Средства и обстоятельства

Три года назад. Джон Спектер — президент «JS Bank», расположенного в городе Пасадена в пригороде Лос-Анджелеса только что покинул кабинет Кристиана Конте. Встреча была не из лёгких. Разговоры про отмывание денег никогда не проходят просто. Кристиан прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, чтобы переварить полученную информацию. Во что он позволил себя втянуть Тони?.. Несмотря на недовольство Конте, они со Спектером всё же сумели договориться. Теперь каждому из них осталось поставить в известность своих людей. Топ-менеджер «JS Bank» и доверенное лицо Конте проведут встречу, результатом которой станут открытые счета в Панаме, после чего они выберут наиболее выгодную и безопасную схему для дальнейшей транспортировки и вывода средств. Кристиан прокручивал в голове состоявшуюся встречу, ища, не упустил ли чего. Голос телохранителя вырвал его из раздумий: — Простите, босс. Я сейчас же избавлюсь от него. Мужчина открыл глаза. Лоран. Лоран стоял в другом конце кабинета. Как же не вовремя... Но сегодня был не тот день и не то состояние, чтобы снова пойти на поводу у мальчишки. Кристиан молчаливым взглядом выставил его вон, не желая оказаться в эпицентре очередного скандала. Надломленный голос Лорана резанул по ушам: — Почему ты так поступаешь?! Потому что мог? Потому что хотел? В любом случае сейчас у него не было времени подумать над этим. Его ждал частный самолёт. Кристиан с Тони встретились в стрип-клубе «Carolina Reaper» в Лас-Вегасе, который второй так любил. Самому Кристиану в общем-то было всё равно как на заведение, так и на такое развлечение. «Мы открыты двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, поэтому веселье заканчивается, когда вы говорите «достаточно!» — гласила идея клуба. Они расположились в одном из четырёх залов. В этом были чёрные кожаные кресла, стоящие по четыре вокруг маленьких стеклянных столиков, на которые можно было поставить заказанную выпивку. А также небольшая сцена с шестом, длиной в шесть мягких предметов мебели и шириной в четыре. Площадка освещалась сверху множеством стационарной и движущейся техники и, будучи из стекла, подсвечивалась изнутри тоже. В зале царил полумрак соответствующий теме заведения. Лишь сцена приковывала к себе, а маленькие настольные лампы служили ориентиром. Несмотря на то, что это заведение было для элитной клиентуры, Тони не собирался надолго задержаться в общем зале. Наркобарон сделал жест официанту подойти. — Коньяк. Что-нибудь сносное. Повернувшись к Конте спросил: — Что предпочитаешь? Кристиан покачал головой, отказываясь от алкоголя вовсе. Оказаться с мутной головой в обществе Браво он не хотел. — И минералку без газа, — добавил Тони, прежде чем отпустить официанта. Кристиан равнодушно скользил взглядом по танцующей девочке, иногда переводя его на заинтересованную публику. В темноте если что-то и было хорошо видно, так это саму сцену и немного тех, кто сидел по её периметру. Они же расположились в отдалении, где создавалась видимость уединения и открывался хороший вид в тоже время. Каждый день на сцену стриптиз-клуба выходили манящие, грациозные девушки. Они восхищали, будоражили воображение, пробуждали тайные желания. Какой мужчина не хотел быть соблазнённым? Таких жаждущих набирался полный клуб. Но Кристиана подобное не заводило. Он не понимал, как такая неестественная показушная фальшь могла заставить вожделеть себя. — Перейдём к делу, — сказал Конте. — Ты куда-то спешишь? Наслаждайся, — улыбнулся наркобарон. — У меня не на столько много свободного времени, чтобы проводить его в твоём обществе, не обсуждая дела. Браво рассмеялся. Поудобнее усевшись в кресле он достал из внутреннего кармана пиджака хьюмидор. — Тебе стоит, наконец, расслабиться. Я научу тебя как это делать. — Весь в нетерпении. «Господи, это что, был сарказм?» — мысленно ужаснувшись тому, насколько сильно на него повлияло общество Лорана. Наркобарон достал сигару и жестом вновь подозвал официанта. Тот подошёл с сигарными ножницами. — Очень важно, — неспешно продолжил Тони, наблюдая за действиями официанта, — правильно обрезать кончик. Обрежешь плохо и не получишь удовольствия: сигара будет неравномерно гореть, плохо тянуть и оставлять на губах табак. — Очень занимательно, — равнодушно отозвался Кристиан. — Есть распространённые ошибки, которые лишат тебя удовольствия, — будто не замечая его настроения, продолжил Браво. — Не снимай бант с холодной сигары, чтобы не повредить покровный лист. Не мочи в коньяке. Не путай с сигаретой. И не оставляй на потом. — Я не курю. Тони рассмеялся, поднося к губам готовую сигару. Официант вынул из кармана газовую зажигалку, чтобы прикурить ему. — Здесь нельзя курить, — наблюдая за довольным Тони, сказал Кристиан. Не то чтобы ему было не наплевать на правила, он больше заботился о своём комфорте. — Мне можно. Сигара принялась источать богатый пряный дым с оттенками горького шоколада. Кристиана затошнило. Тони дегустировал нюансы вкуса, наблюдая за девочкой на сцене. Делал небольшие глотки дыма, катал его во рту как дорогой коньяк, чтобы он впитался в слизистую. Официант вернулся в третий раз, оставив после себя на столике пепельницу, стакан с минералкой и бокал коньяка. — Как тебе мой мальчик? — голос Тони звучал размеренно спокойно. — Уже попробовал на вкус? — Твой? — уточнил Кристиан, подцепляя пальцами стакан с водой. Браво молча наклонился вперед и стряхнул в пепельницу накопившийся и готовый вот-вот упасть пепел. — На чём он специализируется? — поинтересовался мужчина. — На пассивно-агрессивном сарказме, — без раздумий ответил Кристиан. — Вот как?.. Занятно. И только потом подумал, что не стоило так эмоционально отвечать. Он не хотел, чтобы кто-то подумал и тем более узнал, что эта беловолосая заноза в заднице для него что-то значит. Особенно, если интересовался кто-то такой как Тони Браво. — Мне надо уладить дела в Венесуэле, — неожиданно сменил тему наркобарон. — Один нехороший человек вздумал обмануть меня. Этот Пико заставил меня рожать чайоте!* Меня не будет на поставке груза. Кристиан знал, что Браво всегда лично принимал груз. Тони отложил в пепельницу недокуренную сигару и развернулся к Кристиану. Со всей вежливостью, на которую только был способен наркобарон, он сказал: — Я прошу тебя принять товар. — Я расширил для тебя рынок, но не проси меня лично заниматься твоим дерьмом. Они говорили открыто, но, тем не менее, без какой-то конкретики. — Я больше никому не могу доверять. Браво был будто раздосадован таким положением вещей. Можно подумать, он хоть раз в своей жизни действительно кому-то доверял. Кристиану показалось, что ещё немного, и наркобарон начнёт ему жаловаться на несправедливую суку-жизнь, которая постоянно его нагибает. Уж что-что, а убеждать он умел. Тембром голоса, жестами, выражением лица или же напускной покорностью. — У тебя есть Гонсалес, — абсолютно равнодушно ответил Конте, имея ввиду его правую руку Мариано Гонсалеса. — Он нужен мне там. Кристиан скользнул взглядом по тлеющей в пепельнице сигаре: не докурена осталась половина. Браво был не тем человеком, который мог ошибиться с размером, ведь курил уже чёрт знает сколько. Это был жест «смотри от чего я отказался ради тебя». Наверняка и сюда притащил с такой же целью. Внутри зрела уверенность, что поднимись они сейчас в приват и там окажется очередной «подарок». Конте не понимал, то ли Браво был глуп больше, чем он рассчитывал, то ли просто издевался, зная о его неприязни ко всему этому дерьму. На самом деле Кристиан хотел принять товар. Ему нужно было это, и всё остальное тоже. Всё, чего касалась рука или взгляд наркобарона. Всё, до чего он только мог дотянуться. — Вздумал подставить меня? — Конте побарабанил пальцами по подлокотнику, раздумывая, а затем наклонился вперёд к мужчине и, понизив тембр голоса, сказал, отделяя каждое слово: — Я, по-твоему, совсем идиот? Потом поднялся. Застегнув пиджак, он бросил презрительный взгляд на Тони и быстрым шагом направился прочь. Из густой темноты отделилась фигура и незримо последовала за ним. Это был Уолберг. Кристиан принял решение не возвращаться тотчас в Лос-Анджелес. Во-первых, ему не улыбалось провести остаток ночи в дороге, а во-вторых никаких срочных дел, требующих его личного присутствия где-то в ином месте, не наблюдалось. Поэтому он распорядился подогнать автомобиль к клубу, намереваясь провести ночь в «Mirage Lake». Эдвард Скрейн подогнал «Lincoln», Уолберг нырнул на переднее пассажирское, а Конте расположился сзади. Эд был молчаливым скурпулёзным телохранителем. Лысым. Обладал удивительно непримечательной внешностью, что, учитывая род его деятельности, играло ему только на руку. Для босса в «Mirage Lake» всегда держали номер. Это был один из пентхаусов на тридцать восьмом этаже. Правда сейчас его интересовали исключительно три весьма приземлённые вещи: ужин, душ и кровать. Осуществив первые две, Кристиан упал на белую простынь. Он хотел спать. Сон — это то, что было ему нужно после тяжелого дня. Но мысли всё лезли и лезли в голову. Настораживало внезапное упоминание мальчишки. И если в том, что Лоран не имеет отношений (ни в каком из всех возможных смыслов) с Браво, Кристиан был уверен, то в остальном нет. Почему Тони вспомнил его? Прошло два года. Да он должен был забыть только выйдя за порог клуба. Но он до сих пор помнил. Мало того — интересовался. Что это могло значить? Хотелось думать, что значило это исключительно то, что, как он и предполагал ранее, в привате его мог дожидаться ещё один подарочек. Вот Тони и поинтересовался судьбой предыдущего. Но всё равно что-то настораживало. Заставляло прокручивать в голове снова и снова. Лоран. Лоран. Лоран. Мысли плавно перетекли на ранний вечер. В белокаменную высотку, где они вот уже в который раз снова поругались. В последние дни Кристиан слишком часто возвращался в мыслях к их с Лораном нелёгким отношениям. В последние дни всё чаще ловил себя на том, не перегнул ли палку? Чего он хотел от него? Чего добивался своими действиями? Стоило признаться, наконец, что Делон не был для него пустым местом. Стоило признаться самому себе, что он что-то значил. А если так, то вполне понятными становились и все принятые решения. Кристиан метался между «надо» и «хочу». Он стоял слишком высоко на социальной лестнице, чтобы никогда не столкнуться с ним даже взглядами. Но кто-то где-то решил по-другому и они встретились. В силу ряда причин мужчина поступил так, как считал правильным: предоставил парню выбор, дал пресловутый второй шанс. А потом зацепило. Иногда Конте жалел, что чрезмерно наделён положительными качествами. В последнее время они, эти качества, всё чаще вставляли ему палки в колёса. Будь Конте как Браво, и он обязательно оправдал бы ожидания обоих в тот проклятый вечер двадцать седьмого июля, после которого всё пошло наперекосяк. Он бы заткнул, наконец, этот болтающий без умолку рот так глубоко, что до слёз. Он бы водил пальцами по напряжённому горлу, сведённому судорогой, и смотрел, как влага собирается в серых глазах и краснеют крылья носа. И в другие вечера — непременно тоже. Ничто не мешало бы делать так, как хочется, а не так как правильно. Он вспомнил, как приятно ныли пальцы, удерживающие горло Лорана, и как хотелось ему гораздо позже при встрече расстегнуть его застёгнутую наглухо рубашку и, приспустив с плеч, увидеть бордово-жёлтые выцветающие следы кровоподтёков на бледной незагорелой коже. Вспомнил, как запротестовала его уязвлённая гордость, когда Лоран не оценил его жестов, а принялся вести себя как остервеневшая сучка. Но что он ожидал получить? Чего он хотел от него то отталкивая, то беснуясь, что не спешит падать в его объятья вновь? Кристиан не понимал себя. Лоран не понимал его. Сегодняшняя встреча с Тони показала Кристиану суть вещей. Да. Он совершил глупость. Стоило отпустить парня в тот же вечер их знакомства. Да. Он плохо подумал, прежде чем увлечься им. Тем не менее… Конте вяло протянул руку в сторону и зашарил ей по постели, ища телефон, который ранее небрежно кинул куда-то в сторону кровати. Пальцы всё никак не натыкались на пластик. Раздражение усиливалось. Пришлось всё же привстать и поискать глазами. Найдя телефон и не посмотрев на часы, мужчина сделал вызов. Боргезе ответил быстро, несмотря на поздний (или уже ранний — как посмотреть) час и то, что смена была не его. — Слушаю, босс. — Как там… Лоран? Впервые, наверное, подчинённый Конте услышал неуверенность в его голосе. Кристиан не знал, что именно он хочет спросить и на какой конкретно вопрос желает получить ответ. Как там Лоран? Я не слишком перегнул палку? Будто прочтя его мысли, Ивано ответил: — Он старается, босс. Но мне кажется... Я не думаю, что он справится сам, учитывая обстоятельства. «То, как вы ему «помогли», — читалось между строк. В то время для Кристиана всё выглядело так, словно Лоран отбился от рук. Пьянки, сомнительные компании, нескончаемый поток язвительных замечаний, выводящих из себя, пылкие взгляды, наполненные сдерживаемым желанием, которые могли оставить равнодушным разве что коматозника. Для мальчишки началась новая прекрасная жизнь, в которой его мало в чём ограничивали. Было легко забыться. Было легко забыть все обещания. Конте решил напомнить Лорану «с чего всё началось, к тому легко можно и вернуть». Он мог лишить его всего по щелчку пальцев. Да, он плохо знал Лорана. Да, они не разговаривали об этом. И да, Кристиан имел мужество признать, что был не прав. Обещания Лоран выполнял, а взгляды… Этих взглядов он хотел и сам. Кристиан повесил трубку и набрал новый номер. — Слушаю, босс, — раздался в трубке голос Джона Бернтала. — У Лорана проблема с математикой. Подобные разговоры между Конте и Бернталом всегда были очень короткие, но весьма содержательные. Кристиан никогда не отдавал прямых приказов. В присутствии Джона было достаточно молчаливого взгляда или наклона головы. На расстоянии же — ничего не значащей констатации факта. Кристиан Конте никогда не отдавал никаких приказов. А Джон Бернтал не исполнял их. Не к чему было придраться. Неоткуда подступиться. Невозможно найти концов. Ни заказчика. Ни исполнителя. Третий и последний звонок мужчина сделал Скрейну. Сообщил, что завтра утром (точнее, уже сегодня) он должен улететь в Лос-Анджелес.

***

Лоран не без труда попал ключом в замочную скважину. Вчерашняя идея отомстить Конте сейчас уже не казалась ему такой уж и хорошей. Иными словами, месть хороша, пока ты её не совершил. Во-первых, Кристиан и не подозревал, что ему мстят. Во-вторых, от свершившейся мести должно было стать лучше, или, по крайне мере, остаться таким же. У Лорана же складывалось ощущение, что вчера ночью он отомстил разве что самому себе. Со вздохом, он переступил порог квартиры. Первое, что необходимо было сделать — это принять душ. Избавиться от въевшихся в кожу и пропитавших волосы запахов ночи. От сотни чужих прикосновений, делавших кожу грязной и липкой, от тошнотворного амбре алкоголя с привкусом перегара, от чьего-то навязчиво прицепившегося парфюма, от едкого дыма дешёвых сигарет, от характерного запаха травяной гари. Лоран стянул с себя кофту, джинсы, бельё, небрежно кинул прямо так под ноги, и шагнул в душ. Он долго стоял так, отмокая. Больше думал, конечно, размышлял. И все эти нескончаемые блуждающие мысли изматывали гораздо больше, чем напряженный бег. И если бы только это приносило хоть какую-то пользу… Лоран понял одно: мстя некоему образу своего босса, он в первую очередь пытался облегчить свою боль. Но почему же сейчас он чувствовал себя ничуть не лучше? Закончив водные процедуры он быстро перекусил и собирался уже лечь спать, поставив колено на постель, когда телефон, лежащий на простыни, зазвонил. На экране высветилось «Боргезе». Лоран наклонился к нему и взял в руку, раздумывая, хочет ли он сейчас говорить с телохранителем. Нет. Не хочет. С выключенным звуком и вибро телефон отправился под подушку, оказавшись тут же придавленным сверху уставшим телом. Поспать удалось недолго. В квартиру вломились. Лоран лежал с открытыми, но ничего не видящими глазами, и тупо пялился в потолок, слушая, как приближаются чьи-то шаги. Вариантов, впрочем, было не так-то и много. — Мистер Делон, вставайте, — прозвучал где-то там голос бодигарда. Вышколенный Боргезе чётко соблюдал личные, но только одному ему ведомые границы Лорана. Вот как сейчас, он оставался на пороге комнаты, не входя внутрь. Хотя это ничуть не мешало ему раздавать указания из коридора. Лоран прекрасно слышал его. — Иди к чёрту. — Мистер Делон, босс желает вас видеть. — А больше он ничего не желает? Пойти куда-нибудь, например? — поинтересовался парень. — Ему надо, пусть сам и тащится сюда. Я не пошевелюсь до вечера. — Почему вы так упрямитесь? — вздохнул Ивано. — Я вас отвезу и привезу обратно. Ехать двадцать минут. — Потому что я телец. А у тебя какое оправдание? — Вашему искусству спорить можно только позавидовать. Мистер Делон, поднимайтесь и не заставляйте меня применять силу. Лоран в каком-то опустошённом безразличии скривил губы. — О… Он и тебя с поводка спустил… «Впрочем, какая теперь к чёрту разница?..» — думал Лоран, переворачиваясь на бок и сползая с кровати. «Съезжу сейчас, высплюсь потом. Буду спать хоть до завтрашнего вечера, всё равно я… всё проебал». Боргезе предстала так себе картина: помятый и злющий парень смотрел на него серыми заёбанными жизнью глазами. Синяки под нижними веками, конечно же, были на своём законном месте. Белые волосы, изрядно подсушенные постоянным окрашиванием, и на которые Лоран забил после душа, теперь высохли и торчали в разные стороны. Левую скулу украшала хорошо заметная ссадина. — Хватит пялится. Поехали. Телохранитель тяжело вздохнул, наблюдая за тем, как Лоран напяливает на себя привычные ему неформальные шмотки. — Я не могу привезти вас в таком виде. — Значит я могу остаться дома? — скосив под дурачка. — Нет. Не можете. И, окончательно обломав, добавил: — Поехали. Лоран скривился и закатил глаза. Ехать всё-таки, похоже, придётся. Пока мальчишка лениво плёлся, Боргезе быстро отыскал подходящую одежду. — Переоденетесь в машине. Выходим, — скомандовал телохранитель. — Как скажешь, босс. Ивано приехал на внедорожнике «Volvo». Это было новейшее произведение искусства компании: заряженный «ХС90 Recharge» на электрическом движке. Лоран даже немного подзавис, разглядывая его формы, хоть никогда и не пылал особой любовью к машинам. Не без чертыханий он натягивал на себя брюки с рубашкой, сидя на заднем пассажирском, и попутно размышляя, что, похоже, в который раз сам себе создал проблем своим чрезмерным упрямством. Не то чтобы это откровение что-то меняло, конечно. Облачив своё тело в «униформу», поинтересовался: — Должно быть, ты израсходовал свою месячную норму слов за сегодня. Не припомню, чтобы ты столько говорил. Услышав в ответ молчание, добавил: — Продолжай игнорировать меня. У тебя неплохо получается. Мне нравится. Лоран был явно не в форме. И даже одежда не могла этого скрыть. Она наоборот будто выпячивала все недостатки и кричала о них. Конечно с рубашкой, брюками и туфлями не оставляют на голове «творческий беспорядок». Конечно строгое чёрное пальто лишь подчеркнет тени под уставшими глазами и обратит внимание на сбитую скулу. Обманываться не стоило. Из-за недостатка сна, а, точнее, из-за его отсутствия, Лоран чувствовал всё как через вату. Небольшая заторможенность, которую он ощутил ранним утром, мало-помалу нарастала. Нарастало также и волнение. Беспокойство за своё будущее, с которым он так опрометчиво успел попрощаться этой ночью. Несмотря на все свои громкие заявления полчаса назад в квартире, ему всё ещё было не всё равно. Лоран кусал губу всё то время, что они с Боргезе поднимались в лифте на двадцать второй этаж «Ingannamorte». — Зачем он позвал меня? — вконец не выдержав неизвестности. — Босс не отчитывается передо мной. — Что, ни одной идеи? Совсем? Лоран разозлился на недалёкого телохранителя и уже открыл рот, чтобы высказать ему, как лифт плавно замедлился и остановился, просигнализировав о двадцать втором этаже. Секретарь поднялась навстречу Лорану, приветствуя его и тут же сообщая, что мистер Конте уже ждёт. Лоран подошёл к кабинету и, проигнорировав Эда (что было обоюдным), вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. За рабочим столом сидел в задумчивости мистер Конте. Нахмурившись он читал какую-то бумажку. — Вы хотели меня видеть?.. — нерешительно поинтересовался Лоран. — Мистер… Конте… Оторвавшись от документа, Кристиан поднял голову и посмотрел на него. — Пройди. Босс говорил с ним. Говорил. С ним. И его голос был спокойный. Учитывая последнюю их встречу, Лоран не знал, что ему и думать. Чего ожидать? Кары или благословения? Он стянул пальто с плеч и, подойдя к пустующему напротив Кристиана креслу, положил на его спинку. Конте поднял на него взгляд, снова оторвавшись от работы. — Сядь, — жестом указав ему на кресло. Лоран повиновался. — Подожди две минуты. Хочешь чего-нибудь? — Нет, — хрипло ответил Лоран и, откашлявшись, тут же повторил громче: — Нет. Пара минут тишины. Пара минут неизвестности. Пара минут напротив своего босса. Лоран весь извёлся. Он никуда не мог деться от этих минут, и ничего не оставалась другого, как только прождать их. Входя в этот кабинет он испытывал два чувства. Первое — он был зол и, прямо скажем, обижен на Конте, и не собирался так просто всё забывать. Его гордость была уязвлена и требовала отмщения. Второе — он боялся его. Или того, что он мог выкинуть в эту их встречу. Всё что угодно, и это пугало. Лоран мог придти и узнать, что отчислен. Или что он теперь сам по себе. Окончательно. Или что под домашним арестом за свою очередную ночную выходку и лишается машины. Господи, да что угодно. Даже то, что служба безопасности Конте наконец-таки узнала… В нервном напряжении Лоран скрёб короткими ногтями подлокотник кресла. Его нога также жила своей жизнью, непрерывно дергаясь и выстукивая каблуком туфли по полу одной ей ведомый сумасшедший такт. Наконец босс закончил. Отложив документы в сторону, он посмотрел на Лорана. Зеленоватые глаза прищурились. Внимательно разглядывая его, он поднялся из-за стола и подошёл. Делону пришлось задрать голову. Кристиан протянул руку и кончиками пальцев коснулся его подбитой щеки. Едва ли ощутимо. — Кто это сделал с тобой? — нахмуренные брови образовали межбровную складку. Губы приняли недовольный изгиб. — Это случайность, — заверил парень, ошарашенный изменившимся поведением босса. — Случайность, значит? Кристиан продолжал водить пальцами по его щеке. — Есть ли имя у этой случайности? Лоран опустил глаза. «Что происходит? Что. Сейчас. Происходит. Грёбаный боже!» Он вконец запутался. — Расскажешь мне об этом позже, — решил Конте. — А сейчас, думаю, ты будешь рад узнать, что твоя проблема с учёбой решена. У Лорана пропал дар речи. «Что? Что?! Почему? Как?» Кристиан в последний раз провёл пальцами по его подбородку, чуть задел краешек губы и одёрнул руку, спросив: — Совсем ничего не скажешь? — Я не знаю, что тут можно сказать, — охрипшим голосом ответил Делон. — «Спасибо» — было бы уместно. — Спасибо? Спасибо?! — Лоран сверкнул глазами, полный гневного раздражения. — За что я должен тебе сказать спасибо?! В голове фонтаном взорвались все старательно сдерживаемые эмоции. Он злился на себя и на него. На обоих сразу. На себя — за проявленную слабость. За то, что не отпрянул от протянутой руки, впав в оцепенение, за то, что дал снова к себе прикоснуться. За то, что внутри всё ещё что-то ёкало в ответ. Будто и не было всех этих дней, полных отчаяния, непонимания и безнадежности. Будто он и не испытывал всех этих чувств. И на него Лоран злился тоже. За то… За то… За то, что он — это он. За то, что вёл себя так, будто ничего и не произошло между ними. Всё как раньше. Но, чёрт, как же это было не так! Конечно Лоран не собирался обманываться, ожидая от Кристиана коленоприклонения или слёз молящего прошения о помиловании, но… Даже если бы он просто промолчал, это было бы уже что-то. Не делал вид, словно всё хорошо. — За то, что ты спустил на меня всех собак?! — кричал Лоран, вскочив с кресла. — За то, что наказал, не объяснив за что?! За твоё игнорирование меня?! Или, может быть, за все мои бессонные месяцы, полные нервотрёпки, я должен сказать тебе спасибо?! Зло выдохнул, ожидая ответа. Твою мать, он должен услышать его! Кристиан стоял не шелохнувшись и внимательно смотрел на него, чуть прищурившись. Его лицо отображало полную вовлечённость в процесс и заинтересованность, будто сейчас ему рассказывали про ядерный синтез, и он собирался вложить в него бабки. Чуть сдвинутые брови, чуть втянутые щёки, из-за несжатых зубов, сомкнутые губы. Выслушав гневную отповедь до конца, он чуть приподнял подбородок и поинтересовался: — Ты закончил? Лоран резко выдохнул через приоткрытый рот, будто ему дали поддых. Но Кристиан не собирался закончить на этом. — Не знал, что так волную тебя, — добавил, припечатав. — Не знал, что ты так страдаешь от недостатка моего внимания. Лоран открыл рот в немом то ли ругательстве, то ли протесте. От ужасного изощренного надругательства над смыслом его слов защипало в глазах. — Я просто… идиот, — прошептал он, не в силах снова напрячь своё горло, — если думал, что ты поймешь. Он собирался развернуться и уйти, но Конте привлёк его внимание, неожиданно принявшись развязывать свой галстук. — Я не подозревал, что ты можешь быть таким темпераментным. В любом случае, приятно слышать, что ты думаешь обо мне. Он оттянул узел и теперь точными резкими движениями вытягивал конец. Лоран, словно оглушённая и дезориентированная рыба, тупо следил за его руками. Раздался стук в дверь. Не отрывая взгляда от серых глаз, босс пригласил войти. — Прошу прощения, мистер Конте, — где-то сзади раздался голос Миллы, — через две минуты у вас следующий посетитель. — Мы ещё не закончили. Пожалуйста, отмените встречу. «Он что, отменил встречу?» «Зачем?» Милла в нерешительности смотрела на своего босса, похоже не зная, что предпринять. Для неё было неожиданностью такое решение. Не увидев от секретаря никаких действий, Кристиан медленно повернулся в её сторону и поднял бровь. — Хорошо, мистер Конте, — поспешно пробормотала девушка и, наконец, ушла исполнять приказ. Кристиан потянул за один конец и стащил с шеи окончательно развязанный аксессуар. После чего вернул внимание Лорану. — Так на чем мы остановились? — Ты зачем-то отменил встречу, — подсказал Делон, вконец обескураженный таким поведением босса. — Так я услышу сегодня твоё «спасибо»? Он расстёгивал манжеты рубашки, чуть склонив голову. Задав вопрос, поднял глаза на Лорана и теперь смотрел на него из-под ресниц, чуть приподняв вверх брови. Этакий небрежный интерес. Глаза казались холодно зелёными. Не дождавшись ответа, Кристиан приоткрыл рот, прошёлся языком изнутри по зубам и, втянув в себя воздух, недовольно искривил изящные губы. — Молчишь, значит. Расстегнув один манжет, он перешёл ко второму. Прицокнул языком. — Совсем ничего не хочешь сказать? Попросить, может? Нет? А я вот хочу. Лоран всё ещё стоял перед ним, словно примагниченный к его рабочему столу, и старался откровенно не пялиться. Не ласкать взглядом такой красивый контур губ с двумя чётко очерченными пиками — горными вершинами. Кривящиеся и изгибающиеся, застывающие в разнообразных позах и гримасах губы, которые, он мечтал, когда-нибудь к нему прикоснутся. — Я хочу взять тебя прямо на этом столе, — абсолютно не изменившимся тембром голоса сообщил ему Конте, начиная поочередно закатывать рукава рубашки. Сказал так, словно спросил: «тебе на завтрак яичницу или омлет»? Лоран поначалу подумал, что перевозбудился. — Но будет не удобно. Взгляд Кристиана стал пристальным. И внезапно, сведёнными мышцами где-то в глубине живота, Лоран понял, что он вовсе не шутит. — У тебя было пальто? — Да. — Возьми его. Протягивая руку к нему, Лоран незаметно для себя превратился в покорного и бесприкословного мальчика. Чуть позже он уже молча ехал на переднем пассажирском сидении того самого «Volvo», на котором был доставлен сюда. За рулём был Кристиан. Машина сопровождения, очевидно, была где-то неподалёку. Хотя сейчас погружаться в размышления о безопасности своего босса хотелось меньше всего. Лоран чувствовал как сильно бьётся сердце в груди. А ещё… это назойливое сосущее чувство в животе, похожее на голод. Чувство томительного предвкушения, медленно завязывающееся в узел. Он чуть повернул голову влево и теперь разглядывал водителя. Кристиан… Лорану нравилось это имя. Гораздо больше, чем формальное «мистер Конте» или сухое «босс». И также нравилось слышать в ответ «Лоран». «Лоран», произнесённое низким голосом, теплым и обволакивающим, как растопленный шоколад, стекающий с ложки. Он тяжело сглотнул, чувствуя, как жарко становится в брюках. Сердце бешено стучало. Кристиан выглядел чрезвычайно целеустремлённым, собранным и высокомерным. От такой гремучей смеси даже страшно становилось. Но больше этого он был харизматичным. В нем было что-то такое, какая-то притягательная перчинка, пленительная пикантность мужской силы и красоты. Лоран был им очарован и ничего не мог с этим поделать. На подъезде к дому он почувствовал, что его ноги превратились в желе. В них появилась томительная слабость, с которой было трудно совладать. Конте парковал авто, а Лоран жалел, что не в джинсах. Не то чтобы они могли исправить ситуацию, но хотя бы не было бы так явно видно возникшей и набирающей обороты эрекции. Они добрались до его виллы и теперь прошли в одну из комнат с большой и несомненно удобной кроватью. В голове роилась, как мелкая мошкара, туча вопросов, таких ненужных и в тоже время неожиданно важных. «В доме кроме нас кто-то есть?» «Чья это комната?» «Он спит здесь или это гостевая?» «Мне стоит начать раздеваться?» «Он приводит сюда своих друзей?» Последняя мысль больно кольнула. «Блять...» «Что я делаю...» Кристиан снял часы и положил их на столик. Потом расстегнул пряжку ремня, вытянул из шлёвок и положил там же. Скинул туфли. Стянул по одному носки, оставшись босиком. Лоран дышал часто и взгляд не отводил. Кристиан посмотрел на него. Посмотрел непривычно темными, как зелёное стекло глазами. — Лоран, — лаская языком его имя. Лорану стоило уже признать. Сказать правду самому себе о истинных страхах и желаниях. Чего он боялся и чего так хотел, потому что притворяться дальше было бессмысленно. Врать самому себе, что Кристиан его совершенно не трогал. — Я жду, — два слова наполненных мучительным соблазном заставили мозг, наконец, отключиться. Лоран, на подгибающихся ногах, сократил расстояние между ними. — Пожалуйста, не опускай глаза, я хочу видеть твоё лицо, — прошептал мужчина. От него пахло чистотой выглаженного белья и дорогим парфюмом. Нотки грейпфрута, ладана, имбиря, лимона, мяты, ветивера… Все смешалось, соединилось, дополнило друг друга и теперь услаждало обоняние настоящим мужским ароматом без фальши неестественных индустриальных запахов. Запах был ненавязчивым и таким естественным, раскрывающим мужскую силу, сексуальность, мужественность. Лоран склонил голову и коснулся носом воротника рубашки в том месте, где она соприкасалась с кожей. «О боже...» Его голова откровенно пошла кругом. Он медленно и глубоко вдохнул носом снова, и по телу тут же разлилось ощущение тягостного, болезненного дискомфорта. Кристиан обнял Лорана за плечи, сжал, прошептал в самоё ухо: — Ты единственный, от кого моя кровь закипает. Лоран прикусил ткань рубашки зубами, стараясь сдержать своё вожделение, которое окатывало горячей волной от каждого произнесённого со скрытым и не очень смыслом слова. Руки Кристиана медленно сползли с его плеч и принялись неторопливо расстёгивать пуговицы на рубашке. Губы покрывали лёгкими поцелуями лицо: скулы, подбородок, уголки губ. Расстёгнутая ткань натянулась, а потом и вовсе оказалась сдёрнутой с плеч, отправившись на пол. Обе руки нырнули в белые волосы, обхватили голову с двух сторон, и губы жадно поцеловали. Их языки сплелись. Лоран не смог сдержать задушенного стона, подаваясь навстречу. Кристиан обхватил его голое плечо и притянул к себе. Одной рукой он всё ещё держал непослушные выкрашенные волосы, а другой уже медленно опускался по спине до талии, а потом всё ниже до обтянутых брюками ягодиц, не церемонясь и ощутимо сжимая их. Их бёдра плотно соприкасались, и Лоран чувствовал чужую эрекцию, которую Кристиан мягко толкал в него. Застонав ему в губы, он потёрся в ответ. Изнемогая, сжал плечо, стиснул пальцами, ощутив напряжённые мышцы. Неуверенно провёл выше, коснулся коротких волос, несмело сгрёб их, сжал в кулаке, потянул. Кристиан ответил языком. Пройдясь им по нёбу Лорана, пропихнул глубже до гланд, заткнув ненадолго глотку, обсосал губами лезущий навстречу язык и наконец отпрянул, подтолкнув к кровати. Лоран ожидал падения на кровать, но Кристиан удивил его, вместо этого опустившись перед ним на колени. Он обхватил его бёдра руками, сжал, провёл языком под пупком и забрался им же под пояс брюк, вылизывая кожу. Дыша часто-часто, вцепившись в темные короткие волосы босса, Лоран смотрел сверху вниз на его подрагивающие ресницы. Иногда зелёные глаза смотрели в ответ, и от этого в животе невыносимо скручивало. Смотря снизу вверх, всё ещё коленопреклонённый, Кристиан расстегнул его брюки. Подавшись вперёд, он уткнулся носом между его ног. Лоран почувствовал его горячее дыхание прямо там. Там. — Блять, господи боже… Кристиан сделал медленный глубокий вдох и потёрся носом о вставший член. Лицо Лорана искривила гримаса мучительного блаженства. Его глаза были возведены к потолку, а тело разве что не билось в конвульсиях наслаждения. Наконец они упали на кровать. Тяжело дыша, Лоран приподнялся на локтях и отполз подальше. — Покажи мне, как ты кончаешь, — зашептал Кристиан, опускаясь на кровать следом. — Как ты дрочишь себе, когда думаешь обо мне. Я хочу увидеть выражение твоего лица. — Ты о чём, — с трудом узнав свой хриплый голос. — Я вовсе не думаю о тебе. — Ну конечно, — наблюдая за его эрекцией, улыбнулся Конте. Он расстегнул свои брюки, стоя на коленях и смотря ему прямо в глаза. А потом, наклонившись, взял за лодыжки, быстро развёл в стороны и лёг между ног. Навис. Чуть приобняв за острую коленку, поцеловал внутреннюю гладкую и особенно нежную сторону бедра. Потом немного выше. Выше. Выше. Коснулся губами через ткань слипов жаждущий ствол. — Вот же... О-о-х... Лоран извивался. Отчаянно хватался руками за простыню, нестерпимо желая и вместе с тем боясь неизбежного в итоге обнажения налившегося кровью органа. — Ты такой красивый. Красивое тело. Красивый холм. Кристиан провёл по его длине двумя пальцами, наблюдая, как мечется под ним мальчишка, разметав волосы по подушке и искусав всю нижнюю губу. Огладил рельеф плоского живота, ведя снизу вверх, и когда пальцами нащупал сосок, принялся кружить вокруг него. Живот Лорана то вздымался, то опускался от частых-частых вздохов. Кристиан взялся пальцами за правый сосок и потянул. Лоран ощутил сладкий спазм внизу живота и стекающую по головке влагу. — Да. Да! Губы сомкнулись вокруг левого соска и язык затянул его вглубь. — Ну пожалуйста! Кристиан сжал зубы на соске, потянул двумя пальцами за другой, пощипывая и выкручивая. Лоран рассыпался в его руках на маленькие лужицы восторга. Пронзённый судорогой, он распахнул рот и дёрнулся. Кристиан впихнул в приоткрытую щель свой язык, затыкая своим ртом и вбирая крики как оплату за старания. Опустившись сверху, придавил телом, ловя каждое дрожание того, что находилось под ним. Дыхание Делона всё ещё не выровнялось, а Конте уже стянул с него трусы, оголив внушительный размер. Смазка насквозь пропитала ткань и измазала член. Шлёпнув по бедру, он заставил его поднять по очереди ноги, окончательно избавив от тряпки. На мгновение Кристиан прикрыл глаза, справляясь с собственным слишком участившимся дыханием, а потом сказал хрипло: — Ты весь мокрый и такой твёрдый. Боже, как я тебя хочу. Протянув руку, он коснулся двумя пальцами набухшей верхушки. Обвел вокруг головки, провел по ней и спустился ниже по стволу, подхватывая, собирая смазку и перемещаясь к заднему проходу. Кристиан затолкнул в него один палец, и Лоран вскрикнул, сжав в кулаках простынь, скомкав её, натянув. Чёртов Конте, похоже, и не думал остановиться и эти вторжения продолжали повторяться снова, и снова, и снова. Совсем скоро присоединился и второй палец, и теперь они двигались внутри всё глубже и сильнее, ввинчиваясь, как штопор. Лоран стонал уже в голос не скрывая этого. Внезапно Кристиан остановился. Подарив мнимую передышку, он опустил свои брюки вместе с трусами и высвободил нифига не маленький член. — О-о-ох… — только и смог выдать Лоран. Вытащив скользкими пальцами из кармана брюк упаковку с презервативом, Кристиан порвал её зубами и раскатал латекс по члену. После чего сильнее раздвинул ноги Лорану. «Нет-нет-нет!» — Не бойся. Он наклонился и приподнял его голову, просунув под шею руку, чтобы смотреть прямо в глаза, когда начнёт трахать. Челюсти Кристиана были сжаты, взгляд сосредоточен. «Он всё ещё в рубашке?» — Лоран заметил это только сейчас. Заметил, и тут же схватился одной рукой. — Ты хочешь этого? — спросил Кристиан. — Да. — Согни, — надавил на колено. Лоран послушно согнул обе ноги. — Трахну тебя, — упираясь головкой в промежность, — выебу жёстко. Лоран закричал от разорвавшей его жгучей боли. Он кричал, сжимая в руках всё, что попалось: дёргал за рубашку Кристиана до треска шва, царапал его бедро второй рукой. Жмурился, открывал рот и всё никак не мог продышаться. Кристиан не двигался, смотря на его лицо. — Дыши, Лоран, дыши. Сейчас всё успокоится. Ты привыкнешь. Он принялся гладить его живот, теребить пальцами соски. — Ты бы знал, как у тебя там тесно. И как я хочу, наконец, войти в тебя до конца. Жжение немного сошло на нет, и Лоран, наконец, поймал его взгляд. Он приоткрыл рот, обрамлённый ярко алыми искусанными губами. Кристиан протянул руку и коснулся двумя пальцами его губ, смял их, погрузил в рот. Приказал: — Оближи. Послушный язык принялся обхаживать вложенные фаланги. Кристиан наблюдал за его движениями через раскрасневшиеся щёки: как он выпирал холмиком то с одной, то с другой стороны. — Теперь соси. Лоран сжал губы, втянул щёки, кадык задвигался туда-сюда. Ноздри Кристиана раздулись. — Я сейчас кончу от твоего вида. Он вынул влажные пальцы и провёл ими по опавшему члену Лорана, вызывая в нём движение. Собственный член пока и не думал опадать от заминки. — Сейчас я буду двигаться. До конца. — Ох… Он медленно отодвинулся назад, а потом снова подался вперед, вогнав по самые яйца. Лоран вскрикнул, откинул голову назад и больше не поднимал, только царапал короткими ногтями чужие бёдра. — Хочешь ещё? — поинтересовался Кристиан, медленно вынимания. — Угу, — промычал Лоран. Тогда он вошёл снова. Со всей силы и до конца. — Ещё? — Да. Толчки стали чаще. Кристиан практически не останавливался, чтобы медленно вытащить, а потом снова вставить. Он опирался на локти и давил весом своего тела. Прижимал. Но темп всё ещё был ленивый. — Хочешь по-жестче? Лоран промычал что-то бессвязное, похоже, прикусив язык. Кристиан уже свободно входил и выходил, растянув его. Движения становились резче, толчки уверенней, быстрее, беспощаднее, наконец доставляя удовольствие и ему. Неослабевающий ритм заставил налиться кровью и стать плотнее чуть расслабившийся член. Лоран подумал, что ему наконец удалось немного привыкнуть к анальному сексу. Кристиан сжал его голову руками и жадно поцеловал, прикусывая и обсасывая нижнюю губу. Чуть сместился на очередном толчке, и Лоран с удивлением застонал ему в губы, чувствуя, как не может сдержать это в себе и как где-то глубоко в нем появляется уже знакомое чувство. Он разозлился, когда оно ускользнуло, недовольно прошептав что-то, и Кристиан, неотрывно следящий за выражением его лица, попробовал другое направление для атаки. И, наконец, найдя, поняв это по раздавшемуся протяжному стону, уже не упускал, принявшись целенаправленно вдалбливаться, выводя их удовольствие на новый уровень. Интонация непрерывных, непрекращающихся стонов Лорана постепенно сменилась, перейдя на высокие ноты. Частые тонкие вскрики слились практически в один. Он цеплялся пальцами за бёдра Кристиана, извиваясь, и то ли желая удержаться, то ли насадиться глубже. Его тело просило и просило ещё, и он принимался, сбиваясь, подаваться навстречу. — Да, да, да… — Кончи, Лоран, — прошептал Кристиан практически беззвучно. Он смотрел на затвердевший, раскачивающийся в такт толчкам, член Лорана, бьющий истекающей смазкой головкой по животу, пачкающий его и елозящий по нему. Смотрел, как подбираются разбухшие овалы яиц, как туманится взгляд серых глаз и интонация стонов становится уже на грани. — Кончи. Лоран потянулся рукой к своему члену, но не успел дотронуться, как дернулся и замер, раскрыв в беззвучном стоне рот. Выгнулся, замычал через сомкнутые губы. Его член запульсировал, и тело задрожало в такт извержению. Рука замерла в бессильной попытке добраться до ствола, чтобы придержать и додрочить. Кристиан, позволив себе заминку, теперь лёг поверх Лорана, безжалостно перенеся на него свой вес. Просунул руку ему за шею и, держась за плечи, принялся часто-часто вколачиваться в его зад. Лоран сжал зубы. Жаркое дыхание опаляло его щёку и ухо. Опустив глаза, он наблюдал, как толстое основание члена с колечком презерватива то появляется, то пропадает в нём. От этого, кажется, начало снова вставать. Пара особо сильных, резких толчков, и Кристиан кончил в него. Пот стекал каплями на Лорана. Кристиан прислонился влажным лбом к его лбу и поцеловал холодными губами.