Часть 2. Красота.
10 апреля 2020 г., 19:44
Акааши Кейджи, безусловно, был красив.
Во всяком случае, так считали все его знакомые.
Когда Кейджи появился на свет, мама пожалела, что он не родился девочкой. Она долгое время одевала его как куклу, и соседи были уверены, что Кей-чан замечательная малышка (ровно до тех пор, пока отец самовольно не отрезал сыну длинные волосы и не подарил волейбольный мяч — мама очень долго сокрушалась по этому поводу).
Если убрать постоянно нахмуренные брови, то идеальная кожа лица, мягкие вьющиеся чёрные волосы, белые зубы и правильный прикус делали его весьма привлекательным.
Даже темперамент играл ему на руку — вежливый, обходительный, скромный. Отличник и спортсмен. Мечта для родителей и эталон для учеников.
Но главное отличие, изюминка, которая делала его именно очаровательным (по мнению одноклассниц, во всяком случае) — глаза.
Глубокий серый цвет, который становился то тёмным, почти чёрным, как летняя ночь, то светлым и прозрачным, как зимнее небо. Его глаза могли видеть людей практически насквозь, просчитывать дальнейшие действия соперников и товарищей по команде, что пугало и завораживало одновременно.
В средней школе он был довольно популярен (второе место среди красавчиков школы, на первом парень-модель, чтобы вы могли представить себе уровень конкуренции), поэтому привык к тому, что при знакомстве с ним девушки обычно смущались и хихикали, а парни либо покровительственно хлопали по плечу и толкали локтем в бок, либо ревновали к симпатичным девчонкам.
Но когда Акааши пришёл в волейбольный клуб Фукуродани на первую встречу и показал свои умения, так вышло, что к нему подлетел второкурсник с сумасшедшей улыбкой на пол-лица, ещё более безумной причёской, уложенной как… филин? сова? зачем и как он вообще это делает?.. и попросил давать ему такие же шикарные пасы всегда.
Так вышло, что Бокуто стал первым человеком, которому было плевать на то, как выглядит Акааши и какие у него там глаза-губы-волосы, лишь бы мяч точно и вовремя ложился в руку в момент атаки.
Если задуматься, так вышло, что именно по этой причине и именно тогда Кейджи влюбился.
(после такого они вообще считаются друзьями?) провёл рукой вдоль позвоночника, оставляя горящие следы на коже и уже почти коснулся ягодиц…
— Эй, хватит, хватит, парни, стойте! Всё понял и осознал, прекратите немедленно! — запричитал рядом Коноха. — Блин, я думал, будет смешно, а вы такой разврат устроили, что я не смогу уснуть. Как мы будем в этом зале теперь заниматься, а?
Акааши поблагодарил всех известных богов за то, что в темноте раскрасневшихся щёк не было видно. Он с трудом переводил дыхание и с ужасом чувствовал возбуждение снизу.
Ни разу в жизни он не задавался вопросом ориентации, но этот поцелуй в нём что-то сломал... Нет, скорее он будто нашёл недостающий фрагмент. Значит ли это, что он гей? Или бисексуал? Пожалуй, да.
— Акааши, ты как? — Ямато тронул его за плечо. — Со стороны выглядело, будто наш совень тебя чуть не сожрал.
Неужели так и выглядело?
Акааши перевёл взгляд на смущённого Бокуто, тот неловко сцепил руки в замок и уставился вниз, бормоча что-то себе под нос.
— Эй, Бокуто-сан, всё в порядке, — он склонился к Бокуто. — Вообще-то мне нравятся совы, — зачем-то сообщил он и улыбнулся краешками губ.
Бокуто заметно воспрял духом и благодарно посмотрел на Кейджи.
А на следующее утро где-то раздобыл и вручил ему плюшевую сову.
ревновал Бокуто недолюбливал Куроо, и до сих пор ему было сложно общаться с капитаном Некомы.
— Я просто не успеваю за вашим нестандартным ходом мысли, — улыбнулся Акааши. — Послушайте, вы — мой лучший друг, и никто никогда не займёт ваше место. На матчах я всегда смотрю только на вас. И в жизни тоже.
— Хорошо, — просиял Бокуто. — Тогда я разрешаю вам пожить вдвоём, но если Цукки тебя обидит…
— Вы серьёзно? — сзади них раздался голос Цукишимы, на который они дружно повернулись. — Конечно, щуплый парень в очках из провинции — гроза всех хулиганов Токио, так и ищу себе жертву, чтобы её обидеть, — он смешливо покачал головой. — Я тут пиво принёс, отметим новоселье?
Бокуто радостно запрыгал на месте, когда Цукишима вручил ему пакет.
— Эй, ты в порядке? — Кей наклонился и прошептал Акааши на ухо. — Хочешь, выйдем и поговорим?
— Нет, потом… — Кейджи махнул головой. — Давай пока выпьем, ладно?
Они открыли пиво и уселись за низкий журнальный столик. После пары банок Цукишиму ожидаемо начало клонить в сон, а Бокуто, заряженный алкогольной энергией, полез разбираться в стерео.
Когда блондин зевнул в пятый раз, Акааши, на правах самого трезвого взял его за руку и потащил в спальню. Цукишима упал на постель прямо в одежде и свернулся калачиком, как ребёнок. Акааши хихикнул и поднял выпавшие из карманов соседа вещи. Он задумчиво покрутил пачку сигарет с зажигалкой, рассудив, что Цукишима не обидится, если он возьмёт парочку.
После недолгого перекура он вернулся в гостиную и нашёл там поникшего и грустного Бокуто:
— Что-то не так?
— Ты опять ушёл с Цукишимой, — насупился тот. — Тебя не было полчаса!
— Цукишима лёг спать, а я просто помог ему. Подождите, вы что, выпили всё пиво? — только и успел спросить Кейджи, когда Бокуто сбил его с ног, придавливая сверху.
Акааши открыл рот, чтобы спросить, в чём дело, но Котаро просунул туда язык и начал старательно вылизывать всё внутри. Акааши оторопел и попытался спихнуть парня в сторону, но Бокуто ловко захватил его запястья одной рукой, прижав их над головой.
Несмотря на сопротивление и отчётливую мысль, как неправильно то, что сейчас делает Котаро, Кейджи простонал, ощущая, как внизу живота собирается тепло. У него начали гореть стопы, как было всегда при поцелуях с Бокуто, и он сжал пальцы на ногах, не в силах сдерживаться.
Сейчас они были наедине, и он не мог не воспользоваться этим шансом. Он толкнулся бёдрами вверх, и по позвоночнику пробежали искры — Бокуто был также возбуждён. Они тёрлись друг о друга, как животные, мозг полностью отключился, остались лишь инстинкты. И когда Кейджи окончательно сошёл с ума, издавая громкий гортанный стон, Котаро прикусил губу и полез к нему в штаны, через бельё сжимая возбуждённый член.
Внезапно дверь в гостиную приоткрылась, и в проходе застыл озадаченный и взъерошенный Цукишима. Акааши замер. До него только дошло, что они с Бокуто были отнюдь не тихими. Кроме того, стерео, подключенное асом, играло довольно громко и не могло не разбудить Цукишиму, а заодно и соседей, стучавших в стену.
— Он мой, не подходи! — прорычал Бокуто, сжимая член Кейджи крепче и двигая рукой. Несмотря на нелепость ситуации, возбуждённый до предела Акааши выгнулся дугой и кончил прямо на глазах покрасневшего Кея и довольного Бокуто.
Цукишима поспешно захлопнул дверь с такой силой, что стена дрогнула.
Переведя дух, Кейджи покосился на Бокуто, который за секунду отключился и сейчас сладко посапывал у него на груди. Невероятно, просто невероятно. Он спихнул его на пол и закрыл лицо руками. Перед Кеем придётся долго извиняться.
И всё же в груди появилось какое-то тёплое и щемящее чувство. Если он правильно понял, то Котаро ревновал к Цукишиме, и если он разглядел все знаки (будем считать Бокуто, залезшего рукой к нему в трусы, зна́ком) — он небезразличен своему другу.
Наутро, растормошив похмельного волейболиста и налив ему кофе, Акааши собрался с мыслями и наконец решился раскрыть Бокуто свои чувства, но стоило ему открыть рот…
— Хей-хей, Акааши, совсем забыл тебе сказать. У нашей команды сменился менеджер, теперь с нами ходит Юки со второго курса, она просто невероятно милая, и вчера я набрался смелости и позвал её на свидание! Она согласилась, представляешь? — радостно затараторил Котаро, набравшись энергии от первого глотка кофе. Кейджи уронил чашку, которая тут же разбилась на кучу мелких осколков. — Кстати, не знаешь, откуда у меня во рту этот привкус? Такое чувство, что я вчера облизывал пепельницу, Акааши!
***
— Акааши, ты дома? — голос Кея из прихожей вывел его из ступора, и Кейджи потерянно осмотрел коробки со своими вещами. Собираться в Киото было… странно. Они не так давно переехали в эту квартиру, и много чего он ещё не успел разобрать. И если переезд из одного района в другой значительно проще — достаточно было разом напихать всё в мешки и с помощью Бокуто перетащить их, то теперь от части одежды и сувениров нужно было попросту избавиться. — Да, я здесь, — голос вышел каким-то тихим и слабым. — Что-то случилось? — Цукишима тут же заглянул к нему в комнату и подошёл ближе, — Мне показалось, что ты… Кейджи, ты что, плакал? — Нет, я… Впрочем, да, но сейчас уже всё в порядке, не переживай, — Акааши растерянно потёр опухшие веки краешками пальцев. — Совсем недавно тут живём, а посмотри, сколько хлама собралось. Цукишима хотел было что-то спросить, но передумал, усевшись рядом, и принялся перебирать вещи. — Акитеру готов приютить наши книги и диски. Думаю, большая часть всё равно не нужна, можно взять только любимые. Куда денешь свои работы? — Отдам родителям. Моя комната пустует, будет чем её занять, — Кейджи тоскливо покосился на стопки работ. Было немного жаль, что выставочный материал нельзя взять с собой, но перевозить в машине фотографии такого формата — безумие. Мало того, что они бы не влезли в рамах, он ещё и страшно боялся их повредить. Вообще-то, фотография не являлась его единственным заработком — он довольно успешно работал бизнес-аналитиком на фрилансе, скорее она была страстью. И Акааши просто повезло иметь прибыльное хобби. — Это что, коробка с совами? — Цукишима прервал его размышления. — Прости, Кейджи, у меня галлюцинации, или это целая коробка с совами у тебя на кровати? Тут статуэтки, плюшевые игрушки, даже оригами… Это что, фигурка лего? — Да, из лимитированной коллекции, посвящённой Гарри Поттеру. Это Букля, — грустно улыбнулся Акааши и вытащил фигурку, поглаживая её пальцами, — Ты не замечал раньше, коробка стояла у меня под рабочим столом. Она… Она всегда была здесь. Хотел вернуть её сегодня Бокуто-сану, но… — из горла вырвался судорожный вздох. — Бокуто-сан не пришёл? — О нет, он пришёл. Сначала мы посмеялись, вспоминая, как он подарил мне первую сову. Это произошло на первом году моей учёбы в Фукуродани…***
— Итак, новички, у меня для вас две новости — хорошая и очень хорошая, с какой начать? — их капитан, третьегодка Хадзаки, подозвал к себе Акааши и остальных первогодок, пока старшие отрабатывали пасы. — С очень хорошей, капитан! — Котаро умудрился прибежать с другого конца площадки, как только увидел собрание в углу зала. Капитан закатил глаза, но выгонять Бокуто не стал — себе дороже, если обидится, то вся тренировка полетит к чертям. — Итак, как я уже сказал, новость для новичков: во-первых, для отстающих в учёбе — я выбил для вас участие в тренировочном лагере, и вам не придётся ходить в летнюю школу во время каникул. Напоминаю, в первую неделю у нас будут тренировки всей командой, а ближе к концу каникул — с Некомой и другими школами. Ребята возбуждённо загудели, и только Акааши равнодушно кивнул, с учёбой у него и так всё в полном порядке. — Э-э-эй, капитан, а что касается математики… — Бокуто смущённо огладил затылок. — Да, по поводу твоей математики тоже всё улажено. Но серьёзно, Бокуто, попробуй в следующий раз на тесте не угадывать, а решать примеры. Попроси кого-нибудь с тобой позаниматься, что ли… — Хадзаки покачал головой, глядя на покрасневшего второгодку. — О, я знаю! Акааши, позанимайся со мной! — Котаро восторженно начал дёргать того за футболку. — Бокуто-сан, я могу попробовать, но я младше вас на год, вы же это понимаете? — Неважно, у меня всё равно с начальной школы хороших оценок по математике не было! — Котаро гордо хлопнул себя по груди. — Бокуто, это не то, чем стоит хвастаться, чёрт бы тебя побрал! Как ты собираешься стать капитаном, когда я уйду? Ты хоть понимаешь, сколько на тебя ляжет ответственности? — прошипел капитан, взъерошивая осветлённые волосы. Пока тот распинался перед Бокуто, Акааши хмыкнул в кулак. За последние пару месяцев они настолько сблизились с Котаро, что он был уверен — львиная доля информации сейчас пролетает мимо ушей парня. Но, в конце концов, все понимали, что никого лучше него на роль капитана и придумать нельзя. Бокуто жил волейболом, он тренировался больше и дольше всех, порой до самой ночи, отрабатывая атаки одну за другой. В Фукуродани капитаном традиционно становился ас, и сейчас Бокуто как раз ворвался в пятёрку лучших во всей Японии. А с учёбой Акааши, если что, поможет. — Итак, — Хадзаки повернулся к младшим после короткой взбучки Бокуто, — теперь очень хорошая новость: сегодня привезли новую форму, сейчас менеджер раздаст её. Акааши, у тебя номер «5», ты вошёл в основной состав, поздравляю. — Благодарю вас, Хадзаки-сан, — Кейджи почтительно склонился перед капитаном. — Не стоит, у тебя отличные навыки. Но главное — сильная связка с Бокуто, ты чувствуешь его на уровне инстинктов, некоторые учатся этому годами. Однако не расслабляйся, — капитан похлопал его по плечу и обернулся к остальным. — Так, ну и чего стоим? Форма сама себя не примерит, бегом в раздевалку. Возбуждённо переговариваясь, первогодки побежали переодеваться. Когда они подошли к шкафчикам и раскрыли их, то на пол перед каждым выпал белый листок. — Это ещё что? — полюбопытствовал Ичиджо, разворачивая бумажку. — А это, птенчики мои, ваш билет во взрослую жизнь, — сладко пропел Коноха, заходя внутрь помещения. — Вы, конечно, совсем ещё мелкие и недавно оперившиеся, но теперь, когда вам выдали форму, стали частью команды. А это значит что? — Он сделал торжественную паузу. — Значит, вы должны пройти церемонию посвящения. Все подробности в записках. И да прибудет с вами сила! Он демонически расхохотался и вышел из раздевалки. — Спортзал сегодня в полночь, не забудь надеть форму, — прочитал Акааши записку, накарябанную кривым почерком — писали как курица лапой, он ставил на Ямато. — Да, у всех то же самое. — Могли бы написать одну, — вздохнул Акааши. — Только таинственности нагнали. — Как думаете, что будет? — нервно хихикнул Ичиджо, очевидно побаиваясь. — Мне всё равно. Ничего хуже дополнительной тренировки с Бокуто не могу представить. В прошлый раз он провёл в зале три часа. У нас кончилась вода, а он всё не переставал просить прыгать блоки. До сих пор не уверен, что он человек, — поёжился Мияджи. Все вздрогнули, молча соглашаясь. К полуночи первогодки собрались у входа в спортзал. В зале не горел свет, но дверь была приоткрыта. Акааши решительно распахнул её. — Так-так-так, неужели наши птенчики в полном составе слетелись на посвящение? — Бокуто выпрыгнул навстречу, на манер призрака подсвечивая фонариком лицо снизу. Мияджи вскрикнул, а Ичиджо попытался упасть в обморок. Акааши заботливо придержал одноклассника за плечо. — Доброй ночи, Бокуто-сан, — спокойно приветствовал он. — Чёрт побери, Акааши, тебя вообще можно вывести из себя? — цыкнул тот. — Заходите. Оказалось, что в качестве церемонии посвящения была организована небольшая спальная вечеринка. Семпаи притащили футоны, разложив их на матах, напитки и различные закуски. Всё делалось втайне от тренера и учителей, поэтому они организовали приглашение, как в шпионских фильмах. — Вообще-то Коноха не должен был ничего рассказывать. Предполагалось, что вы, умирая от любопытства, сами придёте, — пояснил Ямато, присаживаясь на футон и раскрывая пачку чипсов. — Ой, да ты на них посмотри, они бы не пришли тогда, — фыркнул Коноха. — Итак, ребята, — прервал перепалку Хадзаки. — Мы рады приветствовать вас в нашей команде. Волейбол — тяжёлый спорт, но вы должны помнить, что это спорт не одного игрока, а целой команды. Только вместе вы по-настоящему сильны, но это не значит, что не нужно выкладываться на полную. Наоборот. «Выливай всю свою душу в каждый мяч». С каждой вашей подачей, принятым мячом, пасом и блоком вы становитесь сильнее. И не только ради себя, а ради команды, всем всё ясно? Первогодки зачарованно кивнули, глядя на капитана. — Ну, а теперь, когда мы все прониклись речью нашего капитана, может, сыграем? — весело предложил Коноха. — Я за «Правду или действие»! — А это разве не алкогольная игра? — почесал макушку Ямато. — Может, лучше в фанты? — протянул Тацуки, заваливаясь на футон с ногами. — Что, боишься, что мы раскроем все твои грязные секреты, а? — засмеялся Коноха. — Будем потом тебя шантажирова-а-ать. — Давайте объединим? — неуверенно предложил Ичиджо и вся команда на него уставилась, смущая подростка. — Н-ну… Закинем в одну коробку наши фанты, номера формы, например, и каждый будет придумывать либо вопрос для правды, либо действие, а потом вытаскивать номер. Когда человек сделает то, что от него хотят, он придумывает следующее, и так по кругу. А если отказывается, будет наказание. — А какое наказание? — заинтересовался Ямато. — Неделя тренировок с Бокуто, — хмыкнул Хайдзаки. Все с ужасом простонали. — А как же сам Бокуто-сан? — уточнил Акааши. — Акааши, я ни за что не откажусь, ты же меня знаешь! — Котаро хлопнул себя по груди. — Отлично, поехали! Капитан, начнем с вас, — пока они разговаривали, Ямато уже написал номера и свалил их в одну кучу. Ребята смеялись и задавали друг другу вопросы. — Акааши, вопрос для тебя: когда у тебя был первый поцелуй? — Тацуки вытащил номер брюнета и хитро сощурился. — В детском саду. В пять… А нет, кажется, в четыре года, — спокойно пожал плечами Кейджи, чувствуя на себе взгляды товарищей. — Тц, кто бы сомневался, — фыркнул Ямато. — В детском саду у него наверняка популярность была выше моей сейчас. Брюнет промолчал. Хорошо, что его не стали расспрашивать о подробностях. Он задал следующему фанту дать пощёчину соседу справа и сейчас наблюдал, как Коноха обиженно потирает щёку и сверлит его глазами. Когда до Конохи дошла очередь, он выдал следующее: — Пусть этот фант получит мастер-класс по поцелуям от Акааши. О, Бокуто, твой. Все уставились на красного, как рак, Котаро. Тот, выпучив глаза, смотрел на связующего. Акааши мысленно цокнул — недавно Бокуто признался ему, что никогда ещё ни с кем не целовался, и украсть первый поцелуй было как-то неправильно. С другой стороны, Бокуто так уверенно сообщил ребятам, что не откажется ни от одного задания… Сейчас ему грозило потерять лицо перед командой. Что для имиджа будущего капитана неприемлемо. — Бокуто-сан, отойдём на минутку, — Кейджи решительно потянул парня за собой. — Эй, надо при всех исполнять фант! — возмутился Коноха, но тут же получил подзатыльник от капитана за бесстыжесть. — Мы вернёмся, — пообещал Акааши. Он отвёл Котаро в сторонку. — Слушайте, я понимаю, что это ваш первый поцелуй, но вот в чём дело — вы ведь хотели, чтобы он произошёл с любимой девушкой, так? — Бокуто настороженно кивнул. — А значит, чтобы он ей понравился. Но не потренировавшись сложно выдать сразу лучший результат, верно? Этот поцелуй можно считать тренировкой перед первым поцелуем, вы согласны, Бокуто-сан? После него, я думаю, вы сможете сразить девушку наповал. Конечно, Акааши понимал, что несёт ерунду, но нестандартный мыслительный процесс Бокуто сыграл ему на руку — тот распрямился, чувствуя себя увереннее. — Хорошо, Акааши. Только ничего, что это поцелуй с парнем? — Я уже целовался с парнями, так что всё в порядке, — пояснил Акааши со смешком. — Мой первый поцелуй был с парнем. В детском саду. Помните, вы видели фото маленькой девочки у меня дома? Вообще-то, это я. Я выглядел как девчонка в детстве, меня прижал к себе и насильно поцеловал мальчик из старшей группы. — О боже, Акааши, мне так жаль! — Котаро чуть не прослезился, сжимая его плечо. — Не стоит. Я разбил ему нос, — пожал плечами Кейджи. — Пойдёмте. Просто ведите себя уверенно и повторяйте за мной. Они вернулись к ребятам и сели на футон. Коноха захихикал. — Вы готовы, птенчики? Поцелуй должен продлиться минимум тридцать секунд. Бокуто кивнул, а Акааши повернулся к нему. Боясь, что Котаро испугается и отстранится раньше положенного, он запустил руку в волосы парня и прижался к его губам. Про сам поцелуй никаких условий не было, поэтому Кейджи лишь тихонько прикусил нижнюю губу Бокуто. Он почувствовал, как тот вздрогнул и застыл на пару секунд, а потом рука Котаро поднялась и зарылась в его волосы. Котаро придвинулся ближе — горячий, как печка. Волна мурашек пробежала по спине Кейджи и схлынула обратно, сердце пропустило удар. Он никогда не задумывался по поводу чувств к другу, но целовать того оказалось так… правильно? До неправильности правильно и до сумасшествия хорошо. А потом Бокуто раскрыл рот и слегка коснулся его губ языком. Если до этого Кейджи полностью отдавал себе отчёт в том, где и перед кем они находятся, то сейчас мозг отключился. Вторую руку он закинул на шею Котаро, просяще наклонив голову, углубляя поцелуй, и выгнул спину. Его друг***
— Первую сову он подарил после нашего первого поцелуя. А потом пошло-поехало — здесь совы за победы в трудных матчах, совы в подарок на дни рождения и новый год, новый учебный год, проход на чемпионат, — Акааши с грустью улыбнулся, перебирая фигурки. — Однажды я помог Бокуто с математикой перед экзаменом, тогда он еле-еле набрал проходные шестьдесят баллов, а он за это сшил мне сову, представляешь? — Акааши выудил откуда-то из коробки тряпичный шар. Сова была очень смешной, потому что на птицу даже не была похожа. Толстым маркером Бокуто подрисовал ей нахмуренные брови. Кейджи любовно провёл пальцем по этим линиям. Котаро ещё два дня ходил с исколотыми пальцами, а на тренировках тейпировал руку. — Это был ваш первый поцелуй? — тихонько спросил Кей, крутя в руках игрушку и искоса поглядывая на Акааши. Этой истории он не знал. — Да, и последний, как я тогда думал. В какой-то степени я оказался прав, ты же знаешь, остальные наши поцелуи Бокуто-сан совсем не помнит, — резко заключил Акааши, закидывая сову обратно в коробку. — Хотя, вообще-то, это забавно. Ведь во второй раз инициатором стал он сам.***
Акааши постучал в дверь, ощущая неловкость. Они с Бокуто впервые на его памяти жутко поссорились, и он не был уверен, что приглашение на вечеринку ещё в силе. Дверь открыл Ушиджима. — Акааши Кейджи, — вместо приветствия произнес он. — Ты на вечеринку? — Здравствуйте, Ушиджима-сан. Не совсем, я бы хотел поговорить с Бокуто-саном. Он здесь? Вакатоши посторонился, пропуская его внутрь. Волейбольным стипендиатам повезло — их не стали заселять в общежитие, а сняли квартиру на четверых. Кто-то мог бы оспорить это решение, но Волейбольная ассоциация настояла, что спортсменам проще жить рядом с залом, чем мотаться на другой конец города после изнурительных тренировок. Впрочем, для этого волейболистам нужно было не только показывать отличные результаты в спорте, но и держать оценки на должном уровне. Котаро до сих пор ныл, что не представлял, сколько придётся учиться в университете. «Зачем нам столько теории, если я просто хочу в будущем тренировать детишек? Они боятся, что я их заставлю есть мячи, что ли?» — постоянно повторял он. В квартире было полно народа и Кейджи ставил на то, что это всё дело рук Ойкавы. Он прошёл в гостиную, оглядываясь в поисках Бокуто, но не было видно. — Первый раз на такой вечеринке, да? — брюнет чуть ниже него подошёл со спины и протянул ему стаканчик с чем-то алкогольным. Он разговаривал довольно неформально, и Акааши решил, что можно опустить вежливое обращение. — Неужели у меня это написано на спине? — Кейджи поднял бровь, принимая стакан из рук незнакомца. — На спине у тебя написано только то, что ты хорош в спорте и в выборе облегающих футболок. Но у меня зоркий глаз, как у ястреба, — подмигнул собеседник. — Зови меня Казу, только, умоляю, без всяких ужасных приставок, окей? — Акааши Кейджи, — представился связующий, отпивая немного. Виски с колой, неплохо. — Так что, Кей-чан, ты здесь кого-то ищешь? Подружку или, может быть, друга? — Казу придвинулся и заговорил почти шёпотом: — Я мог бы тебе помочь. Акааши сглотнул. Последние пару лет он плотно изучал гомосексуальность, но до сих пор ему не с кем было обсудить эту тему, он мог лишь часами сидеть на форумах. Произошедший поцелуй с Бокуто Акааши вспоминал уже столько раз, что и сам не разбирался, что было реальностью, а что — дополненными деталями воображения. Его возбуждение — было или нет? Рука Бокуто на спине? А тяжёлое дыхание после поцелуя? Честное слово, уже начинало казаться, что та ночь и тот дурацкий фант привиделись ему во сне. Но главным вопросом оставалось следующее — нравятся ли ему парни в целом, или дело касается только Бокуто? Он всё наблюдал за Котаро и не мог понять, эти тёплые солнечные чувства, возникающие при виде улыбки капитана, — любовь это или дружба? Рука Казу прошлась по спине, весьма недвусмысленно задевая ягодицы. Акааши уже почти решился пофлиртовать с парнем и посмотреть, куда его заведёт эта дорожка, как откуда-то со стороны кухни раздался отрезвляющий взрыв смеха и крики «охохо!». — Прости, давай в другой раз. Сейчас мне нужно поговорить с другом, — он поспешно отстранился. — Да без проблем, вот, возьми мою визитку, — собеседник протянул карточку с именем и номером телефона. — Позвони, если понадобится друг или… или, может, работа. У тебя миленькое личико, Кей-чан, ты отлично подойдёшь. Акааши повернул карточку — модельное агентство, надо же. — Представляю, что ты думаешь, — фыркнул Казу. — Но на таких вечеринках мы довольно часто находим себе моделей. Спортсмены уже изначально, как правило, высокие и накаченные. Объектив таких любит. Уверяю тебя, ничего нелегального или извращённого. Кстати, ты случайно не носишь очки? Кейджи отрицательно покачал головой: — А что, берёте только близоруких? — Нет, это личная прихоть. — Казу снова притянул его ближе и прошептал на ухо: — Люблю, знаешь ли, когда к концу разговора со мной на симпатичных парнях не остаётся ничего, кроме очков. До встречи, Кей-чан! Он хитро улыбнулся и исчез в толпе, оставив растерянно хлопающего ресницами Акааши одного. Спустя пару секунд, связующий засунул визитку в джинсы и направился на кухню. Бокуто не было видно, но дверь на балкон оказалась приоткрыта. Там он и нашёл свою пропажу — Котаро стоял, облокотившись на перила, и смотрел вниз. — Добрый вечер, Бокуто-сан, — Кейджи тихонько встал рядом. С самым несчастным выражением лица Котаро обернулся и грустно вздохнул. — Привет, Акааши, — бесцветным голосом, почти неслышно сказал он и опрокинул свой стакан. Там, судя по всему, тоже был виски, но похоже, почти чистый. — Скажи, за что ты так со мной? — Бокуто-сан, я не знал, что вы воспримете всё так близко к сердцу. В последний год мы мало общались, и я, наверное, просто забыл вам сообщить. — Акааши, ты забыл сказать, что уходишь из волейбола? Серьёзно? — парень гневно раздул ноздри и уставился на него. — Моё мнение для тебя вообще ничего не значит? — Бокуто-сан, пожалуйста, выслушайте меня и поймите правильно, — Кейджи протянул руку и положил её на плечо друга, немного сжимая, бессознательно пытаясь удержать того. — Когда вы выпустились и мы начали играть без вас, волейбол стал для меня другим. Было много сильных соперников, мы изо всех сил старались победить, но когда однажды проиграли — я понял, что расстраиваюсь не так сильно, как должен был. К сожалению, я не так талантлив, как мне хотелось бы верить, в мире есть гораздо более сильные связующие, тот же Кагеяма или Кенма, но с вами у меня была огромная воля к победе, а без вас я просто парень — умеющий играть в волейбол, но не хотевший играть в него всю жизнь. — Но ты поступил в наш универ, и я думал, что мы снова будем играть вместе! О боже, Акааши, я так этого ждал, а ты решил, что даже записываться в команду не будешь! — запричитал Бокуто. — Но я хочу найти для себя что-то новое, что-то моё, понимаете, Бокуто-сан? То, в чём я буду лучшим и без чего я не смогу. Как вы без волейбола. — Акааши напряжённо вгляделся в золотистые глаза, пытаясь донести мысль. Котаро грустно вздохнул и положил голову ему на плечо. — Выходит, теперь я никогда не смогу забить твои пасы? И мы больше никогда не будем тренироваться вместе? Ему было тяжело, что Кейджи понимал как никто другой. Многие с поступлением в универ отказались от дальнейшего пути в спорте. В прошлом году Бокуто чуть не впал в депрессию, когда узнал, что Куроо больше не хочет играть в команде, а теперь тот же финт повторил и Акааши. — Знаете, Бокуто-сан, — он тихонько запустил пальцы в волосы аса и начал массировать кожу, — вы сможете забивать мои пасы и дальше. Стоит вам только позвать меня — я приеду, и мы снова потренируемся вместе. Я сказал, что не хочу играть в команде, но это не значит, что я больше никогда не буду играть с вами. — Правда? Акааши, правда-правда? — Котаро радостно подпрыгнул и полез обниматься. — Конечно, — усмехнулся брюнет. Не отнимая рук, Бокуто повернул лицо и носом мазнул Кейджи по щеке. Внезапно атмосфера поменялась, и воздух будто стал гуще. Акааши, обнявший друга за плечи прерывисто вздохнул — его возросший пульс бил по ушам в набат. Бокуто сглотнул и облизнул губы. — Скажи, Акааши, а если мне нужны совместные тренировки не только в волейболе? Кейджи успел только удивлённо наклонить голову, как рот Бокуто, жадный и требовательный, накрыл его своим. Кислорода катастрофически не хватало. Руки Котаро цепко лежали у него на талии и прижимали к себе. Акааши не знал, сколько времени прошло с начала поцелуя, но в момент, когда адское пламя возбуждения почти полностью охватило его, Бокуто отстранился и серьёзно уставившись в серые глаза, произнёс: — Кажется, меня сейчас вырвет. Предчувствие его не обмануло. А наутро оказалось, что на алкоголь у Котаро отвратительнейшая реакция — он начисто вышибал парню память. Кейджи даже снова пришлось с ним мириться из-за волейбола.***
— А дальше ты и сам знаешь — на каждой вечеринке я либо сам спаивал Бокуто, либо уже находил его пьяным, зажимал в каком-нибудь тёмном углу, и мы целовались до умопомрачения. Я понял, что люблю его, и не мог отказаться от близости. Пусть она была фальшивой и по пьяни. В какой-то момент, я стал себе отвратителен. Я был настолько жалок… — Кейджи нервно затеребил край изношенной толстовки с эмблемой Фукуродани. — Это могло бы продолжаться бесконечно, но, к счастью, в тот момент ты поругался с Куроо-саном и… Цукишима заметно помрачнел, а Акааши поторопился исправить собственную оплошность: — То есть это ужасно, конечно, и вовсе не к счастью, просто… Тогда в моей жизни появился ты, мы стали больше общаться, я смог довериться тебе. Я начал приходить в себя, понимаешь. Потихоньку оживать. Перестал везде следовать тенью за Бокуто-саном, а начал ходить на выставки, заинтересовался фотографией — впервые попробовал себя не только в качестве модели, а в роли человека по ту сторону объектива, и мне неожиданно понравилось. И когда тебе негде было жить, я с радостью предложил переехать ко мне. — Можешь не рассказывать, я до сих пор как сейчас помню своё новоселье, — хмыкнул Кей.***
Парни закончили перетаскивать вещи в комнату Кея и устало плюхнулись на диван в гостиной. — Я даже не подозревал, что у меня столько вещей, Акааши. Прости, что пришлось тебя потеснить. — Без проблем, Цукишима, — брюнет слегка усмехнулся. — Зато у меня теперь есть доступ к крутой стерео-системе. Я даже и не подозревал, что в тебе живёт тайная любовь к вечеринкам. — Нет никакой любви, — блондин закатил глаза. — Это подарок брата — когда он попросил меня съехать, решил задобрить и подарил стерео. Я-то, вообще, просил о стерео-наушниках, но мы же говорим об Акитеру… — Цукишима хлопнул ладонью по лбу. — Как думаешь, наши соседи полюбят низкие басы? Они рассмеялись. В тот же момент позвонили в дверь. — Ты кого-нибудь ждёшь? — Не совсем, — Акааши прошёл в прихожую и, заглянув в глазок, отпер. — Бокуто-сан? — Хей-хей-хей, Акааши! Скучаешь тут? Цукишима подошёл поближе и поздоровался: — Добрый вечер, Бокуто-сан! — О, Цукки, привет! И ты здесь! Чем занимаетесь? — Бокуто похлопал Кея по плечу и прошёл в гостиную. — Ого, сколько коробок! Акааши, ты что переезжаешь? — Нет, Бокуто-сан, — Кейджи пошёл за ним. — Вообще-то, Цукишима переехал ко мне, теперь мы живём вместе. — В каком смысле «вместе»? — бывший капитан Фукуродани вопросительно склонил голову набок. — Ну… Теперь мы соседи и делим квартплату пополам, — попытался объяснить Акааши. — Цукишиме некуда было переехать, его брат живёт с девушкой, а в общежитии не оказалось мест. — А, на время, пока он не найдёт квартиру, — закивал Бокуто. — Нет, это навсегда, — Кейджи нахмурил брови, ему не нравился этот диалог. Прямо сзади него стоял Цукишима и всё слышал — связующему хотелось на месте провалиться от подобной бестактности. — Но, Акааши, я думал, мы с тобой будем жить вместе! — Котаро опустил глаза. — Конечно, пока я не найду девушку... Но из-за волейбола и соревнований я всё равно не могу себе никого найти, зато как было бы здорово пожить с лучшим другом! — Бокуто-сан, вы начинаете бубнить, и я плохо понимаю, к чему вы клоните, — Кейджи нахмурился сильнее. — Простите, я пока выйду покурю, минут на пятнадцать, мне нужно позвонить Акитеру, — Цукишима извинился и тихонько прикрыл за собой дверь. Брюнет подошёл вплотную к Бокуто: — Бокуто-сан, что не так? — прямо спросил он. — Акааши, ты постоянно проводишь время с Цукки! — взорвался тот. — Как не позвоню — ты с ним! То в кафе, то гуляете, то на пробежке. Вы даже в библиотеку ходите вместе! А теперь и живёте! Я думал, что я твой лучший друг! — Вы и есть мой лучший друг, — Кейджи положил руку ему на плечо. — Послушайте, то, что мы чаще общаемся, происходит только потому, что у нас больше свободного времени. Пока вы заняты на тренировках, мне одиноко. Цукишима мой друг, почему бы мне не проводить время с ним? Вы же проводите время с Куроо-саном? — Вообще-то я тебя тоже звал на наши посиделки, но ты не приходишь. Акааши поморщился. В школе он***
— В итоге с Юки-чан у них так ничего и не вышло, они погуляли пару месяцев, целовались и держались за руку, но ничего больше. Они расстались по её инициативе, но те два месяца, пока они были вместе, Бокуто-сан ходил такой счастливый… — Кейджи вздохнул, убирая подальше кружку с совой, которую подарил ему Бокуто вместо разбившейся тогда чашки. — Он рассказывал мне всё о своих планах. Даже о свадьбе и детях. — Поэтому ты и решился уехать со мной? — спросил Цукишима, держа его за руку. — Да. Это так эгоистично, но я не хочу видеть его счастливым, — Акааши нахмурился, подавляя слёзы. — Я хочу, чтобы он был счастлив, но наблюдать за ним, женой и детьми… Это слишком. — Всё в порядке, — уверил Цукишима. — Не в порядке, Кей, я такую глупость сделал, боже, теперь он возненавидит меня… — Акааши закрыл лицо ладонями, задыхаясь от подступивших к горлу спазмов. — Я рассказал ему! — Что мы уезжаем? — озадаченно предположил тот. — Всё. Я рассказал ему всё, — Кейджи несчастно посмотрел на друга. — Абсолютно всё.***
— Бокуто-сан, проходите, открыто! — выкрикнул Акааши, сидя среди коробок на полу. Котаро неуверенно вошёл внутрь, переступая через разложенные вещи. — Неужели опять переезжаете? — удивился Бокуто, плюхаясь рядом на пол. — Неплохое же место, вроде бы. — Да, место ничего, — согласился Кейджи. — Но появились некоторые новые обстоятельства… В общем, Бокуто-сан, я перебирал вещи и хотел отдать вам эту коробку. Он передвинул коробку с совами поближе к Котаро, тот заглянул в неё и улыбнулся. — Ого, тут ведь все мои подарки! Охо-хо, а эту помнишь? — он радостно вытащил плюшевую. — Первая, которую я тебе подарил! Мне тогда показалось таким крутым, что ты тоже любишь сов, ведь они просто нереальные, да? Как они вертят головой, и такие хищные, но очень милые, и я… — Да, Бокуто-сан, я совершенно согласен по поводу сов и хотел бы, чтобы вы забрали их себе, — улыбнулся Акааши, мягко вынимая игрушку из рук бывшего капитана. — Да, конечно, я могу взять их на время, без проблем! — Навсегда. Хочу, чтобы вы забрали их навсегда, — их взгляды столкнулись, и на секунду повисла тяжёлая пауза. — Э? Акааши, я не совсем понимаю, ты… Вы с Цукки переезжаете в капсульный отель, или что? — Мы уезжаем из Токио. Кею предложили место Главы филиала в Киото, и он пригласил меня с ним. Я же не привязан к рабочему месту, — пожал плечами Кейджи, опуская глаза. Коробка выпала из рук Бокуто: — Что? Какого чёрта, Акааши? Ты уезжаешь отсюда в Киото? — он разгневанно вскочил на ноги. — Бокуто-сан, пожалуйста, присядьте. Да, я уезжаю с Кеем и… — Зачем тебе вообще с ним уезжать? Чёрт возьми, вы живёте вместе, но он же просто твой сосед, если ему предложили куда-то там уехать, пусть! Это не означает, что ты, как его жёнушка, должен ехать за ним, вы же не гейская парочка в конце-то концов! — начал кричать Бокуто, вцепившись в собственные волосы. Глаза Акааши потемнели от гнева, и он медленно встал: — Знаете что, Бокуто-сан, я собирался сказать, что Кей — один из лучших моих друзей и я еду с ним в качестве поддержки, но если вам так интересно, то мы и правда гейская парочка, хотя бы потому, что мы оба геи и живём вместе, пусть и не состоим в романтических отношениях! — прошипел Акааши, надвигаясь на Бокуто и гордо приподнимая подбородок. Тот неуверенно шагнул назад. Сейчас Акааши не просто сжигал за собой мосты терпения — в адском пламени полыхали порты, корабли, верфи, и даже вода начинала выкипать. — Что? Но Акааши, ведь я — твой лучший друг! Почему я не знаю об этом? Ты ничего мне никогда не говорил! — воскликнул Котаро, пятясь. Такой Акааши пугал его, на лице царило настолько мрачное выражение лица, что Бокуто неосознанно пасовал перед ним, как никогда. — Ты, Бокуто Котаро, действительно мой лучший друг, но это не значит, что ты обо мне всё знаешь. — Кейджи ткнул его пальцем в грудь, заставляя отступать. — Ты, к примеру, не знаешь, что я гей. Не знаешь, что я курю. Не знаешь, что поступил в твой универ, хотя прошёл в Тодай. Не знаешь, что однажды, когда был пьян, ты отдрочил мне прямо на глазах у Кея, ты, мать твою, не знаешь, что до этого мы с тобой постоянно целовались, стоило тебе выпить что-то крепче чёрного кофе. И знаешь, чего ты ещё не знаешь, Бокуто? Акааши почти прижал его спиной к входной двери. Котаро мог только раскрывать рот как рыба, в попытках хоть что-то произнести. Он ещё ни разу не видел Акааши в такой ярости. — С нашего первого поцелуя в шестнадцать лет, нет, с первой твоей подачи, я как полный идиот был влюблён в тебя. Так что благодари богов за то, что я сейчас уезжаю нахрен из Токио со своей ненужной любовью и оставляю тебя в покое. Пошёл отсюда вон! — Кейджи выпихнул бессильного парня на улицу, запер замок и заплакал, падая на входной коврик. Кажется, Бокуто стучал в дверь и просил впустить, но приглушенные рыдания заглушали любой звук. Вскоре Бокуто ушёл.***
— Начнём новую жизнь, Кей? — успокоившийся Акааши задумчиво смотрел в окно. — Похоже, сейчас у нас появился шанс. — Ты прав, — вздохнул Цукишима. — Я тут ещё подумал, может и курить бросим, а? Мерзкая же привычка. Акааши молча кивнул.
