Привидение

- Прости меня, Фрэнк… Не знаю, зачем он сказал это. Не знаю, зачем. Я не мог сейчас почувствовать к нему что-то вроде ненависти или злости, разочарования, или еще какого-нибудь бреда наподобие всего этого. Я ведь прекрасно осознавал, я был теперь всего лишь воспоминанием, был теперь всего лишь безвозвратно прошедшим прошлым, а Джи… Джи, он продолжал жить, он продолжал идти по той дороге, по которой больше никогда не удастся идти мне, образно говоря... Да, он всего лишь продолжил идти, без меня. И как я мог его винить за это? Я даже предполагал нечто подобное. Не так быстро, только… Черт, я совершенно запутался во всем этом. Но все же, я был готов к тому, что когда-нибудь я стану всего лишь тенью. Я снова вспомнил, как раньше мне хотелось стать привидением. Я думал, тогда он никогда не смог бы меня прогнать. И сейчас я понимаю, что так и получается – ведь прогонять больше и некого… Его ностальгия – это живые цветы на моей могиле, заботливо припорошенной сейчас пушистым снегом. Я смотрю на эти красные лепестки, все словно бы покрытые алмазной крошкой льда, падающего с кипельного цвета такого низкого сейчас неба. Я смотрю на то, как ветер прикасается к его черным волосам, на которых также сверкают эти крошечные частички чего-то вечного, чего-то такого же ледяного, как эта вечность. Джерарду холодно, я вижу это по его ссутулившейся фигуре, его руки в карманах пальто, и на покрасневших от холода щеках умирают слезы, превращаясь во что-то ледяное, во что-то такое же ледяное, как вечность. А я смотрю на него как сквозь стекло, стекло изо льда, стекло из ледяной вечности. Я смотрю на него, но не могу больше ни прикоснуться, ни заговорить с ним – он не услышит меня, он не ощутит моих прикосновений, он никогда не узнает, что я рядом с ним. Между нами это чертово стекло, тончайше-прозрачное, которое невозможно разбить, которое никогда не растает, никуда не исчезнет. Я смотрю на него сквозь стекло, сквозь самое прочное на всем свете. Джи поднимает голову, смотря на облака. Снежинки падают со слепящего глаза неба, сверкая как звезды, как еще одно доказательство вечности, но они лгут, эти звезды лгут… Они лгут ему. Я смотрю на него сквозь стекло. Я никогда не думал раньше, что я буду любить зиму. Но сейчас она стала как будто бы отражением самого меня, мне было комфортно в этом холоде – я чувствовал себя как будто бы там, где и должен был быть. Это было действительно неплохо, чувствовать холод, чувствовать себя холодом… и не ощущать больше никакой боли от этого. Боли мне хватало достаточно и так, совершенно иного рода. Я чувствовал эту самую боль. Джи медленно брел по занесенной снегом аллее парка. Наверно, он решил посвятить сегодняшний день прогулке на свежем воздухе, а завтра… Завтра должен был быть мой день рождения, кстати. И впервые я ничего не ждал от этого дня, хотя это и было чем-то экзотическим, встречать свой день рождения уже умерев, не правда ли… Я шел рядом с ним, пытаясь представить, что я не умер на самом деле, и мы просто гуляем вдвоем с Джи по нашей той самой любимой аллее, и сейчас Джи скажет что-нибудь наподобие «надо же, как рано началась зима», а я кивну, стараясь не показать, как сильно я замерз и нешевелящимися уже от ледяного ветра губами произнесу что-то вроде «да, это действительно удивительно», а Джи тихо рассмеется и предложит зайти хотя бы вот в это одно из наших любимых кафе, все равно заметив, что я уже чертовски замерз. Я неожиданно понял, что Джи не идет рядом со мной. Он остановился посреди аллеи, смотря на входную дверь кафе, как будто припоминая что-то. Легкая улыбка коснулась его губ, и затем он сразу же опустил голову, поспешно заходя внутрь. Без меня. Я смотрю на тебя сквозь стекло. Мне чертовски холодно здесь. Без тебя. Я остаюсь на этом холоде. Я ведь не замерзну на самом деле. И я грустно улыбаюсь, продолжая бесцельно брести вдоль наметенных за ночь сугробов. Джерард возвращается домой через пару часов. «Привет», зачем-то говорю я ему, но он молча ставит пакет из супермаркета на полку, снимая свое успевшее практически обледенеть пальто. Он продолжает жить своей жизнью, а я рад за него. Я рад также и тому, что он все еще не забыл меня, меня согревает это до сих пор. Но я должен перестать радоваться этому. Ему лучше забыть обо мне поскорей, мне жаль, что я всего лишь воспоминание из прошлого… Воспоминание, которое отчаянно хочет вернуться обратно. Воспоминание, которое убили. Воспоминание, которое никак не может уйти, но уйдет, как только… Я смотрю на спящего Джерарда. Уже давно ночь, и я просто сижу возле его кровати, просто смотря на его спокойное сейчас лицо. Слушаю его дыхание и просто хочу снова прикоснуться к нему. Снова стать для него чем-то большим, чем фотографии, чем мои вещи, которые остались у него, как единственное подтверждение того, что я все же был с ним когда-то рядом. Когда-то в прошлом. Я так хочу вернуться… Но чертово стекло хоть и позволяет мне прикоснуться к его щеке, не позволяет мне ощутить ее тепло. А я помню, все еще помню, слишком помню… - Я люблю тебя, - шепчу я в темноте, не понимая, почему если я все еще рядом с ним, то могу лишь просто смотреть на него, и больше ничего… Джи улыбается во сне. Я счастлив, что ему снятся хорошие сны. Я отхожу от кровати и подхожу к окну, загадывая желание неожиданно падающему в этот момент осколку метеорита.

~***~

Следующий день не начался с чего-то необычного. Я просто сидел на подоконнике, наблюдая за тем, как восходящее солнце заставляет искриться окна домов, как снова все оживает под этим мягким светом, как неуютная утренняя прохлада снова становится чем-то более приятным. Быть мертвым не так уж и плохо, думал я, напевая что-то вроде «с днем рождения меня» вполголоса, боясь разбудить спавшего Джи. Я мог теперь не тратить столько времени на то, что считал бесполезным при жизни. Но память как будто издевалась надо мной, заставляя меня вспоминать едва ли не каждый сон, что я видел. И они, эти сны, пронзали меня насквозь. Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре проснулся Джи, и я сидел с ним рядом на кухне, пытаясь прочитать статьи из небрежно брошенной на стол газеты. Джи надел сегодня мою рубашку. Он сосредоточенно размышлял о чем-то, крепко сжимая своими длинными тонкими пальцами чашку с горячим кофе. Я внимательно посмотрел на него, пытаясь угадать, о чем таком далеком он сейчас думал. Но мне уже никогда не узнать. Затем Джерард звонил на свою работу, отпрашивался на сегодня. Он вообще много звонил сегодня, и очень долго разговаривал со своей матерью. Я не понимал, что с ним происходит. Я знал, что сегодня он спал спокойнее обычного, однако его глаза все равно были покрасневшими, и я не хотел думать, из-за чего… Потому что не смог бы ничего исправить. Сегодняшним днем не произошло ничего необычного. К вечеру Джи приготовил праздничный ужин. На двоих. Накрыл стол и поставил два бокала. Я с каким-то беспокойством наблюдал за ним. Я не мог отвести взгляда от своей фотографии, стоявшей напротив Джи. Он смотрел на мое изображение в глубокой задумчивости, затем он словно бы опомнился и немного пригубил из бокала, произнеся перед этим шепотом: - С днем рождения тебя, Фрэнки… Я сидел на подоконнике, запрокинув голову и смотря на ночное небо. С неба падал почти незаметный для глаза снег. Джи сидел за столом, опустив голову на руки и его плечи иногда слегка подрагивали. Я улыбался со своей фотографии. Джи скоро поднялся из-за стола, прошел на кухню и затем снова вернулся с упаковкой снотворных в руке. В его покрасневших глазах словно бы загорелся какой-то огонек, которого я никогда раньше не видел. - Знаешь, Фрэнки, я в последнее все никак не мог заснуть, всеми силами старался не допустить этого… - Вдруг начал говорить он, наливая себе еще один бокал вина и обращаясь к моей фотографии. Я уже тайно ненавидел ее. - Я видел тебя в каждом своем сне. Чем больше было снов, тем больше было тебя… Ты улыбался, ты говорил мне, что рядом, что все будет хорошо. Но я просыпался каждое утро и понимал, уже ничего не будет хорошо. Я просыпался и понимал, что это все была глупая увертка моего же мозга от причинявшей ему боль реальности. Джи неосознанно вертел в руках эту упаковку таблеток, его голос, взгляд, становились все грустнее, все задумчивее. - Ты знаешь, я всегда хотел умереть с тобой в один день. Я так боялся потерять тебя, я боялся этого больше всего, но может еще и потому, что я понимал, мне станет не нужна эта жизнь без тебя. Совсем не нужна. И знаешь, как бы я не боялся смерти, но сейчас я понимаю, что если там что-то есть, там, на другой стороне, на том свете, я непременно встречу тебя. И я хочу верить в это, но если это все же не так, и ты исчез навсегда… Джи замолчал на пару секунд, опустив голову, волосы упали на его лицо. Я знал, он пытался справиться с собой. Я со страхом смотрел на него. Я не верил в то, что… - И если там ничего нет, последним, что я увижу, будет мой сон, а в нем все равно будешь ты. И пусть это будет последним сном в моей жизни, и даже если там, после него, уже ничего не будет – я хочу, чтобы последним, что я увижу, был ты. И мне уже будет все равно, ведь я больше не проснусь. Возможно, я навечно останусь в своем сне… Я хотел бы этого сейчас больше всего на свете. Я буду с тобой, Фрэнки. С этим словами он начал высыпать таблетки на свою ладонь. Нет-нет-нет, я не должен был, я не мог ему позволить убить себя на моих глазах, нет, все что угодно, но только не так… Не знаю, что за ужас охватил меня, но просто я знал, я не должен был допустить этого. Я видел его задумчивый взгляд, которым он смотрел на таблетки в своей руке. Я видел этот странный огонек… надежды? И сейчас, я будто бы слышал каждый удар его сердца, и словно бы целая жизнь проходила между ними… - Тебе придется уйти со мной, вместе… - Прошептал он. А ведь мы можем сейчас стать действительно вместе. Я не могу разбить это стекло. Но он может, он может… Он может разбить это стекло собственной жизнью. Но я не позволю ему сделать этого. Я не знаю, зачем. Но я ударил его по руке. Таблетки сразу же застучали по полу... Джерард потрясенно смотрел на рассыпавшиеся по полу белые осколки своей неудавшейся смерти. И черт возьми, я представить не мог, о чем он думал сейчас. Я отошел к окну. Я чувствовал какой-то странный холод, меня словно била крупная дрожь. Свет вдруг мигнул и погас. Остались лишь полоска света из кухни, слабые отсветы из окна. - Фрэнк?... – Изумленно прошептал Джи. – Фрэнк, ты… здесь?.. - Я люблю тебя, Джи… - Прошептал я, все еще безумно испуганный тем, что могло произойти, все еще потрясенный этим, все еще взволнованный собственной дрожью, словно в оправдание тому, что я только что сделал. - Я… я тоже люблю тебя… - Потрясенный шепот в какой-то странной до безумия тишине. Я мгновенно развернулся, не веря тому, что я только что услышал. Джерард стоял возле стола, и смотрел прямо на меня. Он был страшно бледен, и он смотрел прямо на меня. - Ты… Ты видишь меня?... Я был поражен до такой степени, я был взволнован до потери сознания, совершенно как Джи. Неужели все это Хэллоуин, или это из-за моего дня рождения, или все вместе? - Фрэнки… Черт, это ты… - Джи как-то слишком шумно вздохнул, закрывая лицо руками, и снова посмотрел на меня, будто бы ожидая того, что я исчез в этот момент. - Джи, ты меня видишь… Как ты меня видишь? – С каким-то больным любопытством спросил я, неожиданно вспомнив тот инцидент в больнице. - Я вижу тебя… Как всегда, как в… тот день… - Приглушенно произнес Джи, все еще закрывая ладонями свое лицо, как будто бы он молился или что-то еще… Я неосознанно улыбнулся. Но тут же пришел в себя. - В тот день, о, черт… Точно. Тебе наверно, не очень хотелось бы вспоминать об этом… - Я отвел глаза в сторону под его пристальным взглядом. И тут же снова взглянул на него, осознав, что за чушь я сейчас нес. - А тебе хотелось бы? – Как-то очень тихо спросил Джи. – Ты же… в тот день, Фрэнк… - Осторожно произнес он. - Да, я умер, но я… Я переживаю об этом даже меньше, чем ты, Джи… Я закусил нижнюю губу, с болью посмотрев на него. Я наконец-то осознал, что может, это мой последний шанс сказать ему все то, что я не успел, выразить все те чувства, которые то разрывали меня на части, то все исчезали куда-то, оставляя меня наедине с моей памятью… - Тогда как… Как же ты очутился здесь… - Джи вдруг нервно рассмеялся, отступив на шаг назад, и взял в руки бутылку вина. – Ты ведь… как ты здесь? Он замолчал, взглянув на меня со смесью таких чувств в своих каре-зеленых глазах, в полутьме казавшихся мне сейчас цвета кофе, кофе без молока, который я любил когда-то. В его глазах отразился и страх, и недоверие, и любопытство, и словно безумная радость, но больше всего в них было грусти, болезненной грусти. Я боялся испугать его еще больше, и просто оставался там, где был. - Я никуда не уходил, Джи. – Ответил я, смотря куда-то вниз. – Я все это время был… рядом. Я все еще кусал свою нижнюю губу, и черт побери, я чувствовал это… Я чувствовал себя чуть ли не живым, единственное что мешало мне, это то, что я отчетливо помнил о факте своей смерти. - Черт, Джи, я так… так скучал по тебе… Представляешь, я видел тебя, видел, как ты страдаешь, и ничего, ничего не мог сделать, Джи… - Господи, это ты, Фрэнки, это серьезно ты… Или я очень качественно сошел с ума… Он подошел ко мне, сам, подошел совсем близко. Я взглянул на него, я мог поклясться, что чувствовал слезы в собственных глазах. - Я так скучаю по тебе… здесь, так холодно… Джи… - Прошептал я, глядя в его глаза. Он на мгновение закрыл их, чуть опустив голову. И снова посмотрел на меня. - Я… я могу… прикоснуться к тебе? Я ничего не ответил, неопределенно пожав плечами. Черт, я так боялся, что он не сможет, что он попробует прикоснуться ко мне и все исчезнет, а он медленно приближал к моей щеке свою руку, я видел, как дрожали как его пальцы… Пораженный вдох сорвался с его губ. - Фрэнки… Его пальцы заскользили по моей щеке, и черт побери, я чувствовал тепло кончиков его пальцев, я чувствовал, как он снова прикасался ко мне, и я… я был так счастлив в тот момент, и не хотел больше ни о чем думать, ни о том холоде, который ждал меня после, ни о том проклятом стекле, сейчас, Джи просто обнимал меня, а я снова чувствовал запах его волос, уткнувшись ему в шею, чувствовал его снова, такого забытого, забытого казалось навсегда… - Джи, как же я скучаю по тебе… Я знаю, я точно плакал в тот момент, я не верил в то, что снова прикасаюсь к нему. Но это было так. - Фрэнки… Я тоже безумно скучаю по тебе, очень сильно… Я не могу себе простить, как я мог… так потерять тебя… - Нет! - Воскликнул я, снова посмотрев на него. – Ты… ты не терял меня, не говори так… Он смотрел на меня, как будто бы и не слыша меня, он тоже не верил в то, что я был сейчас рядом с ним. - Я тебя никогда не отпущу больше, Фрэнки. Ты ведь не уйдешь? - Я… я не знаю, Джи… - Растерянно прошептал я. Мое положение было таким… призрачным, я ничего не мог обещать ему больше… сейчас. - Я не отпущу тебя, Фрэнк! - Сдавленно крикнул он, резко обнимая меня. Я знаю, он сейчас пытался справиться с собой, но я чувствовал, чувствовал сейчас его слезы на своем плече. - Я… я умер, Джи… - Мне просто пришлось произнести это надломленным голосом, хотя я отчаянно не хотел этого, я так хотел сейчас поверить ему… Но я так не хотел обманывать его, так не хотел, чтобы он заблуждался… насчет меня. - Ты никогда, слышишь, никогда не умрешь для меня. Ты всегда живой для меня, ты всегда со мной в моих мыслях… - Он шептал это, все еще обнимая меня. Он начал целовать мою шею, поднимаясь выше, к щеке, к уголку губ, замирая и смотря мне в глаза. А я все еще чувствовал его мокрые поцелуи. - Не обманывай себя, Джи, прошу тебя… Ни за что не лги самому себе… - Прошептал я, не смея отвести взгляд. – Я умер… Я мертв, и ничего, ничего нельзя изменить… Он смотрел на меня, и я видел, как в глубине его глаз вспыхнула боль, боль такой силы, что я возненавидел себя за то, что был ее причиной… - Я люблю тебя, Фрэнк… - Прошептал он. И в тот же момент я снова ощутил вкус его губ, такой до боли знакомый, такой до боли родной… Через меня всего словно бы прошел электрический разряд, заряженный воспоминаниями о прошлом, о таком далеком близком прошлом, о самом лучшем времени, в котором я когда-то был… Я снова целовал его, и я готов был забыть даже про собственную смерть. Я уже забыл. Неожиданно во входную дверь кто-то с грохотом застучал, мы с Джи отпрянули друг от друга, и он удивленно взглянул на меня. А я вдруг узнал голос человека, истошно вопившего сейчас «откройте» под нашей дверью… - Джи… Это… это тот самый медиум, помнишь… - Медиум? – Он непонимающе смотрел на меня пару мгновений, и вдруг словно бы некое воспоминание кровью бросилось в его щеки. - Фрэнк, я… - Замолчи, Джи... И открой дверь. Кажется, произошло что-то серьезное.