В тропическом лесу

Приоткрыв глаза, он томно взглянул на качающуюся перед лицом овальную головку, покрытую белой жидкостью, и вытянул кончик дрожащего языка. Отросток будто дожидался этого безмолвного приглашения. Качнувшись вперед, он повис над губами некроманта, истекая соком. Тяжелые вязкие капли падали вниз, и Дориан ловил их языком, боясь упустить хоть немного. Побег словно дразнил его, то приближаясь, то отдаляясь, и мужчина, постанывая и дрожа, приподнимал голову и тянулся за ним. Наконец, отросток перестал его мучить и ткнулся головкой в лицо. Зажмурив глаза, Дориан жадно скользил губами по влажной поверхности, слизывая выступающий из пор сок. Ни одно лакомство, которое он когда-либо пробовал, не вызывало в нем таких волшебных ощущений. Он готов был захлебнуться, утонуть в мутной сахарной жидкости, только бы утолить неугасающую жажду. Хриплое дыхание вырывалось сквозь полуоткрытые губы, обжигая их, руки и ноги дрожали, пальцы судорожно цеплялись за опутывающие их лианы. Дориан распалялся все сильнее, и этому безумному возбуждению не видно было края. Перед его глазами плавали темные круги, шум в ушах заглушал даже стук сердца, которое рвалось из груди, как бешеное. Стоны превратились в хрипы, прерываемые судорожными глотками. Мужчина давно оставил попытки осознать происходящее и сейчас жил лишь ощущениями своего разгоряченного, потного тела. Член его дрожал и покачивался, на его головке выступили прозрачные капли. Если бы он только мог дотронуться до него! Но руки некроманта были связаны и вытянуты за головой, и он никак не мог облегчить свои страдания. Все, что он мог – это извиваться от сжигающего изнутри желания и бессознательно умолять о помощи. И его зов был услышан. Внезапно Дориан почувствовал, как нежной и невероятно чувствительной кожи члена касается что-то плотное и тягучее, крепко охватывая и сжимая горячую плоть. Громко застонав, он выгнулся на поверхности листа, не обращая внимания на стягивающие руки и ноги лианы. Теперь он существовал лишь в одной части своего тела, трепещущей и пульсирующей внутри бархатного кокона, по стенкам которого словно перекатывались упругие шарики, массируя и растирая головку и ствол. Такое безумное наслаждение не могло продолжаться долго, и Дориан почти в тот же момент запрокинул голову и громко закричал, изливаясь в тугое, но податливое лоно. Он чувствовал, как его дрожащую плоть обжимает мягкая ткань и высасывает из него семя до последней капли. Все его тело тряслось, как в лихорадке, мышцы живота превратились в камень, руки и ноги напряглись так сильно, что, казалось, сломают кости. На один миг Дориану показалось, что он умрет – настолько сильным было охватившее его блаженство… Наконец возбуждение постепенно стало затихать, хотя волны удовольствия все еще накатывали, заставляя волоски на коже подниматься дыбом. Но сердце билось тише, и тело уже почти не дрожало. Дориан с трудом пошевелился, не чувствуя ни рук, ни ног, словно они перестали существовать. Отвернувшись от все еще лезущего в рот отростка, некромант распахнул влажные от слез глаза, приподнял голову и попытался разглядеть то, что находилось между его ног. Потрясенный вздох вырвался из его груди. Присосавшись к коже промежности и живота, широко раздвинув его бедра и полностью поглотив член, там извивалось широкое мясистое щупальце. В отличие от остальных побегов, его блестящая поверхность была темно-бордового цвета, с россыпью желтых крапинок. Кольца этого гигантского отростка уходили вглубь растения, шевелясь и перекатываясь, когда оно перегоняло высосанное семя. В памяти Дориана мгновенно возник текст старинной книги, которую он когда-то читал. Там описывалось тропическое растение, которое завлекает к себе самцов обезьян, чтобы получить от них семя, без которого оно не может размножаться. Одурманив самца сладким ароматом и соком, этот жуткий цветок опутывает его побегами и заставляет содрогаться в бесчисленных оргазмах, пока не высосет досуха. Затем, если пленник не в силах двигаться, растение постепенно переваривает и поглощает его. Книга отмечала, что, вполне вероятно, жертвой может стать и человек, хотя пострадавших или очевидцев этого пока не находилось. Похолодев, мужчина вновь задергался, пытаясь освободиться, но лианы цепко держали его ноги, руки и талию. Закусив губы, Дориан схватился за опутывающие запястья тонкие плети, сконцентрировался и пропустил через ладони мощный заряд холода. Удерживающие его стяжки тут же ослабли и, словно в испуге, торопливо поползли прочь. Облегченно вздохнув, некромант принялся растирать затекшие кисти. Сжимающее поясницу кольцо, не дожидаясь ледяного прикосновения, само начало разматываться, скользя по коже и оставляя на ней красные следы. Почувствовав, что ноги тоже свободны, Дориан оперся на локти и с трудом уселся, качая одурманенной головой. Несмотря на то, что он был выжат до предела и безумно хотел спать, терпкий пьянящий запах снова начинал играть с его телом, помимо воли пробуждая угасшее желание. Чувствуя, что скоро сойдет с ума от терзающих его противоречивых ощущений, некромант с трудом поднялся на ноги, пошатываясь и потирая виски. Одежда не хотела натягиваться на липкую и мокрую от пота кожу, но, в конце концов, Дориан ее одолел и снова присел на зеленые листья, чтобы перевести дух. Охватившая его слабость была настолько сильной, что он удерживал себя в сознании только благодаря магии, пропитывающей все его тело. Тяжело дыша, он старался прогнать из головы вязкий туман и заблокировать действие возбуждающих веществ. Краем глаза он заметил движение и, обернувшись, увидел истекающий соком отросток, с виноватым видом покачивающийся неподалеку. Щеки Дориана вспыхнули от стыда и смущения, когда он вспомнил, как жадно и ненасытно вылизывал эту скользкую бугристую головку… и тут же его рот наполнился слюной, губы приоткрылись, а сердце гулко застучало. Мужчина сжал зубы. Нет-нет, он не может снова позволить своему телу командовать разумом! По крайней мере, не сейчас… Некромант поднялся и решительно направился к опутанным лианами деревьям, оставляя позади полную страстной неги ловушку. Побеги растения жалобно колебались, маня к себе, словно просили остаться. Дориан дошел уже до края поляны, но внезапно остановился. Задумчиво сдвинув брови, он немного помедлил и вдруг обернулся к своему недавнему пленителю. - Не переживай. Я еще вернусь! – сказал он, улыбнувшись, и скрылся в лесном полумраке.