Post mortem

Ночь накрыла Лондон полупрозрачной вуалью, отражающей огни города, но при этом пропускающей очертание тускло-тускло выглядывающей из-за туч луны. Ливень не то чтобы успокоился, но определённо стал идти на убыль, будто в небесной канцелярии начинались истощаться запасы воды. С включённым светом — тёплым, почти оранжевым, превращающим русый цвет волос Гейлис в огненное пожарище — звуковое сопровождение стучащих по жестяной крыше капель воды и приглушённо бубнящего пузатого телевизора обволакивало и погружало в атмосферу уюта и комфорта. Гейлис зевнула и со смешком проводила взглядом такой же зевок, практически тут же изданный Блэком, искренне старавшегося прикрыть этот жест обеими руками. Всё грозило измениться, как только кто-то из них всё же решит лечь спать. Пока что оба упорно и упрямо держались. Проблемы со сном у них были одинаковыми и методы их решения тоже начали неуловимо напоминать друг друга. Если Гейлис валялась на своей половине кровати в обнимку с ноутбуком и очередной статьёй на перевод, то Блэк удивительным образом чередовал чтение «Шерлока Холмса» с одолженным из мини-библиотеки пансиона «Гарри Поттером». Спрашивается, зачем было дёргать её, чтобы она отдала ему книги, если в итоге он их сам находил и без всякой системы и упорядоченности читал?.. Последние страниц так двадцать лицо Блэка выражало такую степень ненависти ко всему окружающему, что становилось несколько не по себе. Взгляд у него был настолько обжигающе-ненавидящим, что становилось непонятно, как книга до сих пор не воспламенилась у него в руках. Впрочем, кажется сейчас бумага как раз начинала потихоньку тлеть и дымиться. Гейлис моргнула, присматриваясь. И принюхалась. Она совершенно точно ощущала в воздухе запах гари. — Знаешь, я начинаю сомневаться в рассудке человека, который это писал, — внезапно протянул Регулус. — Либо это какая-то недоступная человеческому пониманию ирония: Сириус всю свою жизнь плевался ядом в сторону нашей семьи и их догм, чтобы в итоге оказаться запертым в камере Азкабана в роли главного пособника Лорда. Даже я до такого не дослужился. Всегда знал, что он талантливее меня, но чтобы это даже Лорд признал… Надо отметить, довольно-таки фрустрирующе. Гейлис молчаливо вскинула брови, заглядывая на обложку крепко зажатой в руках Регулуса книги. «Узник Азкабана» увидеть было ожидаемо; то, с какой ненавистью парень переворачивал каждую страницу, будто вместо текста с историей о мальчике-волшебнике там находились проклятья в адрес его семьи до первого колена, так и намекало, что он добрался до личных тем. Гейлис всё ещё понятия не имела, что за каша творилась внутри этой головы. Игнорировать и делать вид, что всё в порядке, подыгрывая чужому безумию, с каждым днём становилось всё более и более неприятно и неправильно: Регулус ей помогал, а она пользовалась его поехавшей крышей… — На каком ты моменте?.. — аккуратно поинтересовалась она, наблюдая, с каким раздражением глаза прожигают каждую строчку. — Мальчишка Поттер раздул свою магглу-тётку, его поселили в «Дыре», и теперь расплодившиеся семейство Уизли на пару с Министром Магии грузят его по поводу моего брата, — сухо отчитался Блэк и резко хлопнул книгу на тумбочку. Гейлис вздрогнула: звук получился очень громким, а напряжение, исходящее от её компаньона, крайне неуютное. — Я просто, драккл подери, не понимаю!.. Когда мне было пятнадцать, я специально сказал ему, что его звали родители, чтобы он спустился и подслушал их разговор о том, что он должен присоединиться к Пожирателям! Он устроил истерику, как я и предполагал, он сбежал из дома, как я и надеялся, стал жить с этим Поттером, называя его в открытую своим единственным братом, как я и думал!.. Чтобы в итоге выяснилось, что он тайно присоединился к Лорду, начал убивать магглов и стал его правой рукой, предал!.. — голос сбился, — …предал родителей собственного крестника!.. А потом ещё и одного из своих друзей пришиб?! Если у кого сейчас и начиналась истерика, то это у Регулуса. И вроде бы он общался с пустотой, ни к кому не обращаясь, но Гейлис чувствовала себя морально обязанной что-то по этому поводу сказать и как-то его успокоить. Чувство было крайне странным и необъяснимым; раньше такие порывы у неё возникали только в отношении Эмери. Все остальные, если начинали грузить её своими проблемами, получали от неё только номер телефона доверия и совет обратиться к профессионалам. Со вздохом она отложила ноутбук на свою тумбочку и придвинулась ближе к Блэку, нерешительно берясь за его руку и перекладывая её себе на бёдра. Тот сразу и охотно, даже не думая возражать, переплёл с ней пальцы, будто они уже тысячу раз так делали. — Хочешь, я тебе проспойлерю основную интригу этой книги?.. — тихонько спросила она, укладывая подбородок на чужое плечо и чуть прикрывая глаза. Да, она понятия не имела, как функционировала голова этого парня и не верила ни единому его слову. И было очевидно, что книгу он уже читал и всю суть знал, раз воображал себя одним из персонажей. Но если ему в этот момент требовалось, чтобы ему просто и безоговорочно верили, то Гейлис была готова ему это предоставить. В конце концов, их странный тандем так и работал: Регулус закрывал глаза на странности Гейлис, Гейлис закрывала глаза на странности Регулуса. — «Проспойлерю»?.. — тенью повторил за ней Блэк, подразумевая очередное непонятое им слово из современного слэнга. — Расскажу, в чём суть, чтобы ты не читал сам и лишний раз не бесился, — охотно подсказала Гейлис. — Давай, — парень кивнул моментально. — Если скажешь, что Сириус с самого начала притворялся предателем крови, чтобы втереться в доверие «Ордену Феникса» и пустить всем пыль в глаза, а на самом деле был идеальным маминым сыном, то я сожгу эту дракклову книгу без всякой магии. А когда вернусь — оторву ему голову и отправлю Лорду в качестве подарка. Или Дамблдору. Кому-нибудь, в общем. Гейлис опасливо повела плечами, ещё крепче сжимая чужую руку и цепляясь за предплечье, то самое, где скрывалась татуировка. В этот раз Блэк не стал выдёргивать руку из её хватки или морщиться, будто любое прикосновение к этому месту ложилось ему на кожу раскаленной кочергой. Если убрать из уравнения то, что Регулус считает, будто его мать звали Вальбургой, а брата — Сириусом, то выходило, что в его семье авторитарные, нарциссические родители с самого детства заставляли сражаться за их внимание и любовь, порождая дикую, ядовитую конкуренцию между детьми, а в младшем ещё и взращивая каких-то исполинских размеров комплекс неполноценности. Впрочем, вполне вероятно, старший страдал от того же самого, просто Регулус этого в силу собственных проблем не замечал. Отсюда вылезало стремление Блэка казаться идеальным, демонстрировать услужливость, безукоризненную вежливость перед даже незнакомыми людьми. На самом деле Гейлис даже могла это понять. На фоне Эмери она всегда казалась себе какой-то блеклой, незначительной и обыденной. Существование Эмери было невозможно игнорировать: он был солнцем, ослепляющим, далёким и заливающим собственным свечением всё пространство. К нему тянулись люди, в его внимании грелись и согревались. А Гейлис могла только светить его отражённым светом, как какая-нибудь луна, чьё существование можно было не заметить за задёрнутыми шторами. — Сириус на самом деле не был предателем, — бессистемно начиная выводить на скрытой рукавом лонгслива татуировке странные узоры самыми кончиками пальцев, проговорила Гейлис. Тело рядом с ней моментально напряглось. — Было пророчество про ребёнка, способного победить Тёмного Лорда, под которое подходил Гарри Поттер. Чтобы спрятать его семейство, предложили заклятье «Фиделиус», и хранителем сначала хотели сделать Сириуса Блэка, но тот сам отказался. Он думал, что будет очевидно, что его сделают хранителем. Поэтому он предложил Питера Петтигрю, на которого никто бы не подумал. И о смене кандидатуры никому не сказали. Гейлис мурашками прошибло от того, какая резкая волна чего-то яростного и дикого прошлась по телу Блэка, к которому она прижималась. Её будто долбануло статическим электричеством. Она с опаской приподняла голову и заглянула в чужие глаза. Вот теперь Регулус был в бешенстве по-настоящему. — И этот Петтигрю в итоге оказался предателем? — низко-низко, на одной тональности со змеиным шипением, констатировал он, не нуждаясь в ответе. — Вот же флоббер-червь. Сириус никогда не разбирался в людях. А я ещё думал, что за шваль у нас на собраниях начала ошиваться, трусливая и мелкая шушера, ни на одном рейде толку не было — всё прятался за спинами да трясся. Это точно он был… Гейлис передёрнуло всем телом. Объяснить, откуда возникло это странное чувство дикого дискомфорта, она не могла. Блэк же совершенно точно погрузился внутрь своих воспоминаний — глаза у него стали какими-то совсем жестокими, жёсткими, с эффектом зловещей долины, заглядывать в которую не возникало ни малейшего желания. Гейлис искренне не нравилось, когда они начинали говорить о прошлом Блэка. Потому что те подробности, которые он выдавал, не назывались ни в одной из книг, но зато отлично ложились на общеизвестный канон; и пусть обычно это происходило в дополнение к тому, о чём говорила она сама, как сейчас, когда она сначала рассказала про предателя-Петтигрю, а потом он вспомнил трусливого новенького, всё равно слушать эти рассказы оставалось всё также жутко. Регулус не пугал её сам по себе. Но его странное сознание вместе с его возможностями… Она сглотнула. — Хочешь чай?.. — предложила Гейлис, несколько раз сжимая чужую ладонь своей, чтобы привлечь внимание. На неё перевели взгляд. Скорость, с которой он менял настроение, поражала. То самое, тёмное, злое и жестокое в глазах Регулуса как-то сразу оплавилось, смягчилось и обдало странным, поднимающимся из глубины жаром, будто она уже кипятком для заварки себе внутренности окатила. Уголки его губ дёрнулись в лёгкой улыбке, словно без санкций со стороны хозяина. Гейлис сфокусировалась на этих тонких губах, внезапно оказавшихся очень близко к её лицу, и ощутила себя так, как если бы её резко вытолкнуло на середину шоссе, а на встречу на полной скорости нёсся грузовик. Её парализовало, не давая ни шевельнуться, ни вдохнуть, ни взгляда отвести. Вокруг будто что-то взорвалось и теперь сносило всё с пути взрывной волной. Гейлис в жизни не ощущала мир с настолько странного ракурса: будто время застыло, реальность кто-то поставил на паузу, звуки исчезли, исходящий от сидящего рядом парня запах чистоты заполонил собой всё вокруг, пробравшись в лёгкие, а нервные окончания в один момент потеряли всякую чувствительность, как если бы её погрузили в полную невесомость открытого космоса без скафандра. Гейлис в жизни не чувствовала настолько огромную, разрывающую её изнутри своими размерами потребность оказаться ближе к другому человеку. В Блэка хотелось впаяться всем существом, каждой молекулой, обменяться с ним каждым атомом тела. Её этим внезапным желанием придавило так сильно, что начало шуметь в ушах. Губы Блэка шевельнулись. Он что-то сказал. — А?.. — осипше прошелестела она, не в силах даже моргнуть. — Ты предложила чай. Я не против, — донеслось до неё из-под толщи воды. Звуки шипящего и пережёвывающего половину того, что исходило из динамиков, старенького телевизора различать было проще нежели то, что говорил сейчас Регулус. — Ага… Пришибленная и едва-едва способная двигаться, Гейлис механически зашевелилась, неуклюже выбираясь из их импровизированного общего лежбища. Сразу, стоило ей отодвинуться, внутренности пронзило чувством острой невосполнимой потери, будто ей отрубило часть тела. Она уже ощущала подобное, когда в один момент весь мир перестал существовать, и её накрыло осознанием, что теперь она осталась одна, что Эмери мёртв. Но сейчас это чувство имело под собой другую основу и ощущалось как-то по-другому, не так удручающе окончательно. Словно у неё был выбор вернуть всё как было, просто развернувшись и приклеевшись к Блэку так, чтобы больше никогда с ним не расклеиваться. Гейлис резко дёрнулась, едва не запутавшись в ногах, когда вставала с кровати. Неправильность того, что только что произошло, обрушилось на неё бетонном плитой. Объяснить, откуда этот странный разлом в её мировосприятии пошёл, она была не в силах; оставалось только запретить себе об этом думать, списав на как обычно барахлящую и дающую сбои из-за всякой ерунды психику. Чай. Она предложила Регулусу сделать чай. Нужно сосредоточиться на этом. Гейлис вылила в чайник всё, что было в пластиковой бутылке воды, и щёлкнула рычажком. К бурчанию и свисту телевизора добавилось ещё и мерное гудение водонагревателя. Резко стало холодно, опустошающе холодно. Захотелось обнять себя обеими руками. Нет. Захотелось, чтобы её обняли обеими руками. Злость на саму себя полоснула лезвием по сознанию. Что за ёбанная хрень с ней творилась?.. Залив кипяток в две кружки, Гейлис резко развернулась и понесла их по направлению к кровати. И совершенно нелепо, по-идиотски, абсолютно тупо запнулась о ножку кровати. Кипяток ошпарил руку, звон разбитого стекла заглушил её мат. — Ай блять! Сука ебённая! Пиздец!.. На руке стремительно вздувались волдыри, кожа краснела. Блэк подскочил к ней, но толка от него в этой ситуации было мало. Вот же чёрт…

***

Утро началось прекрасно, без будильника и уже в обед. Гейлис проснулась от запаха чая — после вчерашнего она зареклась к нему подходить, но тут едва-едва тёплую чашку сунули ей под нос вместе с тарелкой с круассанами. К её удивлению, начинка оказалась миндальной. На её вопросительный взгляд Блэк только плечами пожал, не желая никак больше это комментировать. Себе он забрал пустой; к часу дня, очевидно, в кафе уже не осталось с начинкой, но Регулус поступил по-джентльменски и отдал ей самое вкусное. Дыхание от этого осознания спёрло; захотелось сделать что-то, но что конкретно — Гейлис не знала. Когда у них с Эмери возникали такие ситуации, менее вкусное она всегда без лишних раздумий оставляла ему и воспринималось это как само собой разумеющееся. Она прямо-таки почувствовала, как уголки губ тянутся вверх. Круассан она в итоге разломила надвое и половинку переложила Блэку на тарелку. — Что дальше?.. — Регулус улыбнулся чему-то своему. Гейлис эту улыбку захотелось сфотографировать и поставить на заставку телефона. Порыв был странным и крайне неоднозначным; раньше с ней такого не случалось — у неё там уже как пару лет стояли рождественские обои с ёлочными ветками и глинтвейном; поставила почти сразу после получения под настроение, а потом никак не доходили руки поменять. Она моргнула, разгоняя назойливое жужжание непонятных и будто бы не ей принадлежащих мыслей. — Предлагаю выселяться и ехать дальше, — с отупелым промедлением пробормотала Гейлис, всё ещё сбитая с толку необъяснимыми реакциями. К депрессии и рождённым от неё состояниям она уже приспособилась, но происходящее в данную колею укладывалось едва ли. — Куда дальше? — Блэк слишком явно приободрился. Видимо, не только её Лондон утомил. — Нелли учится в Эдинбургском Университете. Так что поедем в Шотландию. Нелли О’Брайен из всего сборища трущихся вокруг Эмери подозрительных личностей Гейлис нравилась больше всех. Они обе состояли в клубе дебатов, хоть и в разных командах, поскольку Гейлис училась на литературоведческом направлении, а Нелли — социально-экономическом. Тем не менее, общих тем у них хватало и когда Эмери в очередной раз устраивал какие-то общие встречи, Гейлис воспринимала присутствие этой девушки тем самым меньшим злом, терпеть которое можно было без лишних усилий над собой. Эдинбург вообще являлся её любимым городом. Кроме того, поездка туда займёт приличное количество времени… В ней просыпалось нездоровое предвкушение при мысли, что впереди их ждали целых семь, а если объезжать по бесплатны трассам — то восемь, а если с остановками — то и того больше, часов в пути. Конечно, они и сейчас проводили всё время вместе, но в дороге это ощущалось совсем по-другому. Только они двое и извилистая полоса асфальта. Её эта мысль… радует?.. С чего вдруг?.. Блэк при упоминании Шотландии тоже просветлел, энергично кивнув. Хозяйка их уезду из пансионата обрадовалась даже слишком явно, несмотря на то, что постояльцев после разборок с полицией у неё так и не прибавилось. В этом отношении, впрочем, они были солидарны; и сам пансионат, и Лондон в целом воспринимались как-то утомляюще-давяще. Вспомнилось, как Гейлис уезжала из Валедфенью: чувство, будто оторвавшийся груз остался позади, конечно, было не таким сильным, но всё равно ощутимым. Прежде, чем спускаться в пристанище крыс, бомжей и сумасшедших, также с гордостью и пафосом именуемым старейшим метрополитеном мира, Гейлис потащила Блэка в WHSmith. Ей нужен был швейный набор. На кассе они с Регулусом столкнулись и с одинаковым недоумением посмотрели на покупки друг друга: Блэку зачем-то понадобился скетчбук. Разумеется, тот был с огромным слизеринским гербом на всю обложку — очевидно, это была основная причина импульса. Вцепился в него Регулус так, будто кто-то собирался его вырвать прямо из рук. Пачка карандашей полетела в их общую сумку с покупками. — Собираешься рисовать Тёмные Метки или котиков? — подколола его Гейлис, когда они оба едва не застряли в револьверных дверях молла. Блэк, к её облегчению, не обиделся. — Лесных фей, — неоднозначно отозвался Блэк, улыбаясь чему-то своему. Гейлис вообще-то ждала более язвительного ответа, ну да ладно. Видимо, Регулус был не в настроении для саркастичных пикировок… Подземка на этот раз радовала отсутствием предусмотренных квестов с цыганьём. Из центра на окраины ехать было проще; небольшое количество людей позволяло даже комфортабельно и вместе со всеми вещами разместиться на сидениях подальше от воняющей в конце вагона парочки бомжей, сладко друг другу что-то воркующих. Внешний вид их вызывал отторжение, но вот атмосфера вокруг них витала такая, что будь они персонажами японских мультиков, вокруг них бы рисовали распускающиеся цветы. Гейлис фыркнула, отводя взгляд только для того, чтобы столкнуться глазами с наблюдающим за тем же самым Блэком. С секунду молчаливо вглядываясь в лица друг друга, они одновременно тихонько прыснули, едва ли понимая причину. Ехать было далековато, поэтому Гейлис начала бездумно скроллить ленту инстаграма. А вот Блэк достал новый скетчбук и карандаши. В итоге оставшуюся часть дороги Гейлис украдкой наблюдала за аккуратными и выверенными порханиями грифеля над бумагой. К её искреннему изумлению, рисовать Регулус умел и очень хорошо. Парочка бомжей на странице скетчбука выходила именно такой, какими они казались со стороны: с рванным шмотьём, спутанными грязными дредами, отваливающимися подошвами ботинок, но при этом в обнимку и с улыбками на помятых лицах. Единственное, чего к счастью не мог передать Блэк, так это запах; к лучшему однако. — Нам на этой выходить, — когда поезд ударил по тормозам и стал постепенно замедляться, Гейлис постучала по чужому плечу. Блэк кивнул. Кинул задумчивый взгляд на всё ещё сидящих в той же позе и тихо переговаривающихся о чём-то бездомных. После чего аккуратно вырвал лист из скетчбука и, быстро оказавшись около них, всунул прямо в руку явно удивившегося мужчины. Из вагона он выскочил, едва не застряв в дверях. — Что? — он недоумённо нахмурился, поправляя навешанные на себя сумки и отдавая скетчбук в руки несущей один единственный рюкзак и пакет из «WHSmith» Гейлис. — Ничего, — она качнула головой, чувствуя, что начинает улыбаться. — Это было мило. — Они явно так не думают. Меня назвали «криповым сталкером». Что бы это не значило, но тон был далёк от дружелюбного, — хмыкнул Блэк, впрочем, не выглядя расстроенным или уязвлённым. — Той женщине явно понравилось, — Гейлис легонько пихнула его в бок. — Она в итоге у мужика его отобрала. — Ну хоть кому-то, — голос Блэка звучал беззаботно, едва ли его действительно волновала реакция в последний раз встречаемых им людей. Его выражение лица в этот момент казалось таким мягким, таким тёплым; Гейлис захотелось прямо сейчас его сфотографировать. Она иногда не верила в то, насколько неправдоподобно красивым был этот парень и в моменты, когда он становился ещё более привлекательным, просто расслабляя мышцы лица и позволяя извечной, грызущей его тревоге отхлынуть, у неё сбивалось дыхание. Это просто было нечестно: быть настолько красивым. За это определённо должно быть предусмотрено какое-то наказание, а это выражение лица, особенно обращённое в её сторону, в принципе пора приравнивать к использованию оружия массового поражения. Она поспешно отвела взгляд. Что-то необъяснимо странное витало вокруг… Машина обнаружилась там же, где они её и оставили. Гейлис открыла багажник, чтобы Регулус все их вещи закинул внутрь. Сесть за руль оказалось крайне приятно; разъезжать на такси и общественном транспорте вышло расточительно и утомительно. Быть отрезанной от внешнего мира и посторонних людей железным кузовом автомобиля казалось на редкость умиротворяюще. Блэк на соседнем сидении ощущался на своём месте настолько, словно всегда был только он и только там. Когда-то там с хмурым видом комментировал её неумение с первого раза вписываться в разворот при параллельной парковке Эмери. Гейлис прикрыла глаза, вдыхая запах салона машины, которую долгое время никто не заводил. Неприятно, но пропадает спустя десять минут езды с открытыми окнами и очень крепко ассоциируется с далёкими поездками к морю, даже если ты — тот, кто рядом с морем вырос. М‑25 встретила их привычным гулом шин, чёткими белыми линиями и запахом расплавленного асфальта. За окном уже стоял настоящий, согревающий кости май. Солнце поднималось рано и не спешило садиться, а воздух за Лондоном был удивительно прозрачным, будто всю копоть и пыль оставили позади. Гейлис вела, прикрыв окно, и ветер трепал волосы. В ушах свистело, несмотря на скоростное ограничение и самое каноничное явление при выезде на эту чёртову магистраль — пробки, на навигаторе помеченные оранжевым, кое-где перетекающие в ярко-красный. В зеркале заднего вида город превращался в набор серых линий и блестящих крыш, исчезая так же, как исчезают плохие дни — просто и беззвучно. Тяги включить музыку не было. В салоне витала уютная, разбавленная гудками машин и гулом моторов тишина. Блэк неотрывно наблюдал за происходящим за окном, облокотившись об дверцу и с задумчивым видом созерцая припорошённые дорожной пылью проезжающие мимо автомобили. Гейлис старалась не скашивать взгляд на него слишком уж часто, но, судя по тому, насколько часто ей сигналили сзади, поторапливая, едва ли у неё получалось. Проплывший мимо уже быстрее знак «Ватфорд — 15 миль» ознаменовал конец мучениям и долгожданное прощание с Лондоном и его округами. Гейлис радостно разогналась, выжимая из машины практически её максимум. Преодолеть расстояние быстро в её планы, впрочем, не входило, на удивление. Стоило выехать из Лондонских округов, откуда ежедневно в центр стекались тысячи паломников, чьей религией являлся капитал, М-25 сменилась мягко петляющей трассой северного направления с многочисленными машинами, преимущественно грузовыми. Время выезда оказалось удачным: вне часа-пик между ними и остальными удавалось держать дистанцию. Когда на включённом навигаторе начали мелькать почти незаметные из-за зелёных изгородей или шумозащитных стен съезды, Гейлис резко включила поворотник и свернула на один из таких, судя по картам, окольными путями ведущий в ту же самую сторону, что ехали они. Только через никому не нужную сельскую дорогу, на которой на много миль не будет ни одной другой машины таких же дураков, как они сами. На недоумённо вскинутые брови Блэка, уже приспособившегося к наблюдению за картой и явно способного понять, что они съехали с проложенного маршрута, она весело усмехнулась. — Регулус. А давай меняться? — Чего? — Ну ты же хвастался, как метлой управляешь. А слабо за руль сесть? У неё точно отберут права, если вдруг они наткнуться здесь на кого-то. Впрочем, сейчас её едва ли это волновало. Захотелось посмотреть, как Блэк будет выглядеть на водительском кресле. В конце концов, она пережила поездку с Эмери; а того даже самоубийца за руль бы не решился сажать. Она встала на обочине, выползая на тёплое, прогревающее дорогу солнце, и с наслаждением потянулась, разминая затёкшие мышцы. Утекающих за горизонт полей пока не виднелось, все они разбивались об застроенные индустриальные пригороды, складские помещения и рощицы молодых деревьев, высаженных, чтобы огородиться от шума дороги. До классического английского пейзажа они ещё не доехали, и благодаря усилиям Гейлис, путь этот только растягивался. Она не жалела. Блэк позволил подбить себя на авантюру на удивление легко. Они пересели, обменявшись предвкушающими небольшое приключение улыбками. Блэк положил руки на руль и вопросительно уставился на неё, ожидая инструкций. Чувствовал он себя на этом месте, кажется, даже более неуместно, чем в джинсах. Гейлис хмыкнула, перегнулась через ручник и ловко дёрнула ремень безопасности. От человека, убеждённого, что на метле долететь проще, чем доехать на машине, стоило ожидать сюрпризов за рулём. — Ладно, курс для совсем начинающих, — вздохнула она. — У тебя есть три педали. Самая левая — это сцепление. Средняя педаль — это тормоз, самая правая — газ. Левой ногой ты можешь давить только на левую, больше она тебе ни для чего не нужна. Правой — давишь на тормоз и газ… — Я усажу тебя на метлу и заставлю взлететь с такими же наставлениями, — пригрозили ей, хмурясь. Гейлис закатила глаза. Уверенно ухватилась за чужую бледную и прохладную ладонь и переложила её на рычаг, накрывая сверху и чувствуя расползающиеся вверх по руке мурашки, будто это прикосновение распугало каких-то мелких насекомых у неё под кожей. — Выжми левой ногой левую педаль — это для того, чтобы тронуться с места. Рукой переключаем скорость на первую, — она надавила и заставила переключить скорость на первую. — Теперь очень медленно отпускай левую ногу. Не бросай — по чуть-чуть. И правой ногой слегка нажми на правую педаль. Слово «слегка» главное. Если нажмёшь сильно — дёрнемся. И не переживай так, машина тебя не укусит… Машина дёрнулась и тут же заглохла. Гейлис пережало ремнём безопасности, на мгновение выбивая воздух. Ногти случайно проехались по удивительно мягкой и гладкой коже Блэка. Ладонь под её касанием сжалась на рычаге сильнее. — Укусилась, — констатировал Регулус. — Это ты на ногу ей наступил, — хмыкнула она. — Давай ещё. Теперь знаешь, что будет, если давить резко. — Хочу обратно свою метлу. Как можно было додуматься установить три педали при том, что у человека всего две ноги?.. Лансеры исполнять легче… — Можешь попробовать потом меня научить твоим «лансерам», посмотрим, что будет легче. Регулус напрягся под её рукой, испустив удивлённый выдох в ответ на её реплику, но ничего в итоге не ответил. Вместо этого он послушно выжал сцепление. Гейлис крепче сжала его пальцы на рычаге и повела вправо-вперёд — медленно, уверенно, будто выводила его по невидимой схеме. Вторая попытка вышла лучше: машина тронулась рывком, но в этот раз не остановилась, а поползла по дороге. — Видишь? — Гейлис искренне улыбнулась. — Уже едешь. Крайняя сосредоточенность на лице Блэка постепенно сменилась сначала недоумением, а после — робкой довольной улыбкой. Смотрел он преимущественно прямо, словно бы даже моргать стараясь реже, но всё равно его взгляд иногда скользил по их сцепленным рукам. Гейлис ощутила некоторую неловкость, но убирать руку уже было бы ещё более странно, чем просто игнорировать происходящее. Тем более ручник она ему доверить не могла, даже если они и плелись со скоростью, не превышающей двадцать миль в час. — Я почти уверен, что в том агрегате, на котором разъезжал Сириус, всё не настолько сложно, — поделился Регулус, вцепившись в руль так, будто на их скорости его действительно было способно у него вырвать. — Мотоцикл? — по контексту догадалась Гейлис. — На самом деле, не знаю. Когда меня катали, я не особо следила за процессом управления. Машину резко дёрнуло. Блэк слишком резко надавил на газ. — Тебя катали?.. — он этого будто и не заметил, повернув голову в её сторону. Гейлис фыркнула и на мгновение отпустила чужую руку только для того, чтобы вернуть его голову в положение прямо. Кончики пальцев проскользили по чуть колющемуся подбородку. Она поспешила вернуть руку на ручник поверх напряжённо сжимающей его ладони Блэка. — В колледже. Нас иногда выпускали в деревню неподалёку. Там в одном из пабов тусовались байкеры. Было весело, — поделилась она и тут же облизала пересохшие губы. Блэк что-то невнятно фыркнул себе под нос. — Ты можешь чуть прибавить газ. Нас бы сейчас даже бабушка на велосипеде с корзинкой обогнала бы. — А мотоциклы, стало быть, быстрее, — странным тоном, не поддающимся интерпретации, протянул Регулус. Гейлис недоумённо вскинула брови. — Ну, они в целом быстрее машин. Хотя сейчас мы еле плетёмся, так что глупо сравнивать. Он молчал секунд десять, сосредоточенно глядя на дорогу. Потом рычаг щёлкнул на третью передачу — уже без её помощи. Машина оживилась, резко рванув вперёд. Гейлис вжало в сидение. Что-то внутри ёкнуло и перевернулось. Где-то в горле заискрило восторгом, как от осушённого одним глотком бокала шампанского. — Эй! — она засмеялась. — Не так резво! А то скоро без метлы твоей оба взлетим… — Метла всё равно будет быстрее и машины, и мотоцикла твоего, — буркнул он, но уголок губ предательски дёрнулся. — И не требует инструктора, который дышит на ухо. Она всё-таки отпустила ручник и шутливо пихнула его в плечо. — Инструктор нужен, чтобы ты не влетел в первое дерево. Смотри вперёд. Дорога впереди изгибалась, уходя в тень рощицы. Машина радостно тарахтела, несясь к повороту. Внезапно из-за поворота вынырнул грузовик — встречный, слишком близко и резко. Регулус дёрнулся и заметался, чуть ли не отпрянув назад, но Гейлис была быстрее, со своего места ухватываясь за руль и крутанув в нужную сторону. — Спокойно! Левая обочина твоя! Держи руль! Машина послушно легла на свою полосу. Грузовик прогрохотал мимо, даже не просигналив; если водителю и показалось странным поведение легковушки, то всё списалось на банальную неожиданность и неготовность встретить на пустынной дороге другой автомобиль. Регулус выдохнул, пальцы снова побелели на руле. — Я передумал, — серым тоном сообщил он сквозь отчётливую дрожь голоса. — Инструктор, дышащий в ухо, — это совершенно необходимое приложение к любой машине. Я совершенно не против, можешь продолжать. А ещё лучше давай обратно пересядем?.. Гейлис понимающе улыбнулась. Собственный испуг волнами проходился по телу. Тем не менее, плохой эта идея ей всё ещё не казалась.