Ярость в чистом виде

      Счастье — это дойти до той тонкой грани безумия, когда черта между сознанием и реальным миром уже стёрта, когда просыпаешься и засыпаешь с мыслями о ней, когда хочется улыбаться и жить, лишь вспомнив улыбку самого родного, самого любимого человека, когда не нужен никто и ничто без неё, когда за каждый вздох, каждый её взгляд, каждое мгновение рядом ты готов отдать всё. Это и есть счастье.       Три удара костяшками пальцев по уже знакомой темно-коричневой двери. Ожидание сводило её с ума. В голову крались самые разные мысли, начиная с того, что он не хочет её видеть и заканчивая тем, что он отчитает её и выкинет за дверь. Тихое "Войдите" вывело её из раздумий и девушка медленно открыла дверь, проходя внутрь кабинета, начищенного до блеска от потолка до пола.       — Если ты пришла извиняться, то можешь идти. Я не просил извинений, к тому же, во время той операции ты сделала всё, что могла, чтобы мы успешно закончили дело, — холодно отозвался Леви, даже не поднимая глаз на подчинённую, продолжая судорожно что-то писать.       — А если я пришла поблагодарить вас, сэр? — осторожно спросила Микаса. Теперь, слово «сэр» в его адрес уже не казалось ей такой пыткой, ведь она говорит это человеку, к которому привязано её сердце. — Поблагодарить за своё спасение...       Леви поднял на неё удивлённый взгляд, наконец-то откладывая ручку в сторону. Почему-то, именно сейчас он стал прокручивать в голове моменты, когда Леви спасал её, но никогда она не приходила к нему, чтобы его поблагодарить. А тут на тебе, как гром среди ясного неба, свалилась ему на голову!       — Я слушаю, — наконец отозвался Аккерман и откинулся на спинку кресла, блаженно прикрыв глаза.       — Спасибо вам, сэр. Без вашей помощи я бы вряд ли выбралась из того дома ужасов. — сухо произнесла Микаса, пряча свои чувства под маской безразличия, вспоминая слова Леви: «Человечность — это твой дефект. Избавься от него, иначе выжить в этом мире ты не сможешь». — И, мне очень жаль, что из-за моей невнимательности вы пострадали.       — Принято, — кивнул Леви, разлепляя веки. Он окинул подчинённую едким, словно газ, взглядом, выделяя и подчёркивая для себя её изящные формы. Он и припомнить не может, когда внизу его живота начинали трепетать бабочки от одной мысли об этой юной смелой особе. По большей части, как раз таки из-за своей дерзости и надменности она заинтересовала Леви. — Это всё?       — Сэр, могу ли я расспросить вас о той девушке, что, мягко говоря, вывела вас из строя на неопределённый срок? — чётко изъясняла свою просьбу Микаса, ведь если это и правда Энни, то Аккерман прикончит эту сучку за то, что причинил боль её... Как правильнее выразиться? Капитану? Командиру? Любимому? Возлюбленному? Она и сама не знала, как ей теперь его называть.       — Мы с Ханджи ждём ответа из Митры, куда мы пару часов назад отправили письмо о произошедшем на балу и с описанием той бабы. По моим подсчётам, если Даккенс никуда не скрылся, то его уже должны были арестовать.       — А если он скрылся? Да и то, куда ему податься?       — Есть одно место, где он может скрыться и переждать. И если он направился туда, то придётся нам его ловить, потому что военная полиция ничего не умеет делать как положено.       — Нет, — воскликнула Микаса, в ту же секунду подлетая к столу Леви, но Аккерман даже не вздрогнул, продолжая наблюдать за действиями своей подопечной. — Капитан, вам нельзя пользоваться устройством. Вы можете ещё больше пострадать.       — Я никогда не слушаю Ханджи. Думаешь, я послушаю тебя, Аккерман? — спросил Леви, не отрывая сурового взгляда от Микасы. Её взгляд был не менее суровым. — Так или нет, я всё равно отправлюсь на одно из заданий: либо ловить барона, либо ту девчонку.       — Капитан, сэр, мы разведывательный отряд, так почему мы занимаемся работой военной полиции, пока они просиживают задницы у себя в корпусе?       — Таков закон жизни, Микаса. Кто-то остаётся в выигрыше, а кто-то — проигрывает. Кому-то приходится выполнять всю грязную работу и получать за это гроши, а кому-то ничего не приходится делать и они имеют всё, что только пожелают. Жизнь несправедлива. Привыкай. Такова суровая реальность этого мира.       — Мало нам титанов, — буркнула полуазиатка, приземляя свою пятую точку на стул напротив капитана. Она отвела глаза в сторону и показательно надула губы.       Леви даже не удивился подобной наглости со стороны однофамилецы. Да он и против не был. Она и Ханджи единственные люди, которым он позволял подобным образом вести себя в его присутствии. С Ханджи он был знаком много лет и понял, что учить её манерам — это бесполезная трата его времени и нервов. А Микасу он просто... любил, поэтому ей и сходил всё с рук. Да, где-то глубоко в душе он признался себе, что любит её, но ей он никогда об этом не расскажет.       — Благодаря твоему недотитану думаю, от нашей глобальной проблемы скоро не останется и следа, — высказался Леви, интонацией подчеркнув слово «твоему», выражая всё своё недовольство, потому как его бесила чрезмерная опека со стороны Микасы по отношению к Йегеру. — И ещё, по какой причине ты не пошла на ужин?       — Аппетита нет, сэр. Или вы меня будете с ложки кормить? — насмешливо спросила Микаса. Как ей нравилось выводить его из себя. Иногда, Леви казалось, что это её самое любимое хобби, но потом на ум приходили те моменты, когда он издевался над Эреном и понимал, почему она пытается выбесить его. Заслужил.       — Могу и с ложки, — не собирался сдаваться старший Аккерман и ответил так же язвительно, не удержавшись от смешка. Он встал из-за стола и подошёл к шкафу, где лежала его чайная коллекция, забирая оттуда чай со вкусом гортензии. — И да, наши тренировки тоже откладываются на неопределённый срок, поэтому сегодня можешь спать спокойно, не заботясь о боли в суставах.       — Вас поняла, — кратко качнул головой Микаса в знак согласия. Она украдкой наблюдала за действиями Ривая. Разговор зашёл в тупик, но ей так не хотелось спрашивать разрешения уйти отсюда. Да, о боли в мышцах она забудет на какое-то время, но зато теперь её мысли будут забиты только этим человеком. — Мне сказали, что вы носились со мной как с младенцем, когда я потеряла сознание. Почему вы, даже через боль делали это?       — С чего ты взяла, что мне было больно? — спросил Леви, хоть и понимал, что это чистейшая правда. Ему было больно и это было слишком явно, но здоровье Микасы ему в сотни раз дороже своего.       — Когда Ханджи зашивала и обрабатывала вам рану, все эмоции были на лицо. Вы так скалили зубы, что без особого труда можно понять, насколько вам больно. — объяснила Микаса, прожигая спину капитана холодным взглядом, от чего у последнего мурашки поползли по всей спине. — Так почему?       — Впервые в жизни, я не знаю, что ответить. Ты завела меня в тупик, Аккерман. — Леви аккуратно положил пачку с чаем и ложку на полку шкафа, поворачиваясь лицом к Микасе. Он скрестил руки на груди, смотря в её глаза. Она же сидела на стуле с ровной осанкой, а руки её лежали на коленях, нервно сминая ткань юбки. — Не знаю когда и как, но я начал заботиться о тебе не как «командир — подчинённая», а несколько иначе. Удивительно, а ведь всё началось с того, что ты просто хотела узнать о том, кто та девушка. А всё зашло настолько далеко, что мы стали говорить на личные темы.       — Прошу прощения, сэр, — сдавленно ответила Микаса, ощущая как стены комнаты давят на неё. — Я наверное пойду. Не буду отвлекать вас от дел.       Когда она встала со стула и пошла в сторону двери, Аккерман метался в непонятках: окликнуть её или оставить всё как есть? Её рука уже легла на холодную дверную ручку перед тем, как девушка обернулась на капитана. Этот взгляд был для него критической точкой. Леви в одночасье подлетел к брюнетке и поцеловал её, впечатав спиной в дверь. Руки, которые до этого он держал на предплечьях Микасы, скользнули к её ладоням, нежно переплетая пальцы его и её рук.       Микаса даже не попыталась его оттолкнуть, лишь блаженно прикрыла глаза, выдыхая ему в рот. Слишком много времени она ждала этого момента и вот, он взял всю инициативу на себя, признаваясь тем самым в своих чувствах. Она неумело отвечала на поцелуй и под его давлением приоткрыла свои губы, пропуская внутрь его язык. Он изучал её изнутри: нёба, щёки, переплетал свой язык с её, начиная пылкий танец, больше похожий на борьбу. Её грудь томно поднималась, натыкаясь на его грудь. Если бы не кислород, в котором они нуждаются, этот поцелуй продолжался бы ещё очень долго.       И вот, Аккерман разорвал поцелуй прикасаясь своим лбом к её. Он уже хотел было убрать свои руки, но Микаса не дала этого сделать, только сильнее сжимая их. Она не желала отпускать его ни на секунду, но понимала, что так и так, а им всё таки придётся оставить эти нежности. Её лицо залилось краской, а на щеках Леви выступил лёгкий румянец, который он даже не пытался скрыть. Каждый из них не хотел прерывать эту тишину, но нужно что-то сказать.       — Я не знаю, как это объяснить, но вот та причина, по которой я забочусь о тебе, — томным голосом произнёс Леви, отступая на шаг назад. Теперь, он мог чётко видеть лицо юной девушки, что была на данный момент похожа на помидор. Он не успел больше ничего сделать, как вдруг почувствовал её руки у себя на шее. Она крепко вцепилась в него, зарываясь пальцами в жёсткие и чёрные, как смоль, волосы Аккермана. На его лице появилась нежная улыбка и он обнял девушку в ответ, поглаживая её по волосам.