Привидение

- Как мило, меня сейчас просто стошнит, мерзкие же вы педики. Почувствовал ли я страх в тот момент? Конечно. Но не за себя. На себя я был готов наплевать – может, инстинкт самосохранения и пытался что-то возразить, однако запульсировавшая с невиданной скоростью ненависть быстро его заглушила. Я быстро взглянул на Джи – его зеленые глаза лихорадочно заблестели, губы напоминали тонкую линию, все его лицо было побелело, как мел. Он вдруг крепко сжал мою руку, как будто предупреждая меня, чтобы я не наделал глупостей. Он знал, насколько я вспыльчив, и он тоже боялся сейчас, может, даже и сильнее меня. - Это вы нам? – С вызовом спросил он. Его ногти с силой впились в мою ладонь, и я абсолютно спокойно поймал себя на мысли, что теперь точно останутся следы. Внезапно вся сложившаяся ситуация показалась мне крайне смешной – в каком-то грязном переулке стоят три парня, двое держатся за руки, а третьему это очень не нравится. С какой собственно, стати? Не пойти ли ему нахуй вообще? И вновь адреналин захлестнул меня сумасшедшей волной, возвращая в тусклый свет фонаря, где дальше в тени обрисовывалась фигура высокого человека – но он все же не был выше Джи. - А кому блять еще? Ты что, совсем тупой? – Меня начал выводить из себя его хрипловатый голос. Человек все также стоял в тени, пряча руки в карманах. - Слушай, чувак, мы тебя не трогаем, и ты тоже проваливай нахуй, идет? – Я миролюбиво возвел глаза к небу. Какое-то странное ощущение завладело мной, но я знал, что если этот парень выведет меня из себя, что должно было произойти через пару секунд - ему будет плохо. А так как пацифизм Джи медленно начал передаваться и мне, я действительно этого бы не хотел. - Завали хлебало, мелкий, я сейчас говорю с твоим недогадливым дружком. – Силуэт покачнулся. - Я не понимаю, какого черта вы сейчас прицепились к нам, оставьте нас в покое. - Джерард изо всех сил пытался сохранять хладнокровие, но я видел, как нелегко давалось ему это. Я прекрасно осознавал, что Джи очень не нравятся подобные ситуации, ситуации, в которых так ясно вырисовывается вся человеческая глупость и грязь. Ему было сейчас противно, я читал это по его лицу, чувствовал это по тому, как крепко он сжимал мою руку своей. - Нет, ну ты это серьезно? – Хриплый смех раздался из сумрака переулка. – Вот ты хочешь, чтобы я сейчас развернулся и съебал, типа ничего не вижу и не слышу, а вы тут продолжили бы педерасничать что ли? Природу осквернять? – У него заплетался язык, но он продолжал говорить, начиная приближаться к нам. Я дернулся вперед, но Уэй удержал меня за руку. Человек вышел из тени, подходя к Джи вплотную. Его светло-серые глаза пьяно блестели. Джерард брезгливо смотрел на него, но не сдвинулся с места. - Я вообще-то гражданин своей страны с активной позицией, понял, падла? И ебал я вашу толерастию, я совершенно не хочу, чтобы вы тут развозили свои блядские голубые сопли, пока мои дети на это смотрят, так что сам иди нахуй, как же я вас ненавижу, ебаные пидоры… И он со всей силы ударил Уэя в живот. Джи сложился пополам, от внезапности удара или от его силы, хватаясь рукой за стену, чтобы не свалиться на землю. - Как жаль, что ты успел испортить генофонд человечества, тупая сука… - Прошипел я, со всей силы ударяя его в ответ по лицу. - Фрэнк, остановись! – Это кажется, невнятно произнес Джи, когда смог вздохнуть. Но как я мог остановиться - адреналин бешено стучал в висках, злость и жажда мести смешивались с ним в крови, требуя очевидного выхода, привкус собственной крови только усиливал эффект, и я продолжал избивать того парня, швырнув его спиной на стену. - Эй, все, хватит, хватит… - Хрипло сипел отморозок, пытаясь прикрыть руками лицо. Он едва держался на ногах, животный страх неприкрыто смотрел на меня из его глаз, и, наконец, он упал на колени, заходясь рваным кашлем. - Как таких как ты вообще земля носит? – Произнес я, уверенный в своей победе, останавливая занесенную для очередного удара руку. Я тяжело дышал, до меня начали долетать обрывки звуков окружающего мира – я ничего не слышал, захваченный дракой. Я вспомнил про Джи и, резко развернувшись, сделал пару шагов по направлению к нему. - Нет, как она носит таких как ты, пидор ебаный… - Холодный голос за моей спиной раздался слишком неожиданно, и предчувствие чего-то свистом пронеслось в воздухе. А затем мир перевернулся. Я ощутил удар в спину, и внезапно все тело онемело. Как во сне, я смотрел на расползающееся темное пятно на собственной футболке, затем перевел ничего непонимающий взгляд на бросившегося ко мне Джи… Я почувствовал странную слабость, внезапно падая от боли на колени - меня как будто бы ударили со всей силы битой по спине... Я не понимал, что происходит, в ушах нарастал пронзительный гул, мне стало по-настоящему страшно. Я понял, что определенно слышал звук выстрела. Но почему я не могу вздохнуть странно сдавленными легкими воздух, почему чей-то зловещий смех убегает куда-то далеко по подворотням, а я медленно падаю куда-то, и только позже с трудом понимаю – это Джи рядом, он что-то говорит… или кричит? Но он хотя бы в порядке, с трудом фокусируюсь на его лице. - Нет, Фрэнк, держись, прошу тебя, не уходи… - Куда я должен уйти, почему мысли так быстро исчезают в каком-то как будто водовороте, я не хочу, нет, Джи, не отпускай меня… он смотрит в мои расширившиеся от ужаса глаза, а я вижу постепенно сужающуюся черную рамку, пульсирующую вокруг всего, что я вижу, все медленнее и медленнее… Все искажается, я не могу пошевелиться, все что еще осознается мной – это блестящие от слез зеленые глаза и умоляющий меня остаться голос… И чернота. Рамка перестала пульсировать, поглотив собой все. Гул в ушах исчез. Исчезло все. *** - Фрэнки, где мой милый мальчик? – Женщина освещается солнечным светом, я почти не вижу ее смеющегося лица. Мне совсем мало лет, я подбегаю к ней, она подхватывает меня и прижимает к себе, мы вместе смеемся – я замечаю отца, он счастливо улыбается, наблюдая за нами. Воспоминание исчезает в цветном водовороте, появляется новое. В коридоре с плотно сжатыми губами стоит мама, я испуганно дергаю ее за подол юбки, но она ничего не говорит. В дверях стоит папа, он очень серьезен, в глазах мелькает что-то злое, я пугаюсь его. - Фрэнки, подойди сюда… С кем ты хочешь остаться, с мамой или со мной? – Папа произносит это очень мягко, опускаясь на корточки, пытаясь приветливо мне улыбнуться. Я не понимаю, что происходит, я пугаюсь всего этого и начинаю плакать. - Фрэнки, решай… Голоса раздаются гулом, мне страшно, я прижимаюсь к маме. Проходит вечность, но она разбивается об долгожданный хлопок двери. Снова водоворот… Я уже старше, сижу за обшарпанным столом. Мама пытается успокоить маленького братишку, который не переставая плачет. Я хочу есть, но в доме нет даже молока… - Мама, почему папа не помогает нам? Она бросает на меня странный взгляд. - Научись помогать себе сам, Фрэнк. – Ее странно передергивает от моего имени, и я почему-то виновато опускаю голову… Краски смешиваются… Я только что пошел в школу. Надо мной смеются из-за роста, а может, и не только из-за него. Я бью кого-то со всей силы по лицу, обида переполняет меня. - Ваш сын – последний хулиган, он постоянно дерется. Передайте отцу, что его необходимо воспитывать… Мама крепко сжимает меня за руку. Новый эпизод, я уже несколько старше. - Хочешь быть крутым? Побей этого придурка… - Мне показывают на странного очкарика с длинной челкой. Он младше меня и складывается ощущение, что он всего боится. - Но он же младше меня… - Я так и знал, что ты никакой не крутой, а обычный трус… - Компания пацанов, где есть и из старших классов, начинают смеяться. Надо мной. Обида сжимает кулак, я подхожу к ничего не подозревающему парнишке, он доверчиво смотрит на меня, а я просто бью ему в нос. Он не начинает плакать, только пытается удержать на носу разбитые очки, удивленно смотря на меня широко распахнутыми глазами. Я разворачиваюсь, меня все поздравляют... А ночью я не могу уснуть, вспоминая удивленный взгляд этого мальчишки. - Почему мне никто не сказал, что его старший брат – этот чокнутый фрик? Из носа хлещет кровь, я пытаюсь остановить ее. Мои новые друзья недоуменно переглядываются. - Зато ты теперь по-настоящему крутой… - И меня уважительно хлопает по плечу самый старший из нашей компании. Я никому не рассказал, что впервые не стал защищаться, впервые позволив себя ударить. Что-то изменилось во мне тогда. Мимо проносятся мутные школьные годы, задымленные сигаретным дымом, пропитанные алкоголем… Я почти не появлялся в школе с 11 лет, связавшись с теми, у кого были свои типа группы, а точнее - гараж и пара гитар. Я учусь в колледже первый год, но мне уже там не нравится. Я хочу собрать собственную группу, зачем мне он? Я вижу, как укоризненно смотрит на меня мать – впервые я позволил себе заявиться домой пьяным. - Мне уже 17, отстань… - Я заваливаюсь в свою комнату, проваливаясь в забытье. Первый год в колледже я посвящаю клубам, наркотикам, шлюхам – спасибо моим друзьям. - С кем ты связался, Фрэнк? – Мама смотрит на меня, не узнавая. Я, усмехнувшись, пропадаю в вечерней темноте за дверью. Яркие всполохи, цветные всполохи, громкая музыка, пропитывающая все своим ритмом, подчиняющая своему ритму. Мне легко, в моей голове нет ни единой мысли, сейчас я – лишь воплощение инстинктов. Я громко смеюсь, зачем-то решаю пройти мимо столиков к симпатичной шлюхе за барной стойкой. Она призывно поднимает бокал со своим коктейлем, а я опьянен свободой, во мне доза эйфории. Я иду, не осознавая, как я это делаю, я плыву среди этих неизвестных мне тел, я не замечаю их. За одним из столиков в компании громко ржущих парней кто-то с обросшими черными волосами пытается выпить бутылку пива, не прикасаясь к горлу бутылки. Зачарованно смотрю, прохожу мимо, и парень неожиданно захлебывается, опрокидывая бутылку на меня, и выплевывая все, что он выпил, на мою совершенно новую белую толстовку. От удивления я ничего не могу сказать, а он заходится в припадке безумного хохота, как и вся его еще не сдохшая от перенапряга животов компания. Он хватается руками за мой ремень, пытаясь выдавить из себя извинения сквозь смех, пытаясь меня отряхнуть, и смеясь от этого еще сильнее. Все также цепляясь за мой ремень, наконец-то успокоившись, он поднимает голову вверх и вместо черной макушки я вижу теперь доверчивые пьяные оливковые глаза. Почему-то время замирает, музыка замирает, пульс учащается на секунду, но только на секунду. Он отпускает меня, заново рассмеявшись, и тогда я вытаскиваю его из-за стола, и хорошенько бью по этой слишком счастливой роже. Смех обрывается, он испуганно смотрит на меня из-под спутанной челки. Мгновение я жду ответной реакции, но он просто утирает кровь. Я разворачиваюсь и ухожу, шлюха презрительно отворачивается от меня. Меня всего трясет, я снова вспоминаю этот доверчивый взгляд, эти испуганные глаза, мне становится плохо. В этот момент я что-то осознаю в своей жизни. На следующий день я встречаю его в магазине. Он выбирает комиксы с перебинтованным носом. Я подхожу извиниться, он только грустно смотрит на меня, и я хочу ударить его еще раз, но он возвращает мне деньги за испорченную толстовку и просто уходит. Я не могу понять, почему он ведет себя так, почему не ударит меня в ответ. Я догоняю его, я должен поговорить с ним. Он живет недалеко от меня. Он впервые был вчера в клубе. На свой двадцать первый день рождения. Что-то ломается во мне. Я догадываюсь – моя прежняя жизнь. Он открывает мне новый мир, дружба с ним не иначе, чем подарок судьбы. Мы как будто меняемся ролями. Он теперь зависает в клубах, я все чаще сижу дома. - Джи… Прекращай, тебе это ни к чему… Я тащу его пьяного к нему домой. Я ненавижу, когда он напивается так. Блуждающие пьяные зеленые глаза останавливаются на моем лице, почему-то останавливаюсь и я. - Фрэнки, ты не понимаешь… - Он грустно и почти трезво говорит мне это. – Тебе не понять, каково это – когда тебя никто не любит… Когда эти мысли осиным гулом преследуют тебя постоянно, особенно ночью, когда тебе некуда бежать от них… Ты не хочешь сходить с ума, ты хочешь жить и радоваться жизни, ведь скоро ей все равно придется закончиться, но эта реальность преследует тебя непрекращающимся звоном – и он тонет только там… Джи протягивает руку по направлению к клубу, из которого мы идем, я машинально поворачиваю голову в ту же сторону, и он вдруг утыкается мне лицом в шею. - Я знаю, ты тоже меня скоро бросишь, меня все всегда бросают, поэтому я не прекращу. Что-то второй раз ломается во мне, когда он стоит так близко ко мне, опаляя мне шею своим дыханием, и я чувствую запах его волос. Тогда я решил, что это его слова вновь перевернули все во мне. Он просто продолжает дальше прожигать свою жизнь. Он водит к себе шлюх, когда его брат уезжает к родителям на праздники. Я напиваюсь на Рождество, я осознаю все просто и ясно. Я просто осознаю все, и не знаю, как мне поступать дальше. Бросаю взгляд из окна – он идет с очередной в обнимку. Но я уже видел ее. Я не могу так опоздать, я просто врываюсь в его дом. Он удивленно смотрит на меня, он почти не пьян. Это осознание ударяет меня так сильно, что я не могу вздохнуть. Я выталкиваю визжащую блондинку за дверь, захлопывая ее. Да, очевидно, я опоздал, но уже ничего не изменишь. А я все-таки эгоист, который считает - он должен знать… Я опираюсь на дверь, которую с другой стороны осаждает непонятливая и разъяренная девушка. Джи серьезно смотрит на меня. - Нет, ну ты, конечно, прости меня, но я должен тебе кое-что сказать, так, мелочь… От страха и подстегивающего меня алкоголя я начинаю нести чушь, стараясь не смотреть в эти зеленые глаза – тогда я точно не смогу ничего сказать. - Ты можешь водить шлюх к себе сколько угодно, серьезно, но ты должен знать… Блондинка за дверью успокаивается, и я делаю шаг от двери, смотря в эти расширившиеся от удивления глаза. - Ни одна шлюха не полюбит тебя сильнее, чем я, никогда, слышишь? Так легко я говорю то, что уже несколько месяцев разрывало меня изнутри. Я просто смотрю ему в глаза, уже забыв о том, что он должен мне что-то ответить. А он молчит. - Фрэнк, ты пьян… - Он произносит это как-то неверяще, как последнюю отговорку в защиту того, что, по его мнению, не может быть, но явно случилось сейчас, на его глазах. - Блять, пьян тобой, все время… - Шепотом. Мысли – как в вакууме. Я подхожу к нему, я не должен остановиться хотя бы на пару секунд, я не должен допустить мысли в свой съехавший разум. Он вздрагивает, когда я оказываюсь совсем близко, когда видит мои глаза. Он замирает, закрывая глаза, когда я прикасаюсь к его губам своими, когда я провожу языком по его нижней губе. Он замирает, но не отталкивает меня, он позволяет мне продолжать, и неожиданно отвечает мне, глубоко зарываясь пальцами в мои волосы, отвечает мне так, что я уже почти задыхаюсь, не веря, что это все действительно происходит сейчас, что он тоже… И снова водоворот из красок. - Джи, ты серьезно? – Мое сбившееся дыхание выдает мое волнение. Джи улыбаясь смотрит на меня из-под полуопущенных век. В полутьме его зеленые глаза блестят еще ярче. - Мы встречаемся с тобой с Рождества, неужели ты не сделаешь мне подарок на 14 февраля? Он шепчет мне это на ухо, прижимая к стене какого-то здания. Я, ничего не понимая, смотрю на вяло падающие снежинки, мерцающие в свете фонаря. - Почему это именно я, праздник общий… - Как можно непринужденней замечаю я. Джи оскорблено смотрит на меня. - Кажется, у нас проблема… Но ты прав, придется кидать жребий… - И он с совершенно серьезным видом наблюдает за тем, как я немного краснею. - Какой еще жребий… - Он коварно улыбается, но я, предугадывая то, что он ляпнет в следующий момент, поспешно прибавляю, - и так все ясно, снизу – ты… - Я? - И он наигранно возмущенно приподнимает одну бровь, коварно смотря на меня. – С чего это я? - А с чего это я? - Значит, жребий! – И Джи с невозмутимым лицом достает из кармана монетку. - Итак, орел – сверху я, решка – ты… - Почему это я решка? – Уэй начинает меня немного бесить. - Ответ совершенно очевиден, потому что я – орел, или ты хочешь, чтобы я доказал тебе это без всяких монеток? Он быстро приближается к моему лицу, похотливо смотря на меня. - Кидай свою монетку… - Шепчу я, не отводя взгляда. Он смотрит на меня еще пару секунд, отстраняется и подбрасывает монетку. Она кружится в зимнем вечернем воздухе, мы оба заворожено следим за ней, мое волнение нарастает… Монетка на пару мгновений замирает в воздухе и также вращаясь, падает прямо на ладонь Джи. Пару секунд мы оба молча смотрим на решку. - Это нечестно! – Наконец восклицает Джи. – Я неправильно ее подбросил! - Плевать… - Я хватаю его за воротник его плаща, притягивая к себе. - Мелким всегда везет, но вот подожди, скоро мой день рождения… - Он еще успевает повозмущаться шепотом мне в губы, я скромно улыбаюсь, затыкая его поцелуем. Однако мое волнение только усилилось с новой ответственностью, я безумно боялся, что к своему дню рождения он сумеет найти кого-то более достойного… Мы идем в его с братом в квартиру – недавно мы решили все втроем переехать в Нью-Йорк, Джи для работы, Майки для учебы, а я практически за компанию, чтобы не расставаться с Джи – и сегодня его брат обещал свалить куда-то с ночевкой. Я недоверчиво хмыкнул, не веря, что он решил это сам. Мы заходим в пустую квартиру, и долго смотрим друг на друга – я замечаю, как подрагивают его черные ресницы, он тоже нервничает… - Нет, Фрэнк, ну если ты боишься… - Дальше Джи ничего не успевает сказать. Я целую его, пытаясь выместить в этот поцелуй весь свой страх, он молча поддается мне, решая просто отдаться мне на эту ночь, полностью доверяясь… И я полностью оправдываю его доверие. И снова изображение меняется... Я в ювелирном магазине. Миловидная девушка приветливо улыбается мне, когда я спрашиваю ее про обручальные кольца. - Да, сейчас, у нас поступила новая коллекция… - Мне нужно мужское. – Я говорю это так просто, а она от удивления прижимает руку ко рту. Вопросительно смотрю на нее, но она широко улыбается. - Думаю, женская половина человечества потеряла в два раза больше… - Шутливо, но в то же время искренне произносит она, заглядывая мне в глаза. Пока выбираю кольцо, взгляд задерживается на выполненном в готическом стиле с зеленым камнем. И я тут же понимаю, какое кольцо я сегодня куплю. Я выхожу из магазина, щурясь от только что выглянувшего из-за туч солнца, пряча коробочку во внутренний карман куртки. *** - Фрэнк, ты веришь, что там… что-то есть? Джи сидит рядом со мной, мы наблюдаем за закатом на какой-то крыше. Легкий ветер проносится над головой, слегка задевая волосы. Его неожиданный вопрос заставляет меня задуматься над тем, над чем я перестал задумываться еще в 17 лет. - Я хочу в это верить. Знаешь, я хотел бы стать привидением. Он смеется, не понимая меня. Я серьезно смотрю на него, и он понимает, что я не шучу, сразу же замолкая. - Я бы все равно ушел раньше. - Фрэнк… - Джи вздрогнул от моих слов, устремляя взгляд на прощальные солнечные лучи, исчезавшие за серыми высотками. - Я должен уйти раньше. Я не смогу без тебя, Джи. И что ты будешь делать без меня в раю? Ведь самоубийц не берут туда. А так – я бы охранял тебя. Ну, и следил бы за тобой. Он снова рассмеялся, но как-то невесело, и быстро замолчал, не отводя взгляда от далеких зданий. - Надеюсь, тогда ты подождешь меня, а не забудешь сразу же после смерти… Он произносит это тихо, как будто и не ко мне обращаясь. Я все также смотрю на него, ветер слегка шевелит его черные волосы. - Я всегда буду рядом с тобой, и не надейся отвязаться от меня. - Я тоже, Фрэнк, я тоже… - Он вдруг крепко обнимает меня, утыкаясь мне в плечо. – Знаешь, давай умрем в один день? Чтобы было не так страшно, ты ведь будешь рядом. Пытаюсь скрыть внезапную дрожь от его слов за непринужденным тоном. - Джи, смысл бояться того, что все равно наступит? Ты все равно не узнаешь, когда умрешь, а какая разница, что там дальше? Я вдруг замолкаю, представляя как это – когда ничего не будет. И я даже не пойму этого, что ничего уже нет, точнее – нет меня. Просто - нет. Прежние страхи возвращаются ко мне, как будто мне снова 17, и я боюсь жить, зная, что все всё равно закончится смертью. - Но знаешь, там обязательно должно что-то быть, я хочу верить в это, а значит… Я всегда буду рядом. Джи долго смотрит мне в глаза. А я уверен в своих словах, как никогда. - Верь мне… *** - Знаешь, Фрэнки… Я люблю тебя. Ты никогда мне этого не говорил. Никогда. Что на тебя нашло? Я отгоняю все неясные предчувствия, просто решив поцеловать тебя. Я боюсь тебе ответить в этот раз. Все слишком хорошо складывалось в моей жизни. Пронзительные зеленые глаза, а в них слезами неверие и страх. *** Воспоминания всей моей жизни фильмом промелькнули передо мной. Слишком ярко, как будто появляясь прямо перед глазами. Я заново пережил и испытал то, что происходило какое-то время назад. Я ничего не понимал, я был слишком растерян. Снова этот грязный переулок. Я недоуменно смотрел на толпу людей передо мной. Что-то случилось, я слышал взволнованные голоса. Недалеко стояла машина скорой помощи. Яркий свет вспыхнул за моей спиной. Развернувшись, я увидел его исходящим из облаков. Непроизвольно прищурившись, я прикрыл глаза правой рукой, и неожиданно понял – я в этом свете. Что происходит, черт вас всех дери? - Фрэнк, ты охерел умирать именно сейчас… - Чей-то возглас долетел до меня из нарастающей тишины. Осознав, чей он, я стремительно развернулся, делая буквально шаг в сторону... Свет тут же исчез, небо стало таким, каким и было – мрачным и ночным. Я махнул на него рукой, подбегая к толпе. - Ты не можешь меня так оставить, Айеро, ты не можешь… - Я тупо смотрю на Джи и вижу… самого себя у него на коленях. Непонятные чувства переполнили меня, предчувствия, волнения, догадки, смутные вопли внутреннего голоса, но я просто продолжал смотреть, как меня кое-как забрали у Джерарда - он никак не хотел меня отпускать. - Что здесь происходит? – Громко спрашиваю я, в надежде на советы удивленного здравого смысла. Но меня… никто не слышит. Никто не видит и не слышит. Я еду вслед за Джи в больницу. Еще в машине его заставляют принять успокоительное. Одна мысль настойчиво пытается пробиться в сознание, но я всеми силами отгоняю ее. Этого не может быть. Просто потому, что не может быть. Майки вскоре появился в больнице, сразу же принявшись успокаивать Джерарда. Но он просто сидел в коридоре, спрятав лицо в ладонях. - Он ничего не говорит. Даже нет слез. Голос раздается совсем рядом. Позади меня стоят доктор и Майк, они сочувственно смотрят на Джи. - Это плохо? – Майки сильно расстроен, по щекам у него катятся слезы. - Вам лучше побыть рядом с ним все это время. Время похорон, время разбора вещей. Особенно это время. Ему нужно время, чтобы принять – Фрэнка больше нет с нами. Что за бред он несет? - Хей, вообще-то я есть! – Я пытаюсь пихнуть доктора в плечо, но моя рука проходит сквозь него. Я тут же испуганно отдергиваю ее обратно, а доктор продолжает смотреть на Майки. Он ничего не заметил, а я пораженно снова попытался коснуться его – и снова рука прошла бы насквозь, не отдерни я ее в последний момент. - Что за херня? – Внутренний голос готов услужливо подсказать, но я зажмуриваюсь, не желая слышать того, что боюсь услышать от самого себя. Майк кивает в ответ на все тихие увещевания врача, к нему подходит полицейский. Джи по-прежнему ни на что не реагирует. Ему снова дают успокоительное, но он не в состоянии дать показания... Показания, ведь это было убийство. Я не могу согласиться с этим. Не могу принять этого. Привидения не могут плакать, они не могут выражать свои чувства – они сами являются сгустком этих чувств. Это их выражают. Я больше не способен на это. Меня разрывает на части. От боли, от непонимания. От страха за Джи. От неопределенности. От растерянности. Я автоматически сажусь туда, где несколько минут назад сидел он. Я отказываюсь в это верить. Перед глазами снова пролетают моменты моей жизни, но на этот раз искусственно воссозданные моей памятью. Но я не верю. Этого не может быть. - Новенький, да?