Post mortem

Регулус редко позволял себе ругаться. Однако в этой ситуации никакие другие слова за язык не цеплялись. — Да блять, — по-маггловски рявкнул он, подхватывая резко лишившуюся чувств девушку и не давая ей пробить головой каменный пол. Толпа вокруг них загомонила. Мужчина-рассказчик резко умолк, да и другие группы, послушными табунами следующие за своими путеводителями, начали оборачиваться на них, постепенно стекаясь всё ближе в попытке понять, что происходит. Призрак Анны Болейн исчез. Что радовало. Регулус не хотел бы сейчас иметь дело ещё и с ней. Эмери беспокойным чижом, залетевшим в открытое окно по весне, метался по пространству, не зная, как очутиться к сестре ближе. Блэк испытал дикое желание обучиться экзорцизму и отправить этого прозрачного полудурка туда, где ему надлежало находиться — на пять футов под землёй, подальше от нормальных живых людей. Что-то такое с ними определённо встречалось. — Что случилось? Я врач! — сразу же выступил вперёд какой-то презентабельно одетый маггл. Регулус скользнул по нему придирчивым взглядом и не нашёл ничего, что бы могло выдать его недобрых намерений. Он аккуратно уложил Гейлис на пол, подстелив ей под голову собственное удерживаемое в руках пальто. — Потеряла сознание, — сухо произнёс он, а сам незаметно полез в карман штанов, за заранее приготовленным мешочком с солью, чёрным перцем, чесноком и листьями перечной мяты. Незаметно он сунул этот самодельный оберег девушке в обессиленную ладонь. — Видимо от духоты. Маггл-врач заставил его держать ноги Гейлис, а сам аккуратно повернул ей голову на бок. Регулус не протестовал, но за всеми телодвижениями мужчины следил очень пристально. — Разойдитесь все немедленно! — рявкнул маггл на столпившихся вокруг людей. — Девушке нужен воздух! Это подействовало гораздо лучше, нежели агрессивный взгляд, которым Блэк одаривал всех, приближающихся к ним. Гомон толпы душил даже его. Чужие эмоции наслаивались на и без того тошнотворную атмосферу этого места, превращая его сходящую с ума чувствительность к тонким вибрациям в дырявую истерзанную тряпочку, не годную даже на мытьё полов. Гейлис, к его искреннему облегчению, зашевелилась. Она с явным трудом открыла отчего-то слезящиеся глаза и тут же их зажмурила, как если бы ребёнка подвели к шкафу, где до этого прятался боггарт, и попросили снова заглянуть внутрь. — Мисс? Мисс, вы слышите меня? — маггл засуетился, придвинувшись ближе к её лицу, и принялся зачем-то принюхиваться. — Она не диабетик? — это уже было обращено к нему. Регулус в душе не ведал, что у него спросили, однако сподобился коротко мотнуть головой, буркнув что-то отрицательное. Маггл начинал его раздражать; Блэк прекрасно осознавал, что никакого толку от любых действий этого врача не будет. А значит, смысл его нахождения в непосредственной близости полностью пропадал. — Гейлис, ты слышишь меня? — он сам также придвинулся ближе, ухватываясь за чужую ладонь, в которую вложил мешочек, и самостоятельно сжал тонкие девичьи пальцы вокруг ткани. — Гейлис, это я. Открой глаза. Она точно уже приходила в себя. Её странная реакция говорила только о том, что пока она ещё путала наведённый призраком морок и реальность. Услышав его голос, глаза девушка распахнула тут же. И села так резко, что лбом — как это уже с ними бывало — едва не впечаталась ему в лоб. Регулус, памятуя о былых их подвигах, удачно увернулся. — Блэк, — неверяще выдохнула она, впиваясь в него огромными выпученными глазами. Расшифровать пульсирующую в них эмоцию он бы не смог при всём желании: она была настолько сложной, многосоставной и нагромождённой, что едва ли и сама девушка её осознавала. — Ты… Она не договорила, просто внезапно подавшись вперёд и впаявшись в него всем телом. Чужие тонкие руки сомкнулись вокруг его шеи так крепко и тесно, что воздух из него выбило одним залпом оглушающего. Тем не менее, отрывать девушку от себя или хотя бы ослаблять её объятья не закралось и мысли. Регулус аккуратно сомкнул собственные руки у неё на лопатках, ощущая переходящую ему в тело чужую дрожь. Отрывистую, колотящую, нехорошую дрожь. Гейлис даже не рыдала, она просто вцепилась в него, очевидно снова переживая только что увиденное и пытаясь осознать, что это было неправдой. — Кхм… — маггл-врач неловко закашлялся, отводя взгляд. Неловкость от того, что на них сейчас смотрели толпы народа, внезапно показалась Блэку лишь тенью от промелькнувшего где-то на небе облака, которое унесло ветром раньше, чем солнце успело бы подобрать подолы своих лучей. — Мисс, вы в порядке? Отвезти вас в больницу? Гейлис отвечать совершенно точно не собиралась. Вместо этого она уткнулась носом Регулусу в шею и обмерла в этом положении, так же, как и он, полностью игнорируя окружающих людей и толпу зевак, наблюдающих за ними. Блэку никогда раньше не было настолько всё равно, какое впечатление он на них производит. Трясущаяся у него в руках девушка казалась гораздо важнее. — Просто воздуха стало не хватать, благодарю вас за помощь, — он поднял на маггла хмурый взгляд. — Мы выйдем на улицу. Там должно стать полегче… Поднять отчаянно не желающую от него отцепляться девушку оказалось не так просто. Регулус уже было собирался просто подняться и вынести её из Башни на руках, однако это оказалось не так просто. В итоге им помогал всё тот же маггл-врач, сначала придержавший начавшего заваливаться Блэка, а потом спустившийся вместе с ними по лестнице и донёсший их пожитки в виде пальто и рюкзака Гейлис. На выходе из Башни девушке явно стало полегче. Она начала уже самостоятельно перебирать ногами и перестала пытаться выдрать из него несколько кусков плоти и кожи. — Давай на улице постоим? — предложил Регулус в полголоса, наблюдая, как медленно взгляд Гейлис наполняется осознанностью. Она молча, послушно кивнула. — Благодарю вас ещё раз, — обернулся он к прилипшему к ним магглу. — Да не за что, молодой человек. Точно помощь не нужна? — мужчина уходить не спешил. Их компания между тем собирала любопытные взгляды уже из этой части Башни. Регулуса это начинало потихоньку раздражать. — Я правда мог бы отвести вас в больницу. Обмороки могут быть причинами очень большого сектора заболеваний и… — Не стоит, — холодно обрубил Регулус этот канат навязчивой заботы. — Просто людей было много, а она достаточно впечатлительная особа. Сейчас придёт в себя, всё в порядке. Кажется, это было чуть более резко, чем предполагали нормы приличия. Однако — он не уставал сам себе поражаться — Блэку было плевать на это с высоты Астрономической башни. Во-первых, это были всего лишь прохожие магглы. А во-вторых, даже будь они с Гейлис окружены всеми сливками волшебного общества, он бы точно также в первую очередь переживал за неё. Это окончательное осознание разливалось внутри чем-то тёплым. Ливень всё ещё пытался затопить остров, на котором стоял Тауэр, доверху. Регулус даже бы не возражал. Если бы это место ушло под воду, жить в Лондоне определённо стало бы гораздо приятнее. Не было бы этого извечного ощущения, будто тебя нанизали на крючок и волокут куда-то на дно. Регулус выволок Гейлис на улицу, предварительно распахнув зонт, под громкие, перебивающие шум воды окрики местных воронов. Высунув руку из-под спасающей их от дождя ширмы, он дождался, когда та полностью намокнет, и бережно приложил влажную прохладную ладонь к чужому лбу. Гейлис утомлённо прикрыла глаза и двинулась вслед за его ладонью. Если отвлечься от обстоятельств, зрелище это могло показаться умилительным. Регулус послушно продлил прикосновение, проводя ладонью по чужим волосам и устраивая в итоге руку у девушки на макушке. Она очень слабо и неестественно улыбнулась и вновь привалилась ему к плечу, в этот раз совсем уж обессиленно. — Что ты видела? — совсем тихо спросил он, и только потом подумал, что за шумом дождя его вряд ли расслышат. Гейлис услышала. — Анну Болейн. Она подвесила твою голову на место медвежьего чучела, — призналась девушка отрешённо. — Что это?.. — она приподняла сжатый кулак, в котором всё ещё находился мешочек-оберег. — Сделал после того, как ты сказала про Тауэр, — признался Блэк. — Отгоняет духов. Несильное средство, но вполне работает. Кажется. На него подняли покрасневшие глаза. Из-за чуть опухших век, смазавшихся теней и раскрошившейся туши выглядело её лицо неаккуратно и откровенно непривлекательно с традиционной точки зрения; Регулус же был готов выть от того, насколько сильно ему хотелось это лицо прямо сейчас нарисовать. — А я соль взяла, — внезапно заявила девушка и чуть завозилась. Регулус немного отстранился, позволяя ей залезть в карман джинсов и выудить на свет стащенную из пансиона солонку. — Ну всё, — он фыркнул. — Теперь нас точно заберут в маггловский аврорат. Мы с тобой преступники, Гейлис. Девушка робко и как-то ломано улыбнулась. У Регулуса внутри что-то оборвалось, с грохотом проломив собой пол и долетев до самых глубин Преисподней. Вся она сейчас выглядела такой ослабшей и изморенной, что руки сами собой сжимались в кулаки. Что-то злое и животное требовало прямо сейчас пойти и каждому местному призраку эту самую соль запихнуть в их нематериальную глотку. Включая её дракклова братца, с которого, в общем-то, всё и началось. — Надо найти Марка и уходить отсюда. Или просто уходить отсюда. Без Марка, — отводя глаза, пробормотала она под конец совсем уж тихо и неразборчиво. Блэк нахмурился. Он ни разу не видел, чтобы она выглядела настолько неуверенной в том, что делает. Несмотря на собственное внутреннее состояние, Гейлис всегда выглядела так, будто одной уверенностью в собственной правоте могла проломить любую из стен этого мордредового Тауэра. На самом деле, Регулуса, всегда разрывающегося между тем, чего хотел он, и тем, что от него хотели окружающие, её умение идти по единственному выбранному пути и слышать только себя искренне восхищало. Гейлис была свободна делать то, чего хотелось исключительно ей одной и чужое мнение существовало вне её системы координат. Основой характера этой девушки являлась очень эгоистичная, игнорирующая других свобода; та самая свобода, о которой не говорят и которую не подразумевают, когда пытаются выкрикивать толпе лозунги. Неподконтрольная, яростная, неприручаемая, сбрасывающая с себя любые поводья кроме тех, что осознанно выбрала сама, зная, как в случае чего от них избавиться. Когда Блэк наблюдал за ней, он видел то же, что он видел в собственном брате, — готовность самостоятельно делать выбор, невзирая на сопутствующий ущерб. Нынешняя её растерянность совершенно не вязалась с её обычным поведением. И это не могло быть из-за призраков. Потому что об их существовании и возможностях она знала ещё до того, как они переступили порог крепости. А значит, была готова и уверенна, что это требовалось сделать. Связано ли её нынешнее состояние и неготовность также уверенно продолжать с тем, что она увидела в наведённом призраком Болейн мороком?.. На неё действительно так повлиял вид его отрубленной головы?.. Блэк мелко сглотнул. Мысль о том, что она действительно готова отказаться от того, ради чего в нынешнем своём состоянии существовала, ради его безопасности… Она заставляла его чувствовать… что-то. — Гейлис, — тихо позвал он. Прозрачные серые глаза, будто выточенные изо льда из озера фейри, сосредоточили взгляд на нём. Дыхание споткнулось и покатилось кубарем на первом же вздохе. Мордред, какой же нечеловечески, необъяснимо, ненормально красивой она была… — Я тебе обещаю. К нам ни один призрак и не приблизится. Пойдём, достанем твоего Марка. Я всё сделаю. Тонкие брови на усталом девичьем лице взмыли вверх, изогнувшись красивой дугой и обнажая намечающиеся морщинки. Гейлис непонимающе моргнула, молча и никак не отвечая смотря на него так, будто впервые увидела. Осознать, нравится ему этот взгляд или нет, Блэк не успел — девушка плавно шагнула ближе и, неуверенней чем обычно, сомкнула руки у него на шее, мягко и легко прижимаясь. Регулуса затопило теплом. Всякое подобие холода разлетелось на ледяную пыль, которую растопили первые же лучи солнца. В груди что-то резко завибрировало. А потом он ощутил едва уловимое, эфемерное и совсем невесомое прикосновение чужих губ к своей щеке. И мир взорвался. Или только ему так показалось. Он бы не удивился, если бы в этот момент пропустил нечто настолько не стоящее внимание, как конец света. Гейлис снова уткнулась ему куда-то в шею, отчего её дыхание сотнями невидимых бабочек защекотало кожу. Он бы хотел оставить это дыхание себе, как самое драгоценное сокровище, оберегать и охранять его, не расставаясь с ним ни на мгновение, нося его под сердцем, вплавив его с обратной стороны рёбер. — Спасибо, — тихо прошептала она, и это простое буквосочетание показалось Регулусу самым могущественным заклятьем на свете. Потому что он внезапно осознал, почему ради Елены Троянской развязали войну. То, насколько он действительно был готов сделать что угодно, чтобы снова это услышать, определённо являлось чем-то ненормальным, противоестественным. Это начинало пугать. Он не должен был чувствовать что-то подобное в отношении малознакомой девицы, общение с которой в начале напоминало исследование логова мантикоры. Он застыл. Всё тело резко онемело, по коже мурашками прошёлся разряд озарения. Полный дракклец. Этого не должно было случиться. Не с ним, не здесь, не сейчас, не с ней.

***

Гейлис посмотрела дорогу до Сокровищницы в своей магической коробочке. Регулус послушно шёл за ней, пребывая в некоторой прострации. Сама девушка этого не замечала, тоже едва ли обращая достаточное количество внимания тому, что происходило вокруг. В этом они идеально гармонировали. Блэк заметил, что чуть отстал от своей спутницы, уже будучи насквозь мокрым. Зонтик держала Гейлис и его отсутствие в непосредственной близости она пропустила. — Ты мокрый, — констатировала она, когда он её нагнал. — Такое бывает, когда ты без зонта идёшь под дождём, — с непоколебимой серьёзностью пожал плечами Блэк. Секунду они молчали. Регулус практически проглотил взглядом момент, когда её губы изогнулись в робкой, неуверенной улыбке. На секунду ему показалось, будто тучи вспыхнули прямо в небе, там же сгорели до тла, обратившись пеплом, а на их место пришло ослепительное солнце. Но нет, ливень и не думал прекращаться. Просто Гейлис улыбнулась его глупой шутке. Драккл. Прыснули они одновременно. У Регулуса отчётливо зазвенела какая-то неуверенность, но это, слава Мордреду, осталось незамеченным. Сокровищница представляла собой довольно-таки современное, на вкус Блэка, здание, доверху напичканное маггловской техникой — моргающие, мигающие и пищащие гаджеты были заметны буквально повсюду. На входе их досмотрели, вызвав у Регулуса внутреннюю волну протеста. Гейлис же относилась к тому так, будто так и надо — то, что её очевидно подозревали в планировании преступления, раз заставили несколько раз пройти через пищащий на всё металлическое портал, как будто бы её ни капли не задело. — Они не подозревают нас, они просто ищут возможных преступников. Это не против тебя конкретно, они всех так досматривают, — отозвалась Гейлис на его молчаливую пантомиму, отчетливо демонстрирующую его отношение к необходимости доставать из карманов всё по первому требованию каких-то магглов. И успокаивающе провела ладонью вдоль предплечья. Регулус едва не дёрнулся от разряда тока, которым его шарахнуло. Драккл. Так было нельзя. С этим нужно было что-то делать. Магглы на входе также проверили их входные билеты. Залезли внутрь рюкзака Гейлис. Заставили Регулуса несколько раз проходить сквозь пиликающий портал, обнаруживающий все металлические вещи. — По идее, студентам не могут дать доступ к служебным помещениям особенно в Сокровищнице, — Гейлис чуть пришла в себя, собралась и начала демонстрировать прежнюю целеустремлённость и сосредоточенность на одной единственной задаче. — Если я правильно понимаю, чем конкретно тут занимается Марк, то он должен просто постоянно хвостиком бегать за наставником, записывать всё, что тот говорит, и иногда вставлять свои вопросы по теме исследования. Регулус восстановил в памяти лицо того самого Марка, о котором шла речь. Невысокий, с русыми волосами, в очках и странных скобочках, приклеенных на зубы парень, который на том изображении, что показывала девушка, вис на её брате, особо примечательной внешностью не обладал. В воспоминаниях Юноны тоже ничем особенным не выделялся. Отыскать такого в разношёрстной толпе посетителей было бы непросто. Но для того, чтобы побыстрее убраться из этого места, Блэк был готов всеми силами содействовать его обнаружению. Людей внутри здания оказалось закономерно много. Регулус вообще слабо понимал мотивацию магглов. В подобную погоду он добровольно мог покинуть помещение… Разве что ради решающего матча Слизерин-Гриффиндор, и то, только если ему предварительно на картах таро, рунах и кофейной гуще предрекут сокрушительную победу и поимку снитча. Магглы же, имея доступ к совершенно необъяснимому ничем, кроме магии, способу добычи любой информации в любом виде, что Гейлис именовала Интернетом, ещё и сами платили деньги за то, что могли бы увидеть в гораздо лучшем качестве, сидя дома, перед тёплыми каминами. Несмотря на свою поражающую воображение изобретательность, существами магглы всё так же оставались престранными. Выставленные за толстым, в несколько дюймов шириной, стеклом блестящие цацки Регулус совершенно не впечатляли. Ради них он бы и в хорошую погоду сюда не пошёл. В искусственно созданном свете камни переливались как-то тускло, без огонька и души; ни чета Люмусу или тысячам магических свечей, освещающих любой светских приём в любом магическом поместье, где даже развешанный на люстрах хрусталь бы переливался с большим энтузиазмом, нежели сокровища Короны. Кроме того, выставляемые короны, ожерелья, серьги, кольца и прочая бижутерия будто бы совершенно были лишены изящности. В хранилищах его семьи в Гринготтсе хранились в тысячу раз превосходящие местные экземпляры украшения. Гейлис бы так хорошо подошли бы к глазам серьги с камнями из окаменевших слёз фейри… У неё проколоты уши?.. Нет, точно нет. Тогда он бы достал для неё тиару, выполненную на заказ у цвергов ещё при Вильгельме Завоевателе. Изящная, с красивыми переплетениями тончайших нитей золота, удерживающих зачарованные, будто застывшие во времени и разбивающие лучи света на радужные дуги капли из источника Урд. В сочетании с отливающими ржавчиной вьющимися волосами Гейлис выглядело бы невероятно… Дракклец. О чём он думал?.. Почему он об этом думал? Ему бы в принципе не удалось надеть на Гейлис ничего из сокровищницы собственной семьи, даже если бы он не только захотел, но и действительно бы на это решился. Потому что она здесь, сокровищница — там, а он сам — где-то между, застрявший, потерянный и не знающий, как вернуться. Это изначально было обречено на засилие ненужной драмы. Ему нужно немедленно прийти в себя, вспомнить, кто он и что должен делать, а Гейлис… А Гейлис в любом случае принадлежит этому миру. Абсурдному, непонятному, попустительски свободному миру магглов, так что любые допущения в эту сторону мало того что кромольны, так ещё и просто нереалистичны. Она маггла. Он маг. Они из разных миров. Точка. Нужно побыстрее избавиться от всей этой чуши, лезущей в голову. Наверняка это просто от нехватки близких — да что там, попросту знакомых — людей в непосредственной близости; Регулус здесь совершенно один, понятия не имеет, что делать, и тут появляется Гейлис. Потрясающе, непередаваемо прекрасная, хоть и со своими корнуолльскими пикси в голове, помогающая ему и худо-бедно верящая в его историю (или нет; тут Блэк и сам недопонимал). Разумеется, она для него сразу же стала кем-то близким и исключительным. Теперь просто нельзя было давать этому перерасти во что-то драматически неправильное, что даже называть своим словом не хотелось. — Ты чего завис? — Гейли дёрнула его за лацкан пиджака. Блэк скосил на неё взгляд и пожал плечами. — Думаю, что слишком много пафоса и шума вокруг этих стекляшек. У моей семьи раньше вассалы лучше носили, — не совсем всерьёз, но с определённой уверенностью заявил он. Гейлис уже привычно закатила глаза, явно не поверив. — Видишь своего Марка? — Он не мой, он Эмери. Пока не вижу, — качнула головой девушка. — Пойду, спрошу… И двинулась к первому же попавшемуся на глаза сотруднику в идеально выглаженной форме — Блэка вообще приводило в неуёмный восторг то, что по сути обслуживающий персонал в этом месте выглядел более торжественно, дорого и солидно, нежели приходящие сюда магглы. За Гейлис Регулус последовал с определённой долей любопытства. Ему откровенно нравилось наблюдать за тем, какой деятельной и настойчивой становилась эта девушка в моменты своего воодушевления. — Прошу прощения, сэр, — улыбку Гейлис в этот момент Регулус уже видел и много раз: точно такая же появлялась на лицах кузин, когда им нужно было на что-то раскрутить дядю Сигнуса. — Вы не могли бы подсказать, здесь должен быть студент из Кембриджа, Маркус Хоффинсбери, он здесь пишет ученический проект и должен собирать информацию у сотрудников. Нам бы ему передать пропуск в кампус, а то его обратно в общежитие не пустят… Милое похлопывание ресницами могло бы производить гораздо большее впечатление, если бы тушь и подводка не осыпались бы ей на щёки из-за недавних событий. Она конечно более-менее стёрла всё влажной салфеткой, однако рисовать себе что-то заново не стала. Впрочем, в её словах и без того ничего подозрительного не было. — Посмотрите в следующем зале, мисс, — не особенно уверенно протянул мужчина. — Премного благодарны, — вновь улыбнулась Гейлис. Регулус тихонько усмехнулся, тут же отворачиваясь. Его искренне забавляло то, как эта девушка могла имитировать адекватность, если ей это требовалось. В следующем зале Маркуса не обнаружилось. Блэк проскользил равнодушным взглядом по королевским атрибутам власти, облепленных кучей слоняющихся от одной витрины к другой магглов. Всё-таки он их не понимал — зачем бы ему понадобилось смотреть на чужие сокровища, никак к нему не относящиеся?.. Это же просто блестящие древности, не несущие в себе и следа чар. Он бы мог с интересом взглянуть на магические артефакты, но в обычных железках никакой ценности упорно не видел. Толпа начинала его планомерно раздражать. — Вот он!.. — Гейлис впилась ногтями ему в руку. Регулус даже не поморщился. Его потянули в сторону наибольшего скопления народа. Низкий, приземистый светловолосый парень в больших, совершенно неподходящих ему очках при виде Гейлис удивлённо округлил глаза; Блэк прищурился, наблюдая, как девушку оглядывают с ног до головы далёким от приверженности взглядом. — Я твоему детективу уже три раза всё сказал! — заявил он в лицо только было открывшей рот девушке и попытался уйти. Вот только Гейлис вновь преисполнилась гиппогрифьей уверенностью в том, что делала, поэтому тут же уцепилась за его рукав. — Да подожди ты! Марк! Всё, я тебе обещаю — последний раз поговори со мной и больше я к тебе в жизни не подойду! — обычно, когда люди очень в чем-то нуждались, они переходили на мольбы; звенело в их голое в такие моменты что-то отчаянное, что сразу ставило их на позицию ниже того, к кому они обращались. Гейлис же говорила таким тоном, будто то, о чем она просила, гораздо больше было нужно человеку, к которому она обращалась. Она не просила, она требовала, и перед этой требовательностью люди отчего-то терялись. Было что-то магическое в том, как она заставляла всех подыгрывать её желаниям. Регулус замечал это только за собой раньше — он-то ей сопротивляться в принципе даже не пытался, — однако за другими людьми он подобного раньше не замечал. Гейлис смотрела на маггла прямо и не отрываясь. Тот, после её тирады, на мгновение оторопел. Регулус засёк момент, когда его взгляд чуть помутнел. Будто под действием Конфундуса маггл заторможенно кивнул. — Я всё равно не понимаю, чем я могу помочь. Мне правда жаль Эмери; мы были друзьями, знаешь… — зачастил он, послушно следуя за потащившей его в какой-то закуток Гейлис. Та не обращала на эти слова вообще никакого внимания. — Чёрт, только-только отошёл от этих событий, хоть есть нормально начал… Весь год не мог от этого отдалиться, думал, свихнусь… И вот-вот всё наладилось, ты снова объявилась призраком отца Гамлета. Гейлис резко затормозила, отчего семенящий на тяге её энтузиазма Марк едва не влетел в её маленькую узкую спину. — Призрак отца Гамлета требовал найти и покарать его убийцу, так что всё по канонам бессмертной классики, — рублено отозвалась девушка, переводя взгляд на Регулуса. Тот мягко ей кивнул, успокаивающе приподнимая уголки губ. Гейлис ему благодарно кивнула. Блэк понял, что тут ему и настала пора вмешиваться. — Здравствуйте, — он выступил вперёд, привлекая к себе внимание. — Меня зовут Реджи Блэк, — и протянул руку для рукопожатия. — Поговорим о том, что случилось с Эмрисом?.. Всё-таки с парнями было не в пример проще, нежели с девушками, жать руки которым было не принято. Впрочем, он уже несколько раз видел, как таким образом здоровались и с женщинами; это ему было непонятно и уподобляться местным он не желал. Сознание у Марка оказалось ещё более мягким и податливым, нежели у Юноны. Регулус туда провалился легко и ещё легче нашёл нужную ему сцену. Знакомая по сознанию Остерфилд картинка ничем и никак не отличалась, даже ракурсом. Блэк недоумевающе принялся копаться: при поиске хоть чего-то, связанного с живым Эмери и причиной его смерти, выпадала только то, как группка подростков валялась в чьей-то комнате общежитий, мирно о чём-то общаясь — о чём, по прежнему было не разобрать. Дальше с Эмери шли только поминки в школе. Мертвецки бледное, ничего не понимающее лицо Гейлис во время церемонии прощания в зале. Регулус её сначала даже не признал — человек, затянутый в чёрное, выглядел больше как свежий, принудительно поднятый из могилы мертвец. Блэк поймал себя пристально наблюдающим за тем, как её бабушка, подобно опытному кукловоду, как марионеточной куклой руководит каждым её действием. На скамье в школьной церкви она сидела так прямо, будто её привязали к железным прутьям. Не реагировала ни на что, не слышала слов проповедника, которые в голове Марка отпечатались куда лучше. Как-то само собой так получилось, что Регулус с образа Эмери перешёл к образу Гейлис. В голове Марка её оказалось неожиданно много. Школьная жизнь пестрила моментами с ней: то, с каким неожиданным — и не идущим в сравнение с нынешним — пылом она отстаивала какую-то совершенно абсурдную мысль в школьном клубе дискуссий; то, как она носилась по коридорам со стопкой книг; то, как она вскакивала с места и начинала спорить с преподавателем на уроках литературы; то, как они с Эмери что-то обсуждали, отстав от основной компании, и Гейлис, запрокинув голову, захохотала так громко, что у Блэка что-то ёкнуло в животе; то, как она задумчиво улыбалась, что-то быстро черкая на вложенном в учебник листочке; то, как она двигается в каком-то тёмном, переполненном разноцветными огнями помещении со множеством извивающихся рядом людей под то, что магглы называют музыкой… Лицо Гейлис становилось всё более молодым. Регулус продолжал листать кадры, как будто в его руки попал альбом с колдографиями. Эмери присутствовал на этих кадрах постольку-поскольку; Регулуса он в какой-то момент даже начал раздражать. Внимание девушки было слишком явно сосредоточенно на брате — все остальные люди её не интересовали, и это было видно. Он же распылялся на всех и каждого а сестрой будто пренебрегал… В одном из кадров-воспоминаний Марк и Гейлис просто общались, случайно оказавшись на одном наказании. Девушка, закатав рукава форменного школьного пиджака, оттирала от стены странную и ни о чём Блэку не говорящую надпись: «Пока мы верим в смерть автора — его голос оживляет его мысли у нас в головах!» Регулус был в этом воспоминании не единственным, кто ничего не понимал. — И как тебя вычислили? — Я была уверена, что камеру около чёрного хода кампуса разбили. А оказалось, что уже починили — она засекла, как я лезла в окно, — не слишком довольно отозвалась Гейлис. Тем не менее, в её голосе, движениях, мимике читалось столько жизни, сколько в ней Блэк ни разу не видел; будто Эмери забрал с собой в могилу большую часть. — Зачем вообще ты это сделала? После вашего спора с мистером Гиббсоном по поводу Диккенса, его жены и их отношений авторство посыла становится очевидным, — Марк в этом воспоминании никак не помогал; он сидел на одной из парт и пристально наблюдал за облачённой в местную школьную форму фигуркой. Регулус настолько не понравился этот взгляд, что парня захотелось спихнуть и мокнуть головой в жестяное ведро с грязной водой, куда Гейлис то и дело опускала тряпку. Надпись по стене она больше размазывала, чем оттирала, надо отметить. — Вот! — она так энергично обернулась, что брызги грязной воды с зажатой у неё в руке тряпки окропили половину классной комнаты и попали даже на белую рубашку Марка. Парень недовольно поморщился, наклонив голову и принявшись изучать новоприобретённые пятна. Блэк же не мог взять в толк, как можно было отводить взгляд от чего-то настолько невероятного. Гейлис… сияла. — Текст невозможен без личности автора! За каждой фразой стоит история: даже по надписи на стене можно вычислить её автора, если знать, кто спорил с преподавателем на эту тему буквально на этой неделе! Если мы смотрим на творчество писателя — в данном случае на грёбанного женоненавистника Диккенса — в отрыве от исторического и биографического контекста, мы просто впитываем его посыл как нечто, что не имеет смысла оспаривать просто потому, что оно изложено как факт, в то время как читатель имеет дело не с фактом, а с мнением. А профессор Гиббсон со своим сексистким мнением может идти прямо в жопу своему обожаемому викторианскому патриархату! — провозгласила Гейлис, и тряпка в её руке метнулась знаменем. Регулус улыбнулся, позволяя себе просто смотреть, без всякой цели. В этом моменте Гейлис была невероятна; он ни слова не понимал из того, про что она так яростно и с таким запалом рассказывала, но он видел, как сияли её глаза. У той версии, с которой был знаком он, глаза смотрели на мир потухше. И это было преступлением, сакральным убийством внутреннего света человека — Эмери должно было настигнуть наказание за это преступление. — Можешь написать это вместо предыдущего лозунга, — отозвался на её монлог Марк, заставляя Регулуса утомлённо цокнуть. Тут Блэк осознал, что был не единственным с такой реакцией. Гейлис проделала то же самое, одновременно с ним закатив глаза. Регулус сглотнул. Он не мог самому себе объяснить природу этого невероятного единения реакций, как не мог и понять, почему это сходство между ним и девочкой-магглой настолько бредило его душу. Его буквально выворачивало наизнанку. Это нельзя было объяснять чем-то таким примитивным, что возникает у людей его возраста при виде симпатичных ровесниц. Это было гораздо глубже, гораздо сложней, гораздо необъяснимей. Он признавал, что он был в неё влюблён; обстоятельства, закручивающиеся вокруг них, не оставляли ему иного выбора. Однако он собирался вернуться — и тогда эта влюблённость оказывалась заранее обречена на медленное, но неизбежное угасание. Он был обречён вспоминать её до конца своих дней, сравнивая с любой последующей своей женщиной, потому что самая прекрасная любовь — это та, которая не случилась. И Регулус был готов к этому, потому что Гейлис подходила эта роль в истории его жизни. Потому что она сама была как нечто неосязаемое, волшебное, дымчатое; как муза и нимфа из греческих сказаний. Но то, что он чувствовал в такие моменты… Это выходило за рамки обычной человеческой влюбленности и становилось чем-то необъяснимым и невозможным. Блэк откровенно сомневался, что для этих чувств в хоть каком-то из языков существовало определение. И это пугало. Пугало, потому что быть единственным, кто сталкивался с чем-то подобным, действительно было страшно. А Регулус был убеждён, что подобное переживал только он. Из всех людей — что магглов, что магов — и только он один. И что делать с чем-то настолько огромным, хтоническим или наоборот, божественным, непознаваемым, он не знал. Решив прервать сеанс изучения подноготной Гейлис, которая была уверена, что он разбирался в деле её брата, Блэк поспешил вынырнуть из чужого сознания. Марк обескураженно заморгал, беспомощно оглядываясь. В какой-то момент он едва не упал. Регулусу пришлось его поддерживать. — Порядок? — деланно дружелюбно спросил Блэк. — Да, что-то голова резко закружилась… — блекло пробормотал парень, ответно цепляясь за Блэка. — Видимо на эту такая реакция. Её появление уже сродни стихийному бедствию… Регулус неестественно улыбнулся. Желание вырваться из чужой хватки и как следует пнуть посмевшего что-то вякнуть в сторону девушки маггла заставило заскрипеть зубами от невозможности это проделать не только в собственных кровожадных фантазиях. — Ну, раз такое дело, — Гейлис в этот момент выглядела необычайно воодушевлённо; почти похоже на то, как она выглядела в руках с грязной половой тряпкой во время школьного наказания. — То мы зайдём в другой раз. Поправляйся там, врачу покажись, а то здоровье — дело такое, непостоянное. Раз, и будем потом уже на твоих похоронах собираться, — заключила она, ухватываясь за пиджак Блэка и настойчиво утягивая его по направлению выхода. — Пока-пока, Маркус! Маркус, провожая их взглядом, являл собой полное отражение растерянности Регулуса. Он тоже не мог поверить, что только что прозвучала шутка в адрес похорон и Эмери. С Гейлис что-то творилось, и хоть Регулусу и хотелось верить в то, что это шло девушке на пользу, что-то ему подсказывало, что не всё было так просто. На улице дождь всё ещё размывал собой линию между землёй и небесами. Дышать однако всё равно было легче; Регулус глубоко вздохнул приятный запах мокрой травы и подбирающейся всё ближе грозы с громом и молниями. Эта погода всегда ему нравилась — находиться в помещении в это время было особенно приятно. Гейлис подрагивающими от нетерпения руками распахнула над ними зонт. — Ну как, что-то выяснил? — она прикусила нижнюю губу в нетерпении, определённо смазывая помаду. Глаза — огромные, прозрачные, вмещающие в себя все оттенки, когда-либо возникающие среди дождевых облаков, — сейчас сверкали почти таке ярко, как в воспоминаниях. «До смерти Эмери ты была настолько невозможно прекрасной, что у меня разрывается сердце от того, что это событие с тобой сделало,» — вот, что выяснил Регулус, и о чём он не мог ей сказать сейчас. Дракклец. Учитывая, сколько времени он копался в чужом сознании, Гейлис, очевидно, думала, будто он точно что-то там нашёл. — Воспоминания о последнем разговоре с Эмери идентичны с тем, что я видел у Юноны, — быстро, будто одним движением отрывая прилипшую к ране повязку, признался Блэк в том, озвучивать что было можно. — Я постарался изучить всё, что было, но не нашёл ничего странного. Воодушевление и энтузиазм потухли одним моментом, как гасят факелы в Хогвартсе, стоит первым лучам рассвета заскользить по острому шпилю Астрономической башни. Регулуса резануло разочарованием — оно не принадлежало ему, а было лишь отражением того, что проступило на лице девушки. — Ладно, ничего… — спустя какое-то время молчания, заглушаемое непрекращающимся бесконечным ливнем, произнесла она, упрямо поджимая губы — также упрямо она доказывала что-то своему профессору на каком-то из уроков. — Не могло же нам сразу повести, правда?.. Теория вероятности и всё-такое: их много, а значит сразу попасть в нужного труднее, да?.. Регулус, прекрасно понимая, что его мнение тут едва ли кого-то на самом деле интересует, сделал то, что от него требовалось: послушно кивнул. — Пойдём отсюда, а?.. — робко предложил он, полагая, что в данной ситуации это единственное предложение, за которым не последует взрыв. Гейлис всё-таки подняла на него взгляд, хмурый, но уже осмысленный — от разочарования она в этот раз оправилась куда быстрее и обвинять его во всех грехах не стала. Сухой кивок Блэк ощутил практически жестом отпущения всех грехов. Убраться из Тауэра хотелось жутко. Не сговариваясь, они двинулись по направлению к выходу. Мерзкий, неприятный холодок прокатился вдоль хребта, как если бы в это место нацелились наточенным топором, только уже на выходе. Регулус, движимый исключительно внезапно завопившем от опасности предчувствием, резко обернулся. В окне одной из виднеющихся башен он увидел силуэты двух детей, синхронно машущих им изо окна. Ужас затопил собой. Блэк осознал себя, вцепившегося в руку Гейлис и волокущего её скорее прочь от этого проклятого места только тогда, когда они поспешно проходили очередной маггловский пункт контроля — на этот раз на выходе с территории, отведённого под Тауэр. — Тоже видел их? — довольно спокойно для человека, которого ранее призраки вообще погрузили в иллюзию, спросила у него Гейлис, стоило им оказаться на улице. Регулус, ощущая, как с него мерзко стекает холодный, пропитанный паранормальным страхом пот, вынырнул из-под зонта и запрокинул голову, подставляя лицо под омывающие струи дождя. Холод — понятный и имеющий более чем достойные объяснения — приносил облегчение. — Гейлис, — он резко смерил её твёрдым взглядом. - Больше мы в такие места не ходим. Никакие ответы не стоят того, чтобы раньше времени отправиться их добывать к адресатам. — Как скажешь, - неожиданно покладисто согласилась девушка. — Кстати, в начале ты мне говорил, что это я простужусь. Но такими темпами с лихорадкой опять сляжешь ты. — Ничего, у тебя есть опыт в знахарстве — как-нибудь меня выходишь. Тем более, что мне теперь хочется понаблюдать, как ты будешь менять мне компрессы, находясь в сознании. — Что? — Что?.. В его жизни становилось неправдоподобно много призраков. С этим нужно было заканчивать; в первую очередь, с одним конкретным, по имени Эмери, которого на том свете явно уже кто-то заждался.