Третий лишний

Она бежала, постоянно спотыкаясь и цепляясь руками и одеждой за ветки деревьев, падая на промозглую, но местами еще покрытую затхлой травой землю, однако тут же поднимаясь на ноги; силы постепенно оставляли ее тело, однако то отчаянье, что в данную секунду занимало практически все естество, заставляло ее перебирать продрогшие ноги и стремиться вперед, не останавливаясь. Руки и колени давно были разодраны в кровь, рассеченная бровь неприятно саднила, множественные ушибы и синяки отдавались болью при малейшем движении, но девушку, казалось, свое физическое состояние не волновало вовсе: разум отключился, давая волю первичным инстинктам. Вокруг существовал только мир, полный хаоса. Мир, где малейшая оплошность стоит жизни. Мир, в котором она оказалась прямо здесь и сейчас вместе с ним. Один на один. А он лишь усмехался, глядя на ее беспомощные попытки спрятаться от него, исчезнуть, испариться, не оставив после себя и следа, как будто перестать существовать окончательно. Ему нравилось ее неприкрытое упорство, невероятная целеустремленность и умение верить в лучший исход, однако он столь же искренне поражался наивности и глупости этой девушки, что сейчас попросту позволила взять чувствам верх над разумом. Иначе как еще можно объяснить то, что она до сих пор продолжает бежать от него? Неужели действительно не понимает, что он никогда не отпустит свою игрушку так просто? Все заранее обречено на провал. Ей не скрыться. Мимо проносились очертания каких-то предметов, полуразрушенные дома, засохшие деревья, и чем дальше она пробиралась, тем меньше становилось этих развалин, помогающих хоть как-то скрыть свое присутствие. Вскоре девушка и вовсе оказалась на каком-то заброшенном пустыре, отдаленном от всего остального, заросшим бурьяном и еще какими-то крупными сорняками, и с ужасом для самой себя осознала, что отступать больше некуда: единственный выход перекрыла двухметровая бетонная стена, что внезапно возникла перед ее носом. Или она была настолько неосмотрительна, что не заметила, как загнала себя в тупик? Он двигался медленно, бесшумно практически, будто бы растягивая ее пытку. В отличие от жертвы он давно приметил, что в выбранном направлении совсем недалеко располагался склад боеприпасов, а значит, обогнуть его так просто не получится. Охрана, полная изоляция самого здания и прилежащей территории высоким забором, безупречная система сигнализации… даже опытному взломщику требовалось время, чтобы преодолеть преграду, что же говорить про напуганную девушку, у которой практически не осталось сил? Это не могло не радовать молодого человека, который уже порядком устал от подобной бессмысленной беготни. Скоро, совсем скоро он сможет получить истинное удовольствие… Все еще впереди. Светло-русые с золотистым оттенком волосы девушки разметались, спутались между собой, а некоторые пряди окончательно выбились из высокого хвоста и теперь падали на лицо, мешая обзору. Ярко-синие глаза отчетливо выделялись даже на фоне темноты, будто бы сразу привлекая к себе внимание. Но сейчас их цвет приобрел какую-то новую искру, поблескивая от наворачивающихся слез. Губы тонкие, расположившиеся на лице одной полоской, ничуть не портили ее, будто бы дополняя картину и придавая ей какой-то хрупкости и утонченности. Да и в целом все ее черты были на удивление мягкими и плавными, только завершая сложившийся образ. Девушка останавливается, и силуэт ее палача тут же выходит из тени, в последний раз показываясь ей на глаза. Он приближается, неумолимо быстро сокращая расстояние, разделяющее их, и позволяет губам растянуться в победной легкой улыбке, настигая цель. Поймав ее за руку, он второй ладонью грубо хватает Клою за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза, и, наклонившись непозволительно близко, обжигая горячим дыханием мгновенно покрывшуюся мурашками кожу, шепчет тихо-тихо, практически неразборчиво и неслышно: - Я поймал тебя, глупышка…

***

- Эй, Ричард, - ласково начинает девушка, едва ли приблизившись к человеку, что сейчас укрывался от нещадно палящего солнца в тени, отбрасываемой расположенным неподалеку от их места встречи деревом. – Давно ждешь? Молодой человек, доселе находившийся в молчании, приоткрыл глаза и потянулся, разминая затекшие конечности. - Да нет, - отвечает он, поспешно отгоняя от сознания остатки сна. – Все нормально, - добавляет Ричард, жестом указывая девушке следовать за ним. Клоя лишь мягко улыбается, послушно выполняя его немую просьбу. Несмотря на то, что сам молодой человек был достаточно нелюдим, ее общество его практически не смущало. Она была доброй, умной и достаточно начитанной, умела поддерживать разговор практически на любые темы, никогда не лезла не в свое дело, но тем не менее ненавязчиво умудрялась протягивать руку помощи и оказывать поддержку, когда того действительно требовала ситуация. Поэтому он не был против проводить с ней свободное время, которое как-то незаметно быстро пролетало в ее компании. Сегодняшняя встреча же являлась давно запланированной прогулкой, которая плавно перетекла в поход в кинотеатр. К слову признаться, Ричард такие заведения отнюдь не любил, однако стоило Клое краем уха услышать о выходе нового боевика на большом экране, как… впрочем, о том, что произошло позже, история умалчивает, однако следует добавить то, что уговорить девушка в случае необходимости может кого угодно. Кинотеатр представлял собой новенькое двухэтажное здание, стены которого были обделаны лакированными панелями кремового цвета, что выгодно оттеняли его от произрастающих вокруг деревьев. Сама обстановка вокруг также была просто потрясающей: вдоль аллей были поставлены лавочки, слева от сооружения располагался киоск с мороженым, рядом с ним тир; с противоположной стороны же можно было обнаружить дежурный пункт охраны эпицентра скопления народа, что в дни показа новых фильмов просто зашкаливал. Парочка дружно поднялась по ступенькам, попутно захватив с собой попкорна, преодолела «контрольный» пункт и, получив на входе в зал специальные очки, направилась к своим местам. До начала оставалось еще пять минут: как раз на то, чтобы бушующую толпу запустить внутрь. А Клое не терпелось: уж так завелось, что девушка приходила в полнейший восторг лишь от одного упоминания любимого жанра, и здесь абсолютно не играл роли тот факт, каким по качеству сам фильм и спецэффекты окажутся, ибо главное, чтобы драк побольше было, а остальное не суть важно, в реальной жизни наверстается.

***

Дальше - поцелуй. Жесткий, страстный, возбуждающий, переворачивающий внутри все, вырывающий тайные желания из недр застывшего сердца, заставляющий ее подчиниться и обессилено прикрыть веки, глупо глотая подступающие к горлу рыдания. Ей противно до невозможности – он только наслаждается, впиваясь в ее губы с новой силой, неумолимо жадно и властно, вдавливая хрупкое тело в дерево, очень кстати подвернувшееся под руку; потом на секунду отстраняется, проводит пальцами по щеке, спускаясь ниже и ниже. Девушка дрожит, словно осиновый лист, хочет провалиться сквозь землю, лишь бы не мучиться, лишь бы не находиться сейчас здесь, под его внимательным изучающим взглядом. У него в руках мелькает что-то металлически-ледяное, а после лезвие прикасается к ее шее, и он проводит тонкую изящную линию вниз, тут же наблюдая за тем, как из-под свежей раны сочится ярко-алая жидкость. А она болезненно морщится, сжимается вся, дрожит, но уже не вырывается, попросту не видя в этом смысла. Он найдет ее везде. Поэтому ей остается лишь смиренно принять свою участь. Позволив очередному смешку вырваться на волю, молодой человек не спеша наклоняется, припадая к ее шее и слизывая струйку крови. После донельзя довольно облизывается, сглатывая противный солоноватый привкус и на секунду заглядывая ей прямо в глаза, заставляя тем самым Клою в немом ужасе распахнуть их. И хотя девушка многое повидала в своей жизни, к такому готовым быть все равно невозможно. Тем более когда в десяти сантиметрах от тебя стоит человек, от вида которого предательски замирает сердце. Она не сразу замечает, как Ричард одним ловким движением практически разрывает в клочья ее легкий летний сарафан (несмотря на то, что на дворе давно царил октябрь, дни по-прежнему были теплыми). Только когда раздается характерный треск и появляется ощутимый холодок в районе верхней части туловища, девушка наконец-то приходит в себя. Но ей повезло: шелковистая ткань до сих пор кое-как, но держалась на плечах. От былого солнечно-оранжевого цвета практически ничего не осталось - этот оттенок полностью утонул в пятнах, что покрывали большую часть одежды. А Ричард лишь резко разрывает материю окончательно, отбрасывая остатки куда-то в сторону и удовлетворенно наблюдая за тем, как девушка съеживается сначала от холода, а потом уж и от представления того, что ждет ее впереди. Мерзко. Грязно. Холодно? Будучи любительницей всевозможных боевиков и ужасов, Клое всегда было интересно, как именно чувствует себя жертва, оказываясь в подобных ситуациях. Но девушка даже предположить не смела, что сможет проверить и ощутить все на себе. Лезвие медленно вычерчивает замысловатый узор у нее на животе, вновь вызывая в ответ на свои действия поток ошеломительной боли, съедающей изнутри все человеческое, заставляющей ее сжиматься в каких-то странных нервных спазмах. И ей было больно даже не физически: постепенно покрывающаяся толстой коркой льда душа перекрывала все остальные рецепторы восприятия. Быть может, и столь невыносимо ей только потому, что мучителем оказался Ричард, а не кто-то другой. Когда Рич вновь прикоснулся своим чуть шершавым влажным языком до кровоточащей ранки, она резко дернулась, бесцельно пытаясь оттолкнуть его от себя хоть как-нибудь. Эти действия ей были противны до отвращения к собственному телу: почему оно не могло попросту не сопротивляться его пыткам и помочь ей отправиться в мир иной, получив минимальное нанесение увечий? Да и хотелось бы хоть что-то от былой женской гордости сохранить, собрать ее по крупицам, ту самую, что так бессовестно растоптал, вдавил в грязь когда-то любимый ею человек. Но Клоя понимала, что это невозможно. Понимала и жалела лишь о том, что не смогла раскусить его истинную сущность раньше.

***

На экране медленно появляются какие-то титры, а после Клоя наконец-то видит долгожданное начало, удовлетворенно кивая головой и полностью отрекаясь от мира сего, погружаясь в тот, виртуальный, захватывающий сознание избытком адреналина. Она даже не заметила того взгляда, каким одарил ее Ричард, неотрывно следящий за каждым ее движением, обращающий внимание на любой шорох, раздавшийся где-то со стороны, читающий сейчас в ее глазах малейшую эмоцию, еще только-только собравшуюся проявиться. Наверное, девушка даже не подозревала о том, как выглядит со стороны в такие моменты, и отнюдь не догадывалась, какое влияние оказывает на окружающих. Чрезмерный восторг, ясно отражающийся в каждой клеточке тела, чересчур искренняя лучезарная улыбка, чуть приоткрытые губы, напрягшиеся до предела мышцы и сжатые в кулаки ладони, грозящие в любую секунду выдать хозяйку с головой, приковывали к себе взгляды наслаждающихся фильмом посетителей, действуя по принципу какого-то магнита. Хотя ему, как никому другому, было известно то, что когда девушка занимается любимым делом, то буквально вся светится изнутри, создает вокруг себя тепло и уют, такую атмосферу, в которой хотелось находиться постоянно; и, возможно, именно эта странная особенность вызывала в нем повышенную заинтересованность, которая все не желала остывать и просила выхода. Однако, несмотря на то, что он был рядом с ней вот уже как три месяца (данная встреча-поход являлась своеобразным празднованием данного события), каждый раз, когда Ричард наблюдал такие перемены, внутри что-то сладко сжималось от осознания того, что Клоя доверяет именно ему и никому больше, да и улыбку искреннюю, что идет от сердца, демонстрирует только перед ним. Чертово чувство собственничества брало свое, заставляя отгонять от этой девушки всех, кто, по мнению Рича, представлял хоть какую-то угрозу ссоры. Зачем он это делал – молодой человек пока не знал сам. Просто ему до сумасшествия хотелось сохранить то, что было между ними, что-то неприкосновенное и нерушимое, долгое-долгое, такое, которое после будет вспоминаться с улыбкой на губах. Клоя на секунду отвлеклась от экрана, незаметно поворачивая голову в сторону спутника и тут же натыкаясь взглядом на такие знакомые глаза цвета насыщенной зелени с легкими медовыми крапинками. Девушка на секунду опешила, уж точно не ожидав этого, но потом лишь тряхнула волосами, растрепав и так небрежный пучок и вконец прогнав наваждение. Не сейчас. Сейчас ее ждут куда более интересные дела. А Ричард лишь усмехается, глядя на эту удивительно предсказуемую и такую смешную реакцию. Клоя была на редкость простым человеком. Слишком добрая и открытая, она чересчур часто оказывалась в эпицентре разборок, вроде бы никаким образом ее не касающихся, однако преследующих чуть ли не по пятам. И девушка абсолютно всегда, сколько он знал ее, пыталась выпутываться из щекотливых ситуаций мирным путем, смиренно выслушивая в свой адрес «лестные» слова и послушно кивая, даже не стараясь предпринять что-то большее. Такова была ее натура, не терпящая ничего, имеющего хоть какой-то насильственный характер. Сам молодой человек являлся полной ее противоположностью даже в плане внешности: Ричард был натуральным зеленоглазым брюнетом, достаточно высоким, кстати, спортивного телосложения; святым соблюдением каких-либо моральных устоев никогда особо не отличался, предпочитая решать возникшую проблему просто: кулаком да сразу в глаз. И собеседник резко успокаивался, и ему легче. Однако частенько попадались и особо буйные личности, заставляющие его постепенно повышать масштабность и уровень серьезности бывшей небольшой заварушки вплоть до гигантских «мордобоев». Даже встреча с Клоей ни капли не изменила его, ведь он всегда считал, что лучше оставаться самим собой и не нарушать тщательно выстроенных принципов ради девушки, являющейся делом непостоянным, приходящим и уходящим.

***

Он с силой толкает ее куда-то в сторону, и Клоя, явно не ожидая этого, временно теряет контроль над ногами, послушно врезаясь во что-то твердое. Тело в очередной раз сводит какой-то спазм, пронизывая изнутри подобно тысячи иголок: так метко, попадая прямо в цель и причиняя ей как можно большую физическую боль, будто бы заставляя временно отвлечься от этой реальности и погрузиться в сон. Но девушка сдаваться не хотела, упорно сгоняя пелену сна и героически терпя порывы очередных истерик. Если уж ей и суждено умереть здесь, она должна запомнить все до малейшей детали, несмотря на то, что всеми фибрами души не хочет этого. Однако внутренний голос все-таки получил желаемое: в конце концов, вполне возможно, что девушка видит свет белый в последний раз. Перед глазами на несколько секунд нависает сплошная черная пелена, лишая ее зрения, и Клоя чисто рефлекторно хватается за дерево, что сейчас располагалась по правую сторону от нее. Но как бы девушка ни старалась сохранить равновесие, усталость и страх брали свое, заставив ее медленно осесть на землю. - Зачем тебе это? – набравшись храбрости, задала Клоя единственный интересующий ее вопрос, сглотнув ком, мешающий нормально говорить и делающий голос хриплым. Она не должна показывать ему своей слабости. И плевать на то, каких усилий это будет стоить. В конце концов, девушка справится, потому что… сильная. - Ты до сих пор не догадалась? – все-таки отозвался Ричард, подходя к ней на максимально близкое расстояние. – Милая глупая девочка, - добавляет парень, очерчивая большим пальцем контур ее губ. – А я думал, ты у нас умная и все понимаешь… как жаль, что я ошибся, - с притворным сожалением продолжает брюнет, легким движением руки заставляя совершенно не сопротивляющуюся фигуру лечь на землю окончательно. Клоя вздрагивает с новой силой, ощущая, как по коже пробегает табун предательских мурашек. Не особо волновавшаяся по этому поводу девушка только сейчас замечает, что довольно длительное время находится перед ним в одном нижнем белье. Поток неконтролируемого стыда мгновенно заполнил все части сознания, вытесняя остальные мысли. Попытавшись хоть как-то прикрыться, она сжалась, старательно закрывая постыдные участки тела. - Ну-ну, значит, догадалась все-таки, - удовлетворенно кивает он, наблюдая, как пронзительные глаза наливаются страхом. Она боится его. И этот факт почему-то лишь усиливал чувство эйфории, разливающейся внутри. - Только не говори мне, что ты… - начала было девушка, но ее тут же безапелляционно заткнули мимолетным рваным поцелуем. - Поняла? – нисколько не сомневаясь в том, что девчонка все для себя уяснила и сделала определенные выводы, все-таки уточняет Ричард, заранее прерывая все попытки растолковать его действия как-то иначе. А Клоя лишь пораженно застыла, мгновенно лишаясь всяких слов, которые хотелось высказать в ответ. О боже. Он действительно хочет... Внезапная догадка не давала покоя, ища подтверждения в его действиях, движениях, хоть в чем-нибудь... И доказательства были. Как будто нарочито выставлены на показ. Бывшие ранее такими спокойными зеленые глаза потемнели, скрывая прежнюю сущность за легкой поволокой, и сейчас выражали не что иное, как чрезмерно сильное возбуждение и жажду крови. К остальному она даже не присматривалась: его взгляд рассказал ей все.

***

Поглощенный странным потоком мыслей Ричард не сразу замечает потухший экран и зрителей, медленно уходящих прочь из зала. Только когда на собственную ладонь опустилась чужая, он вдруг резко опомнился, переведя взгляд на ничего не понимающую спутницу. - Прости, задумался, - тихо шепчет молодой человек, извиняясь и проводя рукой по ее щеке, будто бы невзначай задевая кончик носа. Она смеется даже от такого мимолетного прикосновения к своей коже и улыбается: он всегда точно знал, что необходимо сделать, чтобы она не обиделась. - Куда дальше? – спокойно спросила Клоя, удовлетворенно наблюдая за мелькнувшим на его лице удивлением. Значит, не ожидал, что она так быстро опомнится?.. – Я сильно сомневаюсь, что ты ограничишься одним фильмом, - недовольно пояснила девушка, прекрасно зная, что их совместное времяпрепровождение обязательно продолжится, сначала плавно перетекая на улицу, а потом уж и в какое-нибудь кафе, попавшееся по дороге. Прекрасно знала, но почему-то всегда переспрашивала. А он молчит. Потом поднимается и протягивает ей руку, помогая встать на ноги. Как обычно. Иногда ей казалось, что в Ричарде скрывается сразу несколько личностей: он мог быть с ней вежливо-галантным, беззаботным, чересчур серьезным, пугающе непонятным… Каждый раз молодой человек менялся, удивляя ее все больше и больше. Сначала это несколько настораживало, однако после девушка поняла, что его непостоянство и неопределенность лишь притягивает, манит к себе, привлекает, а спустя некоторое время она и вовсе начала подстраиваться под его настроение, заражаясь чрезмерно яркими эмоциями. По ее мнению, таким образом они становились ближе, а значит, узнавали друг друга лучше. Но в любом случае парень понимал ее, был близок по духу, поэтому в его присутствии Клоя могла не сдерживать себя, открываясь и становясь частью огромного окружающего мира. Солнечные лучи не обжигали, лишь слегка прикасаясь к телу, отчего внутри тут же разлилось приятное тепло, а по коже пробежала легкая дрожь. Блондинка удовлетворенно зажмурилась, оказавшись снаружи, и, обнаружив свободную скамейку, в два шага настигла ее, по-детски и с размаху садясь на лавочку. Ричард же в ответ на ее поведение усмехнулся, однако делать вид, что не знает эту странно сумасшедшую, но очень счастливую девушку не стал, подходя ближе и пристраиваясь рядом. - Тебе сидеть не надоело? – спросил он. Клоя отрицательно покачала головой, не удостоив его полноценным ответом, и продолжила наслаждаться солнцем, блаженно закрыв глаза. - А если я угощу тебя мороженым? – ехидно добавляет Ричард. Девушка закусывает губу, будто бы судорожно решая что-то, и мелодично выдыхает: - Только чур шоколадное. - Могла бы не говорить, - брюнет улыбается уголками губ, временно покидая ее и оставляя наедине с собой. И ведь правда могла: за то время, что они знакомы, Ричард настолько хорошо изучил все ее пристрастия и привычки, что без труда мог выполнить любую просьбу, точно попадая в цель предпочтений. А вот девушка, напротив, не знала его совсем: только то, что являлось общеизвестными фактами, было известно и ей, и ничего не могла с этим поделать: молодой человек скрывал все удивительно тщательно, а при любых расспросах мастерски отнекивался и переводил разговор в другое русло. Перед носом неожиданно появился огромный рожок. Клоя недоуменно перевела взгляд в сторону – перед ней стоял отнюдь не привычный и столь ожидаемый Ричард, а какой-то неизвестный субъект, натянувший на смазливое личико ослепительную улыбку. Клоя внимательно осмотрела его: светловолосый парень среднего роста с удивительно темно-карими глазами, значительно выделяющимися на фоне достаточно бледной кожи, из чего девушка сделала вывод, что незнакомец, вероятно, отдает дань предпочтения линзам, а не натуральному цвету. - Добрый день, - тем временем начал собеседник. – Можно к вам присесть? – продолжая протягивать мороженое, произнес он, призрачно намекая на желание познакомиться. Однако она стремления не разделяла, и мысль о том, что будет, если в таком положении ее застукает Рич, отнюдь не грела душу. - Послушайте, молодой человек, - вежливо начала Клоя, продумывая, как лучше избавиться от него незатейливо и мягко. – Дело в том, что у меня… - Она со мной, - резко раздалось со стороны. – Проваливай, тебе здесь ловить нечего, - блондин удивленно обернулся и, наткнувшись на хмурую физиономию Ричарда, поспешил извиниться и ретироваться. Девушка вздрогнула. Ну вот, незадачливый ухажер убежал, а объясняться перед ним придется ей… Вздохнув и неспешно подняв на парня взгляд, блондинка наткнулась на балансирующее между состояниями крайнего раздражения и спокойствия лицо Рича. - Ты не злишься? – на всякий случай уточнила она, все еще не веря в происходящее. Неужели перед ней сейчас и в самом деле находится тот самый человек? Быстро отогнав эту смехотворную мысль, девушка вновь посмотрела на него из-под опущенных пушистых ресниц. - Злюсь, - отозвался брюнет. – Но не на тебя. Молодой человек поспешно замолчал, чуть было не сболтнув лишнего. Ведь ей совсем не нужно знать, что он злится на самого себя за то, что позволил ей остаться одной. Мало ли, что могло случиться, а его не было с ней. Не было рядом. - А на кого же? – недоуменно спрашивает Клоя. Ричард, никогда не упускающий возможности подраться, вдруг собственнолично отпускает возможную причину их ссоры? Нет, все-таки это противоречит всем законам жанра. Брюнет не отвечает. Однако заглаживает возможную вину протянутым любимым лакомством. И она осознает, что совершенно не может злиться на него, несмотря на то, что внутри разливается что-то противное и мерзкое. Оно гложет. Он просто не хочет марать руки из-за такой, как она, да? - Он всего лишь пытался угостить меня, - все-таки сказала девушка. – Вот и все, Рич. - Я понимаю, - тихо отвечает тот, сжимая кулаки. – Я все понимаю… Клоя мягко трясет его за плечо, прося обернуться, и внимательно заглядывает в глаза. Не изменился. Перед ней все тот же Ричард. Тот же любимый ею человек. Девушка прикасается рукой к его скуле, разглаживая напряженные мышцы, и улыбается. Он не выдерживает, резко подаваясь вперед и накрывая ее губы своими. Поцелуй выходит страстным, пьянящим и обжигающим, совершенно отличным от тех, которые прежде чувствовала Клоя. Девушка понимала, что в нем скрывается что-то, но… что же Ричард хочет им до нее донести?.. А потом лишь удивленно вздрагивает. И как она только не догадалась сразу? Он же… просто не хотел расстраивать ее.

***

Мысли емкие, гибкие даже, беспорядочно мечутся в голове, душа ее изнутри, а невесомые прикосновения холодным металлом к коже и грубые поцелуи уничтожают снаружи. Девушке кажется, что она задыхается, а Ричард лишь сильнее прижимает ее тело к прохладной твердой поверхности земли, наслаждаясь ее состоянием. Но Клоя не плачет, не стонет и вообще не издает никаких звуков, весьма ощутимо задевая самолюбие победителя и не принося ему дополнительного удовольствия, считая это окончательным признанием своего поражения в игре, шансов на выигрыш которой у нее не было с самого начала. Пусть так. Пусть. Она все равно будет держаться. По коже прокатывает очередная волна мурашек, сменяемая неприятным покалыванием в области спины. Однако ей уже все равно. И чувств никаких не осталось: если до этого момента девушка еще лелеяла какую-то надежду на спасение, то сейчас она испарилась окончательно. В конце концов, зачем обнадеживать себя лишний раз? Все равно никто не придет и не поможет. А ярко-синие глаза постепенно тускнеют, заслоняемые уже практически высохшими хрустальными каплями слез. - Почему, Рич? – одними губами шепчет Клоя. Но он слышит и едва заметно вздрагивает от непривычки – давно забытое имя звучало непривычно надломлено, с угасающей хрипло-тихой интонацией. Она обращалась к нему так очень редко, но брюнет все равно обожал те неповторимые моменты, когда ему доводилось услышать это нелепое сокращение слетевшим именно с ее губ на выдохе почти, но все равно как-то мелодично и по-особенному насыщенно. Ей было позволено называть его так. Только ей и никому больше. Обрывки воспоминаний проносятся где-то на задворках сознания, мелькая кадр за кадром. Вообще Ричард никогда не понимал, как люди могут так бережно хранить свою память: толку-то от нее в реальной жизни не было почти никакого, однако сейчас… он осознает, почему испытывал то непреодолимо сильное желание защитить ее хрупкий мирок. Парень хотел сделать это потому, что… Воспоминания – живые. И пахнут по-особенному с примесью чего-то горько-сладостного, терпкого слегка; ушедшие из жизни моменты никогда не повторятся вновь, но всегда будут хранимы в сердце, заточенные под прочной коркой человеческого сознания. Внутри на секунду вспыхивает что-то знакомое, застывшее, но тут же угасает, вытесняемое разгоревшимся с новой силой пожаром первичных инстинктов. Он не может остановиться. Или, быть может, попросту не хочет? - Почему?.. – вновь повторяет она, крепко зажмуриваясь и поворачивая голову в противоположную от него сторону. Горло пересохло, в теле сплошной огонь, а в душе по-прежнему холод. Ричард усмехается, переводя на нее свой утонувший под поволокой взгляд. Она все шепчет, шепчет, шепчет… Хочет знать. - Слишком долго ты была рядом, девочка, - хрипло отвечает Рич, выдыхая слова ей куда-то в район макушки и ласково целуя в лоб. Неужели он еще способен на такое? – Я же предупреждал, что приближаться ко мне слишком близко чересчур опасно, помнишь? Ты всегда думала, что я шучу, даже не подозревая о том, что за этим скрывается истина. Теперь пришло время платить по счетам, - добавляет брюнет. А Клоя лишь сжимается в очередной раз, сворачивается калачиком, пытаясь защититься. Сама виновата в этом. В том, что не отдалилась, когда он позволил. Страшно. Но теперь-то ей терять уже нечего, правда?..

***

Глупая девчонка, глупая. Сказки имеют свойство заканчиваться.