Часть 4. Эмпатия.
16 апреля 2020 г., 18:52
Куроо знал, как он хорош в чтении людей, окей?
Некоторые считали это его сверхспособностью, другие туманно говорили что-то о кошачьей интуиции и опыте. Сам Куроо давно назвал свою способность эмпатией и гордился тем, что может разгадать любого человека, чей эмоциональный интеллект выше табуретки.
Возможно, это было врождённым чувством, а возможно, приобретённым за долгие годы навыком, результат был всегда одинаков — Куроо Тецуро щёлкал людей как орешки.
Сначала он научился замечать состояния людей по мелким деталям: уголки губ, направление взгляда, зажатость походки. С малого возраста он наблюдал за своими родителями и их эмоциональными взрывами и, кажется, именно тогда понял, что взрослые манипулируют детьми. Его отец всегда говорил сладкие речи, а вот глаза были холодными, как льдинки. Надо сказать, с тех пор с доверием у него появились проблемы.
Дружба с Кенмой была глотком свежего воздуха. Насколько тот был непроницаемым, как водная гладь, настолько легче было с ним общаться. Редкие эмоции, которые выдавал его друг, были довольно простыми — он хмурился, когда его заставляли больше есть, радовался, когда выходила новая игра, закатывал глаза, когда Куроо глупо шутил.
Сказка же, ну.
Тем временем Тецуро направил весь свой талант на разгадывание противников в волейболе. Куда те смотрят, когда бьют, какие у них навыки, даже то, куда разворачивается корпус противника — его глаза успевали подмечать все эти детали.
Впервые увидев Цукишиму, Куроо просто скользнул по нему взглядом и отвернулся. Сначала его в нём ничего не заинтриговало, абсолютно. Безэмоциональный блондин, ну, высокий, какая разница, если он по ту сторону сетки и его нужно победить. Единственное, что его зацепило — с точностью до мелочей просчитанные движения. Если Хината был одновременно во всех концах поля, то Цукишима, кажется, высчитывал даже необходимую высоту прыжка — не каждый на такое способен. Мысль у него в голове проскользнула и забылась.
А вот потом…
В какой-то момент он поймал себя на том, что ему очень забавно одну за другой вытаскивать эмоции Цукки, поддразнивать его, видеть благодарность в глазах за советы и недовольство за насмешки. Но всё это были лишь блики и круги на поверхности.
Настоящие же чувства блондина были словно опечатаны, как огромный сундук, закованный в цепях и сброшенный в море. Куроо будто стоял посреди этого моря с бамбуковым шестом и искал дно.
Для эмпата задачка вытащить эмоции из Цукишимы Кея была непростой, но он всегда любил сложные задачи.
***
Куроо откинулся в кресле и попытался заснуть, но у него ничего не вышло — в глаза светило солнце. Он натянул капюшон толстовки и, скрестив руки на груди, только начал проваливаться в сон, как его телефон, лежащий в кармане, завибрировал. Брюнет недовольно цокнул, но, увидев сообщение, улыбнулся. Звёзды были на его стороне. Мимо пролетали пейзажи, и на секунду он задумался, что скажет при встрече с другом, но в голову лезла одна чушь. Наконец, услышав объявление машиниста, он взял свои вещи и в числе первых сошёл на станции. Поезд прибыл в Киото. Сначала Куроо хотел взять такси, но нужный ему адрес находился не так далеко от станции, всего в получасе ходьбы, поэтому он решил прогуляться. Наконец, он добрался до невысокого двухэтажного жилого комплекса. Сверившись ещё раз с номером квартиры, он нашёл необходимую и сел возле неё. Рабочий день уже подходил к концу, так что ему оставалось только ждать. Промаявшись почти полтора часа, брюнет встал размяться и в этот же момент, как по волшебству, в конце коридора появилась фигура блондина. Куроо окинул взглядом парня и хмыкнул — в деловом костюме, сидящем точно по фигуре, он выглядел собранным и строгим, значительно старше своего возраста. Цукишима определённо удивился, увидев его, если о чём-то говорили взлетевшие вверх брови, но не остановился, подходя к квартире. Кей легко обогнул вещи брюнета вместе с самим Тецуро, открыл замок и вошёл внутрь, закрывая за собой дверь и не говоря ни слова. Через секунду раздался щелчок закрытого замка. Пока что всё проходило не совсем так, как Куроо планировал. Брюнет вздохнул и нажал на кнопку звонка. Дверь приоткрылась: — Я могу вам чем-то помочь? — холодно процедил Цукишима сквозь зубы. — Цукки, ну же, не будь ты таким жестоким. Я приехал в Киото специально, чтобы поговорить с тобой, у меня здесь больше нет знакомых. Впусти меня, пожалуйста. Мне больше негде ночевать. — Очень недальновидно с вашей стороны, — блондин облокотился на дверь, всё ещё блокируя вход в свою квартиру. Если бы Тецуро не знал его лучше, он бы подумал, что тот испытывает удовольствие от чужих страданий. Но на самом деле Цукишима хотел его выслушать, поэтому до сих пор не захлопнул дверь у него перед лицом. Так что он вытащил телефон, открыл нужную переписку и продемонстрировал экран Кею: — У меня с собой сопроводительное письмо. — Да неужели? — блондин сощурился, читая содержимое. — Это просто мой адрес с припиской «удачи», — скептично ответил он. — Это твой адрес с припиской от Акааши, а ты не хуже меня знаешь, что Акааши не дал бы твой адрес даже твоему брату, не устроив предварительное трёхчасовое собеседование. — Допустим. И? — И я просто хочу поговорить, Цукки. — Для этого у вас с собой слишком много вещей, — вздохнул блондин, наконец-то отодвигаясь в сторону и пропуская друга в квартиру. Брюнет возликовал и подхватил чемодан, сумку и закинул на плечо портфель с ноутбуком. — Я оптимист. Когда они зашли внутрь и Куроо постарался расположить свои вещи так, чтобы они не мешали хозяину, Цукишима молча протянул ему полотенце. Брюнет усмехнулся. Каким бы суровым ни казался его друг, он не мог не заботиться о нём. Это обнадёживало. Свежий и бодрый после душа, Тецуро сразу прошёл на кухню, влекомый ароматами еды. — Жареная рыба? Ты как будто готовился меня встречать, — усмехнулся он, присаживаясь за стол. Пока его не было, Кей успел снять деловой костюм и накинуть домашнюю одежду. Брюнет придирчиво окинул его взглядом сверху вниз и подумал, что тот удивительно хорош как в рабочей одежде, так и в футболке со спортивными штанами. Возможно, ему действительно стоило пойти в модели. — К сожалению, у меня лишь порция на одного, я не ожидал сегодня гостей, — наигранно вздохнул блондин, ставя тарелку с рыбой и рисом на стол. — А что если я предложу тебе взаимовыгодный обмен? Часть порции на… Скажем, на торт со взбитыми сливками и клубникой, — Куроо сделал вид, что раздумывает над предложением. — Доказательства на стол, — глаза Цукишимы хищно сощурились. Попался. Брюнет достал из сумки пакет с тортом, который он так предусмотрительно купил перед встречей, и мог бы поклясться, что коробку из его рук чуть не вырвали. Впрочем, он не стал ничего комментировать, зная, как сильно Цукишима ненавидит разговоры за едой. После того, как они поели и убрали тарелки, Тецуро, наконец, решился: — Цукки, сейчас мы можем поговорить? — Говорите, — Кей пожал плечами, глядя куда угодно, но только не на бывшего капитана Некомы. — Думаю, ты мне нравишься, — аккуратно произнёс брюнет. — Ага, — безразлично ответил тот, рассматривая свои ногти. Тецуро замялся, не зная с какой стороны подобраться к теме. Очевидно, что бы он сейчас ни сказал, Цукишима воспримет его слова со стойкой маской равнодушия на лице. Была не была. — Так было не всегда, — мягко начал Куроо. — Думаю, что интерес к тебе появился у меня ещё в школе, но тогда это был скорее дружеский интерес. Ты забавлял меня, мне нравилось видеть, как ты растёшь в роли волейболиста. Но всё же тогда на уме было поступление, последние игры, я не смотрел на тебя так. Ты был ребёнком, Цукки. Мальчишкой, только выпустившимся из средней школы. Несмотря на свой рост, был ещё маленьким и наивным парнем. — Вы ради этого приехали сюда из Токио? — перебил его Кей, сосредоточенно водя пальцем по столешнице. — Нет, я приехал рассказать тебе о том, когда ты начал мне нравиться. Итак, всё изменилось, когда ты поступил в университет…***
Куроо стоял на станции и вертел головой в поисках Цукишимы, но блондинистой макушки нигде не было видно. Ему пришла в голову мысль, что он мог ошибиться со временем, так что он сверился с часами. — Куроо-сан? — брюнет поднял голову и заморгал от удивления, глядя на бывшего блокирующего Карасуно. — Цукки? Привет! Ого… — удивлённо пробормотал парень, оглядывая блондина. За время, которое они не виделись — прошло почти полгода! — парень довольно сильно изменился — на нём были джинсы в облипку, свободная футболка с широким вырезом и клетчатая рубашка, так необычно смотрящаяся на нём. Брюнет хмыкнул, понимая, что всего один раз видел парня без спортивной или школьной формы. Его волосы немного отросли и будто вились на концах, но самое удивительное — он был без очков. — Да брат куда-то задевал очки, не в спортивных же идти, пришлось надевать линзы, — хмыкнул Цукишима, пытаясь поправить несуществующие очки и досадливо цокая на себя. Тецуро сглотнул. Он никогда не замечал, что у блондина весьма привлекательное лицо — большие для азиата глаза, тонкий нос, аккуратно очерченный рот… — Ну что, пойдёмте? — Кей махнул рукой в сторону выхода и повернулся, шагая вперёд. — Ага-а, — только и смог протянуть бывший капитан Некомы, машинально пялясь на его невозможно длинные ноги. Наконец, он совладал с собой и догнал друга. — Итак, Цукки, ты попросил меня показать тебе кампус, что-то конкретное? Как насчёт того, чтобы сначала посмотреть основные корпуса, а потом пройдёмся по моему списку? — Вам виднее, Куроо-сан, — пожал плечами тот. — Окей, сначала университет, а потом экскурсия по моим любимым злачным местам. — Только, пожалуйста, не заводите меня в спальный район, чтобы выдавать вышку связи за Sky Tree, и мы будем в расчёте. Куроо засмеялся, вспоминая первый визит команды Карасуно в Токио. Он провёл парню экскурсию по университету, примерно показав, где что располагается, включая деканат, спортзал и библиотеку. Когда они проходили мимо спортзала, он не удержался от вопроса: — Цукки, ты уже думал, будешь ли играть в волейбол в университете? Кей задумчиво покосился на него своими огромными янтарными глазами. — Думаю, что не буду, — он поджал губы. — Куроо-сан, не хочу, чтобы вы думали, что я сдался или что-то вроде того, просто я не дотягиваю до профессионального уровня. Мои навыки в чтении соперников хороши, но этого просто недостаточно, чтобы продолжать играть. А вступать в команду и сидеть на скамейке запасных я уже не смогу. Не тогда, когда почувствовал азарт и вкус победы. — Вау, кажется, это была самая длинная твоя речь, которую я когда-либо слышал, — пошутил Тецуро, разряжая обстановку. Блондин демонстративно закатил глаза. — Но если серьёзно — я понимаю тебя. Ведь я тоже из тех, кто отказались играть дальше. Я знаю свой предел. И для того, чтобы признать это, тоже нужно огромное мужество. Я не буду думать, что ты струсил или сдался, Цукишима. — Спасибо, Куроо-сан. — В глазах блондина брюнет увидел искреннюю благодарность. Казалось, что после того, как они обменялись репликами на тему волейбола, Кей стал чуть менее напряжённым, будто одобрение Куроо ему было действительно важным. Они продолжили путь в гораздо более дружественной атмосфере, поглазели издалека на здание Фуджи, прошлись по парку Императорского дворца, Цукишима не настаивал на посещении сразу всех достопримечательностей, сообщив, что хочет растянуть удовольствие на все будущие годы проживания в столице. — Знаешь, я рад, что ты решился на поступление в Токио, — решился сказать брюнет, когда они сидели на скамейке. — Знаю, это непросто — переезжать из своего города, где ты всё и всех знаешь, в столицу. Здесь совсем другой ритм жизни. — Я не очень долго думал, — признался Кей. — У меня были хорошие баллы, и многие ребята по команде тоже сюда поступили. Ну, кроме идиотов, оставшихся в Мияги из-за оценок, — ухмыльнулся он. — Конечно, Токио больше и быстрее, но мне отчего-то легче здесь дышать. Блондин задумчиво покрутил в руках банку содовой. — Жаль только, что Ямагучи решил уехать в Киото, — проговорил он с небольшой улыбкой. — Подумать только, столько лет он ходил за мной хвостом, нуждался во мне и нереально раздражал, а теперь он уехал, и я скучаю по нему. Странное чувство. — Так, тогда решено, — Куроо хлопнул себя по коленям и вскочил. — Теперь я буду твоим лучшим другом. Называй меня своим Токийским бро! — Нет уж, спасибо! — фыркнул блондин, поднимаясь и прицельным броском отправляя банку в урну. — И на правах твоего Токийского бро, — брюнет приподнял ладонь, задерживая того на месте. — Я приглашаю тебя в святая святых, мою обитель — мой дом — в гости, прямо сейчас! — Ну уж нет, — Цукишима ловко обошёл парня. — Цукки, стой, почему нет? — Тецуро побежал за другом. — Позвони брату и предупреди его. Моя мама не будет против, дома никого нет. Почему бы не отпраздновать наше воссоединение ночёвкой? Я что хочешь сделаю! — Совершенно что угодно? — Кей хищно сузил глаза. — Слово прекрасного человека, коим я и являюсь, — Куроо клятвенно приложил руку к груди. — Тогда у меня два условия: первое — мы купим клубничный торт, потому что с пустыми руками в гости приходить нельзя, и это должен быть клубничный торт, ясно? Второе — никогда и ни при каких обстоятельствах я не буду называть тебя Токийским бро. — Стоило попытаться. Когда сделка была закреплена, а Цукишима отправил брату сообщение, они отправились к брюнету. И как только купили торт, на улице тут же зарядил ливень. — Может, возьмём зонт? — предложил блондин, кивая на стойку с дешёвыми зонтами. — Мы промокнем насквозь, если пойдём так. — Нет, нет, поверь, зонт мне совершенно не нужен, — Куроо махнул руками. — Если я куплю хоть ещё один, мой дом треснет по швам. Добежим так. Спортсмены мы или кто? И он первый рванул под дождь. Цукишима на пару секунд растерялся, а затем побежал за ним. Ожидаемо они промокли до нитки, но когда брюнет первый юркнул под спасительный козырёк дома, блондин поднял голову вверх и несколько секунд смотрел в небо. — Цукки, ты чего? Забегай, — он дёрнул блондина на себя. — Дождь тёплый, — Кей неловко улыбнулся и зашёл вслед за Куроо. — Извините за вторжение! — Он стянул кроссовки и снял мокрую рубашку. Широкая футболка облепила его, как вторая кожа, и Тецуро потратил пару секунд на разглядывание украдкой белоснежных ключиц и воды, стекающей по телу бывшего соперника. — Не дадите мне полотенце? — вежливо спросил Цукишима, прерывая затянувшееся молчание. — Да, конечно, знаешь, тебе лучше сходить в душ, сейчас покажу всё и принесу тебе сменную одежду, — брюнет ловко включился в роль радушного хозяина. Пока он бегал в поисках тапочек для гостя, Кей положил сумку на коробку, стоявшую в коридоре. — У вас там коробка стоит, я положил на неё сумку, чтобы вода стекала, ничего? — Да без проблем, — ответил Куроо, отдавая стопку одежды и полотенце. — Там ничего важного, это коробка с зонтами. — Целая коробка? — переспросил блондин. — Да, я часто их раскидываю и забываю везде, мама недавно прибиралась и нашла двадцать семь штук, — неловко засмеялся парень. — Теперь я предпочитаю промокнуть насквозь, чем купить ещё хоть один зонт. — Это, конечно, очень по-взрослому, — пробормотал Цукишима, отправляясь в душ первым. — Двадцать семь, боже мой… Остаток вечера они провели почти молча, обмениваясь лишь редкими репликами, смотря фильмы и поедая запасы чипсов. Тецуро удивлялся тому, насколько комфортно ему может быть с блондином, ведь, в сущности, не так уж хорошо они друг друга и знали. Когда они легли спать — Куроо любезно предложил гостевой футон в его спальне и заверил, что тем пользовался только Бокуто, и да, после этого он его мыл — Кей почти сразу заснул, переполненный впечатлениями за день, а Тецуро потратил некоторое время на бездумное разглядывание лица спящего блондина и лишь потом провалился в сон. Наутро, когда взлохмаченный сонный Кей пил кофе и поедал клубничный торт, чуть ли не мыча от удовольствия, брюнета посетила удивительная мысль, что он хотел бы видеть такую картину всегда. Тогда он только посмеялся над собой. А пришедшая после ночной смены мама сказала, что Цукишима — замечательный человек и она будет рада видеть его дома всегда, потому что блондин заставил друга вымыть всю посуду и определённо положительно на него влияет.***
— Я узнал тебя с новой стороны, и думаю, мне понравилась эта твоя сторона. Не знаю даже, была ли это симпатия к тебе как к парню, но мне хотелось помочь тебе, направлять, ввести тебя в студенческий круг. Как когда-то в волейболе. — Кажется, мы с вами уже разобрались, что мне это было не нужно, — заметил Кей. — Да, я знаю, сейчас я понимаю это, но тогда был уверен, что тебе нужна адаптация. В то же время мы постоянно зависали вместе, и я не мог не замечать, какой ты. Постепенно ты стал мне интересен, — Куроо неловко сцепил пальцы в замок и посмотрел на блондина. — Если вы сейчас скажете, что вас это пугало и поэтому вы спали со всеми проходящими рядом девчонками, клянусь, я вас ударю, — прошипел Цукишима. — Окей, не скажу, но так и было, — парировал Тецуро, глядя в глаза парню. — Но это не было специально, скорее бессознательно, честно. Я ощущал к тебе что-то странное, и это меня выводило из равновесия. Так продолжалось до тех пор, пока ты не перестал отвечать на мои звонки. — И вы решили сдаться, потому что перестали ощущать ко мне что-то странное? — выделил последнее слово Кей. — Нет, я долгое время не понимал, почему ты избегаешь меня, давал тебе время, — Куроо быстро выпалил и поджал губы. — А потом я разозлился и просто выкинул тебя из головы. Мне было обидно, что ты так просто забил на нашу дружбу. Кто бы мог подумать, что первым на неё забил я… В любом случае, дальше появилась моя бабка с предложением о работе, всё как-то завертелось, закрутилось… Когда мы встретились снова, я уже был вчерашним выпускником с сумасшедшим графиком и отсутствием нормального сна из-за переработок. — И вы сразу заново в меня влюбились, или из-за недосыпа я показался вам крайне привлекательным? — съехидничал блондин. — Нет, ты не знаешь этого, но однажды, буквально через месяц после того, как мы помирились, я увидел тебя в клубе.***
Куроо был даже благодарен этим клиентам за наглость. Когда американская корпорация решила вести с ними проект, чему предшествовал доводящий до зубного скрежета тендер, он моментально невзлюбил их старшего менеджера. Тот был способен на любые нелицеприятные поступки, например, предложил использовать более дешёвое сырьё, которое могло нанести вред работникам на производстве. А ещё он смертельно напоминал Дайшо, и у Тецуро просто кулаки чесались размазать его по стенке. К счастью, руководство прислушалось к ним, а не к сомнительным рекомендациям американца, и остаток процесса разработки продукта прошёл как по маслу. Сейчас всё было утрясено, и этот же наглец предложил организовать ужин, а затем отправиться в клуб. Нельзя сказать, что Куроо был большим фанатом посещения подобных мест, но теперь, когда его отпустило всё рабочее напряжение, и, к тому же, он съел восхитительный стейк и отшлифовал его двумя джин-тониками, музыка начала ему нравиться, а место показалось не таким сомнительным, как в первые пять минут пребывания. Брюнет сидел за барной стойкой и задумчиво жевал лайм, когда его взгляд выхватил из толпы знакомое лицо. Он настолько сильно удивился, не ожидая встретить здесь Цукишиму, что лайм даже выпал у него изо рта. Боясь смотреть в открытую, Тецуро поглядывал на блондина и поражался ещё сильнее. Он точно знал, что Кей ненавидел клубы и ещё больше не любил танцевать, потому что его раздражала толпа и толкучка, но в данный момент, его, похоже, всё устраивало — он плавно двигался под звуки какого-то транса, слегка улыбаясь самому себе и погружаясь в атмосферу танца, запрокидывая голову и крутя бёдрами восьмёрки. Мозг Куроо ещё анализировал какие-то детали, а тело уже двинулось по направлению к бывшему сопернику. Пальцы брюнета неловко ослабили узел галстука. Цукишима был невозможно соблазнительным. Он заметил это ещё когда они с Бокуто пришли к Акааши и он неожиданно наткнулся на Цукки. Если раньше он замечал привлекательность парня — её сложно было не заметить, ок? — то в какой-то момент, сидя и разглядывая фотографии блондина, он поймал себя на мысли, что Кей — безупречен. Восхитителен. Красив. И что будь у Тецуро возможность — он бы спрятал его, сжёг все фото и никогда никому не дал на него смотреть. Когда он увидел на обратной стороне фотографии нацарапанный номер, то криво ухмыльнулся и пошутил. Он ожидал, что блондин смутится, покраснеет, разорвёт фотографию, но вместо этого тот спокойно прочитал послание и как ни в чём не бывало рассказал про парня, оставившего ему свой телефончик. Как будто в этом не было ничего такого. Как будто так происходило постоянно. Куроо тогда с трудом просидел ещё пятнадцать минут, а потом, выйдя на улицу, смачно выругался и пожалел, что бросил курить. Вишенкой на торте было предложение Цукки о минете, и будь он проклят, если его ничуть это не возбудило. Возможно, сейчас в нём говорил алкоголь, но всё, чего ему хотелось, это подойти к Цукишиме сзади, обвить руками за талию, укусить за шею и спросить, готов ли он отвечать за свои слова и насколько глубоки его познания в оральном сексе. Толпа расступилась перед ним, когда до Кея оставалось не более двух метров, и он внезапно понял, что блондин танцует не один. Рядом с ним был невысокий брюнет, который фамильярно положил Цукишиме руки на талию. Он двигался синхронно и очень близко, постоянно притираясь к волейболисту, в какой-то момент его рука полезла под майку Кея, и Тецуро ожидал, что тот сейчас ударит его руке. Вместо этого Цукки лишь улыбнулся, поймал руку и, прошептав что-то на ухо брюнету, потащил его наружу. Куроо стоял оглушённый и потерянный. Он машинально развернулся обратно к бару, механически заказал себе ещё джина, а потом ещё и ещё, и напивался до тех пор, пока кто-то из сердобольных коллег не вызвал ему такси. Наутро он проснулся с жутким похмельем и, залечивая свою больную голову аспирином, понял, что ему нужно выбросить Цукишиму из головы.***
— Ну, а дальше всё было так: мы виделись, общались, выпивали, и я никогда не спрашивал тебя о том парне в клубе и старался больше никогда не думать о тебе в этом плане, — закончил брюнет, глядя на друга. — Его звали Казу, — поджал губы Цукишима. — Мы встречались с ним всего пару месяцев, это как раз он тогда присутствовал на фотосессии и оставил мне свой телефон. — Понятно, — протянул Куроо. — И вы расстались, потому что?.. — Не то чтобы это было ваше дело, — холодно осадил его блондин. — Решение расстаться было обоюдным. Я не мог перед ним открыться, а он, видимо, искал во мне кого-то другого. Мы просто друг другу не подошли. Такое бывает. — Возможно, ты меня за это ударишь, но я почему-то рад это слышать. — Возможно и ударю. Они замолчали на несколько минут, каждый погружённый в свои думы. — Вообще, это прозвучит странно, — Куроо невесело усмехнулся, — но я бы никогда не решился сказать тебе обо всём этом, если бы не Бокуто. В день, когда ты уехал, он вломился ко мне в час ночи, и мы всю ночь говорили о нём и об Акааши. В момент своего озарения он сказал то, что перевернуло моё сознание. Он сказал, что боялся своих чувств, потому что это всё меняет. И я тоже боялся, но это даже смешно… — брюнет фыркнул. — Вся разница между мной и Бокуто состоит в том, что он не понимал свои чувства, а я сознательно их игнорировал. Я уверял себя в том, что это была минутная слабость, обычное физическое влечение, пока не понял, что это было чем-то большим… Тецуро замолчал, а потом с затаённым страхом взглянул на парня: — Кей, я люблю тебя, слышишь? Цукишима на секунду оторвался от ковыряния ногтем края плёнки на столе и затем, поджав нижнюю губу, продолжил своё занятие. — Ну же, скажи хоть что-нибудь! — Куроо ударил ладонью по столу и наклонился к парню ближе. — А чего вы ждёте от меня, Куроо-сан? — Кей холодно посмотрел на бывшего соперника. — Вы хотели приехать в Киото и рассказать пару историй? Ну что же, вам удалось. Теперь я знаю, что моя безответная любовь не была такой уж безответной последние несколько лет. Мне сразу кинуться к вам на шею, или выдержим театральную паузу? Сердце Тецуро пропустило удар, а затем забилось в ускоренном ритме. Безответная любовь, да? Он надеялся, что и сам нравится блондину, но не рассчитывал на что-то более высокое. Чувства переполнили его. Но отчего-то внутри закипела злость — если всё взаимно, к чему такое пренебрежение? Ему хотелось вскочить и встряхнуть того за плечи, крича о том, как чертовски сложно ему было решиться на эти слова. Что-то в позе и напускном безразличии со стороны парня насторожило его. С самого начала их беседы Цукки не выглядел потрясённым. — Подожди… Ты что, знал? — Глаза брюнета забегали из стороны в сторону, пока блондин откинул голову, обнажая шею, и глубоко вздохнул. — Как давно ты знал? Парень посмотрел на бывшего капитана Некомы, в его взгляде огромными буквами читались грусть и усталость: — С Нового года. Когда мы ходили в храм. Тот разговор и как вы на меня посмотрели… Нетрудно было сложить кусочки пазла.***
Они встретились у входа в храм в точно обусловленное время, Куроо ухмыльнулся, в очередной раз поражаясь пунктуальности блондина. Тот стоял, укутавшись в шарф по самый нос и слегка нахмурившись. — Привет, Цукки, ты так всегда очарователен с этой кислой миной на лице. — Здравствуйте, Куроо-сан, — слегка поклонился тот, не забывая про вежливое приветствие. — Не ожидал, что будет так холодно. Он потёр озябшие руки друг о друга, жалея, что в пальто не было карманов. — К тому же, у меня очки запотевают, — досадливо признался он. — Что же, с частью твоих проблем я могу тебе помочь, — хмыкнул брюнет, протягивая парню свои перчатки. — Надевай, у меня карманы есть. А что касается очков — придётся тебе держаться за меня, а то ещё потеряешься в толпе, четырёхглазка. Цукишима что-то буркнул в ответ на старое прозвище, но с благодарностью принял перчатки и ухватился за локоть бывшего капитана Некомы. Лавируя среди пришедших в храм людей, они наконец добрались до очереди к статуе Будды, чтобы помолиться. — Извини, что так внезапно вытащил тебя, — неожиданно сказал Куроо, украдкой поглядывая на парня. — В детстве я всегда ходил в храм с мамой, в школе с Кенмой, позже мы ходили с командой. Сегодня я проснулся и понял, что сейчас рядом со мной больше нет по-настоящему близких людей, кроме тебя, Цукки. Мне важно, чтобы ты сегодня был со мной. Кей удивлённо посмотрел на него. — Я не против, — признался он. — Для меня это тоже важно. К тому же, если бы вы не позвали, я бы, наверное, никуда и не пошёл. — Цукки, я хотел сказать тебе, что… — Тецуро запнулся на полуслове, понимая, что как раз сейчас подошла их очередь. — Наша очередь подошла, — вымученно продолжил он. Они помолились, кинув пару монеток в ящик для пожертвований, и отошли дальше, направляясь к стенду с предсказаниями. — Что ты загадал, Цукки? — спросил Куроо, когда они были на полпути. — А разве желание сбудется, если о нём рассказать? — иронично приподнял бровь блондин. — Вот и не надо, не рассказывай, — фыркнул его бывший соперник. — Знаешь, а я последние несколько лет загадываю то, что никогда не исполнится, но почему-то мне хочется верить в чудо. — Он задумчиво улыбнулся, запрокидывая голову вверх и глядя в зимнее небо. От белизны небес его глаза заслезились, и он повернулся, разглядывая друга. Тот смотрел куда-то вдаль, потерявшись в своих мыслях. Щёки Цукишимы раскраснелись от мороза, и изо рта вырывалось небольшое паровое облачко. Куроо сделал один шаг по направлению к Кею, другой, и, когда они наконец стояли очень близко, брюнет тихо спросил: — Цукки, а когда у тебя запотевают очки на морозе, ты вообще ничего не видишь? Они стояли вплотную, поэтому, стоило блондину повернуть голову и всмотреться в его глаза сквозь линзы очков, он уже знал ответ. — Я вижу вас, Куроо-сан. Тецуро сделал шаг назад, насмешливо улыбаясь. — Жаль. В тот день оба вытянули «Большую удачу» и посмеялись над нелепостью предсказания.***
— Наверное, вам, как более опытному и взрослому человеку, свойственно недооценивать тех, кто моложе, — выдохнул Кей, заканчивая свой рассказ. — Но вы почему-то забываете, что я тоже хорош в чтении людей. Тецуро потрясённо молчал. Ему потребовалось некоторое время, чтобы переосмыслить только что рассказанное ему блондином. — То есть тогда ты взорвался в баре не потому, что был зол из-за свадьбы… — начал говорить брюнет. — Из-за неё тоже, — Цукишима скривил лицо, как от зубной боли. — Но больше потому, что я понял, что основное и единственное препятствие между нами — ваша трусость. Не знаю, боялись ли вы любить меня или любить в целом, но рушить свою и чужую жизнь из-за того, что тебе страшно признаться себе в том, что любишь кого-то… — он замер, потирая пальцами виски. — Это так глупо, Тецуро. Куроо встал и отвернулся от друга. В его голове бешено крутились шестерёнки, налаживая бесконечный мысленный процесс. Его глупые незрелые чувства были взаимными. Всё это время они могли быть вместе, стоило ему только проявить мужество. Самым ироничным было то, что Цукишима уже знал всё, что он мог ему сказать. Наверное, даже не удивился бы, если бы Тецуро сейчас раскроил себе грудную клетку и отдал ему своё сердце. Он закусил губу и, испытывая внутри странную обиду на то, что его слова опоздали по времени и не смогли растопить холодность парня, сказал: — Но ведь сейчас я не боюсь. Я преодолел это и хочу быть с тобой. — А что, если уже поздно? — блондин дёрнул плечами. — Что, если я уже сдался? Сначала я ждал, пока ты обратишь на меня внимание, потом что увидишь мои чувства, потом что признаешься себе в своих чувствах, а сейчас… — он опустил голову, пряча глаза. — Я просто устал ждать. — Но ведь ты тоже ничего мне не сказал! — зло выкрикнул Куроо, хлопая ладонью по столу и нависая над Цукишимой. — Всё это время ты любил меня и не сказал мне ни слова! А потом… Потом ты понял, что я тебя люблю, и опять промолчал. Чем ты лучше меня? Кей медленно встал, нависая над брюнетом, он был немного выше и сейчас воспользовался преимуществом в росте: — Я не говорил, что я лучше, — мрачно сообщил он. — Я надеялся, что ты поймёшь и разберёшься сам. Я не хотел тебя пугать. Но ты струсил, а я сдался. Я бы даже сказал, что мы друг друга стоим, если бы это не было так печально. Он поправил очки и развернулся, собираясь уйти с кухни, где они сидели, выясняя отношения. Куроо что-то прошипел и рванул за ним, хватая его за руку, толкая и прижимая к стене. Брюнет плотно прижался грудью к груди блондина. — Тогда у меня для тебя хорошие новости, — угрожающе произнёс Тецуро, блокируя локтями по обе стороны тело Цукишимы и не давая тому вырваться из захвата. — Я не сдамся. И если нам повезёт, то ты не струсишь. А мы с тобой будем вместе, потому что прекрасно друг друга дополняем. Он хотел поцеловать блондина, но тот неожиданно оттолкнул его. — Пошёл ты! — прошипел тот, направляя свой кулак прямо в челюсть бывшего соперника. Куроо с лёгкостью поймал его и поблагодарил бога за то, что приходилось участвовать в драках в средней школе. Он ловко заломил руку Цукишимы и прижал того к стене ещё раз, прижимаясь ближе и шепча на ухо следующие слова: — Послушай меня, Цукки, и слушай внимательно — я люблю тебя и буду любить, даже если ты сейчас выгонишь меня на улицу. Мне важно, чтобы ты был рядом. Хочу видеть тебя в своей постели каждое утро. Мне даже всё равно, кто будет снизу, кто сверху, до тех пор, пока у меня будет право целовать твои чертовски соблазнительные губы и обнимать под пледом в дождливые дни — можешь хоть порвать мою задницу, плевал я на это. Да, я был трусом, и мне чертовски жаль, что я разочаровал тебя. Сейчас я сам себя готов придушить за то, что вообще думал о женитьбе на левой девице, когда прямо передо мной сидел ты. Я мог бы рассказать тебе о том, как ты сексуален и как заводишь меня, но правда в том, что я влюблён в тебя по уши — в твою улыбку, в твою язвительность, в твой острый ум, во все твои милые привычки, включая неравнодушие к клубничным тортам, я готов зацеловать каждый сантиметр твоей кожи, рассказывая тебе о своей любви. У меня под кожей живёт раскалённое солнце, которое полыхает огнём только при взгляде на тебя. И единственный способ удержать меня на расстоянии — это запретительный ордер, потому что теперь я всегда буду рядом, ты меня понял? Тецуро отпустил блондина, задыхаясь от выпаленной речи и смаргивая злые слёзы. Его бравада была определённо хороша, вот только он понимал, что если сейчас Цукишима развернется и пошлёт его к чёрту, то все его усилия будут напрасны. Кей медленно развернулся, заторможенно приподнимая глаза на брюнета. Зрачки расширились, он молчал, заставляя Куроо волноваться. Наконец он приоткрыл рот и выдохнул: — Снизу. — Что, прости? — брови брюнета сошлись на переносице. — Я предпочитаю снизу, — досадливо сказал тот, отводя взгляд и явно сетуя на несообразительность парня. Всего пара секунд потребовалась Тецуро, чтобы до него дошёл смысл сказанного и то самое раскалённое солнце взорвалось внутри фейерверком. Он растянул губы в широкой улыбке и быстро приблизился к парню, мгновенно прижимаясь к его губам. Несмотря на свою скованность, Кей тут же ответил на поцелуй, раскрывая рот и зарываясь пальцами в безнадёжно лохматую причёску бывшего соперника. Они целовались снова и снова, жадно прикусывая друг друга, и водя руками по телу. Куроо потряхивало от электрических разрядов, бегающих вдоль позвоночника. Он оторвался от губ Цукки и прикусил того за шею, в том месте, где она переходила в ключицы. Блондин издал низкий гортанный стон, подкидывая бёдра вперёд и чувствуя, как волна мурашек разливается по его телу. Тецуро оторвался от его шеи, зализал место укуса языком, а потом вновь переместился к губам парня, сминая их раз за разом, пока те не приобрели малиновый оттенок. Брюнет позволил своим рукам нырнуть под футболку парня и любовно огладил его пресс, слегка задевая кончиками пальцев соски. Цукишима дёрнулся и ахнул. Всё его тело плавилось, становясь невозможно чувствительным, каждый миллиметр кожи, до которого дотянулся Куроо, горел. — Боже, Кей, — шепнул ему на ухо Тецуро. — Я так хочу тебя, Кей, ужасно хочу, — он прижался своей эрекцией к возбуждённому члену блондина, и тот задохнулся. Если до этого ему казалось, что сильнее сойти с ума просто невозможно, то сейчас он попрощался со здравым рассудком. Он потянул парня на себя, и они, спотыкаясь о каждый угол и врезаясь в каждую стену, дошли до дивана в гостиной и рухнули на него. — Смазка в спальне, — прошептал Цукишима, выгибаясь под парнем и беззастенчиво потираясь своим возбуждением о его бедро. — Ну нет, — прошептал Куроо, на секунду отрываясь от возлюбленного. — Смазкой мы воспользуемся потом, я хочу не просто тебя трахнуть, а сделать это правильно, растягивая и заставляя тебя умолять о моём члене. Лежавший под ним Кей почувствовал, как румянец покрывает его щёки. — Ты никогда не заставишь меня умолять, — выдохнул он. — Да неужели? — самодовольно прошептал Куроо, резко стягивая с задницы блондина штаны вместе с трусами. Он не стал снимать их полностью, лишь стащил, чтобы наружу показалась эрекция. Брюнет кинул быстрый взгляд на поражённого парня, лежащего под ним, и, ловко сдвигаясь вниз, накрыл возбуждённый член ладонью, почти сразу же начиная ритмично двигать ей вверх-вниз. Цукишима застонал так громко, словно его пытали, вот только пытка была настолько сладкой, что он не мог замолчать. Он задёргался на диване, сминая в руках покрывало. Когда на головке его члена появилась капелька смазки, Куроо размазал её пальцем, а затем, ухмыляясь, облизнул ладонь для лучшего скольжения. — Тецуро… — простонал Кей, не в силах сдерживаться. Это стало последней каплей терпения брюнета. Он стащил свои штаны, навалился на блондина, сжимая обе эрекции в руке, и страстно поцеловал его, пытаясь довести их обоих до оргазма. Цукишима накрыл его руку своей, и они, задыхаясь и торопясь, как подростки, бурно кончили, пачкая тела и одежду друг друга. Тяжело дыша, Куроо восстановил крохи самообладания, прижимаясь лбом к плечу Кея и поворачиваясь на бок в страхе придавить блондина. — Я вынужден спросить, — наконец выдохнул Цукишима, натягивая штаны и поворачиваясь лицом к лицу возлюбленного. — Ты так бодро схватил меня за член, что это натолкнуло меня на мысль: первый ли это член после твоего, который ты так бесцеремонно хватаешь? — Пожалуйста, Кей, не говори мне, что каждый раз я должен буду спрашивать у тебя разрешение, — рассмеялся парень. — И это первый член, клянусь тебе. Просто пока мы не виделись и я разбирался в своих чувствах к тебе, мне многое пришлось осмыслить. В частности свою ориентацию. Ты знаешь, как мало азиатского гей-порно в свободном доступе? — Чертовски мало, — ухмыльнулся блондин. — И что же ты ещё осмыслил? — почему-то прошептал он. — Помимо того, что я понял, что не должен упустить тебя снова? — грустно спросил тот. — Что я был дураком последние три года. Что боялся, что у нас ничего не получится или что мы не справимся. Но больше всего я боялся всё потерять. Удивительно, что стоило мне чуть не потерять тебя, как это метафорическое «всё» перестало иметь для меня какое-либо значение. Когда я представил, что могу больше тебя не увидеть, потому что ты уезжаешь, меня охватила паника. Я вспомнил тот наш перерыв в дружбе и… Я был в отчаянии. За неделю размышлений я решился попытаться вернуть тебя. Я должен был воспользоваться этим шансом, чего бы мне это ни стоило. Уволился с работы, отказался от миая, собрал вещи. — Значит, решился ты за неделю, а остальные три недели уговаривал Кейджи дать мой адрес? — уточнил Кей, поглаживая пальцами скулы любимого. Тот смешно повернул голову, подставляясь под поглаживания, как огромный кот. — Почти. Я обхаживал его неделю, и пришлось даже подключить Бокуто. Но знай — я был готов обойти каждый угол Киото, если потребуется, — Куроо придвинулся и чмокнул парня в нос. — Хотя у меня был хитрый запасной план найти тебя через Ямагучи. — Читер, — беззлобно фыркнул блондин. — В любом случае, теперь я безработный, бездомный и самый счастливый человек на земле, — широко улыбнулся ему Тецуро. — Возможно, я знаю Главу нашего филиала, и он может подумать над тем, чтобы устроить тебя, — игриво сообщил Кей. — Но прохождение собеседования будет очень суровым. — Я очень постараюсь, — серьёзно ответил брюнет и прижался к губам парня, увлекая в невесомый и полный нежности поцелуй. — Ты не представляешь, что я пережил, пока до тебя доходило, — дрожащим голосом прошептал Цукишима, первым разрывая поцелуй и сгорая от собственной откровенности. Тецуро приподнялся на локте, проводя ладонью по розоватым щекам и кончиками пальцев убирая волосы за ухо. — Расскажи мне всё, Кей. Я хочу знать абсолютно всё. — Ну что же, я понял, что влюбился в тебя, как полный дурак, когда учился в Карасуно на третьем году обучения…
