Love or sex for work

— Ты никто, Юбэнкс. Я тебя ненавижу. Ты самое плохое, что случилось со мной в жизни, понял? Из-за тебя умирают невиновные люди, а тебе всё с рук сходит, блять. Ты меня заебал, достал меня. Ты ничтожество. Я тебя ненавижу Мне кричит любимый человек такие слова. Мне плохо. И что ещё более обидно, он кричит это, отвернувшись от меня, стоит ко мне спиной и кричит всё это. Может, я действительно заслужил этого, м? Наверное. Приглядываюсь к очертаниям знакомого силуэта и рассматриваю, застелившейся пеленой, глазами. Знакомые руки и немного худощавое тело, немного отличается от моего. Я помню, как он спросил меня в первый же день нашего знакомства «ты хоть что-то ешь?», немногословный ответ прозвучал от меня, но он всё же был. Я люблю как он готовит. Люблю его руки, на которых выступают вены, придавая его образу ещё больше какой-то далёкой-далёкой агрессии, что вызывает какое-то смущение у незнакомых. Мне нравится в нём каждая частичка его тела. Голос завораживает и подзывает, тянется, разливаясь мёдом и заставляя тяжелее дышать от каждого прикосновения, пусть даже через одежду. Трепетать перед Чейзом стало моим увлечением и непонятно откуда взявшейся привычкой, которая ничуть меня не смущает Я подбегаю к нему и разворачиваю к себе, смотря на него грустными глазами, сомкнувшимися от переизбытка непроступившихся слёз. Хочу спросить зачем это всё, но слишком банально и желание спрашивать как-то улетучивается,он другой. Не хочу говорить с таким Чейзом. Он правда другой. Внешне такой же, такой же мой Чейз и через долю секунды хочется прижаться и растаять в нежных руках, но нет Он похож на него внешне, но не более. Его выдают глаза и дикий дьявольский, пробирающий насквозь уши, смех, оставляя отпечаток на душе. Глаза красные, налитые кровью, как будто вот-вот разольются красной жидкостью по лицу. Глаза усмехаются и он отдаляется от меня — Это ты причина всех моих неудач. Это из-за тебя все страдают и погибают невинные люди. Ты ошибка, Юбэнкс, — он тыкает мне в грудь пальцем и я инстинктивно отодвигаюсь от него, отдаляясь куда-то к ближней стене, которой я не наблюдаю. Её нет, также как и безбашенности Чейза, хотя его нельзя так назвать, это не мой Чейзи, нет — Я убью тебя при первой же возможности, ты понял? — а я не верю, что он говорит это мне. Изливаюсь слезами, прося объяснить в чём дело, но он как будто не слышит, отдаляясь где-то в темноте от меня. Мне плохо, судороги сводят мне ноги, не могу шевелиться, скованность в теле пробирает насквозь, отдавая всю боль, пронося меня через все девять кругов ада, добавляя капельку насмешки в мой адрес, издаваемой местными чертями моей головы Всё кружится, всё как в тумане. Глаза слипаются и всё идёт по кругу. Вокруг только звучат насмешки, я, которого уже минут как двадцать мутит от этой обстановки. На секунду задумываюсь где я и зачем тут. Ни стен, ни пола, ничего нет Вскакиваю с кровати, тяжело дыша. Своим душераздирающим криком бужу мило посапывающего Чейза, который всё также спит на придвинутом к кровати стуле — Что случилось? — в голосе беспокойство, наверное, вот настоящий Чейз. Тот же лишь плохой кошмар и ошибка, которая никогда не должна была быть — Чейзи, — на глазах слёзы и дрожащие руки. Дергающиеся губы, которые и слова вымолвить не могут, ни то что рассказать, что произошло — Позвать врача? — Не нужно, ты просто ответь на один вопрос, — он кивает и держит за руку, сомневаюсь в правильности вопроса, но решить мои проблемы нужно, нужно хотя бы попытаться, — Ты правда меня любишь? — Конечно, солнце, и никогда тебя не оставлю, — лёгкий щелчок по носу, отчего я морщусь, и в его глазах разливается терпкое спокойствие от лёгкости ответа на этот вопрос, — К чему такие вопросы? — Просто кошмар, не вбивай голову, — больничные часы показывают половина шестого. Это утро или вечер? Смотря на то что в последний раз я просыпался в девять утра, наверное, вечер, — Сколько время? — Половина шестого, сладкий. Ты проснулся, а потом я сходил за врачом, ты отключился, он сказал, что это нормально, — я поднимаюсь с кровати, решаю посмотреть погоду, но меня немного шатает и я приземляюсь на колени парня. В окне вижу озарённое красками небо — Сейчас вечер или утро? — Утро, — тянет он по буквам слово, прижимая меня к себе. Удивлён? Да. Сколько можно спать? — Много я в отключке был — Ага, скоро поедем домой, потерпи, — дом? Его никогда и не было у меня, а сейчас от этих слов такая приятная клейкая жидкость разливается на душе, обволакивая лёгкие — Давай уедем прямо сейчас, — я перевожу на него усталый, но налитый любовью, взгляд — Ноен, скоро придёт врач, удосужусь, что с тобой всё хорошо, и поедем. Поедем хоть куда, принцесса — Чейзи, поехали прямо сейчас, я больше не могу здесь торчать. Я никогда тебя не ослушаюсь, только поехали, — не смотря на то, что я почти всё время спал, у меня какая-то слабость и неприятное ощущение в этой больнице. Не знаю как здесь люди месяцами лежат — Солнце, хватит. Скоро поедем, — я льну к нему ещё сильнее, прижимаюсь ближе и обвиваю шею руками, прижимая лицо к плечу. Запястья немного жжёт и я шиплю от неловкости, — Ноен, только обещай мне, что такого не случится больше никогда, обещай — Обещаю, — я сажусь на кровать, перебирая край своей больничной сорочки, которая больше меня раза так в три точно, и прикусываю губу — Ты чего, Ной? — он улыбается, склоняя голову на плечо — Накажи меня, — я пошло улыбаюсь, придвигаясь к нему — Что? Зачем? — Я заслужил, давай, — в глазах страсть и эмоции, буря и ураган — Юбэнкс, оставь свои гармоны на потом и вообще мы в больнице — Раньше тебя это никогда не останавливало. Раньше ты готов был затащить меня в кабинку туалета и трахать, прикрывая рот рукой, пока я чуть ли не падал от нахлынувших эмоций, — зверский шёпот на ухо и щелчок в голове у Чейза точно произошёл. Он поднимается со стула без слов и выглядывает в немного приоткрытую дверь, убедившись, что никого нет, он закрывает её, подпирая стулом, на котором раньше сидел. Берёт на руки, хватая за бёдра, которые навесу кажутся ещё худощавее и тоньше, усаживается так на кровать, перебирая край сорочки в руках, поднимая её потихоньку и медленно, растягивая момент и еле касаясь своими холодными пальцами до моей горячей кожи. Проклинаю эту ебаную одежду за такой щедрый и длинный кусок ткани, снимаю с себя сам, остаюсь в одних боксерах, расстёгиваю мелкие пуговицы его рубашки, приоткрывая вид на длинную бледную шею и засасываю небольшой участок, выпуская изо рта, облизывая языком губы, которые пересохли от нетерпения. Пара минут, а волосы уже взмокли. Сейчас просто хочется насладиться моментом и вдохнуть полной грудью приятный запах дорогого парфюма, который мне всегда нравился до безумства. Я делаю пару движений на его коленях вверх-вниз, третье движение доводит его до точки и он, отбрасывая меня куда-то на скрипучую кровать, снимает с себя штаны, переступая, а потом и вовсе остаётся без одежды, следую его примеру и до конца обнажённый полулежу на кровати, широко раставив ноги. Пара минут таких наблюдений, что аж неловко и понимаю, что, в принципе, он не против такой инициативы с моей стороны. Залезаю на кровать полностью и встаю на четвереньки, выгнувшись до хруста в спине, оборачиваюсь к нему, сверкая глазами, подзывая к себе — Извини, у меня с собой даже презерватива нет, — шепчет он, проговаривая в мою шею, одаривая очередным прикосновением, отчего будоражит получше любой травки. Я без слов ещё раз приковываю его взгляд к себе, уставившись на него своими глазами, которые изо всех сил показывают желание. Без промедлений обхватываю свои пальцы губами, проводя языком, всё также смотря на него. Сразу два пальца и неловкое мычание в подушку с опущенной головой, чувствую на своей руке чужую ладонь, он как будто управляет, водя пальцами, то чересчур быстро, то до дикости медленно. Минут десять кромешного ада и мои пальцы заменяются его плотью, которая так яро чувствуется, передавая заполненность и жар внутри, с каждым толчком разжигая всё больше и больше. Мои руки сначала скользят по стене, поняв, что шансов удержаться за абсолютно ровную поверхность нет, руки переместились на спинку кровати, которая скрипела под тяжестью наших тел, что с пошлыми шлепками бьются друг друга. Ладони Чейза уже не прикрывают мне рот, который через пару секунд откроется в неловком мычании, я сам всовываю край одеяла, зажимая зубами до скрипка ткани. Голова опущена вниз и тело качается из стороны в сторону, небольшие капельки слёз стекают по щекам. Одна рука тянется назад и ладонь Чейза обхватывает мою руку, сжимая до хруста в костях, но в другое время, так нежно, передавая всю любовь. Пара минут и я меняю позу, сажусь на него сверху, обхватывая плечи и открывая рот в безмолвном крике, а затем, сплетая языки вместе, не отрываюсь пока не слышу дёрганье ручки, а потом три отчётливых стука. Останавливаю подорвавшегося с места Чейза, надавливая на плечи и усаживаясь обратно, засовывая в рот два пальца брюнета, который толкает их чуть ли не до самой глотки. Пальцы затыкают мычание, пока внутри не разливается вязкая тянущаяся горячая жидкость, которая проникает внутрь с противным хлюпаньем. Пара движений и по телу Ноена проходится дрожь, сопровождаясь каким-то мелким дёрганьям. Стук в дверь усиливается, а Чейз протягивает ему одежду, глубоко целуя в губы