Сгорит всё ложное, а с ними и лжецы...

— Неужели Снегг имел доступ к личному дневнику профессора? — ошелленно выдохнула Гермиона, всматриваясь в следы от чернил. — Он имел доступ во всему. — задумчиво произнёс я, пытаясь понять, какой ингредиент являлся бы для зельевара самым важным, ведь прочитать то, что он оставил в дневнике старика было очень манящей идеей, но не выдержав собственного мозгового штурма, я решил привлечь к раздумьям более опытного человека. — Гермиона, ты наиболее хорошо знаешь Снегга. Какой ингредиент он мог использовать? — Почему я наиболее хорошо его знаю? — слегка возмущенно качнула плечами ведьма, но я не раздумывая ответил: — Потому что вы оба — большие умники, и, я явно не постигну ваших мыслей. Могу даже и не пытаться. Гермиона хмыкнула и стала думать, подперев подбородок рукой, продолжая всматриваться в пожелтевшие листы. — Слёзы… — словно в трансе ответила ведьма, смотря немигающим взглядом в дневник. — Почему именно слёзы? — ничего не понимая спросил я, ведь зная Снегга, слова «слёзы " для него не существовало, ведь он был как каменное изваяние, не способное на чувства, однако, Гермиона была другого мнения. — Я не знаю почему, но они точно должны быть. Если не главным ингредиентом, то основным. — А какой же тогда главный? — в замешательстве уточнил я, надеясь, что подруга знает или может догадаться о других составляющих, но ей было сложно узнать что-либо ещё, и, через несколько минут она громко выдохнув, сказала: — Больше не могу. Попробуй ты. — Как это сделать? — Коснись рукой места, где должны быть записи профессора Снегга и предстать его, а дальше лови образы. — объяснила Гермиона смысл своих путешествий по прошлому предметов и людей. Подчинившись, я сделал то, что она сказала, и, у меня получилось. Сначала я не видел ничего, но после слов Гермионы о том, что я должен сосредоточиться и слушать словно в диалоге, я стал более серьёзно вникать в каждое дуновение мысли, ведь всё могло оказаться видением. Просидев несколько мгновений в полной темноте и тишине, я увидел свою маму, которая улыбалась и махала мне рукой. Это было удивительно, ведь она выглядела как настоящая, а потому я побежал следом. Мне казалось, что эта дорога никогда не закончится и к великому ужасу, я потерял маму из виду. Мои крики и мольбы вновь появиться не привели ни к чему, а сам я лишь вышел на поле с тысячами растущих лилий, которые своими стеблями тянулись к солнцу и окутывали меня, не давая возможности выбраться. Из видения меня вытащили слова Гермионы, которая тянулась меня за рукав и изо всех сил трясла. -Гарри! Гарри, очнись! Вдохнул воздух словно после того как я вынырнул из моря, я ошеломленно посмотрел на неё, до конца не понимая смысла слов.  — Ты узнал что это за ингредиент? — обеспокоенно спросила Гермиона, но я ответил, что видел лишь цветы. — Лилии? — удивлённо вскинула бровь Гермиона, там потом хлопнула себя по лбу.- Точно! Твою маму же зовут Лили! Лилии и есть второй ингредиент! Я всё ещё не мог понять, каким образом она решила что именно лилии будут недостающим ингредиентом, но она стала рыться в сумке и вытащила оттуда глубокую ёмкость. — Плач. — заключила она, подставляя миску ближе ко мне. — Чего? — вылупил я на неё глаза, надеясь, что мне показалось. — Ты должен пролить слёзы. — упрямо повторила она, тряхнув в руках мирской. — Почему я? Я не могу плакать! — обескураженно выпалил я, всё еще не осознавая своей функции в сием действии. — Потому что, профессора Снегга что-то связывало именно с тобой, ведь он оставил воспоминание о твоей маме. Если буду вмешиваться я, то может ничего не получиться и мы потеряем время. — Я всё равно не могу за плакать просто так! — упрямо отвечал я, не понимая, как возможно за плакать по заказу, но Гермиона не собиралась долго ждать, и, вытащив палочку, произнесла: — Ресторто! В голове мелькнула яркая вспышка и я оказался в своих воспоминаниях, которые возвращали меня обратно к Дурслям и я выслушивал их унижения и постоянные оскорбления моих родителей. Каждый день был наполнен ненавистью ко мне, а по вечерам они обсуждали, что как было бы здорово, если бы в ту ночь, выродок Поттеров здох вместе со своими мерзкими родителями. Неожиданно я почувствовал себя маленьким ребенком, который нуждается в защите, но которую ему никто не даёт. Слёзы закапали сами, незаметно для меня, а сердце застучало так быстро, что готово было выпрыгнуть из груди. — Гарри. Всё закончилось. — словно вдалеке услышал я голос Гермионы, которая трясла меня за плечо. — Прости что пришлось заставить тебя пережить это, но по-другому ты явно бы не заплакал. Медленно приходя в себя, я со стыдом стирал слёзы с глаз, неаккуратно размазывая по щекам мокрые дорожки и восстанавливая дыхание, словно после бега, а Гермиона ловко орудовала какими-то приборами, смешивая порошки и мои слёзы в этой ёмкости. Через несколько минут, она опрыскала страницу созданной смесью и стала внимательно смотреть, сдвинув брови. Потом ткнула пальцем в лист и сказала: — Смотри! Взглянув в указанное место, я увидел, что поверх строк Дамблдора стал появляться резкий почерк профессора зельеварения. Склонившись над листами, мы стали читать… " Если ты читаешь это Поттер, значит, с тобой рядом Гермиона, ведь только она могла заметить невидимые чернила. Я приветствую вас. Думаю, вы и так поняли кто это пишет, и, вам интересно, зачем, но времени мало, поэтому буду краток. Вам необходимо добраться до дома на острове Валторн. Он там один, не заблудитесь. Зайдите внутрь и откройте шкаф, стоящий слева от разбитого зеркала. Там ключ, который откроет погреб под ковром. Спуститесь вниз и осмотрите всё. Как это делать, учить вас не буду, ведь вы уже вдоль и поперёк перерыли все запретные секции Хогвартса. Поспешите. С.С» Отложив дневник в сторону, мы переглянулись и стали молча собираться в указанное профессором место, ведь он никогда не бросает слова на ветер, а значит, там нас ждёт что-то интересное…