял, где его искать. Не спеша он зашёл в гараж, в котором провел часть своего юношества и умильнулся тому, что ничего не изменилось с тех пор, а это порядком пятнадцать лет. В голове сразу всплыли воспоминания о том, что здесь стояли две машины и мистер Уолкер всегда разрешал сесть в них, а через пару лет и позволял даже кататься. Но теперь тут осталась лишь одна машина. Она все также блестела как в день ее покупки. Ни одной царапины, ни трещины на стекле, чистейшие шины. Даже ни одной пылинки не было на ней. - Hyundai ix35 I. - прикоснулся Шон к ней. - Она нисколько не изменилась. Помню, как отец подарил ее тебе на день рождения и мы сразу поехали кататься по городу. Мы даже боялись что-либо испортить в ней, слишком дорого стоила для твоей первой машины. - Да, было дело. Отец любил тратиться на автомобили. Ни цента не жалел. - Слыхал от ребят, что ты больше не ездил на ней с того дня. Отремонтировал, но не ездил. Это правда или слухи врут? - Не думаю, что ты после такого, Шон, стал бы на ней гонять. - Тоже верно. - ответил Шон и открыл дверцу. - Ощущения те же, что и в первый раз. Все таки это было слишком шикарно. Ты хоть ещё помнишь как водить? - Конечно, это ты у нас боишься дорог. - показал Том язык другу. - Ну что, тогда тряхнем стариной? И тут мужчина призадумался. А почему бы и нет? Прошло уже больше пяти лет с того злополучного дня и вряд ли Бекки хотела бы, чтобы машина так и стояла дальше и пылилась в гараже. Ему даже вспомнились прекрасные слова, которыми он, можно сказать, буквально жил. - Жить, творить и ни о чем не жалеть! - вскрикнул он и запрыгнул за руль. - А она точно исправна? - испугался Шон, когда услышал звук мотора. - Не волнуйся, я раз в полгода вызываю мастера. Ха-ха-ха! - резко начал смеяться литератор. И так громко, что рядом с ним становились как-то некомфортно. Даже слишком. - Поверить не могу. Как тебе вообще права выдали? Ты совершенно боишься водить! - А вот и неправда! - возмущённо ответил директор. - Я отлично вожу и ничего не боюсь! А вот ТЫ однозначно забыл, что это такое. - Вот сейчас мы это и проверим! - Азартно провозгласил Том, выехал из гаража и надавил всей силой на газ.