Сон для Лектер

«То, во что можно поверить, похоже на правду». Уильям Блейк

7 сентября, Флоренция, Италия, 2017 г. Три года спустя

      - Ну, вот ты танцуешь. Будто сама танцуешь!       - Ещё, ещё, мама!       - Хорошо, сладкая.       Они кружатся по просторной зале в неспешном вальсе, и Ганнибал замирает на пороге. Улыбается. Всё вокруг подёрнуто утренним туманом, что пробирается сквозь огромные окна. Миша широко улыбается Филиппине, сидя на её руках.       - Папочка, потанцуй с нами! Потанцуй!       Он повинуется, идёт как зачарованный к ним, обнимает руками жену, и Миша оказывается между ними. Девочка смеётся, протягивая ладони к его лицу. Ганнибал послушно наклоняется, давая себя коснуться. Этот ребёнок – всё для него.       - Ты любишь меня, папа?       - Конечно же, я…       Он осекается на полуслове, потому что Миши нет. Её нет на руках Лины, её нигде нет, и непонимание кривит его лицо. Лина мычит, покачиваясь под музыку. Он смотрит на неё, затем оглядывается по сторонам. Может, он спит?       - Танцуй, мой прекрасный Шива…       Филиппина тянет к нему руки, а он не может и не хочет отстраниться. Как можно хотеть отстраниться от неё? Её руки касаются лица, затем обвивают шею, и Ганнибал расслабляется, ведя в танце. Их вечный смертоносный прекрасный танец, не оставляющий камня на камне. Он даже скучал по этому.       - Ты должен помнить, что никогда не сможешь остановиться… Да? Шива всегда должен танцевать, в этом его суть…       - Я поклялся тебе, что…       - В чём твоя суть, Ганнибал? В чём твоя суть?..       Лина касается пальцами его губ, смачивая их… кровью? Постепенно доктор Лектер понимает, что её руки всё ещё на его шее, но также он чувствует ладонь на своей щеке и на пояснице.       - В чём твоя суть?       Изо рта у неё стекает кровь, а кожа становится синяя. Одна из её рук поднимает отрубленную голову и держит на уровне глаз. Эта голова принадлежит ему.       - Зачем ты здесь, чёрная мать? Ты не нужна…       - Ты сам-то веришь своим словам?       Кровь льёт теперь и из живота, по белому подолу ночной сорочки. Она продолжает что-то говорить, а кровь всё так же стекает с губ, течет по груди и впитывается в ткань, течёт по ногам...       - Н-нет… Это всё нереально, нереально… Сейчас я проснусь и ты будешь рядом. Ты будешь в безопасности!.. Ты и Миша… Вот сейчас!..       - Кто тебе сказал, что ты спишь?       - Сейчас!       Ганнибал впервые за многие годы вскакивает на постели и старается отдышаться после кошмара. Он оглядывает спальню: это их дом во Флоренции, сейчас утро, на тумбочке браслет Эбигейл и книга Филиппины по воспитанию, а ещё их общее фото.       - Филиппина!..       Никто не отвечает ему. Пора бы уже привыкнуть, что Лина не ответит ему. Но он не может перестать пытаться позвать её изо дня в день.       На кухне слышны голоса Эбигейл и Агаты, которая консультирует девушку по поводу приготовления завтрака. Миша, скорее всего, в гостиной или в библиотеке.       - Эбигейл?       На кухне никого нет, и осознание, что кошмар всё ещё продолжается, прокатывается по позвоночнику. Из всех окон падает утренний свет, дом дышит теплом и уютом, но… что-то не так. Не может быть так тихо в доме с большим количеством детей и животных.       - Папа!       - М-миша!       Он оборачивается и видит Уилла Грэма, стоящего напротив. В руках бывший профайлер держит кухонный нож, кривит рот и прищуривает глаза. Ганнибал знает, что обещал своей донне не убивать без причины, но также он обещал убить Уилла сразу как тот придёт к ним. И он пришёл.       За Уиллом, в отдалении, он замечает мёртвую Эбигейл. Её горло перерезано точно так, как и много лет назад. Ганнибал думает, где может быть Миша.       - Папа!       Миша вопит откуда-то из глубины дома, он бросается к ней, злясь на самого себя за это. Он выдаст их, он доберётся до дочери первым, но сможет ли он не отвлечься на неё в схватке?..       Уилл бросается следом.       - Папочка, ты пришёл! Тот дядя ударил Эби!       - Всё хорошо, Миша. Слушай меня. Ты не пострадаешь. Я даю тебе слово.       Выстрел разрезает воздух. Уилл взял с собой не только нож. А как же старое желание убить Ганнибала голыми руками?       - Думал, что ты – самый умный охотник?       Миша вскрикивает, и он клянётся всему и вся, что не понимает, откуда взялась кровь на её груди. Девочка плачет, цепляясь за него. Ганнибал прижимает ребёнка к себе, смотря на Грэма.       - Ты не уйдёшь отсюда живым, Уилл. Она уже не сможет переубедить меня.       - Ты тоже. Хотя… ты умер в тот день, когда её не стало…       Миша обмякает на его руках, Ганнибал достигает Уилла в один прыжок и вгрызается в горло зубами. Он отомстит, он уничтожит, он…       …Он проснулся от звона будильника и выругался. Просто сон. Ещё один сон за этот месяц, в котором его семья умерла. Просто прекрасно.       Ганнибал медленно стащил ноги с постели, ощущая вдруг какую-то странную тяжесть и слабость во всём теле. Он решил списать это на дурные сны и усталость. И возраст.       Сегодня его день рождения – 52 года. Друзья и родственники соберутся в доме отца Филиппины, будет бал-маскарад, приедет старый дядя Роберт и подруга детства Чио, лучший оркестр будет играть в его честь…       Караваджо прыгнул на колени и лёг, заурчав. Ганнибал посмотрел на кота.       - Если ты, таким образом, пытаешься меня утешить, то не стоит. Всё хорошо, животное, они живы.       Кот куснул его за большой палец и спрыгнул на пол.       Спустившись вниз через полчаса, доктор обнаружил готовый завтрак на столе с запиской от Лины, и дорожку из смеха и голосов, ведущую в мастерскую. В лучах осеннего солнца Филиппина заплетала девочек, пока Эбигейл рассказывала ей и трёхлетней Мише историю про недавний поход в театр. Ганнибал прислонился плечом к дверному косяку и дал о себе знать:       - Доброе утро, синьора и синьорины Лектер. – Миша захихикала от приветствия отца. Её всегда забавляло, когда он называл её «синьорина». – Спасибо за завтрак. Прошу прощения за свой долгий сон, я…       - Ты последнее время много работаешь, тебе полезно отдыхать. Не стоит извиняться. – Филиппина нежно улыбнулась ему, и мужчина почувствовал, как сердце забилось чаще.       - Ты такая красивая…       Эбигейл лукаво улыбнулась, понимая, что сейчас можно оставить их наедине, и потянула Мишу на себя.       - Нет, милая, останьтесь. Отец вряд ли накинется на меня с поцелуями. – Миша засмеялась, за что получила много поцелуев от Ганнибала. Эбигейл он поцеловал в лоб. – И кстати, с днём рождения, care.       - С днём рождения, папочка! – завопила девочка, бросаясь отцу на шею.       - С днём рождения, – скромно проговорила Эбигейл, и Лина обняла её за плечи.       - Спасибо...

***

      Завтра Эбигейл должна была уезжать на кампус Университета. Всё лето она провела с дядей Луи в больнице, наблюдая за его врачебной деятельностью. Ганнибал никому бы не признался, что испытывал гордость за неё. Пусть по крови Эбигейл не была его ребёнком, но духовно – была.       - Надеюсь, к нам с Кристиной никого не подселят, – невесело обронила девушка, вытаскивая по просьбе отца из духового шкафа курицу. Запах стоял отменный. – На третьем курсе не хочется отвлекаться на то, чтобы объяснять кому-то, как ты привык жить в собственной комнате.       - Вы можете переехать в комнату на двоих? Хочешь, я поговорю с комендантом.       - Ох, не надо! Тем более, нам нравится комната. Если только… – и у неё состроилось такое лицо, какое обычно возникало в моменты попрошайничества.       - Да? – Ганнибал изогнул бровь, тщательно маскируя веселье. Ему необходимо было казаться суровым родителем. Хотя бы с ней, так как под обаянием Миши он таял.       - Можно купить третье место и тогда оно никому не достанется.       - Интересно… И ты, я полагаю, этим самым намекаешь на то, чтобы я дал на это деньги?       - Да, если быть честной.       - Хорошо, – он ответил настолько легко и быстро, что от шока у девушки дёрнулся глаз. Она уже приготовилась упрашивать. – Вы с соседкой вместе оплатите это место или мне внести всю сумму сразу? За два оставшихся года, верно?       - Верно... – она еле ответила, ещё не успев отойти от шока. Он, что, встал не с той ноги? Что за метаморфозы? Впервые за четыре года, что она знала этого человека, он был таким добрым и сговорчивым. – Спасибо!       - Не за что, tesoro*, – пробормотал доктор Лектер, когда Эбигейл стиснула его в объятьях и чмокнула в щёку.       Оставшись в одиночестве на кухне, Ганнибал поглядел в окно и припомнил недавний сон. Часть него пожалела, что нельзя поговорить об этом ни с одним психиатром. Жаль, Беделия давно была мертва.

***

      - Серьёзно, Ганнибал? Сегодня? Твоё выражение лица говорит мне о том, что ты явно пришёл не подарок требовать.       - Здравствуй, Агата. Я могу войти?       - Разумеется. – Агата отступила в сторону, пуская его в свой дом. Дети вместе играли в саду. – Снова кошмары?       - Мне раз в несколько дней снится, что они умирают. Сегодня их опять убил Уилл Грэм. Я думаю, мне стоит вернуться в Штаты и… устранить эту проблему.       - Ты понимаешь, что мы сейчас обсуждаем убийство человека?       - Я планировал поговорить с ним. Или просто проверить, чем он занимается.       Агата склонила голову на бок и посмотрела на него так, что стало ясно: его ложь видно не вооружённым глазом. Ганнибал ослабил узел галстука, машинально отмечая, насколько этот жест ему несвойственен.       - Я не могу допустить подобного.       - Это всего лишь сон. Страхи твоего бессознательного.       - Это моя реальность. Она… она сейчас так уязвима и счастлива. Я не имею право отнять это у неё. Не после того, что мы пережили.       Агата тепло улыбнулась. Ей всё ещё было странно разговаривать с международным преступником о семейных ценностях, но она старалась концентрировать внимание на том, что это был всего лишь муж её младшей сестры. Всего лишь член семьи, которому нужна была помощь. И который давно оставил свои «чёрные дела».       - Филиппина сильная. Ты должен сказать ей о своих страхах. Я вижу, насколько хорошо сшит твой человеческий костюм, Ганнибал. Даже выказывая свою слабость, ты полностью контролируешь каждое движение и слово. Поговори с той, перед кем тебе не нужен никакой костюм, иначе всё, что находится под ним, замучается до смерти.

***

      - Поможешь?       Голос супруги вернул в реальность. Ганнибал обнаружил, что стоит у окна в спальне и смотрит на сад. На часах было около пяти вечера, они все собирались в дом Фредо, а дурные мысли никак не хотели покидать голову.       - Что тебя так тяготит? – она обдала дыханием его плечо, обнимая руками за талию. Её большой живот упёрся ему в спину. – Это связано с отъездом Эби? Или со… со мной? Доктор Кьямо говорит, что всё хорошо…       - Я каждую ночь вижу вашу смерть.       - Г-ган… – она развернула его к себе, обхватывая ладонями лицо. Ганнибал посмотрел на неё сверху вниз. – Что именно ты видишь?       - Кошмары, где ты якобы умираешь при родах, а я остаюсь с детьми один. Потом их на моих глазах убивает Уилл Грэм. Он всегда говорит, что мне не о чем волноваться, ведь я умер в тот момент, когда умерла ты.       - Романтично, – миссис на мгновение перенеслась в его сон, наблюдая за всем его глазами и чувствуя боль потери. Марево ведения исчезло также быстро, как пришло. Лина ласково провела по его щеке и запечатлела долгий поцелуй на подбородке. Она понимала природу этого страха, но всё плохое казалось сейчас таким далёким и нереальным. Будто из прошлой жизни. – Ты сильно горюешь в этих снах?       - Нескончаемо, – кивнул мужчина. Они проговорили это вместе. Его ладони устроились на её раздавшейся талии, а под пальцами ощущалась мягкость махрового халата. – Я не хочу, чтобы этот сон стал реальностью. Не могу допустить.       - А какую реальность ты бы хотел?       Она выскользнула из его рук, не разрывая зрительного контакта, и развязала пояс на халате. Тот плавно скользнул на пол.       Ганнибал лишился всех слов.       Каждый раз её образ – божественной Венеры, вышедшей из крови человеческой как из морской пены – дополнялся крохотными деталями в виде особого мерцания карих глаз или разной длины кудрявых волос, но сегодня дело было в другом. Вид её обнажённой с этим огромным животом, усыпанным тонкими розово-фиолетовыми венками, вызывал в нём какое-то благоговейное преклонение. Её тело не первый раз изменялось подобным образом, но теперь, когда Миша родилась здоровой, а их взаимопонимание достигло нужного уровня, эта беременность казалась чем-то священным. Её смуглая кожа натянулась и кое-где порвалась, образуя белые растяжки, а аккуратная грудь увеличилась. Ганнибал поймал себя на том, что во рту выделилась слюна.       Доктор никогда не признался бы, как сильно дрожали его руки при одном лишь взгляде на беременную Филиппину.       - Не смотри так, будто перед тобой золотая антилопа**, – упрекнула его жена, заливаясь румянцем. Её руки легли на живот, стараясь его прикрыть. Она смущалась того, как теперь выглядело тело. Но что-то в глазах было такое, что ясно давало понять, насколько значимой она чувствовала себя сейчас. – Скоро я верну всё, как было. Даю слово.       Ганнибал криво улыбнулся. После рождения Мишель Лина долгое время занималась с тренером, плавала и бегала, даже пыталась завлечь его с собой на йогу, но доктор тактично отказался, ответив, что лучше насладиться результатом её стараний и самостоятельно поплавает в бассейне после работы. Узнав о новой беременности, Филиппина не сразу осознала, что её тонкая фигура претерпит изменения.       Ему казалось это странным, ведь раньше она никогда не переживала об этом.       - Мы так долго вместе, неужели ты думаешь, что время что-то изменит? – Ганнибал накрыл её ладони своими. Под руками спали их дети, и это вызывало в нём покойность и какую-то первобытную гордость. – Ты смотришь на меня – седеющего и теряющего былую силу и стройность – и видишь того человека, которого встретила в саду Флорентийского Университета. Так почему для меня должно быть иначе?       Филиппина усмехнулась, поддаваясь вперёд и прислоняясь щекой к его плечу.       Одомашненное Чудовище смотрело на неё глазами полными обожания и вечной преданности, обнимало со всей присущей осторожностью и благоговением, и касалось её и их детей так, словно боялось поранить или сломать. Она зажмурилась, позволяя ему удерживать вес её тела на себе, и счастливо улыбнулась.       - Ты прекрасен, – шепнула женщина, чувствуя учащённое сердцебиение в его груди, – а теперь помоги мне надеть платье и украшения. Сегодня вечером я хочу продемонстрировать всем красоту, принадлежащую тебе.       Казалось, Ганнибал обнял её ещё сильнее.

***

      Цвет лазурита объял фигуру струящейся тканью, плотно прилегая к груди и плечам, начиная струиться от ленты под грудью к самой земле. Чёрный смокинг доктора Лектера украшал галстук и нагрудный платок цвета лазури.       - Вы оба похожи на пару со школьного выпускного, – съязвила Эбигейл, держа на руках Мишу. Девочка могла самостоятельно стоять, но Эбигейл так нравилось её носить, что она не могла отказать себе в этом.       - Думаю, если бы у меня был выпускной вечер, то я пригласил бы вашу маму. – Ганнибал пропустил колкость мимо ушей, во все глаза глядя на супругу и пожимая её ладонь. – Жаль, ты не согласилась поддержать нашу идею с общей цветовой гаммой.       - Вот ещё, – хмыкнула девушка. – Достаточно того, что вы нарядили так Мишу.       - Передай мне её, пожалуйста. Думаю, что хочу войти внутрь с занятыми руками.       Эбигейл хохотнула, охотно передавая сестру. Лина посмотрела на мужа с укоризной. Разумеется, он не имел в виду ничего дурного и очень уважал Фредо Пичинни. Однако желание обрасти членами своей семьи, словно защитным куполом, несколько беспокоило её. Женщина решила обсудить это, когда они останутся вечером одни.       В разгар вечера, когда гости танцевали, беседовали и общались, отец Филиппины подошёл к нему и сказал:       - Твой старый друг уже нашёл тебя?       Ганнибал повернулся к тестю и поинтересовался:       - О ком Вы говорите, Фредо? И где Вы были так неосторожны оставить моего дядю? – старик рассмеялся, тут же давая понять, что сам не понял, как это вышло. Роберт и Фредо очень хорошо ладили. Они даже вели переписку и навещали друг друга.       - Клянусь тебе, дитя, он шёл за мной. Видимо, синьор Пацци его перехватил. Сегодня все стремятся обсудить тебя со всеми и убедить, что знают тебя «от» и «до».       - Не сомневаюсь, – доктор Лектер отсалютовал тестю бокалом и сделал глоток. – Так о ком Вы говорили? Что за старый друг искал со мной встречи?       - О, он представился мистером Уильямом Грэмом. Сказал, что давно хотел навестить тебя, но не решался. Он должен быть где-то здесь.