Средства и обстоятельства

Настоящее время. Выспаться у Лорана не вышло. С раздражением подцепляя пальцами надрывающийся телефон, он думал, что стоило самому набрать этот номер раньше. И не важно сколько времени было тогда на часах и чем был занят этот гад. — Да, Кристиан, — прохрипел он в трубку. — Ты собираешься возвращаться? — поинтересовались на другом конце. Парень утвердительно промычал. — Угу? Что ещё за «угу»? — Боже мой, что ты хочешь чтобы я тебе сказал? Я только… — он посмотрел в телефон, — … шесть утра?! Я хочу спать. Наберу тебе позже. Лоран сбросил звонок и упал на подушку, тут же закрывая глаза. Кристиан стиснул в руке телефон. Чёртов мальчишка. Конте уже давно посадил Делона на короткий поводок. Но иногда ему казалось, что на поводке был он сам. Нарастающая одержимость Лораном его совершенно не пугала. Он просто хотел контролировать. Контролировать его всего. Знать о каждом шаге. Спит ли Лоран с кем-то или же нет — тоже. Делон должен был набрать ему ещё вчера. Кристиан хотел услышать как продвигаются дела от него, а не от Хоффмана. Хоффмана, который дрожащим голосом доложил, что встретил проверяющего и разместил в отеле, и да, он приступил к работе. К работе… Как же. Кристиан сжал губы. Почему ему не пришло в голову отправить кого-нибудь с Лораном? Того же Рэйкена. Для безопасности, конечно. Для безопасности душевного равновесия его самого. Лоран набрал ему через два часа. Был всё ещё злой и недовольный. — Разве ты не выспался, милый? — елейным голоском поинтересовался босс. — После твоего звонка и мёртвый не заснёт, — пробурчал Лоран, — милый. — Встал не с той ноги? — Ага. С обеих. Кристиан рассмеялся. — Разве это не твоё обычное состояние? Парень проигнорировал его напускное веселье. — Я задержусь. В трубке повисло короткое молчание, а потом тон резко изменился: — На сколько? — Не знаю… Думаю, что до понедельника точно. — Это слишком долго. — Долго? — Лоран поперхнулся воздухом. — Это ещё быстро. Если бы эти тупицы не… — Лоран, — Конте жестко оборвал его, — понедельник — это слишком долго. — Чего ты хочешь от меня? — он устало вздохнул. — Я не могу сделать это быстрее. — Тогда просто возвращайся, и я пошлю кого-нибудь другого. — Другого? То есть я сделаю всю основную работу… Кристиан снова перебил его: — Ты нужен мне здесь. — Мы оба знаем что это не так. Лоран тяжело выдохнул и прикрыл глаза. — Послушай… — миролюбиво начал он. — Я не хочу снова ругаться. Дай мне время доделать то, что начал. Пожалуйста. Оба знали, что дело не в чёртовых бабках и работе. Оба знали, что это только между ними. — Я пришлю кого-нибудь… Рэйкена или Боргезе. — Твоя страсть меня контролировать зашла слишком далеко. То, что мы пару раз когда-то потрахались ничего не значит. Лоран сбросил вызов. Что же… Если Кристиан собрался прислать надсмотрщика, ему стоило поторопиться. Он подошёл к зеркалу в ванной комнате и улыбнулся. Босс ни разу не спросил про деньги, его больше интересовало с кем он провёл ночь. Чёртов ублюдок всё ещё хотел его. Лоран хотел его не меньше. Хотел и в тоже время не мог позволить этому случиться. Его проклятье в который раз работало не в его пользу. Он просто не мог забыть то, что произошло между ними, произошло не раз, и не мог избавиться от охватывающих всё его существо чувств, стоило только услышать голос Кристиана. Противоречивые, бурные, неуправляемые, они накрывали с головой, заставляли тело трепетать, а потом душили. Воспоминания, настолько яркие, что, казалось, словно чужие пальцы прикасались к коже только что, туманили разум. Скрывать это и сдерживать внутри было сложно. Лоран не знал, что было хуже. То, что он помнил насколько быстро удовольствие принесло за собой боль. Или то, что несмотря на эту боль он не мог забыть, как ему это нравилось. Он приоткрыл рот и облизал свои губы, наблюдая за движениям языка через зеркало. Стоило принять душ и успокоить разволновавшееся сердце. И не только сердце. Лоран шагнул за стеклянную перегородку и включил воду. Его левая рука уперлась в стену, голова склонилась под струи. Ладонь чувствовала маленькие квадратики плитки, пальцы то и дело цеплялись за них, царапали короткими ногтями, соскальзывали обратно. Вода текла куда-то на затылок и шею, волосы давно намокли и прилизались, налипнув на щёки. Свободная рука зачесала их наверх и вновь безвольно повисла. Лоран открыл глаза и опустил взгляд вниз. Жгучее нетерпение, мучившее весь разговор, теперь ощущалось особенно остро. Именно оно, пробудившись от недовольного голоса босса, не дало снова заснуть. Именно оно скручивалось внизу живота в узел и путало мысли в голове. Именно оно требовало сейчас разрядки. Правая рука нырнула к животу, и пальцы ухватились за ствол. Сжали жёстко. Лоран зажмурился, давясь собственным стоном. Как долго это будет ещё продолжаться?.. Рука задвигалась равномерно, появились чмокающие звуки. Ох, как Лоран скучал по нему. Как скучал по его рукам. Его запаху. Кристиан всегда был с ним нежен на пределе. Этого было не отнять. Он мог сказать жуткую гадость, мог наказать своим равнодушием, мог… много чего ещё, но не в постели. Их секс всегда балансировал на грани того, чтобы стать действительно жестким. Лоран зажмурился и откинул голову назад, подставляя лицо струям воды. Они били по щекам, губам, глазам, попадали в нос и рот. Под закрытыми веками тут же вспыхнули чёртовы воспоминания, как Кристиан нагнул его в своём великолепном душе, а затем, доведя до рыданий, жестко отымел. «Блять…» Вода заливалась в рот, и он блокировал её языком, так что она вытекала обратно, спускаясь по губам и подбородку. «Ты. Только. Для меня», — говорил ему Кристиан, отделяя каждое слово. А Лоран, прижатый к стенке с задранными вверх руками, чувствовал, как давит чужое колено между ног. «Это для меня», — пальцы мяли его губы. «И это», — держали горло, выдавливая хрипы. «Это тоже моё», — щипали сосок. «Только моё», — поглаживали сжавшийся сфинктер. Было остро. Почти больно. Лоран буквально рухнул лбом на плитку, быстро заканчивая. Когда содрогания стихли, он развернулся и привалился спиной к стене. Его дыхание было тяжёлым, зато в голове царила абсолютная и такая желанная сейчас пустота. Закончив в душе, он вернулся в комнату и поискал глазами матовую чёрную упаковку своих сигарет, на которой, красиво изогнувшись, сверкали золотые буквы «Insomnia». Закурив, Лоран поднёс к уху «BlackBerry». Слушая гудки, он выдыхал дым в своё обнажённое отражение в окне, словно хотел задушить его. Капли влаги, оставшиеся на теле после душа (потому что избегал полотенца), постепенно испарялись. Некоторые, правда, срывались с ключиц и щекотали кожу, скатываясь вниз по животу. — Слушаю, — наконец раздалось в трубке. — Мы можем перенести? — спросил Лоран. — На сколько? — Сейчас. Повисло недолгое молчание. — Сейчас не получится. — Тогда… — Лоран затянулся и выпустил дым в лицо своему отражению, раздумывая, — я буду не один. — Я закажу приват, спросишь Лолу. — Понял. Что же… До полуночи была ещё уйма времени. Позавтракав и выкурив очередную сигарету, Лоран решил вернуться к работе. Рик на этот раз уже не был нужен, как и специалист службы безопасности. Поэтому проверяющий просматривал запись в полном одиночестве, выпроводив обоих, чтобы не стояли над душой, не мозолили глаза и не отвлекали глупыми вопросами. И вот, мистер инквизитор убивал своё время пялясь в монитор, словно эта задача не была под силу тому же СБ-шнику. Лоран мысленно сделал пометку поднять вопрос профпригодности сотрудников. Ему не улыбалось в очередной раз сорваться в какую-нибудь Оклахому, чтобы посидеть в новом кресле и посмотреть с десяток часов в монитор. А то, что такие разы ещё будут — он был уверен. К концу дня у Лорана уже дымились глаза и искрил мозг. Он решил закончить сегодня на этом, к тому же у него уже появилось несколько догадок. Подтвердить их планировалось на завтрашнем сеансе втыкания в монитор. Кроме того, в скором времени стоило ожидать кого-нибудь из мордоворотов Конте. На самом деле Лоран был удивлён, что до сих пор никто не показался. Прямых рейсов из Лос-Анджелеса в Маккаран было предостаточно: в одиннадцать, в час сорок пять, в два сорок пять, в шестнадцать семнадцать… И за все эти годы он достаточно изучил Конте, чтобы сейчас не обманываться надеждой на то, что тот мог передумать. И… был прав. Вернувшись в свой номер, Лоран увидел развалившегося в кресле телохранителя. — Мистер Уолберг… какого чёрта вы делаете в моём номере? — поинтересовался он, проходя в комнату. Мужчина поднялся. — Босс поручил м… — Господи, Майкл, избавь мне от этой нудятины. Лоран остановился перед ним и теперь нервно дёргал пуговицы манжетов, которые никак не поддавались. — Я так понимаю, впустил тебя Хоффман? Впрочем, без разницы. Что собираешься делать? — Постараюсь не мозолить вам глаза на сколько это возможно, — спокойно ответил бодигард. — «Вам»? А где-же «Лора», а, Майкл? Лоран расстегнул манжеты, стянул рубашку с плеч и гаденько улыбнулся. — Что вдруг прикусил язык? Ты прямо таки сама доброжелательная вежливость. На тебя совсем непохоже. — Мистер Делон, я на работе, поэтому… — Да, да, да. Отлично. Тогда выметайся, мне надо принять душ. Уолберг, сверля взглядом обнажённую спину Лорана, сдержанно поинтересовался: — Куда-то собираетесь? — Я в Вегасе. Разумеется. — Я должен предупредить, что о каждом вашем шаге будет доложено. — Не сомневаюсь. Выйди уже, наконец. Время шло, и Лоран был уже не тем испуганным мальчиком, как в шестнадцать, как в восемнадцать, как и в двадцать, впрочем тоже. Хотя, конечно же, тогда он вряд ли бы признался себе в этом. Последние годы неплохо потрудились над ним, и было непонятно, что на него повлияло больше: наркота и Тони Браво или же влюблённость и Кристиан Конте. Мучительная жажда, которая засела где-то внутри, соперничала со жгучей тоской. И Лоран был вынужден проживать в танталовых муках день за днём и месяц за месяцем. Эти глубокие переживания, связанные с невозможностью получить желаемое, которое находилось на расстоянии вытянутой руки, сводили с ума. Он курил всё чаще. Его одолевал волчий голод. Но не по еде. И сегодня… Сегодня он приготовил для себя одну очень изощренную пытку, конец который был отстрочен, из-за чего накал обещал лишь возрастать час от часа и день ото дня. Пока не разразится гром и не прольются чьи-то слёзы. Приняв душ, Лоран подошёл к пакетам, которые, очевидно, оставил здесь один из служащих. Они стояли на столике в ожидании, когда их раскроют и заглянут внутрь. Но брендовые шмотки никогда не вызывали у парня должного (в понимании сверстников) преклонения. Как и пакеты из-под брендовых шмоток. Подумать только, а ведь кто-то эти пакеты специально покупал. У Лорана была своя вера и религия. И она гласила: чем удобнее — тем лучше. Дрочить на буквы он не собирался. В пакетах был его заказ: кроссовки, штаны, футболка и по мелочи. В конце концов, кто захочет провести всю ночь, а, возможно, и не одну, в туфлях и с удавкой на шее. Переодевшись, Лоран подошёл к зеркалу, чтобы уложить волосы. Он знал, как он выглядит в этой одежде. Точнее, как он выглядит в ней, если сделать соответствующее выражение лица. Красивая длинная шея была в открытом доступе, а из-за глубокого овального выреза футболки виднелись так же и острые ключицы. Свободная, асимметрично съезжающая с одного плеча и частично заправленная в штаны, чёрная брендовая тряпка создавала небрежный образ. Пряжка ремня, часы на запястье и (что уж там) охрененные кросы дополняли чёрный образ, делали акценты. Именно благодаря этому нынче можно было отличить бомжа со шмотками с края помойки от хипстера и пройти фес-контроль. Лоран молча вышел из номера и пошёл по коридору к лифту. Уолберг тенью последовал за ним и только внутри кабины всё же позволил себе сказать: — Лоран… Как человек, который давно знает Кристиана, — это может плохо кончиться. — Обойдёмся без «дружеских советов». Ты меня ещё по плечу похлопай, — смотря перед собой в одну точку, ответил парень. Когда они сели в такси, сердце у Лорана застучало чаще. «Всё пройдёт как по маслу. Как и всегда», — успокоил он себя. Поездка была неимоверно быстрой. Машина выехала на улицу Тропикана, свернула на магистраль и уже через шесть минут съехала к клубу. — «Carolina Reaper», — прочитал Уолберг вывеску, когда они вышли из машины. — Клуб. Стриптиз-клуб, Лоран… — И? — выгнул бровь парень. Повернувшись к Майклу спиной, он направился ко входу, бросив вслед: — Можешь остаться здесь, если твоя вера запрещает тебе это. Указав пальцем на клумбу, добавил: — Подождёшь меня под этим милым деревцем. Тяжело вздохнув, телохранитель молча последовал за ним. Лоран прошёл в один из залов, но занимать столик не стал, а направился сразу к сцене. Пить он не собирался, а наблюдать издалека, сидя за пустым столом, его не привлекало. К тому же… здесь он был с другой целью. Расположившись в удобном кожаном кресле и достав пачку мелких купюр, он молча наблюдал за танцем. Блондинка была облачена в чёрный кожаный топ, ромбом закрывающий грудь и ремешком крепящийся на шее, такие же комплектные мини-шортики и ботфорты на шпильках. Сапоги заканчивались выше колен, соединялись тонкими ремешками с трусиками, а те, в свою очередь, с топом. На руках также были ремешки. Одно только облачение уже заставляло самцов облизываться в её сторону. Лоран смотрел на двигающуюся фигуру и ничего, абсолютно ничего к ней не чувствовал. Невысокого роста, девушка удивительно гармонировала с шестом. Крутилась на нём так, что позавидовал бы любой брейк-дансер. Феерические полёты чередовались с изумительной пластичностью и такими чувственными и сексуальными изгибами, что деньгами её нашпиговывали как пиньяту. Тем не менее, похоже, что именно холодный блондин, смотрящий сквозь неё стеклянным взглядом, привлёк её внимание. В конце концов, все это был театр и постановка, а люди сцены очень хорошо чувствовали настроение зрителей. Танцовщица опустилась перед ним на колени: — Скучаешь? Лоран, расслабленно откинувшийся в кресле, еле заметно улыбнулся уголком рта. Его задумчивый изучающий взгляд скользил по кожаным ремням на её теле. — Хочешь что-нибудь поэнергичнее? «Хочу что-нибудь с членом между ног», — подумал Лоран, но вслух ответил: — Ты Лола? А затем подался вперёд и, не жалея, наполнил «пиньяту» своими купюрами. Женская рука коснулась его щеки, нежно провела по подбородку, спустилась по открытой шее вниз, подцепила пальчиками край футболки и потянула в сторону, чуть оголяя плечо. Игриво поддела подбородок, побуждая податься ближе. Горячее дыхание опалило ухо Лорана, чужие губы коснулись ушной раковины. — Ты красавчик, — прошептала она, — я бы не отказалась пройти с тобой в приват. Лоран криво улыбнулся, чуть повернул голову и скосил глаза на чужую руку, хозяйничающую на своём плече и безобразничающую с одеждой. Он знал, что многие его хотели. Хотели красивую оболочку. Но сам он жаждал совершенно другого и от этого, почему-то, хотелось засмеяться. Это всё не трогало его, не заставляло тело трепетать, мысли путаться, не ускоряло сердце, не заставляло кровь приливать к лицу, а вожделение сворачиваться узлом визу живота. Ему было просто всё равно. Лоран подавил смешок от абсурдности ситуации. Он припёрся в этот клуб и уселся прямо у сцены как какой-то школьник, мучающийся от недотраха и готовый пускать слюни на девочек, облизывать языком сцену, и спускать в штаны, когда они прошепчут ему на ушко какую-нибудь чушь. Нашпиговал её трусы деньгами. И при этом. При этом не испытывал ровным счётом ничего. Парень постарался придать своему голосу хоть каплю интереса, посмотрел ей в глаза и сказал: — Исполнишь что-нибудь пожёстче? Говоря, он снова заправил за ремешки на её теле президента Джексона. — Для тебя — всё что захочешь. Девушка что-то сказала охраннику, неизменно дежурившему рядом со сценой, и вскоре заиграла «Marilyn Manson — Tainted Love». Это выступление парню понравилось куда больше. Понравилось в качестве спектакля — не иначе. Но, взглянув на часы, он понял, что пора. Закончив танец, блондинка спустилась со сцены, и они с Лораном, в сопровождении охранника, прошли на верх в приват. Сердце в грудной клетке Делона снова часто-часто заколотилось. Секьюрити проводил их до дверей, так что внутрь Лоран вошёл только с Лолой. Их, а точнее его, уже ожидал громила в костюме. Не успел парень сориентироваться, как телохранитель уже препроводил его в соседнюю комнату. Первая комната оказалась проходной, в ней и осталась стриптизёрша. Делон же, за спиной которого теперь как Эверест стоял бодигард, оказался во второй комнате. Во второй комнате с Мариано Гонсалесом. Лорана замутило. Он окинул комнату быстрым взглядом, словно надеялся найти какую-то помощь или запасной выход. Но вариантов, конечно же, не было никаких. Зеркальный потолок, большой кожаный диван, стеллаж с игрушками, шест: всё это громко шептало о своём предназначении. Ничего другого здесь и не было. Не было здесь и Тони Браво. Зато был Мариано Гонсаленс и этого вполне было достаточно для тошноты. Он сидел, развалившись, на диване и взирал на Лорана словно африканский гриф, присмотревший себе без пяти минут труп. Лоран остался стоять у входа, словно взгляд Мариано был способен обращать в камень, как взгляд медузы Горгоны. Только вот парень, увы, не был Персеем, и он проиграл эту схватку, окаменев. Ужас сковал его по рукам и ногам. Люди так часто говорят, что «жизнь полна выбора», но почему-то никто не говорит про страх. — Ну же, gatito, подойди, — поманил к себе мужчина. Спина Лорана ощутила толчок. Подгибающиеся ноги сделали пару неуверенных шагов вперед. Гонсалес одарил хищной улыбкой. — Что ты меня так боишься, Лоран? Разве я кусаюсь? Да. Да, чёрт возьми, Лоран боялся его. Боялся этого ненормального мексиканца, боялся того, что этот съехавший с катушек мог сделать с ним, последствий боялся тоже. Мариано был правой рукой Тони Браво. Но если бы только парню позволили сделать выбор, то он, не задумываясь, выбрал Браво. Браво, у которого, несмотря на всё, были стопоры, были принципы. Понятия, убеждения, правила в конце концов. У Мариано же не было ничего. А если и было… Гонсалес был душевнобольным психопатом без тормозов, и его одержимость не имела берегов. Сумасшедший маньяк, помешанный на контроле и пытках, с приступами психоза от длительного приема наркоты, одержимый только одному ему ведомыми идеями. Он был красив на столько же, насколько был безумен. Тёмные вьющиеся волосы пребывали в лёгком беспорядке, недлинные, но пара прядей, выбиваясь, падала на лоб. Тёмно-карие, почти чёрные глаза. Низкие густые брови вразлёт, от чего взгляд всегда исподлобья казался до чёртиков диким. Густая щетина покрывала всю нижнюю половину лица: от кадыка до скул, над губой, резкими ровными линиями вычерчивая контуры аккуратно стриженой бороды. Из-под расстёгнутой на верхние пуговицы белой рубашки выбивались густые волосы. Смуглая кожа добавляла какой-то дикой перчинки, а виднеющиеся на кистях татуировки ясно намекали на сложность персоны. — У меня встреча с Тони, — прохрипел Лоран. — Тони занят, — улыбнулся Гонсалес. — Не беспокойся, я опрошу тебя так же тщательно. По телу Лорана прошла судорога. Мариано полулежал на диване, раскинув руки в стороны, словно опасная птица, готовящаяся к пике. Закусив собственную верхнюю губу, он пожирал добычу взглядом. — Я внимательно слушаю, — наконец разжав зубы, сказал он. — Порадуй меня. Лоран постарался, очень сильно, блять, постарался, и изложил максимально чётко и быстро всю информацию на Конте, которую успел получить с последней своей встречи с Браво. Но этого было не достаточно. Как будто с Гонсалесом могло быть иначе. — Buen nino, — кивнул Мариано. — Послушный, преданный, такой покладистый. Лорана передёрнуло. — Но, знаешь, в жопу всех этих людишек. Я так давно тебя не видел. Чёртов Тони… Если бы я только повстречал тебя раньше. Я устал ждать, знаешь. Устал! Как только всё закончится, и ты пристрелишь Конте, Лоран, ты станешь моим. Моим рабом, моей потаскухой, моей плаксивой сучкой. Господи, как я устал ждать. Я знаю, mi querido, ты тоже этого ждёшь. Мариано кивнул, и Лоран тут же ощутил, как чужая рука схватила его за волосы, сжала их в кулаке и сильно натянула. Его голова запрокинулась, он вцепился руками в предплечье телохранителя, но это сделало лишь хуже. Ничего не оставалось, кроме как послушно смотреть в потолок. Так даже лучше. Лучше не видеть этих полоумных карих глаз. Послышалось лёгкое шуршание костюма, а затем шаги. Гонсалес подошёл к нему, навис сверху. Это не составило труда, учитывая запрокинутую голову Лорана и тот факт, что мексиканец был выше на полголовы. Его большой рот искривился в какой-то ненормальной улыбке. Правая рука с забитыми фалангами легла на бледную скулу, провела по ней, сжала за щёки. — Как давно ты с ним трахался? — С к-км? — выдавил из себя Лоран. — Как давно ты позволял этому ублюдку кончать себе в зад? Тони сказал тебе «сделай» и ты делал, да, Лоран? Лоран задышал чаще от возмущения. Гнев от омерзительности происходящего заставил кровь прилить к лицу. Стараясь сжать губы, он рванулся из удерживающих его рук. — Пус-ти. Мариано наклонился ниже. Слишком близко. Его взгляд пожирал. Он смотрел на белые зубы Лорана, виднеющиеся во рту, на его влажный язык, протянувшуюся нить слюны, искорёженные собственным трудом губы, замеревшие кривой буквой «О». Высунув свой язык, большой и сильный, он просунул его в приоткрытый рот. Лоран дёрнулся, беспомощно затрепыхался. Рука телохранителя тут же рванула его за волосы, а пальцы Мариано сильнее надавили на щёки. Язык Гонсалеса ощущал себя хозяином во рту Лорана. Быстро справившись с сопротивлением, он завладел помещением: парень перестал сопротивляться. Выталкивать собственным языком язык мексиканца означало лишний раз соприкасаться, не получая в итоге хоть сколько-нибудь значимого результата. Чужой орган вкуса принялся вылизывать его нёбо и проталкиваться глубже в глотку. Он то и дело перекрывал дыхание, от чего из глаз засочились слёзы. Лоран попытался вывернуться из захвата, но молчаливый бодигард заломил ему руку. — М-м-м-х, — сладострастно промычал Мариано, наконец отстраняясь. Лоран резко схватил ртом воздух, задышал часто-часто. Делать это оказалось тяжело, учитывая, что его голову все ещё держали запрокинутой. — Отпусти, — скомандовал своей охране Гонсалес. Лоран, наконец освобождённый, пошатнулся. Согнувшись, он упёрся руками в колени и закашлялся, давясь собственной слюной, которая попала не в то горло. Вытерев с щёк слёзы, Делон сделал пару шагов в сторону и привалился спиной к стене, зло смотря на Гонсалеса. — Хватит, — сказал Лоран. — Встреча окончена. Я сказал тебе всё что знаю, теперь отпусти. — Я сам скажу тебе, когда будет «хватит», — проговорил Мариано, не спеша вынимая ремень из шлёвок. — Меня ждёт телохранитель. Если Конте узнает… Гонсалес рассмеялся. — Может быть я хочу, чтобы он узнал. Что тогда будет с тобой, mi angelito? Он убьёт тебя? Да? Мариано сложил пальцы, изображая пистолет. — Пустит пулю в этот прекрасный лоб. Бах, — он «выстрелил». — Он будет расстроен? Будет туго соображать? — Я не на столько много для него значу, чтобы из-за моей смерти он перестал соображать. — Ох, mi querido, ты плохо разбираешься в мужчинах. Лоран неожиданно понял, к чему ведет Гонсалес. Осознание окатило его кипятком с ног до головы. Неужели… Неужели вот оно… его последнее задание. Сейчас? Уже? Выходит, что для Браво не было беспроигрышного варианта? Если Делон не сможет или не захочет устранить Конте, то тогда Тони просто пришлёпнет мальчишку на глазах Кристиана. Тот не сможет остаться равнодушным. Не сможет остаться безучастным, учитывая, что между ними было. У этого мужчины большой список недостатков, но бессердечность абсолютно точно туда не входила. Нельзя несколько лет делить с кем-то постель, и просто закрыть глаза, когда далеко не шальная пуля заберёт его жизнь. И тогда, тогда Кристиан обязательно совершит ошибку, и Тони прикончит его. А если… Если Лоран сможет... Гонсалес сложил ремень вдвое и несколько раз показательно щелкнул им. — Если, mi querido, тебя застрелят, когда я ещё поиграю с тобой ? Мариано подошёл слишком близко, Лоран вжался спиной в стену и отвернул голову, только бы не соприкасаться с ним и лишним сантиметром. Эрекция мексиканца красноречиво заявляла о том, что он не выйдет отсюда целым и невредимым. Мужчина упёр стояк ему в живот и теперь неспешно толкался, наблюдая за этим. Лоран выставил между ними руку, защищаясь. Эту руку, одну, а затем и вторую, скрутили ремнём, вздёрнули вверх, прижали к стене. — Mi pajaro, хватит трепыхаться и дрожать. — Сука ты блядская, — выплюнул Лоран. — Чтоб у тебя отсохло. Прятаться было некуда, он был практически подвешен за руки, так что приходилось балансировать на носочках. — Хочу проверить как долго ты можешь не дышать. — Знаешь, такие игры не по мне. Давай я лучше сразу скажу ответ. — Mi querido, так же не интересно. Мариано рванул за ремень и потащил за собой Лорана к дивану. Усевшись не него, он широко расставил ноги. Лоран же остался стоять перед ним со связанными ремнём руками. Его белые волосы были растрепаны, глаза покраснели, чёрная футболка сползла с плеча. Но вдруг его ноги подогнулись от внезапного тычка под колени, и он рухнул к ногам мексиканца. — Освободи мой член, — сказал ему Мариано, глядя сверху вниз. Его глаза были страшными, полными похоти и ненасытной жажды, ноздри раздувались от тяжёлого возбуждённого дыхания. Он кусал губу, ожидая, когда Лоран сделает это. — Иди к чёрту, — Лоран был полон негодования и переполняющего до краёв бешенства. Мариано тяжело выдохнул, протянул руку в сторону и поднял лежащий на диване пистолет. Это оказался «Glock-17». — Я трахну тебя этим самым дулом, Лоран. Форма будет тебе в новинку. Ты искусаешь свои губы в кровь, будешь громко кричать, умолять, но я не остановлюсь. Не то чтобы мне не нравилось такое, но место не совсем подходящее. Лорана передёрнуло от этих спокойных рассуждений. Голова давно кружилась и без того. Мариано дёрнул за ремень, понукая поднять руки к его ширинке. — Мой член у тебя в глотке или Глок у тебя в заднице? Ну как? — Когда-нибудь я убью тебя, — прошептал Лоран, давая себе обещание, ватными пальцами расстёгивая пуговицу на его брюках. — Что ты там бормочешь? Не надо на него молиться, его надо хорошенько отсосать. Член, жесткий и болезненно полный, выскочил из штанов как пружина и теперь находился у Лорана перед лицом. Высвободив восемнадцать сантиметров, он невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь него, не в силах начать тошнотворные действия. — Gatito, раскрой свой ротик. Мариано протянул к нему руку и положил пальцы на губы. Сумев на какой-то краткий миг отрешиться от происходящего, Лоран почувствовал, как легко пальцы мексиканца проникли в его рот и как принялся большой мять его губы, а указательный и средний трогать язык, нёбо и щёки. Тут же обожгло мыслью, как иначе это было с Кристианом и на сколько же тошнотворно было сейчас. Лоран ощутил себя помойным ведром. А ещё понял, что даже если между ним и Кристианом ещё что-то будет возможно, то он просто не сможет позволить ему прикоснуться к своим губам. К этим губам. Словно он был осквернен. Над ним надругались. Указательный палец зацепился за нижнюю губу Лорана и потянул на себя, оттопыривая её и обнажая белый ряд нижних зубов. — Держи свои зубки при себе, Лоран, а то оставлю тебя без них. Послушный мальчик. Хороший пёсик. Держи зубки при себе, Лоран. А то тебе их выбьют. Он продолжал услужливо удерживать свой рот открытым. Покладистый. Сговорчивый. Позволил себе стать податливым, а пальцам проникать в гостеприимно распахнутый рот и трогать там всё что им захочется. Позволил, сжигая себя заживо в ненависти к самому себе. Услужливый. Прилежный. Безотказный. Указательный и большой пальцы мексиканца принялись ловить изворотливый язык и щипать его. Они прихватывали его, вытягивали изо рта, отпускали. Ловили снова. Снова тянули. Щипали, давили, скручивали. «Ненавижу тебя». «Но себя я ненавижу больше». Член перед лицом Лорана, на который он скосил влажные от слёз глаза, истекал смазкой и подрагивал. «Больной извращенец». Пальцы принялись растягивать щёку изнутри, словно проверяли предел растяжения ткани. Мариано смотрел, как костяшки то и дело выпирают снаружи, будто это была какая-то тупая игра по типу «угадай что я спрятал за щёкой». Лоран давился слюной, она вытекла изо рта, стекала по подбородку вниз и капала на грудь. Пальцы водили по его зубам, цепляли клыки, задевали уздечку, трогали нёбо. Указательный, проникнув слишком глубоко, потрогал нёбный язычок. Лоран тут же закашлялся, еле сдержав рвотный рефлекс. Мариано шумно выдохнул и закусил верхнюю губу. У него отлично стояло. Он снова пропихнул палец до гланд и погладил корень языка. Лоран дёрнулся от рвотного позыва. — Давай, — кивнул Гонсалес, указав глазами на свой истекающий без внимания член. Лоран закрыл глаза и взял в рот, давя позывы желудка опорожниться. Член моментально заполнил его рот и пробрался до гланд. Но это был ещё не конец. Мариано положил руку ему на затылок и не жалея насадил до конца. — Да-а-а, — с наслаждением выдохнул мексиканец, откидывая голову назад и чувствуя, как парень дёргается между его ног. Он давил ему на голову, не позволяя высвободиться. — Ум-м-х… Гонсалес чувствовал, что мальчишка не может дышать, но его это лишь больше заводило. Он задвигал бёдрами, проникая ещё глубже, крепко держа за голову, и не обращая внимания на активные сопротивления. От того, как собственный член с трудом пропихивался в тугое горло, ему сносило башню. — Вот, хорошо! Ногти Лорана безрезультатно впивались в бёдра мужчины. Он пытался оттолкнуть от себя Мариано, или себя от него, царапал, сжимал его коленные чашечки, но всё было безрезультатно. Это барахтанье между ног лишь добавляло драйва горловому минету. То что нужно. Беспомощный gatito. Гонсален продолжал иметь его какое-то время, прежде чем вынул член и позволил сделать вдох. Из глаз Лорана лились слёзы, из носа сопли, слюна залила всю шею. Капилляры глаз полопались, будто он был под веществами. Хотя уж лучше бы был. Он хотел продышаться, но в итоге давился собственной слюной вперемежку с вязкой смазкой, которая перекрывала горло и не давала сглотнуть. — Хва-тит, — попросил Лоран. — Я скажу когда будет «хватит», — поудобнее беря его за волосы и вновь насаживая на свой член. Он трахал его глотку долго, давая редкие перерывы для дыхания. Насаживал до конца и наслаждался спазмами и трепыханиями. А под конец привстал, снова ввёл в его горло член, а потом, внимательно смотря в глаза, зажал нос. И если до этого была хоть какая-то возможность воздуху поступить, то теперь её не было вовсе. Мариано неотрывно смотрел на лицо Лорана и продолжал проталкивать в его рот член. Смотрел на ужас в его глазах, на бесполезные трепыхания, на слёзы ручьями из глаз, на потрескавшиеся из-за широкого обхвата и теперь сочащиеся кровью губы. Когда Делон начал терять сознание, позволил ему сделать вдох. А потом повторил всё снова. Снова. И снова. В завершении он вдавил несопротивляющееся тело щекой в диван, подстроился к отверстию и жёстко отымел в рот, кончив куда попало. Сперма попала в рот, нос, глаза, но у Лорана уже не было сил даже на кашель. — Глотай, — сказал Мариано, пропихивая член с сочащейся головкой в глотку и заталкивая сперму обратно. Лоран проглотил. — А теперь лижи его. Дочиста! Лоран сполз на пол безвольной тряпкой. Трясущейся рукой он обхватил опавший член, высунул язык и принялся слизывать остатки спермы. От терпкой горечи хотелось плеваться. — Достаточно, — когда член был готов. — Займись им, — отдал распоряжение телохранителю Гонсалес. Бодигард подхватил Лорана под руку и потащил в ванную комнату. Руки у Лорана дрожали, его всего трясло. Как только он оказался рядом с раковиной, его тут же вырвало. Он блевал долго и много, мучаясь от болезненных спазмов совершенно пустого желудка, но не в силах остановиться. Потом умывался. Умывался, умывался и умывался, но никакой чистоты не ощущал. Полоскал рот и горло, промывал нос и глаза, но не чувствовал, что избавился от терпкого тошнотворного вкуса и едкого запаха, который словно пропитал кожу, проникнув в каждую пору и клетку. Лоран не сразу решился посмотреть на себя в зеркало. Из гладкой поверхности на него смотрела жертва группового изнасилования. Опухшее лицо, красный нос, глаза и губы, ещё к тому же и потрескавшиеся, белки глаз сплошь в лопнувших капиллярах, красные пятна по всему лицу. Кровоподтеки на запястьях, грозящие завтра стать недвусмысленными следами. Что ж… Ещё утром Лоран задумал сыграть с Конте в игру, которая называлась «моя личная жизнь — не твоё собачье дело», теперь же… В игру «посмотрим, сколько ты сможешь не дышать» сыграли с ним. К чёрту игры. Нахрен всех. Холодные пальцы с силой стиснули обод раковины. Голова склонилась, длинная чёлка мокрыми прядями упала на лицо. Лоран сжал зубы, гипнотизируя слив. Сейчас Гонсалес скажет ему, что, как и когда следует сделать с Конте. Но он был не готов к этому. Не готов, блять! Неожиданно, долгие пять лет ощутились мгновением. Вот он впервые видит Кристиана, и вот уже должен убить его. Забрать жизнь, потушить взгляд жёлто-зелёных глаз, остановить бьющееся сердце. А руки всё дрожали. Живот скрутило болезненным спазмом. Он и правда сделает это с ним? Лоран ощутил трудности с дыханием. — Лоран, — голос Гонсалеса как гвоздём по стеклу. Делон зажмурился, пережидая, пока уляжется эмоциональная вспышка: перестанет щипать в переносице и расслабится горло, в котором сейчас ощущался ком. После чего выпрямился и на ватных ногах вернулся в комнату. Остановился в центре, мысленно желая ощутить за своей спиной сейчас стену, к которой можно было бы привалиться, закрыв глаза. Временная опора и мнимая защита, которая бы ярко продемонстрировала мексиканскому ублюдку на сколько сейчас уязвим Лоран. — Mi querido, ты прекрасен когда выглядишь таким несчастным. — Puto chupapollas, — прошептал Лоран одно из ругательств, лёгших на язык. — Puto chupapollas? — Гонсалес рассмеялся. — Уу-у-х, мне нравится, когда ты говоришь на испанском, carino. Твой акцент и горячая ненависть так заводит. Пожалуй, стоит научить тебя некоторым словосочетаниям, которые ты будешь выкрикивать, пока я буду сечь тебя. Слушать всё это было просто невыносимо. — Если ты закончил, я пойду, — Лоран сделал шаг в сторону двери. — Не торопись, — из голоса мексиканца вмиг пропали весёлые нотки. Гонсалес протянул в сторону руку и поманил двумя пальцами к себе. Лорана окатило волной страха от мысли, что снова придётся приблизиться к этому чёрту. Липкий пот выступил на лбу, проступил на спине, покрыл ладони. Спасибо, Господи, что оказалось, этому мексиканцу просто захотелось покурить, и Лоран был ему нахрен не нужен. К нему подошёл телохранитель, левой рукой протянув раскрытую пачку сигарет, а в правой держа зажигалку. Мариано ловко выбил одну себе, зажал губами, позволил прикурить. Лоран скользнул взглядом по его правой кисти: на внутренней стороне запястья, где особенно виднелись венки, значилось какое-то слово. Буквы были и на фалангах. На самой кисти по центру был набит мелким шрифтом целый, мать его, абзац, а мизинец и безымянный пальцы украшали кольца. Гонсалес затянулся, наблюдая за парнем, держа сигарету между указательным и средним пальцами. Сел поудобнее, широко расставив ноги. В вырезе его рубашки сверкнула цепь. Он провёл левой рукой по своей щетине, будто ненадолго задумался над чем-то. — Так как давно, говоришь, ты давал ему себя трахать? — буднично поинтересовался мексиканец . Лоран подавился воздухом. Кровь прилила к лицу, ошпарив. Сердце бешено застучало. — Возможно, ты уже говорил об этом Тони, но я как-то упустил этот момент. Будь любезен, повтори. Лоран смотрел, как Мариано прикрывает глаза и затягивается. Смотрел на медленно тлеющую сигарету в его губах и ощущал себя ей. Такая маленькая, тонкая, и вся в его руках. И здесь было решать только ему – докурить его быстро и выбросить, не запомнив, или насладиться каждой затяжкой и держать, пока бычок не начнёт обжигать пальцы. Губы растянулись в «О», язык сделал пару толчков и изо рта вылетели кольца дыма. — Так как давно? Месяц? Два? — Два года. Брови мексиканца удивлённо взметнулись вверх, губы поджались. Он оценивал ответ, снова с упоением затягиваясь, словно пробовал его на вкус и пытался понять нравится или нет. — Тем лучше, — заключил он. — Тем лучше. После чего сделал ещё пару затяжек, выпуская дым одной быстрой струёй, снова что-то планируя. — Дай ему сегодня. — Я не увижу его сегодня. — А когда? — Возможно, только в понедельник. — Значит дашь ему в понедельник. — Зачем? Это обязательно? — дрожащим голосом поинтересовался Лоран. — Никак без этого? — А в чём дело? — Ни… Ни в чём, — глухо отозвался он. — Убьёшь его в постели, пока будет спать. Тихо. Без свидетелей. Подумай над тем, как будешь уходить. — Что потом? Вы меня отпустите? — Да. Конечно нет. Ты им нужен. Нужна твоя память. Нужна твоя внешность. Нужно твоё тело. Они разберут тебя по кусочкам, растащат на части, разделают на органы. Не отпустят. Ты будешь вечно их должник. Будешь их ручной псиной. Псиной, которой иногда можно даже присунуть. Твоей красивой мордашке вкупе с мозгами очень скоро найдут новое применение. Ты никогда, никогда не сможешь освободиться. Не позволят. Лоран покинул комнату, поправляя на плечах измятую футболку и пытаясь зачесать волосы назад, чтобы они не выглядели так пакостно-мерзко, наводя на мысли, что в них побывала не одна рука. И если красные пятна с лица более-менее уже должны были сойти, а кожа — приобрести характерно-привычную бледность, то губы были потрескавшиеся, и в уголках и ровно посередине нижней, кровоточивший особенно сильно, оставалась запекшаяся корка. Лоран цеплял её кончиком языка, стараясь зализать. В коридоре царил полумрак и это было на руку. Оставалась надежда, что мистер телохранитель не заметит общего вида. Не заметит и не сложит пазл. Не увидит кровоподтёки на запястьях, распухших саднящих губ и красных, сплошь в лопнувших капиллярах, глаз. На улице темно. В такси тоже. Быстрыми перебежками добраться до своего номера особо не размахивая руками и не поднимая лица. И все будет в порядке. В порядке. Хотя, его какое собачье дело? Может, Лорану нравится подчиняться, а миниатюрная блондинка на самом деле испорченная сучонка, которая также невинна, как и стриптизерша в ночном клубе. Хотя постойте-ка... Лоран шёл по коридору с беззвучной тенью за своей спиной. Уолберг сохранял дистанцию, в душу тоже не пытался залезть. Они молча сели в такси. Молча добрались до номера. Рука, которой телохранитель остановил закрывающуюся перед его носом дверь, помешала Лорану остаться наедине с самим собой. — Мистер Делон, думаю, нам нужно поговорить. — Я не хочу говорить, — глухой ответ сопровождался новой попыткой закрыть дверь. Майкл продолжил удерживать её. — Это в ваших же интересах. Лоран молча отпустил ручку, развернулся и пошёл вглубь номера. Уолберг прикрыл за собой дверь и двинулся за ним. От внимательного взгляда бодигарда, привыкшего подмечать детали, не смогли укрыться эти самые детали. Майкл знал, что в той комнате что-то произошло. Что-то выходящее за рамки. — Вы ничего не хотите мне рассказать. Или попросить о чём-то? Лоран упал в кресло и прикрыл глаза. — Ты ему уже звонил? — Пока нет. — Почему? Разве ты не должен докладывать ему обо всём, вплоть до того, какого цвета на мне трусы? Майкл усмехнулся. Скрестив руки на груди, он прислонился плечом к стене в самом начале комнаты, и теперь наблюдал за Лораном от туда. — Сейчас ночь. Я позвоню ему утром. — Наверняка он ещё не спит. — Ты так настаиваешь? Я ждал, что наоборот будешь просить притормозить. — Ты можешь дать мне пару дней? — Могу дать время до утра. — Спасибо, — выдавил из себя Лоран, — наверное… Не было никакой возможности и времени скрыть следы измены. Измены ли? Лоран ответил бы утвердительно, случись это два года назад, теперь же… Они не были вместе, даже если один из их упорно считал иначе. Та часть Лорана, которая всё и всегда помнила, до одури ждала появления Конте, чтобы затем ткнуть ему в лицо всеми следами своего «преступления», а затем с наслаждением наблюдать за метамарфозами. Она хотела отмщения. Она хотела причинить боль никак не меньшую причинённой ей. Хотела крови, слёз и криков. Может быть даже просьб. Мольбы? С другой стороны, учитывая что Лоран должен был сделать, он предпочёл бы никогда больше не встречать Кристиана. Боже. Неужели он действительно должен убить его? Ему нужен был план, но он просто не мог о нём думать. В какой момент всё пошло по пизде? В его распоряжении было пять лет, чтобы приготовиться, но в итоге осталась всего одна ночь, чтобы решиться. Решиться ли? Когда телохранитель ушёл, Лоран доплёлся до душа, врубил напор на полную и встал под него. Какая у него цель? Чего он хочет? В шестнадцать он хотел выжить. Выжить, отработать долг своих родителей и… спасти их? И пока не попался на глаза мистеру Браво, его план, в общем-то, неплохо работал. По крайней мере, ему так казалось. В восемнадцать случилась метаморфоза. Из мальчишки, виртуозно распространяющего дурь, он превратился в подсадную утку. Оставалось только научиться крякать, чтобы уж до полного сходства. В двадцать с ним случился Кристиан Конте. И это звучало как диагноз. Влюблённость, возможно даже его первая, была испепеляющей на столько же, насколько была болезненной и полной тоски. Лоран был готов преподнести своё сердце в пепельнице, чтобы босс мог тушить об него окурки. Босс не курил. Закурил Лоран. И теперь в свои двадцать три Лоран уже не был так уверен, что хочет спасать своих предков из тюряги. Господи, слово то какое. «Спасать». В конце концов, какие они к чёрту утопающие? Единственный, кто тонул все это время — был Лоран! Выбор есть всегда, кто-бы что ни говорил. Ты можешь выбрать действие или бездействие. Пойти ва-банк или сказать «я пасс». Фишка в том, что правильного выбора попросту не существует. Есть только сделанный выбор и его последствия. И они, эти последствия, кричали о том, что предпочли родители Лорана откровенное дерьмо. Они выбрали угандошить свою жизнь. Так почему он должен отправить туда же и свою? Сила привычки. Весьма недооцененная сила. Алан и Джой привыкли жить на широкую ногу и ни в чём себе не отказывать, и когда разом потеряли всё, то просто не смогли смириться. Снесло крышу, если хотите. Помутнение ли рассудка их толкнуло на это или сдвиг по фазе, Лорану, теперь, в общем-то, было глубоко насрать. Нельзя прожить свою жизнь для других. Несмотря на то, что именно эту цель Лоран и преследовал все года, понимание абсурдности его всё же настигло. Да, он не мог изменить то, откуда пришёл. Но мог выбрать куда идти дальше. А дальше… дальше нужно было убить Конте. Все эти годы мистер Браво планомерно внедрялся в бизнес мистера Конте. На сегодняшний момент, благодаря Лорану, он знал всё, что ему было необходимо для того, чтобы без ущерба деятельности стереть Кристиана. Глава «Конте Интерпрайзис» ему больше был не нужен. А Лорану? Лорану он ещё был нужен? Лоран знал, что несмотря на свой возраст (а Кристиану было всего тридцать один), нежелание вести грязный бизнес и чрезмерную лояльность в некоторых вопросах, он был не пальцем деланный. Иными словами, при всех своих недостатках (по меркам того же грязного бизнеса) Кристиан был дальновидным и проницательным. В конце концов, глупцы на его месте долго не живут. И Лоран подозревал, что захват был обоюдным. Всё это время кто-то по поручению Конте прибирал бизнес Тони Браво к рукам, подготавливая его для Кристиана. Иначе просто быть не могло. И что же выходило теперь? Что его тут держало? Впрочем… ничего. Возможно, Лоран и хотел бы остаться. Но ровно до того момента, пока Кристиан не узнает про него. А это должно было случиться вот-вот. Посему вариантов было не так уж и много: убить Конте, как того желал Тони Браво, а затем исчезнуть, постаравшись начать новую жизнь в другом штате (желательно где-нибудь на севере страны, куда не дотянутся длинные руки наркобарона), а, быть может, и другой стране; дождаться, пока Кристиану станет известно кто был кротом всё это время и он собственноручно придёт придушить его; исчезнуть уже сейчас, не дожидаясь, пока один из них прикажет принести его хладный труп.