Эрос

      За окном дождь, сырость, пронизывающий ветер гуляет по улице, кусая тех, кто не додумался укутаться потеплее. Премерзкая погода посреди тёплой весны, она как будто перенимает настроение трёх людей. Треугольник раскололся на части, и каждый оказался загнан в свой личный угол — там пусто, одиноко и неуютно. Но все понимают, что как раньше — уже не будет, того старого треугольника больше нет. Тогда какую же ещё можно составить фигуру из трёх углов?       Три недели прошло с тех пор, как Тэхён ушёл. Чонгук съехал к себе, полностью погрузился в работу, а поскольку там они с Паком часто пересекались, он стал реже появляться у него в квартире. Но на работе — это не то же самое, что дома. Для услады глаз Чимина больше никого не искали. Чонгуку сейчас и думать было противно, чтобы трахать кого-то ещё. Да и Чимину очередная жертву пока не требовалась, так как и самому ему было не до этого.       Последнее время он всё больше находиться в задумчивости: как-то странно смотрит на Чона, будто что-то вынашивает — всматривается пристально, выжидает какой-то момент и сам не приглашает его к себе, наблюдая лишь на работе.       Чонгук не из робкого десятка, но даже ему от этого взгляда становится не по себе. Он ощущает, что его сканируют, видят всё абсолютно насквозь. Все его потаённые уголки души, все сокровенные мысли, в которых он даже сам себе боится признаться. Но взгляд Чимина его открывает, оголяет перед ним и заставляет посмотреть истине в лицо. Его глаза интимнее любого самого страстного секса. Они дарят целый спектр эмоций: от волнения до злости, от возбуждения до нежности, от безрассудства до спокойствия. Раньше он обожал этот взгляд и то, что он в нём рождал, теперь же его стало почему-то трудно выносить, потому что он будто видит то, неизвестное, что Чонгуку ещё только предстоит познать. Но он по-прежнему его любит — слишком давно вместе, слишком хорошо знают, слишком чутко чувствуют друг друга.       За три недели он лишь четыре раза приезжал к Чимину, потому что скучает… Скучает по своим мальчикам. Но теперь у него только один, и Чон каждый раз заключает его в свои объятия и подолгу так стоит, вдыхая аромат его серебряных волос. Это успокаивает. Они мало разговаривают, между ними слова не требуются, они давно научились чувствовать друг друга — к чему речи, когда и так всё понятно. Они сидят, держась за руки или обнявшись, или просто касаясь друг друга, важно чувствовать присутствие в эти моменты. Они всегда отличались тем, что могли вместе помолчать о разном, им комфортно, тепло вдвоём. Но сейчас это молчание кричит о чём-то громко, что Чонгук никак не может расслышать, будто сам закрывает себе уши. Чимин смотрит на него по-другому, трогательно, с нежностью, с ещё большей любовью. Грядёт что-то необратимое.       Чон несколько раз пытался дозвониться до Тэхёна, но поняв, что тот сменил номер, прекратил попытки. Приходил в ресторан, но Джин сказал, что тот уволился оттуда, но куда устроился — не сказал. Ложь, и оба это понимали.       Тэхён просил Джина не говорить, если Чонгук придёт искать — и друг не подвёл. Прячется от него. Чонгук не понимает, чем заслужил такое обращение, ведь он просто хочет поговорить, узнать, всё ли у него в порядке. Остаётся последний шанс — он подкараулит его возле дома. Точную квартиру, в которой живёт Тэхён, он так и не узнал, поэтому останавливается просто возле подъезда. Ким приехал жить к Чимину с одной маленькой сумкой, где, в основном, были только личные принадлежности. Все остальные вещи ему купил Чимин, которые так и остались у того в квартире. Официант ушёл без всего. Глупо было бы сейчас пересылать ему вещи, потому что он их не примет, все это понимали. Поэтому как-то так сложилось, что Чонгук так и не был ни разу у Тэхена дома. А сейчас, как маньяк, поджидает свою жертву, стоя во дворе.       Ждать приходится около двух часов, за которые он раз пятнадцать порывается уехать. Он спрашивает у себя, зачем ему это сейчас нужно, и сам отвечает — нужно, хочет увидеть. Рука не поднимается повернуть ключ зажигания, так и сидит, как вкопанный, глядя перед собой. Тянет. Решает, что один раз поговорит и у него отобьёт немного охоту. Чон просто узнает, что с ним всё хорошо и тут же уедет, не будет ни на чём настаивать. Ведь Ким очень ясно выразился в прошлый раз, и он не в праве его заставлять.       Из размышлений его вырывает знакомый силуэт, идущий по дороге в сторону дома. Он всё такой же красивый, соблазнительный, вот только больше не блондин — волосы приняли почти естественный шоколадный оттенок. А на концах пряди немного вьются, что, несомненно, потрясающе идёт парню. Чонгук засматривается и не сразу замечает, что с ним идёт кто-то ещё: молодой человек — одного роста с Тэхёном, худощавый, с русыми волосами. Он робко смеётся и что-то рассказывает Киму, а тот вежливо улыбается в ответ. Они медленно прогуливаясь подходят к подъезду.       На Чона надвигается мрачная туча, он выходит из машины и движется к парням, прожигая потемневшим взглядом. Тэхён чуть не охает, когда видит приближающегося мужчину. Прошло лишь три недели — а такое ощущение, что он видел его в прошлой жизни. Сердце сразу затрепыхалось, как птица в клетке, и дыхание участилось.       Чонгук смотрит на незнакомца, глазами говоря, чтобы тот съебался в ужасе. Парень переводит взгляд на взволнованного Тэхёна и понимает, что сейчас он третий лишний.       — Ладно, Тэхён, я, пожалуй, пойду, увидимся, — машет он на прощание.       — Да, Дживон, я тебе потом позвоню, хорошо? — наконец отрывает взгляд от мужчины.       — Конечно, буду ждать, — парень удаляется.       Тэхён ни жив ни мёртв — он не ожидал его увидеть. И снова при виде него с ним происходят непонятные вещи — тело трепещет и хочет кинуться в объятия, сердце стучит, как бешеное, а глаза превращаются в сердечки.       — Чонгук? Что ты здесь делаешь? — взволновано спрашивает Ким.       — Да вот, хотел узнать, как у тебя дела? Потому что мне-то на тебя не наплевать, в отличии… — раздражённо не договаривает он. — А у тебя, гляжу, всё заебись! Зря переживал — ведь ты так легко выкинул меня из своей жизни.       — Зачем ты так? — Тэхёну больно от этих слов.       — Как же так, Тэхён? А говорил, что любишь… Выходит, твои слова ничего не стоят? — с такой же болью в голосе произносит Чон.       — Что ты хочешь от меня? Я пытаюсь тебя забыть! — срывается на эмоции Ким, его слова задевают. — Если нам не по пути, мне нужно жить дальше.       — Да?! И забыться ты сразу решил на члене этого полупокера?! — Чонгук яростно стреляет глазами в сторону, куда убежал паренёк.       — Как ты смеешь?! — злится Ким. — Между нами с Дживоном ничего нет — это во-первых, и во-вторых, теперь это не твоё дело!       Вывел! Чонгук резко приближается к Тэхёну и хватает его за подбородок, сжимая щёки. Грубо, да, но по-другому не понимает.       — Это моё дело, потому что ты принадлежишь мне, тебе ясно? — цедит ему в рот.       Чонгук вгрызается в его губы грубым настойчивым поцелуем, заставляя утопать, растворяться, чувствовать, умирать и вновь возрождается.       Принадлежит! Целиком и полностью, каждой клеткой, но вслух:       — Чонгук, пожалуйста, зачем ты это делаешь? — обречённо произносит парень, чуть отстранившись после поцелуя.       — Что? — полушёпотом в медовую щёку.       — Зачем ты мучаешь меня? — он прикрывает глаза от близости. — Ты любишь Чимина, — любит. — За что ты так со мной?       И вновь его слова ошпаривают — Чон отпускает официанта и отходит на два шага, опустив голову и пряча руки в карманы. Всё настолько запуталось в его голове, что он сам себя не понимает. Он и правда не имеет никакого права поступать сейчас так с Тэхёном, тот был честен с ним и может требовать от него того же. А правда в том, что любовь к Чимину никуда не делась, но то, что хочется сотворить с этим, теперь уже шоколадным парнем, не поддаётся никакой логике. Его хочется присвоить себе, чтобы ни один похотливый взгляд больше не мог добраться до него, чтобы никто больше не смел дышать рядом. Только он, только для него, весь…       — Прости, — горько выдыхает мужчина, подняв на него чёрные бездонные кратеры.       Он уезжает со двора в неизвестном направлении. Бороздит вечерний город, попадая под гипноз неоновых огней. Сеул вечером красив как никогда, повсюду ухоженные клумбы, стройными рядами высотные здания, улицы забиты людьми, дороги — машинами, жизнь кипит и радует глаз, но только внутри отчего-то не весело. Что-то мощное засело глубоко и гложет, беспокоит, зудит.       Чон паркуется возле аллеи, где они когда-то катались на роликах и велосипедах, идёт по этим дорожкам. Странно, он помнит всё, как будто это было вчера. Как Ким неуклюже стоял на колёсах, как неуверенно ехал и как он, Чонгук, его страховал, готовый в любую секунду поймать и заключить в объятия, защищая от падения. Помнит его искренний взгляд, которым он смотрел, вглядывался, доставая до самого дна, будто передавая, что кроме этих объятий ему ничего больше в этой жизни не нужно.       По хорошо освещённой аллее катаются парочки, держась за руки, улыбаются, смеются, что ещё больше раздражает мужчину. Что он здесь делает? Это глупо. У Тэхена теперь другая жизнь, он их оставил, он его оставил. Предаваться прошлым воспоминаниям незачем. Он и не замечает, как оказывается на том самом месте, где они целовались, внутри что-то вновь начинает шевелится и это тоже злит. Глупо, глупо, глупо. Он глупец.       Быстрым шагом он возвращается к машине, заводит двигатель и едет уже по заданному направлению. Подъезжает к дому, поднимается на этаж, открывает своим ключом и входит в дверь. Ему срочно нужно сюда.       — Чимин! — зовёт он на всю квартиру.       Слышаться звуки со второго этажа, парень спускается.       — Чонгук? Что-то случилось?       — Всё в порядке. Детка, иди сюда, я соскучился, — как и прежде обнимает своего парня, успокаивая расшатанное внутреннее состояние.       Чимин тёплый, от него пахнет домом, родным, дорогим сердцу. А волосы вкусным шампунем, он такой приятный, хочется сжать его ещё крепче, сильно, вжать в себя, чтобы это спокойствие больше никогда не покидало. Но нельзя, он слишком хрупкий, его нужно беречь как зеницу ока. Его особенный серебряный принц.       — Можешь меня не обманывать, я же вижу, что не в порядке, — чуть отстранившись, смотрит на него Пак.       Да, всё видит и всё чувствует, читает его, как открытую книгу. Он знает, чтО с ним, даже когда сам Чонгук ещё этого не понимает.       Чон выпускает его, прикрывая глаза, и сразу — волнение возвращается. Смысла скрывать нет.       — Я виделся с Тэхёном, — у него до сих пор перед глазами, как он улыбается какому-то херу, а не ему.       Чимин молчит, ждёт продолжения.       — Он… — вздыхает. — У него всё хорошо.       — Я знаю, — медленно начинает Пак. — Он сам мне позвонил сегодня, мы поговорили, он извинился, хотя его вины ни в чём нет. Это я ему и сказал. Спрашивал, всё ли с тобой хорошо, беспокоится из-за того, что ты приезжал к нему в странном состоянии, на его взгляд.       Чонгук удивлён, хотя удивляться тут нечему. Если у него какие-то проблемы в его отношениях с Кимом, это не значит, что они с Чимином не могут просто остаться друзьями. Он потирает ладонями лицо, почему-то начиная нервничать.       — Чонгук, чего ты боишься? — Чимин смотрит спокойно, проницательно, видит его состояние.       — Что? — этот вопрос застаёт его врасплох.       — Скажи, что ты чувствуешь к нему?       Чонгука будто бьёт молния от этого вопроса. Он поднимает на него широко открытые глаза, в которых, кажется, мелькает испуг. Минутное молчание затягивается, и он, прочистив горло, говорит слегка осипшим голосом:       — Я не знаю…       — Знаешь, — перебивая его, твёрдо говорит Пак.       Чон вновь опускает взгляд, он не выдерживает столько смотреть в эти чарующие глаза, которые знают и видят его от и до. Будто провинившийся, он впервые не знает куда себя деть перед ним.       — Чимин, я знаю одно, что я люблю тебя, — это он говорит с уверенностью, глядя в глаза.       — Любишь, знаю… — он тихо подходит и берёт за плечи. — Но только другой любовью. Не борись с собой, Чонгук. Я видел, как ты на него смотришь, видел, как ты трепетал надо мной, чтобы, не дай Бог, я не почувствовал себя ущемленным в наших отношениях.       — Что ты говоришь? — заламывает брови Чон. — Это не так, — обнимает. — Ты для меня самое дорогое сокровище в мире!       — Верю, но я никогда не смогу сделать тебя таким счастливым, каким может сделать он, — храбро отдаёт себе в этом отчёт.       Потому что Чимин сам любит и желает любимому только счастья, которое он увидел в его глазах, направленных на другого человека.       — Чимин, не надо, пожалуйста… — шепчет Чон, ещё крепче сжимая в объятиях.       Серебристый чуть отстраняется, чтобы видеть его, смотреть прямо в прекрасные чёрные глаза, говорит с лёгкой улыбкой, а руками обнимает за затылок.       — Это ты для меня дороже золота, Чонгук~и, и этого ничто не изменит. Я никого так близко не подпускал к себе, не открывался искренне, а ты забрался дальше некуда, в самое сердце, — глаза застелила влажная пелена. — Ты научил меня жить, любить, мечтать и я благодарен тебе за это. Спасибо, что стал самым ценным в моей жизни. Когда мы встретились с тобой пять лет назад, я сразу понял, что ты не прост. Парень с характером, знает, чего хочет, долго не думает, бьёт прямо в сердце. Одним выстрелом ты попал в моё, — глаза Чона тоже увлажняются. — Ты изменил мою жизнь, и мне теперь не так страшно, понимаешь, ты сделал её ярче, наполнил смыслом, но теперь, я прошу, освободи нас…       Он отходит на шаг, распускает свои волосы, которые серебряными нитями спадают на фарфоровое лицо и начинает медленно расстёгивать свою рубашку, пуговица за пуговицей и вот взору открывается его гладкая белая кожа. Мужчина в шоке от происходящего, он смотрит во все глаза и постепенно понимает, что парень имеет в виду.       — Чимин… — только что и может выдохнуть он.       — Сделай это, Чонгук, — из глаз вытекают пара маленьких слезинок.       — Ты уверен? — еле слышно сипит Чон.       Чимин не отвечает, лишь уверенно смотрит в глаза, сам идёт навстречу и целует его в губы. Чонгук отвечает с больной отдачей, заламывая брови. Все эмоции, что копились столько лет, разряжаются и погружают обоих в океан чувств, которые они испытывают друг к другу…