Love or sex for work

Я уже, сколько точно не знаю, потому что телефон у меня отобрали ещё в борделе, но точно около нескольких часов, нахожусь здесь. За это время я изучил все баночки и бутылочки, находящиеся в этой, довольно просторной, ванной комнате. Все тюбики, стоящие на полке, висевшей над ванной, на тумбе и в шкафу. Его зубная щётка была фиолетового цвета, совпадение или нет? Может ему нравится фиолетовый? Я определённо  очень сильно захотел есть. Боже, я уже готов был засунуть свою гордость куда подальше и просить прощения. Это даже было не из-за дикого чувства голода, а я реально понял, что не прав. Наверное, меня немного отпустило от алкоголя. Да, точно не стоило пробовать его в таком количестве, почему мы не могли вместо алкоголя использовать, например, купленный им вчера же в супермаркете, шоколад. Кстати, мой любимый с орешками. Из-за двери были слышны шорохи, несколько раз начинала играть музыка и давить на перепонки из-за сильного баса. Вообще, если бы я не знал, кто владелец этого дома и, вообще, где я нахожусь, обязательно бы подумал что это какой-то ночной клуб. Хорошо, что опыта в ночных клубах и местах похуже у меня есть. Когда музыка наконец перестала играть, я как раз успешно отрепетировал своё унижение перед Чейзом и, зная его характер, он был бы очень доволен. Прямо сейчас перед глазами его дикая улыбка. Но только я поднёс руку, чтобы постучать, услышал хлопок входной двери. Класс. Через минут пятнадцать он приехал — Чейз, — стучал я, крича громко, чтобы привлечь внимание. Он долго не приходил, через минут десять он одарил меня своим вниманием, открыв дверь — Что? — Прости меня, я правда повёл себя как последняя сука — И? — Что "и"?, — я правда, честно не знал чего он хочет от меня — Значит всё же не понял, — в моей голове начали всплывать фразы, которые я произносил в момент ссоры и выбирал из них самые болезненные для него, — Я не хотел так про твою работу, —Боже, меня аж передёрнуло, как это можно назвать работой? Но я видел как он начал смотреть на меня, как будто ждёт чего-то, — Она не ужасная, она, можно сказать, своеобразная и не всем подходит, прости, — опустил голову вниз как провинившийся ученик. Серьёзно, стыдно так не было даже, когда я вазу в детдоме разбил. Румянец не заставил себя ждать, почему, когда он на меня смотрит, у меня именно такая реакция? Я понял, мой организм явно настроен против меня — Идём, я пиццу привёз, - говорит он более мягким голосом, но всё равно грусть присутствует — Чейз, прости ещё раз, пожалуйста, —откусывая очередной кусок пиццы "три сыра", говорю я ему. Мне реально не по себе. Мне хочется ударить самого себя — Проехали, Ной, всё нормально, — он точно грустит — Ну, же, улыбнись. Улыбнись, как всегда улыбаешься, — он улыбается, но это всё не то. Слишком мягко и наигранно, совсем не так. Я не знаю, что делать. Он заговаривает первый — Чем хочешь заняться? — Может скинемся в карты? — О, ты знаешь что такое карты? Удивлён — Да, я умею играть в пару игр. Меня Джек научил — Джек это твой..., - как-то грубо он говорит. Я не сразу понимаю к чему он клонит — О, нет, нет. Ты что, вовсе нет — Ясно, — вот она та чейзовская улыбка. Яркая, сногсшибательная с белоснежными клыками — На что играть будем?, — интересуюсь я — Ну, алкоголь я тебе не предлагаю. Ещё не хватало сидеть с тобой около унитаза, — я задумываюсь, —Ноен, Ноен, ты уснул? — он водит рукой перед моими глазами — А? Нет, просто задумался — О чём же? — Знаешь, у меня не было парня. И девушки тоже, — добавляю я — Ной, это нормально. Тебе всего семнадцать — Правда? Ты же, как бы, мой ровесник — Не обращай внимание. Кто-то испорчен,а кто-то такой недотрога как ты. Не волнуйся, — на душе стало легко и... приятно? Неужели Чейз может быть таким? — Спасибо, — почти шепча, отвечаю я ему — Так на что будем играть? — На раздевание, — предлагаю я, не обдумав всё. Можно сказать, выпалил сгоряча — Оу, малыш Ноен, ты слишком маленький для такого — Чейз, боже, хватит, я твой ровесник, —вот, я снова попался на его удочку. Он как бы отговаривает, но тем временем, как бы говорит "давай, Ноен, что слабо?" — Хорошо, ты сам предложил, — он раздаёт карты так профессионально и даже эти действия у него получаются никак у всех, так легко и непринуждённо. Просто представьте, как бы раздавал их я. Карты бы летали по всей комнате. Я не заметил времени и не заметил, как партия подошла к концу — Так не честно, ты жульничал, Чейз, —кричу возмущённо я, зная, что ничего не поможет — Не правда, просто скажи, что струсил, — он меня берёт на слабо, подливает масло в огонь. Не знаю, как ещё объяснить. Я снимаю майку. Следующая партия снова за Хадсоном. Снова моя одежда лежит аккуратно свёрнутой около меня. Наконец-то, моей радости нет предела, я обыграл Хадсона. Одежда лежит не так, как у меня, а валяется где-то в пределах этой комнаты, не попадая в моё поле зрения Слишком напряжённый момент. И снова Хадсон, Боже, как я рад. Не радовался я так даже, когда задира Ричардс в свой же день рождения простоял в углу. Мы равносильно голые, ну, почти голые, не считая боксеры. Он смотрит на меня не так как раньше. Хищно, терзая каждую открытую клеточку моего тела, я лишь устремляю свой взгляд вниз, как будто это я пялю на него около минут пяти, а не он — Чейз, я устал, давай ложиться спать — Как скажешь, — говорит он без сожаления, без эмоций и уходит, я хватаю его за руку — Чейз, останься — Что?, - говорит он со своей улыбкой, узнаю его — Пожалуйста, останься со мной — Хорошо, — кидает он и уходит в душ. После него иду я. Мы сразу засыпаем. Он обнимает меня, притягивая к себе. Тепло. Приятно