Эрос

      День в ресторане проходит как обычно: Джин ловко мечется между столов, разносит заказы, убирает предыдущие — опыт не пропьёшь, всё быстро, чётко и по делу. Убирая с очередного стола, он собирает тарелки и чашку недопитого кофе и несёт на кухню. Он ставит поднос на стол, неустойчивая чашка опрокидывется и Джин ловит её на лету.       — Блять, — оглядывает он облитый жидкостью фартук.       Он идёт в прачечную, снимает его и кидает в грязное белье. На стеллаже лежат чистые, выглаженные вещи. На уровне глаз рубашки, брюки, а фартуки кто-то запиздюрил на самый верх. Джин высокий, но даже с его ростом не достать. Подручных средств нет, ничего не остаётся как аккуратно привстать на нижнюю полочку и достать пресловутый фартук. Официант ставит ногу на полку и тянется к верху, даже цепляет один, когда под его весом полочка трескается, и Ким летит вниз. Но до пола не долетает, потому что чувствует, как его резко подхватывают сильные ладони, и он оказывается в руках Намджуна, повиснув на шее от неожиданности. Тут же их осыпают все остальные фартуки с полки.       — Ты сломал стеллаж, — спокойно говорит шеф, глядя в глаза официанту.       — Я просто… пытался достать, думал, что полка выдержит… а они такие не крепкие…       — Они крепкие, но твою, хоть и соблазнительную, но тяжёлую тушку, они всё равно бы не выдержали, — усмехается управляющий.       Джин поджимает губы и замахивается, чтобы снова ударить за сомнительный комплимент, но его руку перехватывают у самого лица, приближая к себе, целуют в тонкое запястье.       — Ты прекрасен, когда злишься, обожаю, — Намджун вновь целует туда же.       — Да? Нравится? — раздражённо выдергивает свою руку Джин. — Что ж, наслаждайтесь, вы ещё не раз это увидите.       Парень пытается вырваться, уйти, но его ещё крепче прижимают к себе, и нежно проводят свободной рукой по длинной шее. Губы совсем близко, сердце Джина сейчас выпрыгнет из груди. Он прикрывает глаза, а рот сам собой приоткрывается, готовый принять неизбежный поцелуй. Секунда, ещё одна, и ещё — но ничего не происходит. Ким открывает глаза и видит довольный взгляд начальника.       — Держите себя в руках, Ким Сокждин. Не стоит терять голову — вы на работе.       — Что?! Я… нет, это вы! — возражает Джин. — Мне вообще всё это неприятно.       — Ну да, конечно, я как раз это заметил по твоим мокрым губкам и дрожащему тельцу, — улыбается Намджун — победа сегодня за ним.       — Это не так, — хмурится официант. — Вы всё сами себе придумали, и вообще, отпустите, мне пора работать.       Джин наконец выпутывается из рук управляющего и быстро ретируется куда подальше, желая больше не попадаться тому сегодня на глаза. Парень чувствует, как его оборона сдаёт позиции. Как же глупо он себя вёл в прачечной, стыд-то какой! Не дай Бог, Намджун ещё почувствует силу и дожмёт пошатнувшегося в своих чувствах официанта. ♤♤♤       Вечером Тэхён сидит один за столом в гостиной, задумчиво прикусив карандаш, вокруг него разложено множество листов с эскизами. Он думает об этом огромном доме, в голове куча идей, и все он пробует на листках, несколько из них уже даже одобряет у себя в голове. Решает сделать его в тёплых тонах, по крайней мере спальни, все будут разными, но в одном стиле. Он уже пару раз ездил туда сам, осматривал дом полностью и воодушевлённый, принялся за разработку дизайна. На первый этаж у него самые грандиозные планы, а кухню представляет уже такую, что сам боится своих идей. Ему осталось отработать две недели в ресторане, и он сможет полностью посвятить себя этому проекту.       Конечно, ему горько покидать ресторан, особенно из-за Джина, ведь после этого они не смогут так часто видеться, и Тэхён уже заведомо скучает. Он очень прикипел к своему другу, поэтому грустит, будто они расстаются навсегда. Но это ведь не так — хоть у Тэхена сейчас новая жизнь, он ни за что не откажется от Джина и не потеряет с ним связь. Он занял своё местечко в сердце Ким и несёт в его жизнь всегда только свет и радость.       Тэхён грустно улыбается, думая об этом и, находясь в своих мыслях, не замечает, как на его плечи ложатся сильные руки Чонгука. Парень слегка вздрагивает столь неожиданному, но такому приятному появлению.       — Уже творишь? — Чон заглядывает через плечо на рисунки. — Красиво.       — Не смотри, — прикрывает Тэхён листки руками. — Это ещё только наброски.       — Мне всё равно нравится, — Чонгук выдёргивает один листочек из-под ладоней, разглядывая, дразнит.       — Чонгук, перестань, — встаёт парень, поворачиваясь к нему лицом. — Отдай сейчас же! — он пытается вырвать листок из рук.       — А то что? — поднимает чёрные брови Чон.       — Ничего, просто отдай и не беси.       — Это как раз то, чего я добиваюсь, — у Чонгука игривое настроение. — Ты такой милый в гневе, — улыбается Чон и подходит ближе. — Ты вообще всегда такой милый, что хочется тебя съесть, — подходит вплотную.       От этой близости сердце Тэхёна сразу начинает стучать быстрее. На Чонгука его тело реагирует неадекватно, слишком чувствительно, слишком отзывчиво, всё слишком…       От слов — дрожь, от прикосновений — мурашки, от объятий — выход в астрал. Он не властен над собой, им владеет его бог, что стоит напротив. Тэхён пропадает совсем, целиком и полностью тонет в этом человеке — не найти, не спасти. Чёрные глаза прожигают, выжигают клеймо со своим именем на сердце Ким Тэхёна. Что теперь делать бедному пойманному официанту, куда спрятаться, куда деться? От него? Никуда, не получится, не случится, поздно! Чонгук под кожей, в глубинах сознания, очень глубоко поселился внутри, слишком…       Ким медленно ведёт руками по его груди, ощущая рельеф подкачанного тела — его хочется трогать, и желательно без одежды. Шикарный, невозможный, невероятный. Тэхён ведёт выше, к плечам, обнимая за шею. Тянется. Поцелуй нужен срочно, как глоток воздуха, иначе Тэхён задохнётся.       Чонгуку тоже невтерпёж, соскучился за целый день, он целует его, углубляясь всё больше, будто и правда хочет съесть. Тэхён такой сладкий, манящий, невозможно насытиться. Язык уже исследует всю его ротовую полость и лезет на медовую шейку. Просто нельзя быть настолько желанным, это преступление, так и голову потерять недолго. Его руки автоматически, бездумно берут Тэхёна за бёдра и садят на стол.       Ким жаждет! Он жаждет своего Эроса — бога любви, который по праву оправдывает своё название. Он расстёгивает ему рубашку до половины, но встречает сопротивление. Чонгук вдруг будто приходит в себя и останавливает его.       — Подожди, — шепчет, — скоро приедет Чимин и мы продолжим.       — Я хочу сейчас, — вырывает руки и вновь тянется за поцелуем парень, прикасаясь к губам, но не чувствует ответа.       Чонгук прикрывает глаза — терпит. Тэхён слишком горячий, как же сложно удержаться, буквально из последних сил.       — Прошу тебя, остановись, — шепчет в губы. — Обещаю, мы продолжим, давай подождём его.       Тэхён впервые чувствует каплю его слабости и решает не отступать в этот раз.       — Чонгук, я хочу тебя сейчас, прямо здесь, — он целует ему грудь, облизывает, проходит коготочками по соскам. — Мы потом ему расскажем в красках, — давит, ломает. — Пожалуйста, ты мне сейчас очень нужен.       Тэхён такой соблазнительный, красивый, возбуждённый. Влажные губы так и просят захватить их в плен, а тело так и жаждет его ласк. Чонгук тоже не железный, терпению приходит конец. Он поддаётся желанию, наклоняется и раскладывает официанта на столе, стягивая с него майку, покрывает мокрыми поцелуями горячую кожу. Его запах сводит с ума, мужчина выпадает из реальности, бороздя руками и губами его тело. Тэхён наслаждается, запуская руки в смоляные волосы. Они одни и, кажется, Тэхён готов дарить самое сокровенное — себя. Не просто тело — часть своей души. Он отдаст её, потому что она не его, она давно принадлежит Чонгуку, может быть даже с самого первого дня.       Обшарив тело, губы Чонгука возвращаются к тэхёновым, вновь целуя до умопомрачения. Руки начинает стягивать шортики парня. В порыве страсти они не сразу понимают, что трезвонит телефон, Чон отвлекается, смотрит на экран. Чимин.       — Нужно ответить, — смотрит он на Тэхёна, и оставляет, мгновенно подхватывая трубку.       Чонгук разговаривает как-то взволновано, отворачивается и опирается рукой в бок, затем кладёт трубку. Он оглядывается и быстро застёгивает рубашку.       — Прости, мне нужно ехать, — не смотрит на Тэхёна. — Чимин заглох на дороге, я поеду за ним, не скучай, — наконец посмотрел, подошёл к растерянному распалённому парню и погладил пальцем по щеке. — Как я и сказал — приеду и мы продолжим.       Не дожидаясь ответа, Чонгук быстрым шагом выходит. Тэхён так и остаётся лежать на столе. Что? Его теперь ещё и бросают прямо так, как есть, полуголым? Не стесняясь показывать, что он второй, а есть тот, первый, ради которого всё и делается. Ради которого-то самого Тэхёна позвали сюда, в их жизнь, чтобы он лишь развлекал, скрашивал досуг, доставлял удовольствие. Он всего лишь игрушка. Тэхён вскакивает и одним махом сносит со стола все листы, слёзы градом катятся из глаз, он садится на стул и закрывает лицо руками, не унимая рыданий.

♤♤♤

      Через час Тэхён успокаивается, умывается и прибирает в гостинной. Когда приходят парни, Тэхён выходит к ним на встречу. И, казалось бы, чему удивляться, но эта парочка старается на славу, как будто специально давит Киму на мозоль. Чонгук заносит Чимина на руках.       — Представляешь, этот везунчик умудрился споткнуться и подвернуть ногу прямо у подъезда, — говорит Чон. — Как может быть столько везения и всё в один день? — улыбается он Чимину.       — Не смейся над горем больного, — обиженно ноет Пак.       Да уж, Тэхёну такое везение и не снилось.       — Всё, постельный режим, доигрался, — строго говорит Гук. — Забудь о работе на месяц.       — Что? Целый месяц? Нет, нет, нет, мне уже гораздо лучше, правда, Гук~и, — Чимин притягивает его за шею и целует своего героя.       А Тэхёну плохо, даже, кажется, подташнивать начало. Он сбегает на кухню, даже не здороваясь. Сдерживать свои эмоции становится всё сложнее. Он надеялся, что со временем станет легче, свыкнется, притрётся… Так ведь во всех отношениях — бывают претензии, но каждый идёт на компромисс и становится легче. Но Тэхёну легче не становится, с каждым днём ему всё труднее. Ощущение, что он в клетке, в которую сам себя заключил, соглашаясь на эти отношения. Он может её открыть, выйти, но не выходит, крепкими цепями держит тот, без которого сам Тэхён не может...       Весь вечер Чонгук крутится вокруг неприкасаемого Чимина, исполняя его просьбы. Хотя просьб особо никаких и нет, но мужчина хочет лично причинять ему заботу. Он укладывает его аккуратно на диван в гостинной, всё время спрашивает, не нужно ли чего, поправляет подушки, подносит всё, что нужно, натирает ножку обезболивающим кремом, при этом нежно целует щиколотки и пальчики.       Тэхёну отвратительно всё это. Он сам себя ненавидит, потому что Чимину и правда нужна сейчас помощь, потому что любящий человек так и будет относиться к своему любимому, он понимает, что также бы относился… к Чонгуку. Ему больно на это смотреть — он молча уходит в кабинет Чимина, якобы поработать над дизайном, но не может там сосредоточиться ни на одном рисунке, ощущая боль в самой груди.

♤♤♤

      Очень тёмная ночь накрыла город. Кажется, что в одном из районов она темнее, чем обычно — безлунная, таящая что-то тревожное, нарастающее. Парни вновь спят втроём в одной огромной постели Чимина, и Тэхён просыпается от каких-то звуков. Он не сразу понимает откуда источник, когда звук становиться громче слышит, что это Чимин бубнит во сне. Ворочается беспокойно, слышится неразборчиво «не уходи», несколько раз повторяется в полудрёме. Тэхён приподнимается на локтях, смотрит — рядом мирно спит Чон без задних ног, после него серебристый, который хмурится, возится, ему снится что-то нехорошее. Лоб покрыла испарина, он повторяет всё одно и тоже «не уходи», и резко вскакивает с криком «Чонгук!».       Чон поднимает голову, спросонья не понимая, что происходит, вроде его кто-то звал. Смотрит — рядом сидит встревоженный Тэхён, поворачивает голову и видит Чмина, он часто дышит, никак не может прийти в себя. Осознав, чей голос он слышал, подскакивает к нему.       — Детка, я здесь, здесь, всё хорошо, — он крепко обнимает его, гладит по волосам, успокаивает.       Чимин обнимает в ответ, крепко держится, боится отпустить, будто он сейчас исчезнет. Жмётся всем телом, просит тепла — его тепла и Чонгук даёт. Он покрывает его лицо лёгкими поцелуями, а основной запечатлевает на губах, нежно и осторожно. Они оба глубоко дышат, успокаиваясь в объятиях друг друга, глядят в глаза с любовью.       Тэхён смотрит, всё видит и у него одно желание — умереть. Предательская слеза наворачивается и скатывается по щеке. Эта была последняя капля, которая прорвала плотину Тэхёна.       Губы дрожат, он хмурится, потому что терпеть эту боль уже невозможно. Сердце разрывается на части, дышать становиться трудно, внутри всё сжимается, будто тысячи кинжалов втыкаются разом. Выход только один, один…       Парень встаёт с постели, надевает домашние штаны и майку, берёт свой телефон и выходит из комнаты.       — Тэхён, ты куда? — слышится голос мужчины.       — Я…пойду…       Что? Час от часу не легче, Чонгуку хоть разорвись. Убедившись, что Чимину стало легче, он идёт за Тэхёном вниз, на первый этаж и застаёт его у выхода, тот уже обувается.       — Тэхён, какого хрена? Ты куда собрался?       Ким поднимает уже полностью заплаканное лицо на Чонгука и смотрит на него в последний раз. Слезы снова текут новым потоком, его образ — это то, что не вытравишь из себя, пожалуй, и за всю жизнь.       Чонгук хмурится, ничего не понимает, пытается подойти ближе обнять, но ему не дают.       — Нет, нет, пожалуйста, только не трогай, а иначе я не смогу… — обречённо говорит Тэхён.       — Малыш, ради Бога, скажи, что происходит?       — Я ухожу, Чонгук, — шёпотом, сквозь слёзы. — Не могу так больше, прости, прости, прости, не могу… я пытался, правда пытался, но не смог, прости…       — Тэхён, пожалуйста… — Чонгук понимает, что ничего хорошего он сейчас не услышит, и знает, что тот хочет сказать.       — Тебя не хватит на нас двоих, — тихо произносит парень с грустной улыбкой. — Мне не хватает тебя — мало, понимаешь, ты мне нужен полностью, я не могу тебя делить, просто не получается, прости. Знаю, это эгоистично, я должен уйти, — Чонгук жмурит глаза, он понимает, чувствует всё. — Ты и Чимин, вы так… близки, а я так не могу, не могу быть с вами обоими, прости, — вздыхает он, переводит дух. — Извинись перед ним, пожалуйста, за то, что так трусливо сбегаю, нормально не поговорив, он хороший, он не заслужил этого от меня.       — Тэхён, прошу тебя, — Чонгук обессилен, глаза застилает влажная пелена, — пожалуйста…       Он подходит ближе к Тэхёну и тянет руку к его щеке, Ким прикрывает глаза, ярче отпечатывая в сознании это прикосновение. Он накрывает его ладонь своей и ведёт её к губам, покрывает пальцы поцелуями.       — Люблю, люблю, люблю, — шепчет как безумный.       Просить остаться, бесполезно, он сам видит и понимает, что всё давно вышло из-под контроля, однажды это должно было произойти. Но отпустить его, это значит… Что это значит для Чонгука? Ничего хорошего — это точно. Он из последних сил думает, что сказать, как остановить, мечется в своём сознании, ничего не находя, когда понимает, что Тэхён уже ушёл в глухую ночь, накинув курточку, прямо вот так, на голое тело. Бежать, проводить, защитить — проносится в голове. И лишь на подкорке памяти всплывает брошенное им в конце, отрешённое «не ходи за мной».       Чонгук стоит перед закрытой дверью, как истукан, кипятком ошпаренный. Злость на всю эту бредовую безвыходную ситуацию поднимается сама собой. Напряжение нарастает, он часто дышит, кулаки сами собой сжимаются. Гнев требует выхода наружу — Чонгук не кричит, низкий утробный рёв вырывается из груди. Хочется всё крушить, все предметы декора прихожей идут вразнос, Чонгук разбивает о стену дорогую вазу, громит в щепки пуфы и врезается кулаком в зеркало. Как только руку окропляют алые капли, ярость Чонгука постепенно начинает утихать. Красная пелена спадает с глаз, и он видит в проёме Чимина, тот прихромал на звук разгрома. Тэхёна нет, он видит состояние Чонгука, ему ничего объяснять не нужно, он тоже не слепой…