Часть 1. Везение.
7 апреля 2020 г., 16:19
В какой-то степени Цукишиму можно назвать везучим.
Ему повезло родиться в полной семье, экзотический цвет волос и рост выделяли его среди сверстников ещё с малого возраста, а с тринадцати лет он привлекал внимание всей округи, ведь в придачу к волосам и росту шла бледная кожа, тонкие черты лица и пальцы пианиста (и прочая банальщина, которую писали в любовных записках все, кому не лень).
Цукишиме ни разу не разбили очки на тренировках или матчах, и удивительная способность Хинаты калечить своих же членов команды чаще всего обходила его стороной. Несмотря на активную спортивную деятельность, даже на самых скучных предметах он получал высшие баллы, не говоря о тех, в которых легко разбирался.
И если присматриваться совсем откровенно, то, при всей холодной отстранённости, вокруг него всегда оставались добрые и мягкие люди, такие как брат, Ямагучи и, простигосподи, волейбольная команда, разглядевшая что-то большее за рамками язвительности и цинизма.
И всё же, если представить, что каждому из нас до рождения отмерено примерно столько везения, сколько положено по стандарту, то Цукишиму Кея можно легко назвать счастливчиком, любимчиком фортуны и просто удачливым сукиным сыном.
Ровно до тех пор, пока он не повстречал Куроо Тецуро, провалиться бы ему в ад, чтоб его там черти сожрали.
Всё его везение сдулось, как воздушный шарик, когда ему стукнуло пятнадцать.
Вся размеренная и спокойная жизнь схлопнулась, как карточный домик, когда он влюбился.
Мне всегда нравился только ты. Я люблю тебя.
— Что, прости?
Кей вздохнул, понимая, что отрицание прозвучало слишком резко и громко.
— Дело не в том, что вы тогда ушли с ней. И она мне не нравилась. В то время вы часто так поступали — звали на свои вечеринки однокурсников, сидели и общались с компанией, которую я не знал… Когда вы ушли вместе, я подумал, зачем же тогда приглашать меня. Мне происходящее было неинтересно.
— Я… Чёрт, Цукки, прости, верно… — Куроо растерянно взлохматил волосы и стал ещё больше похож на бродячего кота. — Я такой идиот, Цукки, не задумывался, что тебе скучно на вечеринках, думал, это круто, что ты общаешься со старшими. Поднимет твой авторитет среди одногруппников.
— Плевал я на их мнение, — пожал плечами Кей. — Я хотел общаться только с вами.
— Чёрт, я… Прости, — Тецуро сжал ладони вместе и склонился в извиняющейся позе. — Я был придурком, хотел покрасоваться перед тобой, а в итоге облажался. И обиделся, когда ты меня заблокировал. Обещаю тебе, теперь мы будем встречаться только вдвоём и болтать обо всём, как в старые добрые времена.
— Оя-оя-оя! Неужели мои голубки помирились? — из коридора высунулась голова Бокуто, который восторженно улыбался.
Кей закатил глаза и отправился в сторону кухни. Назойливый дуэт, конечно, раздражал, но не настолько, чтобы забыть о хозяйском долге. Обещание Куроо маленьким солнцем согревало где-то за рёбрами. Возможно, хотя бы по-дружески они смогут снова общаться.
Он нагрел чайник и как раз насыпал заварку, когда вернулся Акааши, судя по полным энтузиазма выкрикам Котаро.
— Помочь? — Куроо стоял на кухне, склонив голову и скрестив руки на груди.
— Буду признателен, — Кей передал ему чашки, а сам открыл окно и потянулся за сигаретами.
— Надо же, ты куришь? А как же те слова о вредных привычках? — Тецуро застыл с чашками, вопросительно поглядывая на него. Цукишима прикурил и привычно затянулся.
— Пришлось немного повзрослеть, — пожав плечами, он протянул парню пачку.
— Я бросил, — покачал головой тот и удалился в гостиную.
Цукишима докурил, подхватил чайник и последовал за ним.
Там друзья уже расположились на полу за низким столиком. Акааши вытащил из конверта пачку фотографий, которую демонстрировал гостям. Оказалось, Волейбольная ассоциация предложила неплохие деньги за фотографии спортсменов во время матчей. Они разрабатывали новый проект по привлечению молодёжи в спорт, поэтому обратились к Кейджи как к бывшему волейболисту и фотографу.
Цукишима присел рядом и с интересом рассматривал изображения. Бокуто почти везде вышел смазанным, из-за чего расстроился и погрузился в очередные страдания.
Чтобы как-то расшевелить его, Кей с ехидцей заметил, что размытость не так страшна. То ли дело Кагеяма, который выглядит так, будто пытается мысленно закопать труп. Или переживает мучительный приступ адской боли. Хотя Ушивака, на удивление, хорошо получается в профиль.
— Он очень фотогеничен, правильные черты лица, — покивал Кейджи. — Кстати говоря, вот твои, — он протянул Кею конверт. Цукишима поблагодарил и попытался поскорее убрать тот подальше, но не тут-то было. В другую половину вцепился Бокуто.
— Цукишима, это то, о чём я думаю? — елейным голоском пропел он.
— Не понимаю, о чём вы. Отпустите, — Кей не оставлял тщетные попытки выдернуть конверт.
— Бокуто-сан, помнёте фото, — Кейджи сделал замечание, и Котаро сразу расцепил пальцы.
Кей чуть не отлетел в противоположную сторону.
— Бро? Цукки? — Куроо с любопытством наблюдал за разыгравшимся спектаклем.
— О, можно я ему расскажу, можно? — Бокуто обрадованно запрыгал на месте и заговорил, не дожидаясь разрешения: — Ты же помнишь, что на первом курсе Акааши подрабатывал фотомоделью? Он попал во всю эту модную тусовку, а дальше стал помощником фотографа и так далее. В прошлый раз им не хватало моделей, и он снимался сам, а также попросил Цукишиму поучаствовать в съёмке. И сейчас принёс конверт, смекаешь, о чём я?
— Охо-хо?
— Охо-хо-хо! Цукки, ну пожалуйста, дай посмотреть! Нечестно! Ты видел мои ужасные фото, а свои показывать не хочешь!
— Вот уж не собираюсь, это никто не увидит, только через мой труп!
— Эм, вообще-то, Кей, журнал хочет напечатать часть фотографий… — Акааши виновато почесал переносицу. — Я сказал, что ты не против. Деньги хорошие, к тому же, это европейское издание — нет рисков, что в Японии тебя кто-то узнает. Я не спросил тебя, прости.
От неожиданности Цукишима разжал руку, а Бокуто ловко подхватил и раскрыл конверт.
На стол посыпались изображения. Почти всё было снято на чёрном фоне, где Цукишима в юкате, измазанный блёстками и косметикой, кое-где даже с помадой, задумчиво смотрел вдаль. Где-то он держал в руках кото, струны которого перебирал, где-то закрывал веером низ лица или глядел прямо в кадр.
Куроо выбрал из стопки последнее фото, на котором Цукишима сидел спиной, вполоборота повернув лицо к зрителю, растягивая на губах едва заметную усмешку. Юката была приспущена с плеч, а на спине чернел иероглиф «Луна». Куроо несколько секунд рассматривал снимок, а затем повернул так, что стала заметна подпись на обратной стороне «Хотару-чан, жду твоего звонка. Казу».
— Так нечестно! — Бокуто возмущённо перебирал карточки. — Цукки на всех фотографиях выглядит как фотомодель с десятилетним стажем! Как тебе удалось?
— Как минимум, потому что я не прыгал на полметра вверх при виде фотографа.
— У Кея талант и телосложение подходящее для модели, говоря откровенно, я был бы рад с ним ещё раз поработать в качестве фотографа, — Кейджи слегка подмигнул смущённому парню.
— Акааши, ты преувеличиваешь, — Цукишима судорожно засобирал фотографии обратно в конверт. — Работа под объективом не для меня.
— Да ладно, Цукки, гляди, тебе девчонки свои номера оставляют. Может, задумаешься о карьере модели? — Куроо криво улыбнулся, демонстрируя надпись. Акааши поспешно отвернулся, фыркая в кулак.
Цукишима близоруко сощурился, читая текст, и хмыкнул.
— Парни.
— Что? — переспросил Куроо, а Кей воспользовался секундой замешательства и вытащил фотографию из его пальцев.
— Казу — парень, помощник фотографа. И он считает себя невероятно смешным и привлекательным, раз уж играет с иероглифами моего имени и добавляет к нему приставку «чан». Но ему всё прощается за удивительную расстановку кадров и сцен. Он ставил большую часть моих фотографий — двигал, направлял, даже художественно спускал с меня юкату.
Куроо наморщился, брови сошлись на переносице, и опустил глаза, пряча лицо. Сердце Кея пропустило удар.
— Нет, Цукишима, поверь мне, приставку «чан» он добавляет абсолютно ко всем именам, кроме семпаев. Такой у него характер, постепенно привыкаешь, — Акааши пожал плечами, поднимаясь. — Может быть, кто-то хочет выпить? Бокуто-сан, вам не предлагаю.
— Ну вот, всё веселье мимо меня, как обычно, — Бокуто грустно растёкся по журнальному столу.
— Вам нельзя, сезон на носу, — Кейджи терпеливо потрепал парня по волосам и тихонько рассмеялся. — К тому же, стоит выпить больше одного стакана пива, и вас невозможно остановить.
— Но, Акааши, я ведь ничего не помню!
— Я знаю, Бокуто-сан, но остальные помнят, — Кейджи невесело усмехнулся и обратился к Куроо: — Выпьете чего-нибудь?
— Нет, спасибо, боюсь, мне пора. Цукки, проводишь?
К концу вечера стало заметно, что Куроо чувствовал себя не в своей тарелке.
— Приходите ещё.
— Я напишу, у тебя тот же номер? — Тецуро взялся за ручку двери и обернулся. — Только, Цукки, будь добр, разблокируй уже меня.
— Договорились, Куроо-сан. Увидимся в следующий раз?
— Давай как-нибудь на неделе. Пересечёмся только вдвоём, окей? Даже Акааши не говори.
Куроо вышел за порог и оглянулся.
— Хорошо, а вы не говорите Бокуто-сану.
— Знаешь, Кей, всё же я ощущаю вину за тот случай, — Цукишима вздрогнул, заострив внимание на непривычном обращении, пока Куроо, потупив глаза, раскрывался перед ним. — Я не должен был так поступать. Обрадовался тому, что мы в одном универе, что есть с кем поговорить и пообедать вместе во время перерыва. Особенно когда Кенма уехал по обмену. Ты стал моим близким другом, только Бокуто не рассказывай, я доверял тебе как брату. Мне и в голову прийти не могло, что я навязываю ненужные тусовки с незнакомыми людьми. Если бы передо мной сейчас встал выбор уйти с той девушкой или с тобой, то я выбрал бы тебя.
У Цукишимы снова что-то остро закололо между рёбрами.
Друг, брат, замена Кенмы, не думал…
Кей почувствовал опаляющую боль прямо там, где в начале вечера зарождалась надежда.
Он не мог назвать Куроо злым, плохим или бессердечным, но, похоже, придётся навсегда смириться со своей ролью обычного знакомого по школьному клубу. Причём того, кого Куроо знал не так хорошо, чтобы предположить, что Цукишиме понравится, а что — нет.
— Сомневаюсь, что вам бы пришёлся по вкусу минет в моём исполнении в тот вечер, Куроо-сан. Всего доброго.
Тецуро округлил глаза, и Цукишима с наслаждением захлопнул дверь перед его лицом. Руки дрожали, а губы не слушались, но озадаченный вид Куроо определённо того стоил. Кей привалился затылком к двери и несколько минут глубоко дышал, пытаясь унять внутренний мандраж.
К чёрту.
Тем же вечером, колеблясь, он разблокировал Куроо и решительно создал новый контакт в телефоне.
23:00
Привет, это Кей. Можем пересечься, если ты не против.
23:03 Казу Т
Я ждал твоего письма, Хотару-чан. Назначай время и место. Это свидание: 3
Акааши только вздохнул, но не стал его отговаривать.
С Казу они провстречались не больше двух месяцев, с ним же он расстался с девственностью, и в конце концов их пути разошлись. Куроо больше никогда не поднимал в беседе тот вечер.
Я не хочу это видеть, чёрт. Не хочу.
— В любом случае, хотел попросить тебя присутствовать на свадьбе в качестве шафера.
— Что? — В глухой тишине он словно услышал, как забиваются гвозди в крышку его гроба.
— Будь моим шафером. С Яку мы сейчас не так близки, Кенма может не успеть прилететь из США, если всё решится быстро, Бокуто обязательно напортачит… Из всех знакомых я могу только тебя попросить об этом. И ты, на удивление, кажешься самым адекватным и взрослым, хотя моложе всех, с кем мы общаемся.
— Ни за что, — отчеканил Кей. — Я не буду участвовать в этом фарсе, Куроо. Как ты себе это представляешь? Как, по-твоему, звучала бы моя речь? «Я знаю эту пару полтора часа, они не убили друг друга, это успех, выпьем за счастье молодых»? По-твоему, я совсем поехавший?
— Окей-окей, тебе не обязательно будет произносить речь! Если что, можем попросить выступить Бокуто, уверен, он расскажет нам много интересного про брачные ритуалы сов… — Тецуро, фыркнув, отхлебнул из бокала.
— Куроо, ты, кажется, не понимаешь. Я не буду твоим шафером, это раз, и два — я вообще не приду на свадьбу. — Цукишима встал, немедленно одеваясь. Сначала шарф, потом пальто, наконец, он закинул на плечо сумку и оглянулся.
Куроо сидел с мрачным выражением лица и следил за его действиями.
— Цукки, не советую так поступать. Ты — мой друг, ты не можешь пропустить мою свадьбу.
— Я тебе не друг, Тецуро.
С этими словами Цукишима покинул бар.
***
— Я дома! — негромко крикнул Цукишима, закрывая за собой дверь. — На кухне, — отозвался его сосед, выглядывая из-за стены. — Ты раньше, чем я предполагал. Как прошло? — Дерьмово, — усмехнулся Кей, демонстративно потряхивая пакетом с выпивкой, купленной по дороге. — Ничего нового, Акааши. — Ясно. Значит, не зря сегодня новый блок купил. Курить бросим на следующей неделе. Цукишима только кивнул и пошёл переодеваться. Последние три года они пытались бросить курить. Безуспешно. Казалось, сама перспектива сдохнуть раньше положенного привлекала лёгким исходом. Когда Акааши закончил готовить, они перебрались на балкон, расставив тарелки, пиво, и закурили, делая вид, что наслаждаются запахом выхлопных газов и шумом вечернего Токио. В их новой квартире был отвратительный вид прямо в окна соседнего дома, который с лихвой компенсировался близостью метро. И всё же, это лучше плесени в ванной и борделя напротив, как в прошлом месте обитания. Скажи кто Цукишиме восемь лет назад, что однажды они заживут вместе с Кейджи, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Хотя, пожалуй, не вся его удача рассыпалась прахом при встрече с Куроо, её хватило на крошечное прощальное чудо. Чудо, сидящее напротив, томно прикрыло пушистые ресницы и затянулось сигаретой, на время отставив пиво. Кей немного полюбовался профилем Акааши, потянулся за ещё одной сигаретой и вздрогнул, услышав оповещение. Он знал, кто это. Это всегда был один и тот же человек, но сегодня он ему не ответит. 20:05 Куроо-сан Цукки, ты уже дома? Нам надо поговорить — В супермаркете напротив твой любимый молочный коктейль по скидке, надо завтра зайти, — прервал молчание Акааши. Пока Кей задумчиво пялился в телефон, Кейджи, сощурив глаза, наблюдал за ним. Потом потянулся через стол и придавил пальцем морщинки на лбу, пытаясь их разгладить. — Совсем скоро на старика будешь похож, если продолжишь так хмуриться. — Да-да, сяду у моря и умру в одиночестве, — Цукишима безуспешно попытался представить себя Хемингуэем, хотя тот вроде бы застрелился?.. Или спился? Чёрт. — На одиночество не рассчитывай, я столько собственноручно приготовленной еды тебе скормил, что ты со мной и на том свете не рассчитаешься. — Кейджи потушил сигарету и принялся раскуривать новую. — Какой ужас, вот он — твой коварный замысел, — Кея прервало уведомление телефона, но он не стал его проверять, лишь задумчиво покрутил в руке, поглаживая экран пальцем. — Я польщён. Великий Акааши Кейджи хочет провести со мной всю жизнь. — Не обольщайся, у меня других вариантов нет, — закатил глаза друг. И то верно. Они с Акааши подружились, когда Кей учился уже на третьем году старшей школы. Хотя тогда их с натяжкой можно было назвать друзьями, скорее собратьями по несчастью.***
Был последний летний тренировочный лагерь, а ещё — самый тяжёлый год для воронов. К тому моменту расстановка сил в префектуре совершенно изменилась, вчерашние новички стали сильнее, а Кей по-прежнему сходил с ума от вечно растрёпанной причёски Куроо и всячески отрицал это. В кои-то веки они выиграли у Некомы сет, с натяжкой, надо сказать — Лев поистине устрашал, когда мог сосредоточиться, и Кей как раз вытирал лицо полотенцем, когда его хлопнули по плечу: — Цукки, ты сегодня в ударе, к концу сета так завёлся! Волна мурашек пробежала по спине сверху вниз и отхлынула, сосредоточившись на месте, где к нему прижималась чужая ладонь. Куроо, конечно же, Куроо. Кто ещё, кроме Ямагучи и брата, достаточно бесстрашен, чтобы так его называть? Впрочем, несмотря на прозвище, не оглядываясь назад, он знал, кто это. Даже не разбирая тона, тембра низкого голоса с хрипотцой, даже будь слепым и глухим, он узнал бы его из тысячи. Внутри заворочалось что-то тёмное, волнующее, сдвигающее внутренности и заставляющее сердце биться чаще. — Куроо-сан, почему бы вам не подойти к своей команде, вместо того чтобы доставать кого-то из чужой? Тецуро разочарованно цыкнул. — И упустить шанс подкрасться к тебе незаметно? Может, однажды я всё-таки схвачу тебя в темноте и затискаю, а ты завизжишь, как девчонка, и будешь отбиваться? — Бро-о-о-о, отличная идея! Привет, Цукки! — подошёл Бокуто и хлопнул его по другому плечу. — Я могу снять это на видео, чтобы ты пересматривал холодными и одинокими зимними вечерами. Два идиота захихикали, а Кей невольно покраснел. О нет, господи, нет. Они бы только слышали себя со стороны. Он уже знал, что у Куроо, при всей его холодности и расчётливости с незнакомцами, совершенно отсутствовал фильтр на друзей. Глупые шутки, пошлости и мемы с котами в три часа ночи с последующей бесконечной перепиской в чате — обратная сторона медали при дружбе с Тецуро, которая не обошла его стороной. — Бокуто-сан, люди со стороны уверены, что вы обсуждаете порно, пожалейте Цукишиму-куна, пожалуйста, раз уж вам плевать на собственную репутацию, — меланхолично проговорил Акааши, слегка поклоняясь присутствующим в знак приветствия. — Упс, прости, Цукки! — Бокуто состроил умильную рожицу и поклонился в качестве извинений. Они вчетвером привлекали столько внимания, что Кей закатил глаза и отошёл подальше, делая вид, что не знает этих клоунов. Куроо противно захихикал и попытался ухватить его за полотенце. Новички из команды Карасуно перешёптывались и вовсю глазели на парней, в частности — на Котаро, зная о том, что он попал в состав национальной сборной, но боялись подойти близко. — А где мой любимый ученик? — перестав кланяться, Бокуто захлопал глазами по-совиному, выискивая рыжую макушку. — Вон там, — Цукишима махнул на Шоё и Ямагучи, разговаривающих в углу. Издав боевой клич, Котаро рванул туда. Кей наконец вырвал полотенце из цепких кошачьих лап, после чего, развернув Куроо за плечи и подтолкнув к половине соперника, громко прокричал: — Хайба, твой любимый капитан пришёл! Весь зал услышал, как Лев уронил бутылку и помчался в их сторону, радостно заорав что-то на смеси русского и японского. — Хей, Цукки, это нечестно! Учти, я тебе отомщу, — прошипел ему на ухо Куроо, подняв ногу, чтобы пнуть полукровку, если тот полезет обниматься. — Жду не дождусь, — с сарказмом заметил Цукишима, игнорируя волну возбуждения, разлившуюся по телу от шёпота Тецуро. Он развернулся и вышел из зала, крепко сжимая в кулаке полотенце. От Куроо пахло мускусом, кофе, сигаретами и чем-то ещё уникальным, запахом, принадлежащим исключительно ему. Ужасно раздражающе и до безумия притягательно. Цукишима завернул в уборную и, крутанув кран с холодной водой на полную, снял очки и с наслаждением подсунул голову под ледяную струю, пытаясь то ли охладиться, то ли выкинуть из головы странные мысли. Сердце продолжало биться, как заведённое. Аритмия в таком возрасте? Маловероятно. Куроо выводил из себя. Бесил. Доводил до ручки. Возможно, будь Цукишима почестнее с самим собой, он мог бы признаться, что… — Он тебе нравится? — тихий голос заставил Кея шарахнуться в сторону, разбрызгивая воду по всему полу. — Нет! — он подслеповато прищурился, разглядывая того, кто его напугал. — Что? К-кто? Я не… Нет! Акааши протянул полотенце и очки. — Извини, не хотел пугать. Я звал, но ты не слышал, наверное, из-за воды. — Акааши подождал, пока Цукишима вытрет лицо, и поймал его взгляд. — Куроо. Он ведь тебе нравится? — Я терпеть его не могу, — прошипел Цукишима, проходя мимо и намеренно толкая Кейджи плечом. По правде говоря, к разыгрывающему он относился очень хорошо, но заданный вопрос звучал в крайней степени неприлично. — И вообще, я не из таких. — Жаль, — парень схватил его за предплечье и притянул к себе. — Я вот, например, из таких. Если передумаешь и захочешь поболтать — мой номер у тебя есть. Кей растерянно смотрел на Акааши. За год без волейбола тот изменился — слегка отрастил волосы, начал носить вещи в облипку и, кажется, даже эпилировать волосы, во всяком случае, насколько позволял увидеть вырез футболки. — Не передумаю, — Кей выдернул руку из цепкой хватки и пошёл в зал. — Цукишима-кун, ты ведь, кажется, собираешься поступать в Токио? Позвони, если понадобится помощь с выбором вуза, — Акааши догнал его и пошёл рядом. Когда они зашли в зал, Цукишима замер, как вкопанный — Куроо решил не пользоваться раздевалкой, а переодеть футболку прямо на месте, пользуясь тем, что девушки-менеджеры ушли за водой. Цукишима поражённо выдохнул, а ураган внутри заворочался с новой силой, затягивая все мысли в какой-то бешеный водоворот. Казалось, спроси у него какой на дворе год, он сможет только невнятно промычать. В голове осталось только изображение полуголого Куроо Тецуро, мышц его спины, тёмных волос на груди и ореолов сосков, и если вдруг Кею прилетит в голову мяч и начисто лишит всех воспоминаний, то вид Куроо останется с ним навсегда, выжженный на обратной стороне век. Он позвонил Акааши через неделю.***
— Поделишься мыслями? — голос Кейджи выдернул его из потока воспоминаний. — Что произошло сегодня, что ты так задумался? — Вспоминал школу. Помнишь последний тренировочный лагерь? Когда ты спросил, нравится ли мне Куроо? — Кей размял плечи и потянулся. — Я всё хотел узнать, как ты догадался? Я ведь тогда и сам не понимал, что чувствую к нему. — О, вот оно что, — Акааши слегка улыбнулся. — Да, ты был как заблудший котёнок, ну, воронёнок, если так комфортнее, — исправился он, замечая, как Кей недовольно закатил глаза. — Ты смотрел на него и не мог отвести взгляд, хотел уйти и в то же время не уходить. Я заметил по позе, по разговору, по выражению лица. Поверь, я хорошо разбираюсь в бесстрастности. — Короче говоря, я вёл себя как кретин, — Цукишима поморщился, снял очки и начал их протирать. — Не сказал бы, — его сосед невесело ухмыльнулся. — Мне было знакомо твоё состояние. Я вёл себя так же. Ты же знаешь, со мной всё произошло чуть раньше. Верно. К тому моменту Акааши уже любил Бокуто. Они замолчали, погрузившись каждый в свои думы. Над Токио полыхал яркий красно-фиолетовый закат. Цукишима вытряхнул сигарету из пачки — неужели последняя? — и прикурил. Боже, он пыхтел как паровоз, странно, если представить, что раньше от запаха сигарет его выворачивало.***
— Это отвратительная привычка, Куроо-сан, продолжайте в том же духе — и умрёте в сорок лет от рака лёгких, — Кей позволил себе некоторую вольность и наклонился ближе к Тецуро, чтобы сообщить ему о вреде курения прямо на ухо. Куроо, стоявший к нему спиной, вздрогнул и выронил сигарету на асфальт. — Твою мать, Цукки, она же последняя! — Куроо запрыгал вокруг упавшей сигареты, а потом, тяжело вздохнув, выбросил её в урну под злобное хихиканье парня. — Ты — худший из моих кохаев, я от тебя отрекаюсь. — Для этого вам надо быть моим семпаем, Куроо-сан, — нахально ухмыльнулся Цукишима. — Эй, я и есть твой семпай, мы учимся в одном университете, если не забыл, — возмутился Тецуро. — Но на разных факультетах, если вы не забыли, Куроо-сан, или память уже не та? Это от старости или курения, как считаете? — Кей поддел Куроо, а тот громко рассмеялся. — Рад, что ты выбрался, Цукки, без тебя скучно. Уже думал, что не придёшь. Куроо откинулся на стену и улыбнулся, закрывая глаза. Щёки слегка порозовели от выпитого алкоголя. Цукишима подавил желание протянуть вперёд руку и погладить его по скуле. — Вы позвали, с моей стороны было некрасиво не прийти. — То есть сбежать с вечеринки через час, как в прошлый раз, это не некрасиво, по-твоему? — Тецуро раскрыл глаза и по-кошачьи вгляделся в его лицо. Тот закусил губу, размышляя над ответом. Ему хотелось отшутиться, но предыдущая вечеринка оставила в душе только неприятные воспоминания. — Не хотел мешать. Ещё немного, и вы бы трахнули ту девушку прямо перед всеми, а я не большой фанат публичного секса. Куроо закашлялся. — Цукки, ты что! Боже! Да она была пьяна, мы целовались, но, уверяю тебя, ничего такого… Тьфу, как ты вообще мог такое сказать, ужас какой! — Куроо зажал в ладонях пылающее лицо. — Что именно вас смутило — слово «трахаться» или слово «секс»? — бесстрастно уточнил Цукишима. — В жизни не поверю, что, будучи на третьем курсе университета, вы — девственник. — Конечно нет, но я не готов обсуждать это с тобой, если честно, — Тецуро встряхнул головой, отгоняя мысли, что Цукишима вовсе не такой неопытный, как ему казалось. — Как ты вообще можешь спокойно говорить о сексе, но при этом на вечеринках вместо пива пьёшь клубничное молоко? — Очевидно, потому что мне не нравится вкус пива. Но это не значит, что я его не пробовал. Что же касается секса… — Кей наклонился ближе и заметил, как у Куроо расширились зрачки. — Давай о чём-нибудь другом, не хочу потом краснеть перед Савамурой, — Куроо поспешно отвернулся от первокурсника и спросил: — Как там твой веснушчатый капитан? Кей раздражённо выдохнул: — В порядке. Мы часто созваниваемся. На каникулы приедет из Киото, если получится. Как Кенма? — Лучший на курсе, — гордо ответил Куроо. — Уже сейчас предложили стажировку в отделе разработчиков в Китае, но он хочет пока дождаться окончания семестра в Америке. — Скучаете? — пытливо спросил Цукишима. — Ещё бы, мы с ним как братья. Знаешь, в детстве он ведь терпеть не мог волейбол, но продолжал играть снова и снова. Раз за разом доказывал всем, чего он стоит. Прямо как ты. — Я… любил играть, — Кей усмехнулся. — Но не хотел признаваться в этом. Я не хотел, чтобы волейбол разбил мне сердце. На какой-то момент воцарилась пауза, которую прервал взрыв смеха из забегаловки неподалёку. — А ты повзрослел, — Куроо похлопал Цукишиму по плечу. — Пойдём, нас наверное уже потеряли, — он потащил не сопротивлявшегося парня за собой. — Обещаю, что сегодня буду весь вечер тебя развлекать и сбежать уже не получится. Вечер протекал как обычно — Кей почти всё время молчал и редко отвечал на вопросы однокурсников Тецуро. В основном с ним пытались общаться девушки, то ли флиртуя, то ли выясняя, насколько они близки с Куроо. Иногда вопросы задавали и парни, что-то уточняя про волейбол. Он терпеть не мог вечеринки и отвечал односложно, злясь на себя за то, что пришёл, и на Тецуро за то, что тот его позвал, а сейчас игнорировал, весело подшучивая над девушкой с длинными волосами слева от себя. Нет, он его не игнорировал, скорее, забыл. Что он первокурсник, а это вообще не его семпаи, незнакомые старшекурсники, на которых ему откровенно плевать, с которыми и поговорить-то не о чем. Куроо просто забыл. — Устал? Ещё полчаса, и пойдём, — Тецуро наклонился к нему и подмигнул. — Пятнадцать минут максимум, — возразил Кей, чувствуя, как горечь на языке от одиночества на вечеринке тает при взгляде в карие с золотыми всполохами глаза. — Хорошо, — засмеялся тот. — Блин, я бы убил за сигарету. Между прочим, я лишился последней по твоей вине. — Я схожу, здесь есть магазинчик недалеко. Дождусь вас на улице. Раз уж я виноват в том, что продлеваю вам жизнь. — Правда? — Куроо удивился, привычно пропуская ехидство мимо ушей. — Цукки, я тебя расцеловать готов! — Пожалуйста, не здесь, — Кей дёрнул плечом и понадеялся, что, в силу выпитого алкоголя, Куроо не заметит, как у него покраснели щёки. — Выходите на улицу через пятнадцать минут. Он скомкано попрощался с людьми, которые что-то ответили, и направился к замеченному ранее магазинчику. На улице отчётливо пахло озоном, предвещая грозу, и Цукишима заторопился. Он успел забежать в магазин как раз в тот момент, когда хлынул дождь. Сдержанно поздоровавшись с владельцем, он попросил пачку любимых сигарет Куроо, даже не удивляясь тому, что знает такие детали, и захватил зонт за триста йен. У него был с собой свой зонтик, но он догадывался, что Тецуро ничего не взял от дождя. Куроо имел удивительную способность раскидываться зонтами — казалось, что попадая в его квартиру, все зонты проваливаются в чёрную дыру или параллельную вселенную. — Молодой человек, не хотите немного подождать? Через десять минут ливень закончится, — окликнул владелец, когда он уже собрался выходить. — Нет, спасибо, меня ждут, — Кей вежливо отказался и заторопился назад. Из-за дождя очки запотели, а в левом кроссовке что-то подозрительно захлюпало, поэтому оставшуюся часть пути он практически бежал. Когда забегаловка показалась из-за угла, он заметил чёрную макушку Куроо у входа под навесом и хотел окликнуть. Было темно, но Кей чётко и как в замедленной съёмке смотрел на Тецуро, прижимающего к стене девушку с длинными волосами и настойчиво орудующего рукой у неё под кофточкой. Она не сопротивлялась, только улыбалась и что-то шептала на ухо. Та самая, сидевшая рядом с ним, почему-то заметил он. Изо рта не вылетело ни звука. Он хотел подойти ближе, прокашляться, обратить на себя внимание, но в этот момент Куроо отвлёкся на секунду, что-то быстро написал в телефоне и, схватив девушку за руку, потащил в подворотню. Кей знал, что произойдёт дальше. Мог не глядя предсказать исход, но двинулся за ними, испытывая какое-то мазохистское удовлетворение. Телефон в кармане завибрировал, и он сжал руку на корпусе крепче. Потом. Выглядывая из-за угла, он увидел, как парочка устроилась у чёрного входа: девушка встала на колени и полезла к Тецуро в штаны. Тот сжал ладонь на длинных, тёмных волосах, поощрительно поглаживая её по голове, и застонал, откидываясь назад и обнажая шею, когда она задвигала головой. Этой картины было достаточно, чтобы уйти. Как в тумане, Кей развернулся и отправился к станции. Он вытащил телефон. 23:47 Куроо Тецуро Цукки, иди домой без меня. Момо-чан поделится со мной зонтом, а я обещал её проводить. Было весело, надо повторить! :) Кей застыл, глядя в экран и подавляя желание отшвырнуть телефон прочь. Он знал, знал, что так всё и закончится. Всё проходило по одной и той же схеме — Куроо выпивал, Куроо находил себе девчонку, а потом трахал её. Цукишима уходил домой один. По правде говоря, Тецуро и искать не нужно — девушки вешались на него пачками, ведясь на томного красавчика с хорошим чувством юмора, и Цукишима их прекрасно понимал. Но, как распоследний дурак, ждал, что однажды обратят внимание и на него. Боялся, что волейбол разобьёт ему сердце? Нет, с этим прекрасно справится Куроо. Его затопила злость на самого себя. Сколько ещё можно ждать и надеяться, будто его однажды полюбят? Увидят? Заметят? Он пришёл домой и, нащупав пачку сигарет в кармане, прикурил от плиты, предварительно раскрыв окно. Хватит с него этой влюблённости, хватит с него Куроо Тецуро со своими дебильными шуточками и бабами. Он закашлялся, давя слёзы, схватил телефон и начал чистить переписку. Удалив чат, он решительно заблокировал контакт Тецуро и прикурил ещё одну сигарету. После этого они не общались почти год.***
— Может, тебе сократить ваши еженедельные посиделки с Куроо? Каждый раз ты возвращаешься домой и выглядишь так, словно тебя пытали часами. — Мы разговариваем от силы часа полтора. Просто каждый раз он умудряется задеть те струны, что не были задеты до этого. Когда я, казалось бы, уже достиг дна, но умудряюсь упасть ещё глубже. — Да уж, Куроо — человек удивительных способностей, — Акааши невесело ухмыльнулся и поставил перед Цукишимой кружку с кофе. Закат окончательно отгорел своё, поэтому они перебрались на кухню. Пока Кей мыл посуду, Кейджи открыл ноутбук и стал быстро печатать. — Кстати, Казу про тебя спрашивал. — Что ему нужно? — недовольно фыркнул Кей, убирая чистые тарелки. — Надеюсь, он перестал петь дифирамбы моим ключицам? — О, ты же знаешь, у него пунктик на высоких очкариков. Он, может, и забыл про твои ключицы, но тонкие длинные пальцы — вряд ли, — Акааши томно захлопал ресницами, изображая их знакомого. — Прошу, избавь меня от подобной информации. — Некоторых заводит холодность, знаешь ли, — Кейджи слегка улыбнулся краешками рта. — Казу спрашивал, не хотел бы ты ещё раз сняться для журнала. — Вот уж нет, — Цукишима скривился. — После того раза я зарёкся соглашаться на подобные съёмки. — Тебя смутили съёмки или реакция Куроо?***
В дверь позвонили, и Кей, вздрогнув от неожиданности и необычной трели дверного звонка, отправился открывать. Раньше они жили с братом вдвоём, снимали небольшую квартирку на окраине Токио, но теперь тот наконец-то решился съехаться с девушкой, а Цукишиме пришлось в экстренном порядке искать нового соседа. К счастью, Акааши уже некоторое время жил один и пригласил его к себе. Когда Кей перестал общаться с Куроо, они сильно сблизились. Если раньше они рассказывали друг другу лишь о своей неразделённой любви, то теперь нашли иные темы для обсуждения — оба любили книги и фильмы, Кей много говорил о музыке, а сам слушал лекции Акааши о фотографии. Оба избегали затрагивать тему волейбола. Цукишима знал, что Кейджи всегда ходит на матчи Бокуто и даже их записывает, а потом пересматривает, но сам не посещал матчи и, хотя ему было бы интересно посмотреть на уровень вчерашних соперников и Кагеямы, уже профессиональный, безумно боялся столкнуться с Куроо. Несколько раз после того вечера он порывался разблокировать его, написать что-то, но в итоге трусливо отворачивался, когда они сталкивались в университете. Или проходил мимо, делая вид, что не заметил его. К счастью, Куроо нечасто появлялся на занятиях, то из-за практики, то из-за подработок. В дверь позвонили ещё раз, гораздо настойчивее, он распахнул дверь и уже приготовился отчитать звонившего, но вместо этого нелепо застыл с открытым ртом. — Йоу, Цукки, Акааши дома? — за дверью стоял излучающий энергию Бокуто, а прямо за ним, с идентичным выражением паники на лице, застыл Куроо. — Здравствуйте, Бокуто-сан, Куроо-сан, — Цукишима вежливо поклонился, нервно сглатывая. — Его пока нет, но скоро должен прийти. Проходите, — он посторонился, пропуская гостей. — Извиняемся за вторжение! — Котаро забежал в квартиру, разуваясь на ходу и раскидывая обувь, как свою, так и хозяев. Цукишима только горестно вздохнул, глядя на этот ураган. — Не думал, что ты помнишь моё имя, Цукишима, — в отличие от Бокуто, Куроо не торопился проходить внутрь. Он стоял и настороженно смотрел на Кея, в очередной раз ведя себя, как кот, который скребётся в дверь, пока ту не откроют. — Конечно я помню, Куроо-сан, — Кей заворожённо глядел на разминающего плечи Тецуро, будто готовящегося к прыжку. — Просто у меня нет причин с вами общаться, — он повернулся, попытавшись уйти. — Эй, Цукки, — Куроо схватил его за руку и резко развернул лицом к себе. — Не хочешь объясниться? Сердце Цукишимы сорвалось с тормозов и билось уже где-то в горле, а лёгкие перестали сокращаться. Год, почти год, он игнорировал существование своей любви, учился жить, как-то функционировал, назначил несколько свиданий, но стоило Куроо появиться на пороге и посмотреть ему в глаза, как ледяной ушат влюблённости тут же опрокинулся на голову, смыл мысли, перевернул всё внутри и снаружи, напомнил сны, от которых так стыдно по утрам, которые мучительно хотелось забыть и ещё мучительнее — воспроизвести до мельчайших подробностей… Стоило только увидеть Тецуро, услышать его голос, как всё вернулось на круги своя. Куроо, поджав губы, пару мгновений вглядывался в его лицо, потом, цокнув языком, отвернулся и отпустил руку. — Слушай, мне жаль, что я тогда ушёл с той девчонкой. Бокуто сказал, что настоящие бро так не поступают, да и я подумал, вдруг она тебе нравилась… — Нет.***
Когда в кружке закончился кофе, Кей не глядя взял ложку и поболтал на дне густой осадок. Он пил кофе почти холодным, с изрядной долей молока и тремя кубиками сахара. Куроо всегда пил чисто чёрный. «Чёрный, как его душа». — Акааши, я подумал — может, уедем? — Цукишиме надоело играться с кружкой, и он решительно отодвинул её. — От себя не убежишь, Кей, — философски заметил Кейджи. — Я не собираюсь сбегать от себя, — Цукишима стиснул руку в кулак и стукнул по столу. — Я… Он… Он запутался в словах и какое-то время загнанно дышал, глядя в потолок. — Когда смотришь какие-то фильмы или читаешь книги, в которых главная героиня влюблена в подонка, то думаешь: «Ты что, слепая? Разлюби его и дело с концом!». Но проблема в том, что я не главная героиня, а он не подонок. Я люблю его уже восемь лет. За это время мы не всегда виделись, не всегда общались и не всегда дружили. И тем не менее, каждый чёртов раз, когда я его вижу, сердце колотится, как после матча на пять сетов, понимаешь? Мне хочется касаться его украдкой, подшучивать и наблюдать за его реакцией, знать мнение по поводу всего на свете. И пусть это уже не любовь, а одержимость, плевать! Даже если я уеду за тысячу километров, я всё равно буду знать его любимое блюдо или какая песня стоит у него на будильнике. Любить его очень сложно, но не любить я не умею. И не хочу, Кейджи. — Тогда зачем ты хочешь уехать, Кей? — Акааши взял его за ладонь и сжал, успокаивающе поглаживая. — Пойми меня правильно, я желаю тебе только счастья. Но когда вы не общались, ты был как кукла — наполовину поломанный, улыбка не доходила до глаз. Начал курить, пить, практически ничего не ел. Но потом, когда Куроо снова появился в твоей жизни, ты потихоньку ожил. Тянулся к нему, как к солнцу. — Он сказал, что женится, Кейджи. Сегодня он позвал меня, чтобы рассказать о своей свадьбе.***
— Цукки, сколько лет, сколько зим! — Куроо окрикнул его с противоположного конца бара. — Куроо-сан, — Кей поздоровался и присел рядом, оглядывая обстановку. — Я что-то пропустил? Вы теперь зарабатываете миллионы? Бар выглядел значительно приличнее тех мест, где они собирались обычно. Не то чтобы они не могли позволить себе ходить в хорошие заведения, скорее, отдавали дань традиции. Впервые они выпивали в студенчестве, не имея особых средств, а теперь липкая столешница и подвальные помещения вызывали приятные приступы ностальгии. — Эй, Цукки, ты такой жестокий! Могу я время от времени побаловать своего кохая? — Сколько можно повторять, я не ваш кохай. — Это детали. — Куроо махнул официанту, подзывая того. — Два Гиннеса, — тот понятливо кивнул и ушёл, забирая меню. — Вообще-то я не люблю тёмное, вы же знаете, Куроо-сан. — Да, но потом я хочу угостить тебя Ирландской бомбой, думаю, тебе понравится. Там тоже Гиннес, будет привычнее. — Как скажете, — Цукишима устало провёл рукой по лицу. — На работе завал, мне срочно нужно что-то выпить, уже всё равно что. Куроо рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Так и спиться можно, Цукки. Не торопись, сегодня я хотел рассказать тебе кое-что важное. — Вы всё-таки получили тест ДНК, показавший, что Бокуто — ваш потерянный брат? — Нет, но тогда многое стало бы понятнее, например, наше обоюдное превосходство над тобой в волейболе! — Тецуро щёлкнул пальцами, будто это отличная идея, и наигранно себе зааплодировал. Кей только закатил глаза. Дружеские перепалки уже настолько приелись им обоим, что перестали отдавать сарказмом и стали больше похожи на обмен любезностями. — Тогда я теряюсь в догадках. Лев решил вернуться в Россию? — Опять не угадал! — Им принесли пива, они чокнулись и сделали по глотку. Цукишима ожидаемо поморщился, хотя напиток оказался вкуснее, чем он предполагал. — Я женюсь. — Что? — Бокал чуть не выскользнул из пальцев Кея, но он каким-то образом его удержал. — Это шутка? — Нет, Цукки, нет, всё очень серьёзно. Знаю, я мало рассказывал тебе о своей семье, особо-то и говорить нечего. — Куроо покрутил лежавший рядом подстаканник. — Родители разошлись, когда мне было семь. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы не Кенма и волейбол. Тогда я настолько в это погрузился, что постарался не заметить, что отца рядом нет. Для матери было тем лучше. Знаешь же, как я сплю? Сдавливая две подушки между собой. Все шутят, что у меня поэтому на голове бедлам, но привычка так спать появилась, когда родители кричали друг на друга. Я мог заснуть, только закрывая уши очень-очень плотно. — Куроо-сан, я… Мне так жаль, — Цукишима сжал подрагивающие пальцы Тецуро. Единственное движение, которое он мог себе позволить. — Что было, то прошло. Благодаря этому я стал тем, кто я есть, Цукки, не стоит, — Куроо ободряюще улыбнулся. — Так вот, когда я учился в универе, меня разыскала мать отца, язык не поворачивается назвать её бабушкой. Строгая женщина в деловом костюме. Предложила подработку в их компании. Там я работаю и сейчас. — То есть SJ Chemicals — это… — Да, семейная компания. Правда, никто не подозревает, что я внук Председателя. Честно говоря, моя позиция маленькая, я делаю свою работу, роль Директора мне и не светит, не то чтобы очень хотелось. Должности добился сам, почти ночевал в офисе, и только тогда меня заметили и повысили. Так вот, в тот первый раз мать отца сказала, что они не хотели, чтобы кто-то раскопал правду про меня. Или чтобы я умер в нищете. Она и сама удивилась, что я смог чего-то добиться. Сын от первого брака третьего сына. Звучит как скороговорка. Он немного помолчал, закусив губу, очевидно из-за болезненности темы. Кей пытался понять и вспомнить, рассказывал ли Куроо хоть раз о своей семье или финансовой ситуации. Выходило, что нет. Было неприятно. Получается, всё то время, пока он страдал от влюблённости, Цукишима толком ничего и не знал о Тецуро. Нет, знал, как много тот работает, чем занимается, как успешен и гордится достигнутым, помогает матери. Но ничего о его мотивах или внутренних переживаниях. — Так всё и было, никаких семейных обедов или что-то вроде того. Но недавно она объявилась вновь. С папкой невест под мышкой и предложением устроить выгодную партию. Даже дом купить в качестве приданого, ты представляешь? — Куроо рассмеялся. — Сначала я хотел её послать, сказать, что невесту выберу сам. Но видишь, какая штука — по сути, мне всё равно. Сколько у меня было девушек за последние годы, и ни одна не оставила мало-мальски хорошего впечатления. Такое ощущение, что я вообще никогда не был в нормальных отношениях. Так что я согласился. Сказал, пусть выбирает сама, готовит миай, мне же проще будет. Мы договорились, что через пару недель встретимся с этой девушкой, а через месяц-полтора устроим свадьбу. Чего тянуть? — Куроо… Ты… Ты серьёзно женишься на незнакомке? — Цукишима задохнулся от накрывшего возмущения. — Цукки, кажется, ты впервые на моей памяти опустил вежливое обращение ко мне в разговоре. Поверить не могу, что для этого понадобилась моя помолвка! — Это я, я поверить не могу в то, что слышу! — Кей вырвал из рук Тецуро подставку под бокал и со злостью отшвырнул её куда-то подальше. На них начали оглядываться. — Ты действительно готов жениться просто так?! На незнакомке?! Из-за потерянной бабушки?! Ты что, помойный кот, чтобы соглашаться на такие условия?! — Эй, тише, тише, Цукки, а то нас выставят отсюда, — Куроо попытался усадить вскочившего парня. — Нет, ты не понимаешь, я могу отказаться, но не вижу смысла. Я понял давно — я не смогу любить жену и быть счастлив в браке, как нормальные люди, понимаешь? Я с детства видел драки родителей, а они ведь женились по любви, но не могли существовать вместе. Наверное, что-то во мне отключилось с тех пор. Если любовь — такая, то она мне не нужна. Легче позволить найти мне хорошую девушку и заключить выгодный союз, чем всю жизнь ждать светлого чувства, которое не придёт. — Но… Куроо, это неправильно, так быть не должно. Ты не сможешь жить с человеком всю жизнь, не любя… — Цукишима запустил руку в волосы и наклонился над столом. Происходящее казалось каким-то глупым нереальным сном, а он судорожно пытался проснуться. — Цукки, я смогу, вот увидишь, не переживай за меня.***
— Вот оно что… — пробормотал Акааши, откидываясь на стуле. Что же, теперь многое становилось понятным — странное состояние Кея, его беспрерывно пиликающий телефон, то, как Цукишима погрузился в пучину отчаяния. — И что ты придумал? — Хочу уехать отсюда. Некоторое время назад мне предложили должность Главы филиала в Киото. Тогда я отмахнулся, но сейчас подумал, что это выход. Начать новую жизнь там… Подальше от Куроо и всей этой кутерьмы. Стабильный доход, карьерный рост, если поразмыслить — одни плюсы. — Ты уверен? Со стороны кажется, будто ты пытаешься сбежать. — Даже если и так, Кейджи, у меня хотя бы есть предлог избежать свадьбы. Как, ты думаешь, я буду жить, зная, что он женат? Раньше он говорил про своих подружек, но между ними не было ничего серьёзного. А теперь мы будем сидеть в баре, где я буду любоваться его ресницами и знать, что потом он пойдёт трахать свою жену. Которую не любит, Кейджи, а просто так женится на ней! Под конец монолога голос Цукишимы сорвался и по щекам покатились слёзы. Акааши никогда не видел друга в таком состоянии, он осторожно присел рядом и обнял вздрагивающие плечи. — Если хочешь, Кей, я поеду с тобой.
