Привидение

- Фрэнки, ты совершенно косорук… Джи разочарованно выдыхает это у меня над ухом после моего совершенно неудачного штриха на почти законченной картине. Солнечный луч несмело падает на красиво прорисованный пейзаж морского заката. Раннее утро, а Джерарду пришла идея завершить его великую картину. И именно моими руками. Не знаю, зачем ему это, но догадываюсь, что он хочет повесить эту картину в нашей новой спальне. И для этого он сейчас мучает и себя, и меня, прорисовывая все детали за меня. Неужели нельзя самому нарисовать эту чертову картину? Я довольно улыбаюсь, когда он снова начинает исправлять мои неровные штрихи моей же рукой, взяв ее в свою. Я может, и специально рисовал как можно хуже, чтобы он все также притворно ворчал на меня, рисуя моей рукой, которой я едва держал кисточку из-за дрожи от его присутствия за моей спиной, и того, как он полуобнимал меня свободной рукой, и как счастливо он выдыхал в мои волосы, если что-то на картине вдруг получалось особенно хорошо. - Скажи мне лучше, куда мы поедем на зимние каникулы… Джи сосредоточенно пытался вывести моей рукой именно ту линию, которую ему было нужно, а я уже совершенно расслабился в его руках, лишь наблюдая за его работой. Его это нисколько не смущало, и нарисовав то, что ему хотелось, хотя я так и не понял, чем картина с именно этими пятью штрихами отличалась от версии без этих несчастных штрихов, он наконец-то мне ответил: - Давай съездим в Италию, на мою историческую родину. Солнце, море, все дела. Присмотрим себе какой-нибудь славный домик с видом на море, и купим его. Будем ездить туда каждый отпуск… А можем поехать и в Африку, на твою историческую… Я шутливо ударил его по руке, и он забрызгал синей краской, предназначавшейся морю, абсолютно желтый пляж. - Фрэнк… - Выдохнул Джи достаточно расстроено. Я наклонил голову набок, рассматривая полученный эффект на нашей картине. - Давай превратим эту ерунду в стеклянный пляж, слышал о таком, он находится у нас, в Калифорнии? А этот мне все равно не очень нравился, он какой-то слишком сказочный. - Нет, я никогда не слышал о таком пляже, конечно… - Джи возвел глаза к потолку, но видимо, ему понравилась моя идея, и он снова уткнулся носом мне в волосы. – Поедем туда? - Ну не хочу я солнце, море, пляж… Поехали в Лондон, или вообще, на зимний курорт? Я научу тебя кататься на сноуборде… - А потом я что-нибудь сломаю, а ты заболеешь, пока будешь бегать и искать мне докторов… - Но Джи, я всегда мечтал выбраться с тобой куда-то на экстремальный отдых. Джи легко усмехнулся, продолжая рисовать море. - Хорошо, устроим кругосветное путешествие. Съездим сначала в Калифорнию, затем в Лондон, в Италию, вернемся в Канаду… хотя я и не понимаю, зачем тебе Лондон, тебе дождливого Нью-Йорка не хватает? - Джи… Подожди, ты серьезно про кругосветное путешествие? Я удивленно уставился на него. Джи снова слегка улыбался. - Конечно… Придется взять целый отпуск, и ты тоже, отпрашивайся в своем университете… - Мне остался последний год… - Обиженно ответил я. – Думаю, от меня будут только рады избавиться там на месяц. Джи снова рассмеялся, увлеченно что-то прорисовывая на криво мной проведенной береговой линии. Я заворожено наблюдал, как преображалось изображение от его едва уловимых глазом касаний кисти. Он заметил, как я смотрел, и, усмехнувшись, произнес: - Как хорошо ты рисуешь, Фрэнк, надо же. Кто-то научил? Я рассмеялся. - Один замечательный учитель с совершенно уникальной методикой обучения, но если он решит учить еще кого-то кроме меня, я его убью. Последние слова я произнес на полном серьезе, и Джерард вновь слегка рассмеялся мне в волосы. - Он не сможет найти кого-то более талантливого… И к тому же, так быстро обучаемого. Его губы скользнули по моим волосам, и чертова кисточка все-таки выпала из моей руки. Джерард снова рассмеялся, отходя от меня. - Закончим позже, ты уже совершенно не можешь рисовать. Я улыбнулся, невидящим взглядом скользнув по почти законченной моей картине, пусть и нарисована она была Уэем, но он все же творил моей рукой, убрал кисточку на место, и все также широко улыбаясь, огляделся вокруг. Я был в просторной светлой комнате, нашей с Джерардом спальне, иначе почему еще здесь находился мольберт? Мы совсем недавно переехали сюда, буквально несколько дней назад, и я все никак не мог привыкнуть, что эта огромная квартира с огромным балконом на одном из последних этажей новой высотки - только наша. Заметив почти высохшее пятно от кофе на простыне кровати, я довольно хмыкнул, вспомнив, как сегодня утром подскочил слишком рано, из-за нервов от переезда, и понесся делать Джерарду кофе. Он, разумеется, не ожидал подобного от меня, и поэтому весь мой сюрприз был случайно опрокинут на его любимую пижаму, этот придурок иногда спал в пижаме, и также на находящуюся рядом простыню. Полчаса Джерард бегал по комнате и матерился, обещая меня выебать, на что я только громче ржал, а после он надел свою самую дорогую атласную черную рубашку, чтобы я «не то что подкрадываться к нему с кофе, дышать бы рядом с ним боялся», и в какой-то степени он оказался прав – я безумно любил и эту рубашку, и особенно его в этой рубашке. Я прошел в гостиную, залитую утренним солнцем, и вышел на тот самый огромный балкон. Я всегда боялся подходить к перилам и смотреть вниз, но именно из-за этого волнения и уговорил Джерарда купить именно эту квартиру. Я зажмурился от яркого солнца, в подробностях вспоминая, как мы выбирали наш, самый первый, новый дом. Раньше мы жили в небольшой квартире Джи и его младшего брата Майки, но после того, как он раньше вернулся из университета и с восторженным воплем и щелканьем фотоаппарата запалил нас, валявшихся друг на друге за перевернутым по понятным причинам диваном, мы с Джи решили, что Майку достаточно компрометирующих нас фотографий, и решили переехать. Майки совсем немного расстроился, так как у него появилась девушка, и он совсем не хотел, чтобы и она постоянно натыкалась на нас, то мило целовавшихся после ссоры, какого цвета у кого зубная щетка, то вместе готовящих очередную несъедобную ерунду, то просто страстно целующих друг друга в темном углу коридора либо комнаты, или же вообще в шкафу. Майк и там нас как-то запалил. И вот однажды Джи притащил ноутбук, завалился ко мне на диван, из-за чего мне пришлось прервать увлекательную игру в приставку. Я сообщил ему, что практически победил, на что он пробубнил, что я победил уже тогда, когда отхватил такого красавца как он, и что нечего тут устраивать непонятные истерики, а лучше заняться делом. Но сначала выбрать квартиру, конечно же. Мы просидели несколько часов, пока не остановились на паре вариантов, и я не упросил Джи именно на тот, в котором сейчас и находился. Джи хотел, чтобы мы переехали ко дню моего рождения, но я отверг этот вариант, так как совсем не хотел разбираться с вещами и нервничать из-за пропавших чемоданов в тот самый день, который я планировал достаточно особо. Поэтому мы и переехали за неделю до него, и уже успели обжиться здесь так, словно бы никогда и не переезжали. - Я надеюсь, ты не собираешься прыгать вниз из-за cвоего абсолютного неумения рисовать? Джерард распахнул окно возле балконной двери, и теперь курил, облокотившись на подоконник. На балкон он принципиально не выходил. - Не дождетесь, мистер Уэй… Произнес я, медленно подходя к нему, и смотря прямо в его ярко-зеленые глаза, также медленно забрал сигарету из его руки, осторожно затянулся и медленно выдохнул дым ему прямо в лицо. Мгновение Джи все также смотрел на меня, и вдруг резко притянул меня к себе за ворот рубашки. Конечно, кто же еще мог расхаживать дома в клетчатой рубашке неизвестного года выпуска, как не Фрэнк Айеро… Но на самом деле я решил отомстить Джи за такую реакцию на мое, пусть и испорченное, кофе в постель, и тоже напялил свою, самую любимую им, рубашку. Резко притянув меня к себе, Джерард настолько страстно поцеловал меня, все также чуть ли не затаскивая меня в окно за воротник рубашки, что я почти забыл как дышать – я всегда это забывал при любых его поцелуях. Давно выбросив чертову сигарету и ответив Уэю на поцелуй с не меньшей страстью, я облокотился на его плечи, залазя на чертов подоконник. Ведь не собирался же я разрывать такой поцелуй только ради того, чтобы вернуться в гостиную как все нормальные люди через балконную дверь… Поняв мои намерения, Джерард немного отошел от окна, переместив свои руки на мою талию и помогая мне оказаться в комнате. Я обнимал Джерарда за шею, обхватив его талию ногами, он яростно кусал мои губы, заставляя меня слегка постанывать от удовольствия. Уэй умудрился посадить меня на обеденный стол, ведь у нас была гостиная-столовая, и принялся также яростно целовать мою шею. Я запрокинул голову, глухо простонав во весь голос, и в тот же момент Джерард рванул мою рубашку. Услышав звук разлетевшихся по всей комнате пуговиц, я удивленно уставился в его мутные зеленые глаза, горящие сейчас одним желанием. - Это была моя любимая рубашка… - прошептал я, набрасываясь на Джерарда, принимаясь также яростно кусать его нижнюю губу, как и он поступал с моей. То ли от удивления, то ли от чего-то еще, Уэй не выдержал моего натиска, и вместе со мной свалился на пол. К счастью, в гостиной был мягкий ковер. Я взволнованно взглянул на него. - Ты не ушибся? Вместо ответа Джерард притянул меня к себе за волосы и грубо поцеловал. Вновь войдя во вкус, я ответил ему, принимаясь осторожно, пуговица за пуговицей, расстегивать его рубашку. По всему моему телу проходила дрожь, когда медленно отстранившись от его губ я перешел к шее, скользя руками по его груди, животу... рубашка наконец была снята, Джерард прерывисто дышал, извиваясь подо мной чуть ли не от каждого моего прикосновения. Я сидел на нем, заворожено наблюдая, и не представлял, что же будет с ним дальше, если он уже так реагирует на мои простые ласки. - Что ты уставился? Трахни меня уже… - Сорвавшаяся полустоном фраза с его искусанных в кровь губ выбила все мысли из головы. Я провел пальцами по его выступавшим ребрам, вновь наклоняясь к нему, накрывая его губы своими. Он простонал мне в рот, когда я начал расстегивать его джинсы, позволив себе перед этим провести ладонью по его эрекции. Его ногти царапнули меня по спине, когда я медленно вошел в него, стараясь причинить ему как можно меньше боли. Двигаться медленно было ужасно тяжело, с губ Джерарда срывались стоны, в которых были смешаны боль и удовольствие. - Фрэнк, сучка, двигайся уже… - прошипел он, глядя на меня из-под полуопущенных трепетавших черных ресниц. Я начал двигаться быстрее, стоны Джи становились все громче, своими ногтями он больно проводил по моей спине, прогибаясь мне навстречу и не переставая меня материть. - Сучка, Фрэнк… - Его стон, его губы, его острые ногти, впившиеся в меня, и я не в силах этого выносить… - Твою мать, Джи… Я просто лежу с ним рядом, пытаясь вспомнить, как дышать. Все то, что происходит со мной благодаря ему, никогда не получится передать словами. Я не знаю, что это и как это объясняется, и правильно ли это вообще – но для меня всегда будет правильно, пока счастлив он. Так, в тишине проходит достаточно много времени – а может, прошла всего пара минут, и справа от меня раздается шутливо недовольный голос: - Не надо мою мать, Фрэнк… Я закрываю лицо ладонями и смеюсь как придурок. Уэй нависает надо мной сверху, и я убираю с его лба налипшие от пота волосы. Он довольно улыбается, начиная вырисовывать своим пальцем узоры на моей татуированной груди. Я же знаю, как он любит рисунки, а тем более такие, которые нужно разгадывать. - Надеюсь, ты все запомнил, Фрэнк, и выучил, как нужно себя вести снизу? Он коварно улыбается, заставляя меня немного краснеть. Только он и может так, издеваться, и при этом лишать возможности обидеться на него. - Ты хороший учитель, но боюсь, тебе придется повторить свой урок… - Задумчиво отвечаю я ему. - Ну уж нет, я ведь говорил, что ты быстро обучаешься, Фрэнки… И он припадает к моим губам, начиная целовать меня так медленно и так нежно, и я опять забываю, как дышать… Я когда-нибудь точно задохнусь с ним. А Джерард тем временем превращает поцелуй в более настойчивый. - Джи, тебя что, так заводят переезды? – Недоуменно выдыхаю я в его губы. - И это тоже, но ты подо мной все-таки заводишь меня больше… - Хищно улыбается он, похотливо сверкнув своими зелеными глазами. - А я уже собирался переезжать каждую неделю… - Шепчу я, пока он ощутимо оставляет засосы на моей шее. * Я лежу на диване в расстегнутой клетчатой рубашке, потому что на ней нет пуговиц, и пью Колу. После того, как я понял, что мы с Уэем все утро потратили непонятно на что, после чего я не смог ходить, так как кое-кто так и не выучил, как правильно вести себя сверху, я усердно делаю вид, что обижен на Джерарда, что-то делающего сейчас на кухне. - Фрэнки, ну прости, я увлекся… - Из-за того, что ты такой не любящий нежности, я теперь не могу ходить! На самом деле, я чувствовал просто небольшой дискомфорт, и он должен был пройти к вечеру точно, но сейчас я, серьезно, нормально ходить бы не смог, спасибо Уэю, мечтавшему мне показать, как надо его агрессивно трахать, за это. А может, мне просто нравилось, изображать из себя такого, как будто обиженного на него – я ведь прекрасно понимал, что не могу обижаться на него. Но ему совсем необязательно знать это. - Зато ты понял свои ошибки, Айеро… - Пропел этот гад. - Я понял, что кое-кто мазохист! А теперь еще и садист! И я завершаю свою гневную реплику выпадом руки вверх. И, конечно же, Кола из зажатой в ней бутылки проливается мне на живот, задевая еще и рубашку. - Черт возьми… - Произношу я, слегка растерявшись. – Джи, принеси мне полотенце, что ли… Я поднимаю голову, и вижу Джерарда, со странным огоньком в глазах замеревшего в дверном проеме. - Джи? – Удивленно переспрашиваю я. Он проходит в комнату, и медленно усаживается мне на ноги, забирая у меня бутылку с Колой. Меня пленяет взгляд его коварно блестящих глаз, но что он собирается делать, я совершенно не в силах представить. А он, немного наклоняясь вперед, выливает чертову холодную Колу на меня, сразу же начиная слизывать ее своим языком, умудряясь при этом смотреть в мои абсолютно охреневшие глаза. Он проливает эту Колу на меня, продолжая слизывать ее с моей груди, затем он двигается ниже по моему животу, опираясь при этом своими руками об мои бедра, не забывая как будто случайно медленно тереться об меня, и когда он спускается совсем уже низко, вместе со стоном с моих губ срывается вопрос: - Джи, что ты, черт возьми, делаешь? Он выпрямляется, так же сидя на мне, и не отрывая своего взгляда, совсем немного отпивает из бутылки, заставляя мою кровь бешено запульсировать от одного видения как его губы осторожно прикасаются к ее горлышку, и вновь наклоняется ко мне, осторожно прикасаясь к моим губам. Я пытаюсь различить два вкуса, вкус его поцелуя и вкус сладкой газировки, но они смешиваются в единое целое, заставляя меня испытать еще одну дрожь. Когда вся Кола оказывается у меня во рту, Уэй лениво отстраняется, все также смотря на меня. Я громко сглатываю чертову газировку, и новый проблеск в его глазах заставляет меня немного нервничать. Он придвигается ко мне, проводя своим языком по моей шее, спускаясь ниже, по груди, по животу, и я уже совершенно уверен, что он расстегивает мои джинсы, но я никак не верю в это… Однако Джерард определенно верит, продолжая своим языком и своими губами делать то, что заставляет меня стонать, как последнюю шлюху. Я выгибаюсь на этом чертовом диване, запуская руку в волосы Джи, выкрикивая то, какой он все-таки ужасный, и что я сейчас точно сдохну, и когда я наконец кончил ему прямо в рот, Джерард также молча со страшно довольным выражением приблизился к моему лицу, заставляя меня немного приподняться, и смотря прямо в мои глаза, просто громко сглотнул. - Вот сучка… - Шокировано прошептал я. Уэй довольно улыбнулся, а я притянул его к себе, целуя так, как никогда раньше. Вся моя нежность к нему, все то, что он заставлял меня чувствовать, все это, начиная от небольшой дрожи и до последнего урагана из моих взорванных чувств и эмоций, созданного им сейчас, я стремился передать ему через какой-то чертов поцелуй. Джерард отстранился от меня, с чувством победителя заглядывая в мои глаза. - Надеюсь, ты больше не злишься на меня? Я нервно усмехнулся. Он вновь улыбнулся мне в ответ. - Извини, мне нужно ненадолго свалить… - И он вышел из комнаты, оставляя меня наедине с моим шоком и вызвавшими его воспоминаниями. Но только я все же не понял, куда свалил Уэй, и только случайно расслышав что-то похожее на стон из ванной, до меня дошло, какая я чуть ли не неблагодарная сволочь. Вскочив с дивана и поморщившись от резкой боли, я с трудом доковылял до ванной, в которой и увидел Уэя с расстегнутыми брюками. - Фрэнк? – Непонимающе произнес он, когда я оторвал его от столь важного занятия, прижимая к стене и затыкая поцелуем, опуская свою руку к его руке, и начиная вниз-вверхобразные движения. Просто если бы я сейчас встал на колени, я точно умер бы, так что Уэй сам виноват… Джерард громко дышал, прикрыв глаза, иногда несильно запрокидывая голову и ударяясь об стену. Я целовал его шею, прикусывая кожу, оставляя на ней словно свои метки, убыстряя темп своей рукой, и Уэй все крепче вцеплялся в мои плечи. Он был именно собой в такие моменты, полностью отдающийся мне, и даже когда он материл меня, я прекрасно видел, насколько хрупок он был. Все остальное время он сколько угодно мог прятаться от окружающего его мира за напускным ироничным равнодушием и пошловатой бравадой, но сейчас, настоящий, негромко стонущий мое имя, и отчаянно цепляющийся за мои плечи, он принадлежал мне, и открывался мне, и только мне. Когда последний громкий стон сорвался с его губ, я поднес свою ладонь к лицу и на его глазах ее облизал. Он наблюдал за мной своими замутненными зелеными глазами, не вполне еще сознавая, что происходит. - Твою мать, Фрэнк… - Выдохнул он и уткнулся в мое плечо. - При чем тут моя мать… - Улыбнулся я, и просто почувствовал, что он тоже сейчас улыбается мне в плечо. Я обнимал его, еще немного подрагивавшего, и просто думал о том, что не смогу его никогда отпустить. Я допускал мысль, что он может полюбить кого-то другого, и тогда я отпустил бы его, но все равно, я остался бы рядом. Я все равно защищал бы его, потому что никто и никогда не сможет полюбить его сильнее, чем я. Никто и никогда. Я просто верил в это, просто знал это. Он не стал моей частью – я стал частью его мира, и даже если бы он отказался от меня, я уже не смог бы отказаться от него, никогда. Мне вдруг стало интересно, думал ли он когда-нибудь о том же, о чем и я. Уэй вдруг приподнял голову, встречаясь своими уже ясными зелеными глазами с моими. - Знаешь что, Фрэнк… - Он задумчиво провел пальцами по моей щеке. – Если ты когда-нибудь меня кинешь, я найду тебя и убью. А после убью себя, потому что ты только мой, понял? И мне плевать, против ты или нет - ты мой… - Он выдохнул мне это в губы, и меня насквозь пронзило осознание того, что мы сейчас действительно думали об одном и том же… Я улыбнулся, и поцеловал Джерарда, он лениво ответил мне, вновь заставляя забыть, как дышать. * Мы сидели в обнимку на этом чертовом диване, я швырялся попкорном уже в миллионный по счету прощелкнутый мной канал, Джерард осторожно перебирал своими пальцами мои волосы. - Черт возьми, миллион каналов, и везде одна херня… - Обиженно произнес я, вновь переключая канал. - Ты как ребенок, Фрэнк… - Мягко рассмеялся Джерард. - Знаешь что, Уэй… - Я развернулся к нему, и забрался ему на колени, упираясь руками в спинку дивана возле его головы. Он широко улыбнулся, немного приподнимая голову, чтобы видеть мои глаза. - Пойдем в кино? По телевизору смотреть нечего, сам видишь. – Спросил я, на что Джерард мягко притянул меня к себе за талию, и лениво поцеловал. - Может, лучше… - Промурлыкал он мне куда-то в уголок рта, проведя рукой сверху вниз по моей спине, заставив меня невольно прогнуться от пробежавшейся вслед за его прикосновениями дрожи. - Сколько можно, Уэй … Но он почувствовал мою дрожь и участившееся дыхание, довольно улыбнувшись. - Ты шлюшка, Фрэнк… Я не позволил ему продолжать его развратные действия, я действительно хотел в кино, поэтому отстранился от него, хоть и с трудом, и слез с дивана. - Нет, Уэй, сначала ты сводишь меня в кино, а после мы выпьем вина, которое ты мне купишь… - А нужно ли мне это, после того что было утром и днем? – Джерард коварно улыбнулся, немного съехав по спинке дивана вниз и положив ладонь на свой пах. Я закатил глаза. - Может и не нужно, мне же лучше, но в кино мы идем... И я поспешно свалил в комнату, мне совершенно не хотелось ждать последующих действий Джи, после которых я уже точно забыл бы о всяком кино. - В любом случае, у меня есть для тебя сюрприз! – Проорал он из другой комнаты. Я усмехнулся, надеясь, что он не окажется таким же, как мой утренний кофе. *** Мы возвращались домой с вечернего сеанса по промозглым осенним улицам. Уже было темно, мы с Джи шли в обнимку, но мне было еще и холодно, поэтому я практически залез под его куртку, не преминув отобрать и его черно-серый шарф. - Тебе хоть понравился фильм? – Насмешливо спросил вдруг он меня. И тут я даже не знал, что ему ответить. Весь фильм мы провели на последнем ряду в кинотеатре, и совершенно понятно, что мне было не до какого-то огромного экрана. - А тебе? – Ответил я вопросом на вопрос. Джи смешно поморщился. - Больше мне понравилась одна милая пожилая леди, повернувшаяся к нам на шум и так и застывшая с отвисшей челюстью… Я покраснел, а Джерард продолжил. - Вскоре развернулся ее муж, и поспешно закрыл ей глаза… Я не выдержал и рассмеялся. - Я не помню никакой бабульки… - Потому что нужно замечать еще хоть что-нибудь кроме меня… - Серьезно взглянув на меня, произнес Джерард. - Я отвернулся от этой мадам, и увидел тебя с таким же приоткрытым ртом, только смотрел ты на меня не с удивленным отвращением… И твои глаза блестели в темноте. Я опять немного покраснел, и мы замолчали. Уэя сегодня сильно проперло на комплименты, он никогда и ничего не говорил серьезно, а сейчас… Меня настораживало это. Тусклый свет фонаря, под которым мы проходили, осветил лицо Уэя, и я засмотрелся на его профиль со смешно вздернутым носом. Он как почувствовал, что я смотрю на него, быстро взглянув на меня, заставляя меня зачем-то отвести взгляд, и тихо рассмеялся. Мы неожиданно остановились. Уэй серьезно смотрел на меня, я просто обнимал его за талию, пропустив руки под его курткой. - Знаешь, Фрэнки… Я люблю тебя. Не знаю, какой романтикой навеяло на него в этом грязном холодном переулке… Я чуть улыбнулся, приподнимаясь на носочки, чтобы прикоснуться к его губам, начиная целовать его также медленно и лениво, как он любил это делать сам, стараясь передать ему всю свою нежность, вызванную его простыми словами. Джерард мягко отстранился. - Я не понял, а ты меня не любишь что ли? – С напускной обидой спросил он. Я возвел глаза к небу, удивляясь тому, каким мог быть иногда Уэй. - Я. Люблю. Тебя. – Я просто прошептал ему это в губы, прекрасно понимая, что никакие слова никогда ему не скажут, и никогда не передадут всего того, что именно я чувствую к нему. Я с закрытыми глазами знал, как сейчас улыбается Джерард, вновь чувствовал его губы, растворяясь в его поцелуе, как неожиданно чей-то грубый пьяный голос заставил кровь прилить к вискам, а от нежности, минуту назад переполнявшую всего меня, не оставить и следа, заменив ее чуть ли не на животную ярость. - Как мило, меня сейчас просто стошнит, мерзкие же вы педики.