Ярость в чистом виде

      Странно, какие только пути мы не выбираем, чтобы скрыть свои истинные чувства. Мы убиваем себя изнутри, пытаясь казаться равнодушными и безразличными. Удивительно, ведь некоторые люди думают, что чувства и человечность никак не взаимосвязаны, но они глубоко заблуждаются. Именно чувства и эмоции определяют нашу человечность. Человечность – это умение почувствовать другого человека, его духовный мир, его интересы и надежды.       — Капитан, вы правда считаете, что человечность — это дефект? — робко и осторожно задала вопрос полуазиатка, пока вместе со своим командиром спускалась на первый этаж по широкой винтовой лестнице.       — Дефект — это изъян, недостаток, недочёт. Для солдата человечность самый большой недостаток — по существу отвечал Аккерман, иногда косо поглядывая на юную особу, идущую с ним бок о бок. — Когда ты на военной службе, нужно избавляться от всех своих недостатков, иначе они избавятся от тебя. В бою твои изъяны могут обратиться против тебя и нанести решающий удар в тот момент, когда ты этого не ждёшь.       — Но... ведь вы тоже не лишены человечности, капитан, — более холодным голосом ответила Микаса и посмотрела на свою руку, что медленно скользила по деревянным перилам. — Вы умеете сочувствовать и обладаете состраданием, вам искренне жаль всех тех солдат, что погибли во время боя... Я это вижу. Это сложно не заметить.       — Этим мы с тобой и отличаемся. Тебе искренне жаль лишь Эрена и Армина, а мне — всех вас, ведь вы мои подчинённые. Вы стали моей семьёй, которой у меня никогда не было. Да и к тому же, если не я, то кто будет вам сочувствовать и давать советы?       Эти слова лезвием прошлись по её обмерзлому сердцу, заставляя его медленно согреваться. А ведь Ривай прав. Она всю свою жизнь заботились лишь об Эрене и Армине. Её не заботил ни кто-то другой, ни она сама. Она всегда следовала за братом. Всегда помогала ему, защищала его, а он этого не ценил и не ценит по сей день. Она не слышала даже простого «спасибо» за то, что постоянно спасала его.       — Он отвергает тебя, а ты продолжаешь следовать за ним, — медленно подошёл к болезненной теме капрал и, похоже, он не собирался останавливаться на этом. — Мне иногда кажется, что за твоими действиями следует иной мотив, нежели просто защита брата.       — И какой же такой «иной мотив» у меня может быть?       — Несчастная любовь — это как... боль в горле. Вполне совместимая с жизнью, просто неприятно, но и не думать о ней невозможно. Помогает ненадолго чай, а ещё — время и молчание. Когда говоришь, только больнее становится — даже дыхание перехватывает. — высказал свои подозрения Леви, и заметив, что Микаса остановилась, сделал тоже самое. — Ты не умеешь прятать свои чувства.       — А вы умеете... Ваш безразличный, всегда ледяной взгляд из-под полуопущенных ресниц и вечное хладнокровное отношение ко всему говорит лишь о том, что внутри у вас пустота. Никогда нельзя предугадать ваши мысли и намерения, потому что вы прячете эмоции и чувства так глубоко, что сами не можете сказать о том, что вы чувствуете в данный момент.       — Как я уже говорил, эти чувства, которые я спрятал ото всех, разрывают меня изнутри и медленно убивают, — Аккерман встал на ступеньку ниже Микасы и положил свои горячую ладонь поверх ладони девушки.       Её пальцы были холодными, как лёд, но почему-то именно прикосновение его руки, от которой исходило неукротимое тепло, заставило руку медленно сжаться в кулак и согреться. Почему рядом с ним она чувствует себя нужной? Почему этого же чувства ей не дал Эрен? Зачем Леви это делает? Зачем он даёт ей надежду? Так много вопросов и так мало ответов на них.       — В который раз я убеждаюсь, что вы совсем не чёрствый и хладнокровный, каким кажетесь на первый взгляд, сэр, — с полуулыбкой сказала Микаса, медленно убирая руку.       — Да? — саркастично спросил Леви и развернулся, направившись дальше, вниз по лестнице. — Не ты ли вчера сказала, что я «бесчувственный коротышка»?       Ответа не последовало. Ей и правда было стыдно за слова, сказанные вчера во время тренировки. Стыд, наполняющий душу, словно туман отразился ярким алым румянцем на её щеках, заставляя ту опустить глаза в пол.       — Стыд — бесполезное чувство... Пользы он человеку не приносит — разве что окружающих может потешить. — проговорил Аккерман, подметив то, что Микаса немного притихла. Он без особого труда мог определить, что с ней сейчас происходит, будто они родственные души, которые звездами предназначены друг для друга.       — А говорили, что не умеете читать мысли, — прошептала Микаса, ступая на последнюю ступень роскошной лестницы. Взгляд её упёрся в спину капитана.       — Если всё хорошо проанализировать, то и читать мысли не нужно. Можно и так, без труда понять, почему ты вдруг замолчала.       Темноволосый осмотрелся по сторонам, подмечая два странных фактора: во-первых, на этаже не было никого из личной охраны барона, хотя Аккерман готов поклясться, что видел их, когда они пришли в поместье; во-вторых, тут было слишком темно, холодно и пахло сыростью, нежели в тот момент, когда они только зашли. Леви умеет подмечать детали с одного взгляда.       — На тебе первый этаж, а я спущусь в подвал, — отчеканил Леви и быстрым шагом направился к двери, ведущей в подвал дома. Внизу живота неприятно скрутило от внезапного чувства тревоги. Руки сами собой сжались в кулаки и вспотели. Если бы он только знал, что будет так нервничать, то оставил бы Микасу наверху. — Удачи. — прошептал Леви и боковым зрением взглянул на подчинённую, которая медленно скрылась за широкой дверью гостиной.       Длинный тёмный коридор не кончался. Вокруг ни намёка на свечу или источник света. Тихие шаги, медленный темп и скоро он упёрся лицом в деревянную дверь. Аккерман вынул руку из кармана и медленно потянулся к ручке двери, которую ему еле-еле удалось нащупать. Холодная поверхность немного заржавевшей ручки неторопливо отворила дверь под давлением капитана и противно скрипнула. Леви поморщился нос, принюхиваясь, и двинулся вперёд. Как и ожидалось, тут была лестница, ведущая на "нулевой этаж". Каблуки его туфель постукивали по каменным ступеням лестницы. Отчего, к нему подкрался страх, пробирая до мурашек. Маленькие, хорошо ощутимые точки выступили на его руках, а по спине пробежал холодок. Ривай выдвинул руку вперёд. Он продолжал идти, пока его рука не наткнулась на что-то холодное и металлическое.       — Ещё одна дверь, — на выдохе сказал Аккерман. Эта дверь была намного больше, плюс она была металлическая, нежели первая — деревянная. Она навалился плечом на дверь, пытаясь открыть её. Тщетно. — Тьфу! Жалкое зрелище...       Нащупав дверную ручку, он подергал за неё. Поняв, что дверь открывается на себя, ему в голову тут же пришла мысль о том, какой дурак мог неправильно повесить дверь. Подвал. Как только дверь открылась, ему в глаза ударил яркий свет, исходивший от факелов. Глаза медленно привыкли к свету и Леви, наконец, смог разглядеть комнату.       Глаза его полезли на лоб, когда тот понял, куда он попал. Это была какая-то камера для пыток. В углу стоял стол, с которого лениво стекала кровь. Возле стены, недалеко от пола были подвешены цепи. На некоторых из них висели тела людей, чей пол он без труда определил. Девушки. Молодые. Страх прокрался ему в лёгкие, перекрывая доступ к кислороду. Неподалёку стоял стул, к которому был кто-то привязан. Сразу и не скажешь, кто это; лицо было в ожогах, волос на голове не наблюдалось, как будто их сожгли, ногтей на руках не наблюдалось.       — Много раз видывал подобное в Подземном городе, — устало вздохнул Леви. Он медленно подошёл к человеку, прикованному к стулу и взял за подбородок, осматривая внутреннюю полость рта. — Два... три... четыре... — пересчитывал он количество вырванных зубов. — Зачем этому идиоту пытать людей? Что он хочет от них услышать?       Судя по телосложению, это тоже была девушка. Под столом валялись какие-то тряпки, которые он намерен был осмотреть. Он ногой поддел какую-то пыльную грязную вещь и взял её в руки. Куртка с эмблемой военной полиции.       — То есть, все эти девушки из военной полиции? — вопрос был риторическим. Ривай часто спрашивал себя об очевидном, когда находился наедине с самим собой. Это способ не сойти с ума. — Чёрт... Но почему только девушки?       — Всё очень просто, капитан, — послышался холодный голос за его спиной. Он резко обернулся, встречаясь взглядом с ледяными голубыми глазами. — Именно девушки-солдаты всегда забредали в эту комнату. К сожалению, отсюда они не возвращались. Вы будете моим первым трофеем мужского пола.       — Психопат, каких поискать надо, — хмыкнул Леви и потянулся за спиной, за револьвером. — Зачем нужно пытать этих девушек?       — Вы думаете, я вам возьму и так просто всё принесу на блюдечке? — вопросительно изогнул бровь светловолосый мужчина и усмехнулся.       — Я понимаю. Всего нужно добиться своим трудом. — фыркнул Аккерман. Он резко вытащил пистолет из-за спины и выстрелил в плечо барона.       Тот, в свою очередь, от неожиданного действия капрала не успел ничего предпринять и удар пули пришёлся по отпилине. Выругавшись себе под нос, он упал на пол, хватаясь за плечо и гневно скаля зубы. Он облокотился другим плечом о дверной косяк, чтобы окончательно не упасть на пол.       — Ха, не советую вам этого делать, капитан Леви, — выплюнул ему в лицо барон и его лицо расплылось в ухмылке, когда Леви медленно стал подходить к нему. — Иначе ваша подчинённая может серьёзно пострадать?       — Тварь, — процедил сквозь зубы Леви и приставил пистолет ко лбу барона. — Где она? Что с ней?       — Пока что она в полном порядке, но если вы меня застрелите, моя охрана тут же услышит выстрел и схватит девчонку. — с сумасшедшей улыбкой ответил Дон.       Аккерман не хотел сдерживать свой гнев, поэтому он просто ударил того в живот ногой, наблюдая за тем, как течёт кровь изо рта молодого барона.       — Даже если ваша юная Аккерман сможет за себя постоять, то королева уже прибыла. У меня есть возможность выбора: Микаса Аккерман или её Величество, королева Хистория. — истеричный смех вырвался наружу и светловолосый вытер кровь, которая скопилась на его губах.       Леви убьёт эту дрянь. И плевать, что Ханджи просила вести себя тихо во время проведения операции. Он хотел применить к нему те же методы пыток, что он применил ко всем этим девушкам, но тогда шума будет ещё больше. Нет, нужно что-то придумать, но убивать его нельзя. Ривай убрал пистолет за пазуху и вышел за порог комнаты. Кажется, Дон даже не успел ничего понять перед тем, как брюнет толкнул его в комнату и закрыл металлическую дверь прямо перед его носом.       — Нужно найти Микасу, — твёрдо поставил перед собой цель Леви. Он не намерен терять сегодня солдат. Темноволосый не раз ловил себя на мысли о том, что он заботится об этой девушке не так, как об остальных вверенных ему солдатах. А может, за его капитанской опекой стоит нечто большее?       Быстро добежав до дверей гостиной, он распахнул их, врываясь внутрь. Ещё одно тёмное помещение.       — Аккерман! — заметив силуэт, сидящий в кресле, он бросился в её сторону.       Это было его самой большой ошибкой. Когда он приземлился на одно колено возле Микасы, то почувствовал, как его спины коснулось что-то холодное и острое.       — Чёрта с два, — выругался Леви и повернул голову, смотря себе за спину. Позади него стояло несколько человек в обычной, ничем не примечательной одежде и смотрели на него исподлобья.       По всей видимости, Микаса была без сознания, иначе она бы уже давно сорвалась со своего места. Он заметил, как по её щеке осторожно скатывается кровь, которую он тут же вытер большим пальцем. Увидев на своём пальце её кровь в нём будто бы проснулся зверь. Он резко вытащил револьвер из-за пазухи, куда пару минут назад засунул его и через плечо сделал предупреждающий выстрел. На пару секунд головорезы потеряли бдительность, но этого времени хватило, чтобы Леви смог выхватить нож. Он перерезал трём из них глотки, тем что находились ближе всего к нему. В течении некоторого времени, пока остальные были в шоковом состоянии, он проскочил у них под ногами. Они один за другим оборачивались в его сторону и получали пули между глаз.       — Хороший глазомер, но этого мало, — услышал за спиной капитан, как вдруг его плечо проткнули ножом. Острое лезвие вошло неглубоко, но боль была ощутима, хоть Леви и пытался её игнорировать.       — Чёртовка, — прошипел Аккерман и обернулся. За его спиной стояла невысокая девушка, её волосы были собраны в хвост, а её одежду прикрывало пальто, которое доходило до колен.       — Вы слишком наивный, раз полагали, что это все те, кто придут по вашу душу, капитан.