Ярость в чистом виде

      Какое игралище судьбы человеческая жизнь! И как странно меняются с переменой обстоятельств тайные пружины, управляющие нашими влечениями! Сегодня мы любим то, что завтра будем ненавидеть; сегодня ищем то, чего завтра будем избегать. Завтра нас будет приводить в трепет одна мысль о том, чего мы жаждем сегодня.       Тусклые лучи солнца, утопающего за горизонтом, слепили глаза. Потирая веки, она ворочалась из стороны в сторону, пытаясь спрятаться от надоедливых солнечных зайчиков. Понимая, что у неё это вряд ли получится, она медленно разлепила глаза и уставилась в потолок.       Белый потолок с не менее белыми стенами, больничная койка, медикаменты, лежащие на прикроватной тумбе рядом с ней. Все эти вещи говорили о том, что она попала в лазарет.       — Интересно, по какой причине на этот раз, — полуазиатка медленно приподнялась на локтях и свесила ноги с кровати, прикосясь ступнями к холодному каменному полу.       В голову тут же ударили воспоминания того вечера, вплоть до того момента, когда её кто-то ударил по голове. Она медленно на ватных ногах подошла к умывальнику и ополоснула лицо холодной водой, вглядываясь в своё отражение в зеркале. На голове у неё красовалась повязка из бинтов, на щеке тоже самое. Она прикоснулась к своему затылку, но тут же отдёрнула руку от невыносимой боли.       — Кто бы мог подумать! Сильнейший воин человечества боится перекиси! — со стороны дверей послышался задорный смех Ханджи. От неожиданных криков командора, Микасу передёрнуло и она с лицом ничего не понимающего ребёнка посмотрела на вошедших персон.       — Я ничего не боюсь, Ханджи, — совершенно спокойно возразил Аккерман и его взгляд встретился со взглядом Микасы. Они простояли так пару секунд, смотря в глаза друг друга, после чего лицо Леви исказил оскал и схватился за перебинтованное плечо.       — Леви! — спохватилась Зоэ, когда Ривай спиной прислонился к стене, чтобы не упасть окончательно от пронизывающей боли.       В этот момент Микасу будто насквозь пронзило молнией. Она и сама не понимает, почему она так остро реагирует на его боль и страдания, но когда его лицо скривилось от боли, она будто почувствовала эту боль где-то глубоко в сердце. В этот момент, Ханджи уже осторожно закинула руку Ривая себе через плечи и медленно поплелась с ним к больничный койкам.       — Носишься со мной, как с ребёнком, — прокряхтел Леви, с грохотом приземляясь пятой точкой на кровать.       Микаса продолжала в открытую пялиться на своего командира, не скрывая этого. Внутри всё разрывалось от мысли о том, какую боль ему приходится терпеть. А ведь примерно семь месяцев назад ей лично хотелось переломать ему все кости.       — Ещё примерно месяц, или два ты будешь выведен из строя, — разъяснила сложившуюся ситуацию Ханджи, пока искала в шкафу аптечку. — Твоё ранение не шутка, Леви. Ещё бы чуть-чуть и лезвие той девчонки прошло насквозь и отрезало бы тебе руку.       — Ты слишком драматизируешь, — отозвался Леви, пытаясь размять плечо. На мгновение наступила тишина, после чего двери лазарета распахнулась и в комнату влетели Армин, Жан и Эрен.       Микаса тихо уселась на кровать, наблюдая за всем этим сбродом. Жан и Эрен о чём-то бурно спорили, не замечая никого вокруг; Армин пытался встрять в их диалог, но попытки были тщетны. Только сейчас юная Аккерман заметила, что она не в том синем платье, в котором была на балу. Она была в своей привычной одежде: светло-бордовая юбка в пол, белая рубашка и светло-розовая кофта с длинными рукавами. На прикроватной тумбочке, по совместительству с медикаментами, лежал её любимый красный шарф, который она поспешила обвязать вокруг шеи.       — Вы чего раскричались? — хмуро спросил капитан, не выдавая своих эмоций. Его голос был твёрдым, как сталь, что было неудивительно. Он был в униформе разведчиков, хотя Ханджи чётко дала ему понять, что он отстранён от работы.       — Капитан, вы единственный, кто не пил и не был без сознания на том балу, — начал Армин и краем глаза глянул на Микасу, одаривая её нежной улыбкой. — Можете объяснить этим двоим, почему сегодня утром они оказались в одной комнате. Просто, я тоже запамятовал, если честно...       — Кирштайн, тебе всё в подробностях рассказать или конкретно про твой стриптиз? — не удержался от смешка Ривай и всё таким же, полным безразличия взглядом посмотрел на Жана. — Йегер, а тебе? Всё пересказать или только то, как ты кинул в меня стеклянный бокал, назвал «ушибленным чистоплюем» и лапал Кирштайна за задницу?       — Я правда такое вытворял?! — выкрикнул Эрен, заливаясь краской и извинениями.       Микаса с полуулыбкой наблюдала за разговором соотрядников и командира. Теперь она узнала, что у Леви есть чувство юмора, потому что ляпнуть такое про Жана со злости и недовольства вряд ли получится. Так он ещё и усмехнулся после этого!       — Как ты себя чувствуешь? — послышалось со стороны и блондин тут же опустился на кровать рядом с подругой. — Голова всё ещё болит?       — Побаливает, — робко ответила Микаса, вновь обрывая неудачную попытку прикоснуться к своему затылку. — Наверное, на балу произошло что-то по истине невероятное, раз капитан начал шутить...       — Мы напились в стельку... вот, что произошло. — скупо ответил Армин и надул губки, отводя взгляд в сторону. — Жана и Эрена понесло не туда. Благо, Хистория вовремя подоспела и помогла капитану увести нас всех от греха подальше. Кстати, вы с командиром Риваем очень хорошо смотритесь вместе...       — О чём ты? — округлила глаза Микаса, медленно переводя взгляд на Леви. Ханджи уже добралась до его плеча, а он сидел с каменным лицом и лишь иногда вздрагивал, когда Зоэ прикасалась к особо чувствительным местам ранения.       — Пока ты была без сознания, он заботливо носил тебя на руках. Можно сказать, пылинки с тебя сдувал. Если бы Ханджи не начала паниковать по поводу его раны, то думаю, он бы и дальше таскал тебя с собой.       Сказать, что Микаса была в шоке от такого заявления, значит не сказать ничего. Она не ожидала подобной нежности со стороны капитана. Тем более учитывая то, какие у них до этого были отношения. И почему, когда мысли Микасы забиты им, она ощущает на себе его взгляд.       — Очкастая, а можно по-аккуратнее? — как волк оскалил зубы брюнет, сдерживаясь, чтобы не схватить Ханджи за горло от боли. Никогда он ещё не чувствовал настолько сильную боль. Внутри всё горело и единственным спасением для него были глаза Микасы, в которых он упорно пытался что-то найти. Но там было пусто, так же, как и в его собственных глазах. — Не мешок с картошкой всё-таки зашиваешь.       — Прости, — выдавила Ханджи. Она будто чувствовала всю ту боль, что сейчас чувствовал Леви, прикасаясь к его обнажённой и горячей, как кипяток, коже. — Микаса, если тебе лучше, то можешь отправляться к себе в комнату.       — Поняла, командор, — отдала честь Микаса, поднимаясь с серой простыни, на которой минуту назад сидела вместе с Армином. Арлерт поднялся следом за ней и побрел к выходу. Жан и Эрен устремились за ними.       — Микаса! — в коридоре Эрен нагнал Микасу, чтобы поговорить с ней. — Постой! Я хочу поговорить с тобой.       — Я слушаю, — Микаса остановилась, ведь выбора у неё не было. Эрен преградил ей путь, так ещё и схватил за плечи для большей уверенности в том, что она не увернётся от разговора.       — Для начала, как ты? Я переживал за тебя. — начал Йегер. В его глазах и вправду читалось искреннее беспокойство за самочувствие сводной сестры. — Ты очень долго была без сознания.       — Со мной всё хорошо, — застенчиво ответила Микаса, кивая головой в знак подтверждения своих слов. — Правда.       Может Эрен и не всегда это показывает, но когда с Микасой что-то происходит, он переживает за неё. За те много лет, что они провели вместе, трудно не привязаться к человеку. Бывает, что Йегер кричит, срывается на неё, но глубоко в душе он любит её, несмотря на всю её ненужную опеку.       — Повезло, что ты отправилась на миссию с капитаном и он смог тебе помочь. — с неким отвращением и ревностью в голосе сказал Эрен. Ему было немного завидно, что Микасе помог Леви, а не он.       — Возможно, оно и так, — робко ответила Микаса, делая для себя пометку, что нужно сегодня заскочить к капитану и поблагодарить за её спасение. От её ушей не ускользнул и тот факт, что в голосе Эрена прозвучали нотки ревности и зависти.       — Так, о чём это я? — спросил Эрен сам себя, вспоминая зачем подошёл. Он поставил одну руку на бедро, а второй потёр затылок. — Точно! Судя по описанию девушки, которая напала на капитана, это могла быть Энни, но это лишь мои догадки.       — Думаю, что если бы она сбежала, то разведчики были бы первые, кто об этом узнал, — тихо ответила Микаса, раздумывая над словами брата.       — Может, нам ещё не успели об этом сообщить, — пожал плечами парень, в унисон шагая с сестрой в её комнату.       — Даже если это так, то когда она успела связаться с бароном? — вслух выдавала размышления Микаса, иногда поглядывая на Эрена.       — Этот барон тот ещё тип, — фыркнул Йегер, вспоминая рассказ капитана. — Он пытает молодых девушек-солдат, которые случайно забрели в его подвал. Капитан это подтвердил. Он видел их тела. Хорошо, что ты не пошла в этот самый подвал, иначе тебя ждала бы точно такая же участь.       — А как выкрутился капитан Леви? — спросила Микаса, подходя к двери своей комнаты. Она положила ладонь на дверную ручку, но продолжала держать свой взор на сводном брате.       — Прострелил ему плечо. Никто и не сомневался, что капитан выберется оттуда живьём.       — Да, — тихо вымолвила Аккерман, пуская глаза в пол. В сердце что-то неприятно кольнуло от одной мысли о том, что Леви мог погибнуть. — Никто и не сомневался...       — Тебе надо отдохнуть, — заботливо сказал Эрен, хлопая Микасу по плечу. — Я зайду попозже. Тебе принести ужин?       — Да, пожалуй, — уголки её губ приподнялись. Она ощущала со стороны брата какую никакую, но поддержку, хотя сейчас она хотела ощутить её от другого человека.       Просидев в комнате чуть больше получаса, Микаса всё таки решила наведаться к капитану. В коридорах никого не было, так как все были на ужине. Её грызла мысль о том, что он уже в сотый раз спасает её шкуру, жертвуя собой и своим здоровьем, а она, как дура, этого не ценит и всё больше наровит залезть по самое дерьмо. Когда-нибудь, его не станет и кто тогда будет её спасать. Микаса заметно погрустнела от этой мысли.       Она уже и забыла когда поняла, что ощущает по отношению к Риваю немного иные чувства, нежели просто уважение и доверие. Сейчас, Микаса живёт мыслью о нём, хотя по началу её в нём раздражало абсолютно всё, начиная от кончиков пальцев. Не даром говорят: «сегодня мы любим то, что завтра будем ненавидеть», правда Микаса решила её немного перефразировать, чтобы более менее подходило под описание данной ситуации.       Три удара костяшками пальцев по уже знакомой темно-коричневой двери. Ожидание сводило её с ума. В голову крались самые разные мысли, начиная с того, что он не хочет её видеть и заканчивая тем, что он отчитает её и выкинет за дверь. Тихое "Войдите" вывело её из раздумий и девушка медленно открыла дверь, проходя внутрь кабинета, начищенного до блеска от потолка до пола.       — Если ты пришла извиняться, то можешь идти. Я не просил извинений, к тому же, во время той операции ты сделала всё, что могла, чтобы мы успешно закончили дело, — холодно отозвался Леви, даже не поднимая глаз на подчинённую, продолжая судорожно что-то писать.       — А если я пришла поблагодарить вас, сэр? — осторожно спросила Микаса. Теперь, слово «сэр» в его адрес уже не казалось ей такой пыткой, ведь она говорит это человеку, к которому привязано её сердце. — Поблагодарить за своё спасение...       Леви поднял на неё удивлённый взгляд, наконец-то откладывая ручку в сторону. Почему-то, именно сейчас он стал прокручивать в голове моменты, когда Леви спасал её, но никогда она не приходила к нему, чтобы его поблагодарить. А тут, на тебе, как гром среди ясного неба свалилась ему на голову!       — Я слушаю, — наконец отозвался Аккерман и откинулся на спинку кресла, блаженно прикрыв глаза.