Сгорит всё ложное, а с ними и лжецы...

***

      — Гарри? Почему ты не спишь? — выпалила Гермиона, не сводя взгляда со своего друга.       — Это единственный вопрос, который волнует тебя сейчас? — сложив руки на груди, ответил избранный.       Ведьма чувствовала себя предельно глупо, ведь сама понимала всю нелепость данной ситуации и выглядела со стороны словно героиня дешёвого чтива.       — Понимаешь… Я могу это всё объяснить, наверное… — начала оправдываться Грейнджер, но маг покачал головой.       — Я не могу себе представить, как ты способна оправдать то, что мне довелось услышать из вашего разговора. Ты дочь Волан — де Морта?!       Последние слова больно резанули по сердцу Гермионы, поспешившей выкринуть:       — Нет! То есть… да… То есть, я могу объяснить.       — Как?.. Как это возможно объяснить? — схватился руками за голову магик, пытаясь привести себя в чувство, — Всё это время что мы боролись с ним, ты что… знала и молчала?       — Я не знала!       — Как я могу теперь поверить в это?.. Если единственному другу, который никогда не предал тебя, ты не решила рассказать такое.       — Она же сказала тебе, что не знала обо всём, — вступил в разговор Виктор, прикрывая плечом до предела расстроенную ведьму.       — Ты вообще не вмешивайся! — вспылил Поттер, готовясь к возможному нападению на и без того неприглядного соперника своей подруги, который теперь, к тому же, столь удобно прикрывает её тайны.       — Послушай, сынок. Не оскорбляй моего ученика, — с угрозой в голосе ответил Каркаров, — Они оба сказали правду и в чём бы ты ни пытался их уличить — не выйдет. Не осмеливаясь допустить, что о тайне рождения стало известно недавно, ты бросаешь тень на ту, что слишком добра к тебе. Как думаешь, сумел бы ты победить, если бы она была на стороне Тёмного Лорда — своего отца, а? — увидев замешательство в глазах волшебника, он добавил, — То — то и оно.       Сейчас я действительно сражался с мисс Грейнджер, желая утолить свою жажду истины. Это произошло. Она действительно дочь Волан — де — Морта, что подтвердило тот факт, что я почти был убит несколько минут назад.       Ваши преследователи не остановятся. В этом я полностью уверен, поэтому ссориться и выяснять отношения не самое время.       Конечно, будь я на месте мисс Грейнджер, тоже бы не рассказал о том, что стало ей известно. Но раз так всё повернулось… Тебе остаётся лишь принять этот факт, если для тебя дорого ваше общение и прошлое.       Тем более, убил твоих родителей её отец, а не она сама, — жестокое дополнение к объяснению выбило из колеи Поттера, смотревшего на собравшихся, словно он впервые видел их.       Бросив непонимающий взгляд на Гермиону, он ждал что она решится объяснить ему, что же всё-таки произошло, раз он не заслужил права узнать об этом первым.       Но она молчала.       Потупив взгляд, словно впервые не выучив урок, перед ним стояла совершенно иная ведьма.       Не та, которую он знал.       В обществе Пожирателя Смерти и его ученика, она не выглядела смущённой. Не спешила отходить в сторону чтобы утешить его, сказать что всё будет нормально и ему не о чем беспокоиться.       Больше всего Гарри хотелось схватить Гермиону за плечи, встряхнуть и закричать: «Скажи что всё это ложь! Скажи что ты пошутила!»       Но он знал что это не шутка.       Выбежав из кабинета Каркарова, Поттер не видя дороги кинулся к выходу из его замка.       В голове пульсировала кровь, а виски сдавливало от чудовищного давления.       «Она не могла… Нет… Это не Гермиона… Всё это ложь… Только не она… Я слишком хорошо знаю её… Знал…»       Впервые волшебника охватили настолько противоречивые чувства.       Даже эмоции от предательства Рона и Джинни не могли составить и сравнительно малую конкуренцию тому, что испытывал сейчас некогда избранный магическим миром парень.       Отчуждение, неприятие и сквозящая боль были малыми отзвуками той палитры негатива, что словно рой мух кружилась в его душе.       За всё время своего существования в Хогвартсе, Поттер желал верить только ей одной и даже если весь мир рухнул бы вокруг них, это не изменило бы его внутреннего настроения, ведь уверенность волшебника в одинокой ведьме осталась непоколебимой.       Но сейчас…       Словно противник прочувствовал его слабое место и наконец принял решение ударить именно в него.       Почва ушла из — под ног, оставляя изумлённого и растерянного магика в полном одиночестве.       «Как, настолько светлое создание способно быть порождением Волан — де -Морта, имя которого пропитано первозданной Тьмой? Неужели я настолько очаровался ею, что не замечал банальных вещей и всё это время находился бок о бок с дочерью своего заклятого врага, убившего моих родителей?! — мысли в голове Гарри путались, наталкиваясь друг на друга и сбивая с ног. Он пытался найти оправдание происходящему, но здравый рассудок препятствовал».       Душевная боль превысила все допустимые пределы. Она играла не по правилам.       Обученный всем видам магии и закалённый в невыносимых условиях постоянного противостояния, парень потерял равновесие.       Он падал.       И столкнула его та, за кого он готов был отдать свою жизнь.       «Может, я всё же не понял?.. Не дал ей объясниться? — остановившись на несколько мгновений, вновь принялся размышлять Поттер, разрывая плоть земли носком старого ботинка».       Мысли сыграли с ним плохую шутку.       Потеряв бдительность, маг не заметил угрозу.       Внезапно пришедшийся удар, сбил парня с ног, заставив его кубарем покатиться с ближайшего склона.       Ударившись головой о камень, Гарри потерял сознание.       Последним что он слышал, были приближающиеся шаги.

***

      Боль разрывала черепную коробку, будучи настолько невыносимой, что Поттер с трудом открыл глаза.       Пытаясь проморгаться, он прищурил один глаз, силясь рассмотреть помещение, в котором находился.       Оно явно не имело отношения к особняку директора Дурмстранга или покинутой обители Виктора Крама.       Покрытые паутиной углы и донельзя запыленные полки говорили о чрезмерном долгом отсутствии хозяев в этом помещении.       «Из последних пристанищ, ни одно не было настолько запущенным. Что это за место?.. " — пронеслось в голове Гарри, прежде чем очередная вспышка огненной боли острой стрелой пронзила его голову, заставив слабо застонать.       — Что, уже очнулся? — раздался мужской голос, на который Поттер попытался обернуться чтобы увидеть говорившего, прежде чем почувствовал что прикован к стене.       «Похоже, у меня явные неприятности…» — мысленно чертыхнулся гриффиндорец, терпеливо выжидая появления своего похитителя.       — Не старайся выбраться отсюда. Силки надёжно скованы чарами, поэтому в несколько сотен раз сильнее своих материальных прототипов, — ответил голос, в котором Поттер узнал… Драко!       — Не может быть… — слабо прошептал Гарри, поворачивая голову и сталкиваясь со своим «белоснежным» оппонентом, — Что тебе нужно снова?       — Да, Поттер, это снова я, — ледяным тоном сказал маг, смеряя противника оценивающим взглядом, — Неужели ты думал что я так просто оставлю вас в покое, стоило только удачно сбежать? Это глупо. Хотя да, обычно за дальновидность у вас троих отвечала Гермиона, а сейчас что же? Поссорились, надеюсь? — на лице младшего Малфоя отразилось ожидание, вызвавшее в душе Гарри бурю негодования.       Чёртов подлец прав.       Именно сегодня они поссорились и он отправился искать утешению в одиночестве, сразу же попавшись.       Она бы не позволила ему совершить подобную непредусмотрительность.       Плотнее сжав зубы, Гарри силился промолчать, чтобы не доставлять негодному слизеринцу такого удовольствия как ликование от их ссоры, но он понял всё сам.       — Да неужели?! — восторженно воскликнул блондин, театрально захлопав в ладоши, — Она наконец наигралась в вашу «дружбу» и поняла что там ловить нечего? Я знал что подобный результат однажды настанет и он не заставил себя долго ждать.       — Заткнись! — не выдержав издевательств, рванулся в сторону противника Поттер, сдерживаемый магическими силками.       Драко лишь ухмыльнулся.       Присев на корточки, стройная фигура аристократа рассматривала лицо избранного волшебника, его глаза, нос и губы. Он словно пытался понять для себя что — то отдалённое от всей происходящей вокруг ситуации. Неведомое даже самому Поттеру.       Внезапно, резкий удар пришёлся прямо по лицу избранного мага.       Во рту почувствовался яркий привкус крови, которую тот поспешил сплюнуть на пол, закашлявшись.       — Вот ведь понимаешь в чём дело? Ирония, достойная самого дешёвого бульварного чтива, Поттер. Моя семья — те ещё светские люди, — размеряя каждое словосочетание, холодно начал говорить Драко, пока его пленник откашливался, — Ты знаешь насколько они ненавидели грязнокровок и желали чтобы я нашёл себе партию среди своих, чистокровных волшебниц. Однако… Судьба — стерва. Мне приглянулась твоя подруга, — нараспев ответил слизеринец, поднимаясь на ноги, — Приглянулась настолько, что я всё же решился убить собственного отца, чтобы он в конце концов перестал препятствовать моему с ней соединению. Вроде всё очень замечательно, но тут… Ты. Опять. Что за привычка постоянно мешать?       Я же не против что эти тупицы считают тебя избранным. Не против что именно твоя задница должна была спасти всех остальных и получить за это лавровый венец победителя.       Мне была нужна лишь ведьма. И всё.       Так ты и её попытался увести прямо из — под моего носа…       Считаешь что я тебе это прощу? — прищурившись спросил парень, вполоборота поворачиваясь к собеседнику, — Нет. Ты перешёл эту черту. Она не достанется тебе.       — Гермиона… Не приз… — прошептал Поттер, силясь прийти в себя.       — Конечно, она не приз. Она — мой выбор. И весьма удачно подходит мне.       На несколько мгновений, в голове Гарри пронеслась шальная мысль:       «А что если он прав и в самом деле предначертан ей судьбой? Она — дочь Тёмного Лорда, он — его приспешник, как и его отец. Так вроде, всё сходится…»       — Что замолчал, Поттер? Не знаешь что мне сказать? — голос Драко прозвучал откровенно пренебрежительно.       — Я думаю, ты… прав… — внезапно ответил Гарри, отворачиваясь в сторону.       — Что — о?! — задохнувшись от неожиданности спросил Малфой, ожидавший брани, сражения, унижений, но никак не согласия со стороны своего заклятого врага.       — Да. Я думаю, ты прав, — вновь повторил Поттер, уже более решительно смотря в его глаза, — Мы с Гермионой не подходим друг другу, — последние слова дались избранному тяжело и он еле договорил их прежде, чем воздух в его лёгких закончился и перешёл на сиплый, секундный свист.       — Пытаешься меня обмануть? — вскинул бровь Драко, оценивающе смотря на собеседника, — Понимаю. Сдаваться не в твоих приоритетах, но неужели ты настолько слаб умом что думал, будто я способен поверить в подобные слова после стольких лет вашей дружбы? — голос слизеринца пришёл в норму, а взгляд источал только презрение и скуку, — Так в чём подвох, Поттер?       — В том то и дело, подвоха нет. Я долгие годы тешил себя мыслями, будто мы можем быть вместе. Будто это возможно. А на самом деле, ей нужен некто, кто способен её понять. Не такой проблемный как я, — сбавив голос, ответил Гарри, опустив голову.       Он понимал, что подобные слова ни что иное как попытка убежать от самого себя, вечно преследующего с самого момента обучения в Хогвартсе. Или, даже с самого рождения.       Сознание Поттера ломалось в этот момент.       Верить ли ему самому в истинность сказанных слов или пытаться сделать вид, что он блефует даже для собственного разума?       Пытаться ли бороться за ту, в расположении которой к нему он столь подло перестал быть уверен?       Что если всё это просто жалость? Что если я никогда не был нужен, ведь не слышал открытого признания и той, поистине интимной душевной близости, что бывает между горячо привязанными друг к другу людьми?       О, Боги, так остервенело ломающие мою Вселенную и сжигающую её как пламя моих врагов все эти годы испепеляло душу… За что такая жестокость? За что даже я сам не смею быть уверенным отныне ни в чём?!       Дочь Тёмного Лорда…       Единственная, кого принимает моё сердце и отторгает вновь…       Тысячи оправданий словно снежный ком накрывают меня с головой, но острые осколки реальности возвращают меня назад…       Она не моя…       Она принадлежит Тьме, даже если сама не ведает этого…       — Я не верю тебе, Поттер, — прервал его размышления Малфой, испепеляя взглядом, — Ты никогда не мог сказать ничего с полной уверенностью, от своей души. Даже сейчас. Прикрываешься какими — то, только тебе понятными мыслями и устремлениями, вместо того чтобы просто дать чёткий и ясный ответ. Ты слабак. Не знаю, как она вообще могла находиться в твоём обществе, — с презрением сплюнул маг, — Если я не имел смелости приблизиться к ней, то прекрасно понимал отсутствие у неё внимания ко мне. Не ныл в подушку о том, что внимание Гермионы принадлежит другому человеку. Всё это время я искал наиболее благоприятные пути выхода из сложившейся ситуации чтобы добиться поставленной цели. И лишь когда понял, что всё бесполезно, убил главную причину нашей разлуки и моей слабости — собственного отца. Мне было плевать на текущую в наших венах кровь, на её чистоту и неоскверненность. А знаешь почему, Поттер? Да потому, что ради Гермионы я готов осквернить что угодно! Попрать любые принципы, правила, нормы и плюнуть в лица тем, кто недавно стоял рядом со мной! Только за один её одобрительный взгляд. А ты… Смеешь взвешивать на весах её отношение к тебе, придирчиво рассматривая его стоимость…       Неожиданно, внутри себя гриффиндорец почувствовал жжение, схожее с пламенем дракона, которым некогда на турнире он сам чуть не был опалён. Пафосность слов собеседника перекрывала рассудок волшебника.       «Он понятия не имеет о чём идёт речь! Не знает, кем она является и смеет говорить об этих вещах с высоко поднятой головой, словно осведомлён о каждом дне нашей жизни!» — ураганом пронеслось в голове избранного, кровь которого с каждым мгновением закипала всё больше от нахлынувшего на него негодования.       — Замолчи… — сквозь зубы прошипел Поттер, исподлобья глядя на собеседника.       — А что такое? Правда глаза режет? Уже чувствуешь собственную никчёмность? Я так и знал, что окружавший тебя ореол славы и величия, был придуман этим вышедшим из ума стариком и Северусом, который почему то не уничтожил тебя, когда была такая возможность… Из себя ты не представляешь ничего. Обыкновенный, — «пропитанные» ядом многолетней ненависти слова Малфоя, больно ударяли по сердцу Гарри.       Теперь он не стал бы защищать Дамблдора, зная о том, кем он является на самом деле, но Северус… Оказавшийся его отцом, тёмный маг не заслуживал сейчас такого отношения к себе. Хоть некоторое время назад, Поттер сам был готов уничтожить его.       Но теперь, Снегг не способен дать отпор, рассказать о так долго скрываемой правде. Всё что осталось от него, находилось в самом избранном и… нескольких десятках испещрённых мелким, змеевидным подчерком, страниц.       — Заткнись, Драко! — выкрикнул Гарри, — Ты понятия не имеешь о чём и ком говоришь! Ты ничего не знаешь! — резкая боль пронзила каждое нервное окончание в теле избранного, заставив его изогнуться, запрокинув голову. Его внутренний неумолимо захватывался сторонней силой, которую он не был способен преодолеть.       Поднимаясь к гортани, сгусткообразная и липкая энергия на мгновение лишила Поттера воздуха, сосредотачиваясь в его мозгу.       Теперь он видел мир иначе.       Каждый предмет, словно ожившее существо, представшее перед его взором.       Каждый звук, словно отдалённое пение древних заклинаний, в которых он узнавал себя.       Он слышал как текла кровь по венам его противника.       Слышал его дыхание, биение сердца и каждую мысль, скрываемую даже от себя самого.       Человек, ранее именовавший себя именем «Гарри» исчез. На его место встало иное существо, в котором таились воспоминания всех кого он знал и кого касался.       Северус…       Его бесконечное противостояние с Джеймсом и иными Мародёрами.       Боль, обида и… ненависть.       Его сила. Столь тёмная, что окунувшись в неё можно было утратить собственную идентичность, собственное эго и осознание себя в этом мире. Теперь Поттер был уверен, Северус — его отец и между ними существует неразрывная нить этой самой Тьмы. Первоначальной и неугасимой.       Она найдёт продолжение и путь, даже если будут закрыты десятки тысяч дверей.       Его мать — Лили… Рыжеволосая волшебница, стремившаяся к свету, но не осознавшая, что она является лишь частью всеобъемлющего естества, в котором нет подобных разделений. Судьба нашла её, уничтожив препятствия, созданные полумагами, ведь духовное влечение к истоку Тьмы, которым обладал Снегг не оставляло ведьму ни на мгновение.       Джеймс.       «Четвероглазый» подонок.       Теперь осознание его истинной, низменной сущности вышло на первый план всего существа Гарри, никогда не смевшего порочить честь своего «отца». Все поступки старшего Поттера стали известны избранному, как и его сокровенные желания о которых в приличном обществе не принято распространяться.       Джеймс и остальные мародёры, вторившие своему авторитету не были достойными учениками своих факультетов.       Не были они и достойными представителями магического мира.       Отбросы, возомнившие себя богами, которым всё прощал Дамблдор, закрывая глаза на их многочисленные проступки.        Именно сейчас стало предельно ясно, почему они практически неприкасаемы.       Вновь Джеймс и его сотрудничество с директором.       О, да…       За это старый маразматик с комплексом бога готов был простить многое.       Боль, вышедшая на первое место, пожирала испещрённую множеством ран плоть Поттера, старавшегося не замечать новые чувства.       — Что с тобой такое происходит, чёрт тебя подери! — выкрикнул испуганный Драко, отшатнувшись к ближайшей стене.       Но Гарри не расслышал его слов.       Полностью погрузившись в океан чужих воспоминаний, парень «глотал» их всё больше и больше, открывая для себя новые грани неизведанных ранее событий. Мог ли он подумать, что ранее известные истины — ложь?       — Круц… — начал Драко, но взмах руки Поттера полностью лишил воздуха соперника.       Пока тело аристократичного блондина билось в конвульсиях, воспрянувшая из глубин тёмного естества жажда истины возродилась с новой силой.       Медленно подойдя к противнику, Гарри склонился над его телом, аккуратно коснувшись лба, покрытого испариной.       — Покажи мне… — одними губами произнёс маг, взору которого открылся внутренний мир Малфоя.       — Но папа, я не хотел… — едва сдерживая слёзы, шепчет белобрысый ребёнок пяти лет, над которым возвышалась фигура холодного отца.       — Считаешь, что после совершённого достоин именовать себя Малфоем? — презрительно прыснул Люциус, скривив губы, — Я рассчитывал, что МОЙ сын будет моей гордостью. Но этого не произошло. Сопливый слюнтяй, жалеющий слуг!       Звонкий удар оглушил мальчишку, с трудом удержавшегося на ногах.       — Запомни, Драко. Если ещё раз я увижу в твоих глазах слабость или жалость, тебе не поздоровится. Ты лишишься всего и твоя мать не успеет помочь! Ты меня понял? — глаза тёмного мага горели яростью, заставляя его единственного сына вжаться в угол комнаты.       — Д — даа… Я понял… — испуганно прошептал Драко.       — Не слышу!       — Да! Я больше не ослушаюсь тебя, отец. Прости меня!       — Вот оно как было, — хмыкнул Гарри, едва коснувшись взглядом извивающееся от боли тело Драко. Взмахнув рукой, он прекратил действие заклятья, более внимательно рассматривая аристократа, — Сейчас я хочу чтобы ты добровольно открыл мне своё подсознание. Если этого не произойдёт, твоё развлечение повторится вновь. Хорошо?       Едва переводя дыхание, Драко бросил измученный взгляд на Поттера.       — Ты… не имеешь права… Они… тебе не принадлежат…       — Действительно? Как и те слуги, которыми ты не имел права распоряжаться самостоятельно даже имея фамилию? — вскинув бровь, меланхолично спросил избранный, разглядывая оппонента, — Если откроешься мне, больно не будет. Обещаю.       — Н — не… Х — хочу… Н — нет… Оставь меня…       — Я бы сказал, что тоже не хочу причинять тебе боль, но это будет ложью. Мне безумно нравится когда ты беспомощно дёргаешься на полу, пытаясь контролировать свою боль. Но ты слишком слаб для этого. Как оказался слаб и для того чтобы сопротивляться своему отцу. А теперь, покажи. Мне, — вновь коснувшись лба, более тихо сказал Поттер, но сознание Драко сопротивлялось постороннему вмешательству.       — Вот оно как… Не могу сказать что мне жаль, — прошептал Гарри, потерев руки, — Круцио.       Оглушительный вскрик отразился от углов комнаты, но не тронул замедлившего ритм, сердца гриффиндорца.       Ни в первые пять минут       Ни в последующие пятнадцать.       Крики прекратились. На них у Драко уже не было сил. Он лишь слабо стонал, предчувствуя скорую кончину.       — Давай попробуем ещё разок. Покажи мне… — ласково прошептал маг, смотря в обезумевшие от нескончаемой боли глаза блондина.       В этот раз его подсознание открыло все события, которые он столь яро берёг от других.       Фигура Гермионы плавно «плыла» по коридору.       Копна кудрявых волос то касалась плеч, то вновь поднималась в тон её походке.       «В этот день она счастлива… — подумал Драко, заворожённо наблюдавший за ведьмой со стороны, — Надеюсь, она не заметит меня…»       Малфой понимал, что не должен находиться в этом месте, ведь это крыло в первый семестр принадлежало только дамскому сообществу, имевшему особые заслуги перед школой и получивших возможность пройти некий особый курс магии.       «Если она меня застукает, будет весьма плохо…» — пронеслось в голове слизеринца, прежде чем взгляд Грейнджер коснулся его глаз.       На несколько мгновений воцарилась тишина, после которой глаза ведьмы заискрились искренним негодованием.       — Ты как смеешь тут находиться, Малфой?! — преисполненный ярости голос показался волшебнику настолько оглушительным, что он впал в ступор и замолчал, — Я вообще — то с тобой разговариваю!       — А что, здесь нельзя ходить?! — решил перейти в наступление Малфой, но уже через несколько мгновений проклинал выбранную тактику.       — Этот корпус закрыт для других учеников. Тем более, мужского пола. Я не слышала чтобы профессор Макгонагалл говорила о подобных исключениях. Тем более, в твоём лице. Я бы запомнила это, — на несколько мгновений Драко показалось, что ведьма сбавила обороты и её голос стал значительно спокойнее, а взгляд заинтересованным.       «Это мой шанс заобщаться с ней…» — подумал Малфой, внутренне возликовав от подобной возможности, но голос отца раздался внутри его мыслей: «Если ты посмеешь общаться с грязнокровкой, пожалеешь!»       Волшебника сковал страх перед отцом.       Бросив взгляд на стоявшую Гермиону, Драко гордо вскинул голову.       — Значит, прочисть уши, грязнокровка! Считаешь, что Я обязан отчитываться перед тобой?!       Гермиона отшатнулась от Малфоя, словно её ударило током.       — Как ты… смеешь… — одними губами прошептала ведьма, захлёбываясь от обиды, — Хогвартс отрыт для всех учеников, любых смешений крови, потому что магический талант не зависит от этого!       — Можешь тешить себя этими иллюзиями, — презрительно сплюнул Драко, — Мне прекрасно известно о том, для кого открыты все дороги магического мира, потому что мой отец знает всех, самых влиятельных магов этой эпохи. Подобные тебе никогда не войдут в их число!       — Эй, Драко! Ты что здесь забыл? — вмешалась в разговор ведьма с факультета Когтевран. Чистокровная волшебница и самая сильная представительница своего потока, — Хочешь чтобы на мой крик сбежался весь профессорский состав и тебя прозвали извращенцем, а? — голос старшекурсницы звучал насмешливо, а взгляд нахально блуждал по фигуре аристократа, — Тот самый Драко Малфой — порицатель неправильных волшебников, подсматривает за Гермионой Грейнджер. Как это мило. Думаю, всей школе будет интересно это узнать, как думаешь?       Представив реакцию своего отца, до которого неминуемо дойдут слухи об увлечении его сына, у слизеринца встал ком в горле, который он никак не мог проглотить. Одна оплошность лишит его великодушия главы семейства, который только недавно стал смотреть на него как на собственного сына.       И всё из — за чего?       Из — за того что он не смог взять под контроль собственные эмоции.       Стараясь выглядеть равнодушным к словам девушки, Малфой взмахнул волосами, вперившись взглядом в собеседницу.       — Я думаю, что тебе надо держать рот на замке, если ты желаешь так же ловко желаешь мухлевать с травками для зелий, — внезапно всплывшее воспоминание, рассказанное Люциусом было очень кстати.       Изредка, Люциус любил сливать своему сыну компромат чтобы тот имел некоторые рычаги воздействия в ненавистной Пожирателю школе.       Услышав брошенные Малфоем слова, старшекурсница наклонилась вперёд, словно готовясь к прыжку. Её глаза горели огнём ненависти к избалованному мажору, к которому она испытывала искреннее презрение из — за отсутствия в последнем силы.       Она догадывалась, что гадёныш знал о её не вполне легальном «хобби», но не думала, что он осмелится сказать об этом при всех. Сейчас было не самое удобное время для выяснения отношений с ним, поэтому она лишь презрительно прыснула:       — Твой всеславный папашка тоже не ангел, — после этих слов поспешила ретироваться, оставив обиженную Гермиону с Малфоем наедине.       Сознание кричало: «у тебя есть новый шанс! Не упусти его!», но Драко струсил.       Его охватила паника.       Он слишком нашумел, стараясь казаться невидимкой и теперь должен поскорее покинуть это место.       Бросив быстрый взгляд на гриффиндорскую ведьму, Драко покинул запретный для него корпус.       Всю дорогу его обуревали мысли о произошедшем и его чувствах:       «Если бы отец не был так строг по отношению к смешению крови чистокровных с… Я бы уже давно заполучил бы её! Мне ничего это не стоит. Никто не является преградой. Кроме отца. Чёрт бы его побрал. Если кто — то с моего факультета узнает о подобной вылазке, я должен быть готов. Надо придумать нормальную отговорку…»       Вернувшись в реальность, Поттер всматривался в осунувшееся от боли лицо Драко.       — Действительно. Кто бы мог подумать, что ты полюбишь Гермиону. Твой план кажется более ущербным чем мои попытки ухаживать за ней, — отстранённо отозвался Гарри, выпрямляясь в полный рост, — Честно, не думал что такое количество неудачников пускают слюни в её сторону. Мне в самом деле стоило быть порасторопнее. Ничего, я придумаю для тебя твоё будущее. Можешь положиться на меня.