Эрос

      Через две долгих минуты Ким, наконец, приходит в себя, и понимает, что нужно подойти. Но перед тем, как это понять, он и не замечает, как ноги уже сами несут его к заветному столику посередине зала. Чонгук просто нереальный, красив как бог, смотрит так, что ноги подкашиваются. Ну за что? За что это всё бедному Тэхёну? Нежное сердечко официанта ведь не выдержит.       — Что ты здесь делаешь, Чонгук? — как можно спокойнее, стараясь не выдать волнение, а просто лёгкое удивление, говорит Ким.       — Пришёл пообедать, это что — запрещено? — он открыто оглядывает фигуру парня.       — Поздновато для обеда, ты не находишь? — в прямом и переносном смысле.       — В самый раз.       — Ладно, что ты будешь, я слушаю, — Ким вынимает из кармана планшет, собираясь записывать.       Чонгук снова мажет взглядом по телу официанта и облизывает губы.       У Тэхена от такого неприкрытого намёка глаза бегают, руки потряхивает, а внизу живота начинает сворачиваться приятный узел, и это сейчас совсем некстати.       — Я буду самое вкусное, что есть в этом ресторане, — Чон вгрызается взглядом в открытые участки медовой кожи.       Так, всё, дело плохо! Дыхание сбивается, планшет сейчас просто из рук выпадет, а внутри всё уже горит огнём. Кто-нибудь, вызовите пожарных.       — Я-я… да… я сейчас, принесу, — срочно бежать, ретироваться, попросить обслужить его кого-нибудь другого, иначе Тэхён не справится с собой.       Ким еле уносит ватные ноги. Возле кухни до сих пор стоит второй официант и видит растерянное лицо парня.       — Тэхён~а, у тебя всё в порядке? — он вновь касается его руки.       — Да, Дживон, можно тебя попросить обслужить пятый столик? — он сам берёт его за руку, дружески пожимая обеими своими. — Принеси ему наше главное блюдо от шеф-повара.       — Конечно, я сделаю, не вопрос, — для красавчика Кима хоть звезду с неба. — А кто там? — он заглядывает через плечо шоколадного парня, встречаясь с уничтожающим взглядом мужчины, мороз по коже. — Снова этот твой знакомый? — всем понятно, что это не просто знакомый, Ким опускает глаза. — Ладно, иди уже, я всё принесу ему, не волнуйся.       Ким скрывается на кухне и идёт в туалет — освежиться, умыть покрасневшее лицо, прийти в себя. Этот черноглазый демон неадекватно на него влияет, Тэхён никак не может совладать с собой рядом с ним. Прохладная водичка слегка остужает пыл и через пару минут он, возможно, сможет продолжить работу. Если Чон, таким образом, вздумал над ним издеваться, то у него ничего не выйдет. Тэхён профессионал, и какие-то там бывшие шикарные парни не поколеблют его. Он сейчас пойдёт в зал и с лёгкостью обслужит всех, кроме него — пусть видит, что Ким не пальцем деланный и на всякие провокации не ведётся.       Проведя с собой небольшую психокоррекцию, задав нужный положительный настрой, он выходит, наконец, из убежища. Проходя по кухне видит, как в дверь из зала заходит Чонгук собственной персоной, как в замедленной съёмке, и направляется прямиком к Тэхёну, насквозь простреливая своей харизмой. По кухне рассыпались: куда настрой, куда Тэхён. Последний вообще замер, не понимая, кто его сюда пустил — посторонним вход запрещён, но, видимо, это к Чону не относится, слишком уверенно проходит, будто идёт брать своё.       Надвигается, как огромная волна, готовая поглотить маленького Тэхёна в своей морской пучине. Тэхён делает неловкие шаги назад, упираясь спиной в преграду. Тем временем, Чонгук подходит вплотную, заводит руку за его спину и нащупывает ручку (преградой оказалась дверь) и толкает парня внутрь Нарнии. Вместо волшебной страны оказалась обычная прачечная. Здесь пахнет порошком и кондиционером для белья, потому что кто-то до этого запустил машинку стирать.       — Чонгук, что ты делаешь? — если честно, чуточку становится страшно от его плотоядного взгляда.       — Я, кажется, говорил, что не хочу видеть тебя рядом с этим утырком, — тычет в сторону кухни, сразу понятно, кого он имеет ввиду.       — Да ты с ума сошёл! — возмущается Ким. — Мы вообще-то работаем с ним вместе, как ты себе это представляешь?       — Меня не ебёт, я сказал — ты больше не будешь с ним общаться.       — Что ты несёшь, кто дал тебе право так со мной разговаривать?       — Да, я сошёл с ума, и ты в этом виноват, — глаза застелила пелена желания. Чонгук продолжает надвигаться, заставляя парня пятиться, пока его зад не упирается в стиральную машинку.       — Перестань, не подходи, — шёпотом умоляет Тэ.       Он как загнанный зверёк, оказывается припёртым с двух сторон, ощущая на своём лице горячее дыхание мужчины. О, Господи, это сводит с ума, как он скучал по нему, не описать словами, всё тело выворачивает от его близости. Держись, Тэхён, не сдавайся, ты сможешь! Ты же не хочешь потом хренову тучу времени провести в слезах, тоскуя о нём? Нет, тогда не позволяй себя провоцировать. Тэхён — кремень, он выдержит. Так и происходит до тех пор, пока губы мужчины не касаются его собственных. Поздно, адреналин в кровь и официант окончательно забывает своё имя, полностью погружаясь в глубину омута.       Чонгук целует жадно, напористо, будто голодный зверь, готовый растерзать свою добычу. В нем точно живут две личности, потому что как ещё объяснить эти яркие перемены? То, что было с Чимином, не идёт ни в какое сравнение с тем, что он делает с Тэхёном. Словно он вызывает в нём все порочные желания, рождённые из самого огня. Власть над ним заставляет терять контроль, он чувствует, как его тело полностью подчиняется, реагируя на каждое движение, осознание этого доставляет чистый кайф.       Бедному официанту ничего не остаётся, как только поддаться искусителю, он ничего не может с собой поделать, ведь давно себе не принадлежит. Губы, как ненормальные, отвечают на поцелуй, требуя ещё, присосались намертво.       Чон не теряет времени и постепенно освобождает парня от униформы: первым на пол падает фартук, незаметно для обладателя; дальше облегающая рубашка — слишком много пуговиц, приходится одним рывком открыть доступ к гладкой груди, но рукава также застёгнуты, что не даёт снять её до конца. Белая рубашка так и остаётся висеть на локтях. Медовая грудь подвергается усиленному вниманию, руки Чонгука принимаются бродить повсюду, задевая круглые твёрдые сосочки, получая красивые глубокие стоны, от одного звука которых обкончаться можно.       Штаны в скором времени без лишних препятствий тоже слетают с Кима, в то время как его собственные руки стягивают лёгкий джемперок с мужчины. Виду открывается рельефное тело, которое тут же подвергается нападению тэхёнового языка — он не может удержаться, чтобы не пройти им по широкой груди, кубикам живота и остановиться у самой кромки чёрных джинсов. Скучал, безумно. Пальцы сами расстёгивают замок, парень широкими глазами смотрит снизу вверх, стягивая джинсовую ткань вниз, выпрашая, чтобы позволил, не отнял в последний момент. Чон слегка гладит по растрепанным шоколадным локонам, допуская. У Кима слюна течёт при виде налившегося органа, к которому он припадает как кот к сметане.       Чон внимательно наблюдает сверху, направляя его голову за затылок. Видит томные глазки, которые глядят в ответ, желая увидеть, что хозяину нравится; видит, как его член идеально смотрится во рту Ким Тэхёна, и то, что тот с ним вытворяет, заставляет мужчину ловить приходы. Но Чонгуку этого мало, он сжимает волосы на затылке, отстраняет от себя официанта, тянет вверх, чтобы встал, слышит вздох разочарования — всё-таки отобрали любимую конфету.       Чон одним движением хватает его за бёдра и усаживает на машинку. Кожа на шее и ключицах багровеет от его укусов и засосов. Он прогибает Кима назад насколько это возможно на этом маленьком клочке горизонтальной поверхности. Тянет до той степени, пока официант не упирается в неё локтями, а ноги скрещиваются за спиной мужчины. Чонгук долго истязает аппетитное тело грубыми ласками и поцелуями. Кажется, даже кто-то пару раз торкнулся к ним в закрытую дверь, безуспешно. За неимением смазки приходится обойтись слюной, сам член уже обильно смазан тэхёновой. Чон облизывает свои пальцы, наскоро растягивает парня и вталкивается в него сразу почти на всю длину. Из Тэхёна весь воздух выходит разом, а голова запрокидывается к стене.       Сколько это безумие продолжалось, Тэхён не знает. Он полностью растворился в ощущениях, которые дарил ему его бог, утопал и не хотел выплывать на поверхность. Ведь тогда всё это волшебство кончится и он снова станет обычным официантом Ким Тэхёном, который безутешно страдает по своему не-свободному возлюбленному. А пока он чувствует его в себе, он хочет ещё и ещё больше, насыщаясь им. Одной рукой он зажимает рот ладошкой, чтобы не было слышно громких стонов, которые то и дело вырываются из горла, благо дело, работающая машинка их чуть заглушает. Машинка начинает бешено крутиться, переключаясь на функцию «отжим» ровно в том момент, когда Чонгук наращивает темп, переключаясь на функцию «отыметь до потери сознания». Тэхён весь вибрирует — его зад от крышесносных толчков, член от скорой разрядки, а поясница от трясущейся в конвульсиях машинки и вся пошлость этой ситуации возбуждает до предела. Парень, не пытаясь сдерживаться, с глубоким стоном брызжет фонтаном белёсой жидкости, пачкая себя и всё вокруг. Чонгук скоро тоже завершает начатое, извергаясь вулканом глубоко в теле Тэхёна.       Немного отдышавшись, официант начинает приходить в себя. На место неземного блаженства опускается суровая реальность. Он молча отодвигает от себя мужчину и одевается.       — Это что-то новенькое, раньше без лишних глаз тебя было не заставить, или нас всё-таки видели? Может, скрытую камеру нацепил? — он саркастически оглядывает Чонгука.       — Лучше помолчи, чем нести всякий бред.       — А что, разве я не прав? — лезет на рожон Ким, сам не знает зачем.       — Ты сам на это согласился, тебя никто не заставлял, — спокойно отвечает Чон.       — Да, я влюблённый дурак, потому что сделал это из-за тебя и ничем хорошим это не кончилось, сам виноват, знаю, — с горечью выплёвывает слова Тэхён. — Мы могли быть с ним хорошими друзьями, но в итоге я остался без него и… без тебя.       На глаза наползает влажная пелена, Чонгук пытается подойти ближе, обнять, но Тэхён не даёт, жестом показывая, чтобы не приближался.       — Зачем ты пришёл, Чонгук? Зачем мучаешь меня? — с уголков глаз стекают хрусталики. — Это жестоко. Иди к нему, оставь меня в покое.       Сколько раз ещё Чонгук будет слушать эту фразу? Такими темпами он вообще останется один. Он не теннисный мяч, чтобы его посылали то в одну, то в другую сторону, сколько можно? И почему этот шоколадный придурок до сих пор не поймёт, для чего он здесь?! Неужели всё на пальцах придётся объяснять?       Тэхён отворачивается, собираясь выходить.       — Мы с Чимином расстались.       Рука так и застывает на дверной ручке. Слова врезаются в мозг, идут бегущей строкой на повторе. Не верит — нужно посмотреть в глаза и увидеть ответ. Он медленно оборачивается — Чон смотрит с грустью.       — И что теперь? Я должен быть твоей подстилкой, когда тебе этого захочется? — так ещё хуже, до этого хоть какое-то оправдание было, а теперь ему даже Чимин не мешает, а с Тэхёном поступают всё по-прежнему, от этого в разы противнее. — Уходи, Чонгук, я больше не хочу тебя видеть, — холодно обрывает диалог Ким.       Тэхён приоткрывает дверь, указывая на выход — Чон некоторое время ещё смотрит, поджав губы и быстрым шагом выходит на кухню. Отталкивает по пути семенящего к ним Дживона, (тот уже устал ждать, работая в зале за двоих), и выходит из ресторана, резко уезжая со свистом шин.       Дживон подходит к растрёпанному Тэхёну, видит на щеках застывшие слезы.       — Что он тебе сделал, Тэхён~а? — беспокойно спрашивает парень.       Тэхён лишь отрицательно мотает головой и обнимает за шею официанта, давая волю слезам. Что сделаешь, если Ким слаб в плане эмоций, особенно в отношении своего безупречного.

♤♤♤

      Сегодня в ресторане удался хороший день. Было много посетителей, причём не жадных, Джин выручил немалую сумму чаевых, что не могло не радовать. Усталый, но довольный, он идёт в раздевалку переодеваться. Сегодня день тоже обошёлся без штрафов, даже странно, уже целую неделю со стороны шефа тишина. Ким думал, что после того разговора ему вообще больше покоя никогда не будет — ан нет, видимо, остатки мозгов у этого циника встали на место. Смешно, даже на глаза не показывается. Официант за эту неделю видел его пару раз, мельком и то издалека, наверняка, в кабинете отсиживается. Хер с ним, так даже лучше, что его рожа больше перед глазами не мелькает, не зырит своими пожирающими глазищами и не касается при каждом удобном случае — без него, однозначно, легче дышится.       Джин устало снимает с себя фартук, его в стирку, другой рукой открывает шкафчик, взгляд привлекает белый конверт на верхней полке. Ким берёт его и заглядывает внутрь — пачка купюр и надпись на конверте, которая всё объясняет: «За хорошую работу. Прости.» Штрафные санкции сняты, ущерб возмещён в полном размере. Но как? Ведомости давно закрыты. Значит, оплатил из своего кармана? Ну и хрен с ним, Джин возьмёт, не погнушается. Его, в конце концов, лишили этих денег наглым образом, вот пусть сам теперь палец пососёт, посмотрит — каково это. Это очень кстати, завтра как раз нужно вносить часть оплаты за обучение.       Настроение достигает высокого уровня. Хороший день и вечер, а завтра ещё и выходной, за это надо выпить, бокальчик вина не помешает. Он достаёт телефон и жмёт на вызов известного номера.       — Тэхён~а, гоу ко мне, предлагаю расслабиться, — Джин радуется, когда слышит одобрительный ответ.

♤♤♤

      Утро следующего дня встречает Джина лёгким похмельем. Потому что под тёплые разговоры с другом ушли пара-тройка бутылок красного полусладкого. Парни поделились тем, что у них происходит в жизни. У Тэхена — пиздец на личном, который он вылил на старшего, сдабривая слезами, после чего стало намного легче. У Джина не лучше — но во всем нужно искать положительные стороны, что старший и делает. Одно радует — в этом году он так же продолжит учёбу, за что, в принципе, и пили весь вечер, загадывая самое лучшее будущее обоим.       Джин быстренько приводит себя в порядок — такому всемирному красавцу, как он, ничего не повредит, даже недельный запой. Тем более он знает пару секретиков, которые мгновенно приводят лицо в божеский вид, один из которых лёд — безотказное средство.       Через полчаса колдовства из дома выходит первоклассный красавчик, направляясь в сторону университета. Перед вторым семестром нужно внести оплату, которую он довольный несёт в том самом пресловутом конверте, что нашёл вчера в шкафчике. Он не стал перекладывать, сложил остальные деньги прямо туда. И это потому что просто так удобнее, а не потому что этот жест кое-кого тронул.       В универе Джин сразу направляется в бухгалтерию, сообщая им о цели своего визита. Женщина в возрасте строго спрашивает его имя, получая ответ. Затем что-то долго ищет, смотрит сквозь узкие очки в компьютер, затем на бумаги, потом снова в компьютер, сверяя, уточняя.       — Студент Ким Сокждин, ваша оплата уже произведена.       Джин глупо хлопает глазами.       — Нет, это какая-то ошибка! Посмотрите ещё раз, этого не может быть, — ну что, трудно имя нормально вписать? Сейчас спутают с кем-нибудь, потом иди, разбирайся, доказывай, что ты не верблюд.       — Молодой человек, я проверила уже несколько раз, ну вот же, — тычет в цифры на бумаге. — Три дня назад на ваше имя пришла сумма со счёта.       Ким берёт листок в руки, с серьёзным видом пробегается по табличкам: имя его, данные тоже, даты периода обучения совпадают, нужная сумма в графе «получено». Он не понимает ровным счётом ничего.       — На чьё имя этот счёт?       Бухгалтерша уже раздражённо поджимает губы со вздохом, но всё равно принимается что-то искать в недрах виртуальной документации.       — Вот, нашла, отправитель Ким Намджун.       Кто?!