Часть 35
25 марта 2024 г., 17:18
***
Чувствуя как слабость охватывает тело, Поттер шумно выдохнул, откидывая голову назад, заставляя себя оставаться в сознании настолько, насколько это было возможно для него в данный момент. На его глазах заклятый враг менялся. Задумывался. Был готов слушать. Ради этого стоило пожить ещё хотя бы несколько минут. — Ты наконец — то уверен… — сказал избранный, смотря на сосредоточенное лицо недавнего оппонента, который лишь коротко кивнул. — Хорошо. Мне стоит начать. Рассказ будет длительным, но уверяю, он того стоит, — вдохнув побольше воздуха в лёгкие, Поттер приступил. Когда я впервые узнал историю моего чудесного спасения, было сложно переварить её… самостоятельно. Разумеется, будучи сопливым мальчишкой, я очень многого не знал о Волан — де — Морте, особенностях его силы, крестражах и том, что сам являюсь им. Поэтому объяснить собственные сны о деяниях их Лодра тоже не мог. Видя расплывчатые, практически иллюзорные для моего сознания картины, я списывал их на переутомление и постоянное давление со стороны моего окружения. К собственному стыду, только тебе сейчас признаюсь в одном грехе, который не рассказывал даже Рону и Гермионе… — на несколько мгновений Поттер замолчал, кусая губы и отведя взгляд в сторону. Драко явственно видел, что гриффиндорец не особо желал вспоминать об этом, но сложившиеся обстоятельства заставляют делать это. — Очень многие из видений я не рассказывал, — на одном дыхании выдал волшебник, на несколько мгновений зажмурив глаза. Слизеринец был обескуражен подобным поворотом событий. Лишь однажды, когда он готовился к убийству Дамблдора и искал любую информацию о слабых местах Поттера, Астория по его просьбе выведала через многочисленных знакомых о том, что избранный страдает видениями, способными сбываться. И после этого очкастый чудик утверждает, что не рассказывал о большинстве из них своим друзьям? — Ты несёшь бред, Поттер, — привычно презрительным тоном ответил Малфой, но его голос предательски дрогнул. — Я в курсе, что ты настолько особенный, что мог видеть нечто, опережающее настоящее время. Но я ни за что не поверю, что ты не рассказывал о них своим недавним помощникам. — С твоей стороны это вплоне резонно, так как я действительно всегда докладывался Гермионе о том, что мне удавалось узнать. Её мозги варили лучше моих, и она могла видеть детали, которых мне было не узнать даже спустя десятилетия. Но… многие видения я не мог рассказать никому… До сих пор молюсь, чтобы на уроках окклюменции Снегг, точнее… мой нежданный папочка, не узнал о них, — скривил губы магик, вновь тяжело выдыхая. Пропустив мимо ушей слова избранного о Северусе, Драко остался на прежней позиции и продолжил настаивать: — Нет ничего такого, что ты не мог бы открыть в моменты вашей нужды при борьбе за Хогвартс. Когда рушился мир, Тёмный Лорд набирал силы, ты говоришь о том, что не договаривал информацию своей стороне? — Это началось задолго до сражения в школе! И да, есть! — внезапно разозлившись, закричал Гарри. Его негодование от неверия младшего Малфоя переполняло чашу терпения сильнее, чем когда — либо. — Я же не мог сказать им о том, что мне снился ты! На последних словах Драко будто пронзило током. Он не заметил, как самопроизвольно от негодования, смешанного с шоком, открылся рот, а брови поползли вверх. — Чего — о — о?! Что ты мелешь, придурок?! — Не в том смысле, о котором ты думаешь. Угомонись, — резко осадил его Поттер, морща нос. — Но уже одна твоя реакция говорит о том, что правильно я сделал, никому не рассказав об этом. Верить в мою непредвзятость стало бы сложнее даже мне самому. А так, я все эти годы убеждал себя в том, что из — за чрезмерного стресса и частого взаимодействия с тобой мне снится нечто подобное. Даже спрашивал ненароком у Гермионы, снятся ли ей другие студенты. Она говорила, что достаточно часто и не всегда в приглядном свете. — В каком же… свете я тебе снился, позволь узнать? — оборвал его речь Драко, смотря испепеляющим взглядом и пытаясь скрыть стыдливый румянец на щеках, который не мог остаться незамеченным для избранного. — Смущаешься? — с ухмылкой спросил он, на что услышал отборную брань. Волшебник обожал злить аристократичного мажора, видя, как на холёном лице отображаются обычные человеческие эмоции искреннего гнева, страха и стыда. — Не волнуйся. Там не было ничего такого, за что ты мог бы волноваться. — Хорошо, что у тебя хватило мозгов не говорить об этом другим. Если бы мой отец узнал… -… то точно выгнал бы тебя из фамильного замка, лишив всего наследства, — подхватил Гарри, улыбаясь ещё шире. — Жаль, что я не использовал столь замечательную возможность. — Заткнись, Поттер! Меня могли вышибить из замка за что угодно при жизни отца, но чтобы в качестве причины выступил ты… только через мой труп! — Возможно, что события бы развернулись иначе, — посерьёзнев, добавил магик, подпирая слабеющее тело руками. — Те видения содержали отрывки, касающиеся тебя, но, как я говорил ранее, не мог придавать значения многим деталям, из — за того, что не владел полной информацией о наличии крестражей и возможности становления ими магов. Особую роль сыграли откровения Снегга, его воспоминания, которые он передал через дневник, и видения, оставленные в качестве самого главного неопровержимого доказательства. Он желал, чтобы я не только узнал об этом сам, но и рассказал тебе. Лишь впоследствии, сумев самостоятельно проанализировать всю открывшуюся информацию, до меня стали доходить факты, ранее ускользавшие от внимания. Картина произошедшего собиралась кусочек за кусочком, пока не стала относительно цельной. — Почему он сам не рассказал мне о том, что якобы показал тебе? — огрызнулся Малфой, но магик спокойно ответил: — Если бы он показал тебе, то во — первых, ты бы не поверил в истинность увиденного, посчитав, что Снегг пытается задурить тебе голову. Я же знаю, что после твоего задания убить Дамблдора, ты не особо доверял ему, видя в лице Северуса только соперника. Во — вторых, расскажи он события, касающиеся только тебя, ты не смог бы проанализировать их так, как сделал я. Сейчас ты всё поймёшь. В тот злополучный вечер моя мать закрыла меня от заклятья, использовав магию, не принадлежащую волшебной палочке. Ту, за которой охотился Дамблдор и Волан — де — Морт. Но при этом часть его души попала в моё тело, даруя многие способности, которыми я не мог владеть в силу происхождения. Способности, которые принадлежали Тому Реддлу. Одна из них касалась его воспоминаний. Поисков, которым он посвятил всю свою жизнь в надежде, что она не оборвётся, как миллионы жизней ненавистных ему маглов. Желая стать бессмертным, Волан — де — Морт, он готов был использовать любую возможность и магию. Разумеется, не мог не чувствовать, что в Лили силы древних. Если ты захочешь, я расскажу тебе о том, что это за сила, подробнее после, но ровно настолько, насколько сам обладаю этим знанием. Далее… пока тело моей матери холодело, Волан — де — Морт тщетно пытался вырвать хоть что — то из него, что сделало бы его могущественнее, сильнее и опаснее. Не удалось. Зная, что убивать придёт именно Реддл, мама обезопасила нас обоих. Но по — разному… Меня — от вмешательства его магии и физического касания, о котором позднее он говорил мне на кладбище при прохождении Турнира Трёх Волшебников. А себя — от возможности отнять её силы. Время шло, магия Лили рассеивалась, и ему было необходимо срочно что — то предпринять. Он вызвал первого, кто пришёл в голову — твоего отца. Тот примчался на зов сразу. Волан — де — Морт приказал ему извлечь из Лили силу древних, которой она обладала, и передать ему, предполагая, что иные Пожиратели могут касаться её. Но сила атаковала Люциуса, сработав, подобием проклятой печати, поражающей любого тёмного, который посмеет к ней прикоснуться. Так как твой отец является тёмным, она сработала и он не смог исполнить задания, за что мгновенно попал в немилость своего хозяина. Было бы достаточно просто, если бы я остановился на этом. Но… невероятно чуден мир магии и его обитателей. В тот вечер Люциус понимал, что его больше не ждёт светлое будущее в рядах Пожирателей Смерти, и Волан — де — Морт будет предпринимать множество попыток для искоренения его семьи. На тот момент у него уже был ребёнок, которому исполнился год и несколько месяцев. Единственный наследник, которого, как думал сам Люциус, он никогда не дождётся из — за вашего семейного проклятья. Не удивляйся, о наличии такового мне стало известно сравнительно недавно, но я вновь сопоставил факты. Как видишь, учусь на своих ошибках. Ближе к теме. Он желал спасти тебя, жену и, разумеется, себя. Поэтому решил бежать. Возможно, впервые не задумываясь о принадлежащем ему богатстве. Только он никак не мог предугадать, что в тот вечер Лили посетит не только он со своим Лордом, но и ещё один человек… — Кто?.. — хриплым голосом спросил Драко, предчувствуя, что развитие событий становится непредсказуемым и напряжённым для его привычного понимания. Парню было страшно узнать истину, но в то же время, видя серьёзность на лице своего врага, — необходимо. Это был единственный шанс узнать правду о себе. Правду, которую он желал. Знал, сейчас Поттер честен с ним, как никогда. Доброжелательно кивнув готовности Малфоя, Гарри продолжил: — Северус… Он не мог не прийти к ней… Увидев распростёртое тело единственной возлюбленной, его душу пронзило сильнейшее горе от невосполнимой утраты. У него остался только я — сын, тайну о котором никому нельзя было открывать. Сын, которого нельзя было забрать себе, как напоминание о том, что некогда он был счастлив. Всего лишь однажды… Обладая невероятной силой, в тот вечер Снегг не только сумел почувствовать энергетические следы присутствовавших там людей, но и воссоздать в сознании полную картину произошедшего. Так он узнал о ситуации с твоим отцом, и в его голове созрел гениальный план. Желая спасти лучшего друга, он поспешил в поместье Люциуса и застал его, собирающего вещи. Тот был обескуражен неожиданным появлением Северуса, но с готовностью рассказал всё произошедшее в доме Поттера в деталях, которые его ночной гость и так уже прекрасно знал. Беснующаяся Нарцисса была готова продать душу любому, кто дал бы гарантию твоего существования. Бегая по дому, она своим телом старалась закрыть единственного ребёнка от всего мира, зная, что в эту ночь уже погибла мать, желавшая спасти своё дитя. Их Лорд не готов был останавливаться, а поражение мужа было росписью в их общем смертном приговоре. Люциус тоже понимал это. То видение раскрыло мне, как он обессиленно упал в кресло, словно заклятье твердя Северусу одно и то же: я не убивал её… Клянусь тебе… Я не убивал… Я не сделал бы этого даже из страха перед Ним. Помня о нашей дружбе. Я не убивал… Снегг знал, что он не лжёт. Так же он знал и то, что стоит им сбежать, как Волан — де — Морт обязательно настигнет их и уничтожит, не пощадив никого из членов семьи в назидание остальным приспешникам. Отчаянна ситуация требовала не менее отчаянного решения. Искушённый в тёмных искусствах, Северус предложил твоим родителя его. Он рассказал, что в тот вечер никто не смог бы притронуться к Лили и мне, и дело было не только в том, на чьей стороне выступал бы такой человек, но и в том, какой силой он обладает. Отец пояснил, что Лили оставила возможность забрать искомое Волан — де — Мортом только тому, кто сам обладает аналогичной по происхождению силой. Она знала, что таким человеком является только он — её первая, единственная и запретная любовь, от которой был рождён я. Северус успел собрать оставшуюся силу, но знал, что не может сокрыть её в себе, так как с большим трудом скрывал собственный истинный талант. Он сказал, что может вложить эту силу в тебя, соединив наши судьбы между собой. Существование каждого будет залогом для жизни и благополучия другого. Даже если с одним из нас что — то случится, и он будет находиться далеко, через воздействие на второго можно спасти потерянного, даже если тот больше на грани смерти, чем жизни. Северус сказал, что ты с вероятностью в сто процентов попадёшь на Слизерин. Я, как его сын, тоже. Несмотря на то, что Лили была с Гриффиндора, она обладала всеми качествами, присущими Слизерину. Сделав предположение, Снегг сказал, что распределение её на Гриффиндор могло быть вмешательством Дамблдора, не пожелавшего соединения моей матери с отцом на одном факультете. Сам же он останется преподавателем в школе. Таким образом, оба ребёнка будут под постоянным присмотром, а он позаботится о нашем развитии и безопасности. Нарцисса была счастлива открывшейся возможности и сразу согласилась на соединение, фактически, наших с тобой душ. Несмотря на то, что Люциус был ярым приверженцем чистоты крови в тот момент он сам прекрасно понимал, что это лучший шанс, выпавший ему в ту злополучную ночь. Искренне привязанный к Северусу, Малфой старший был благодарен за помощь и согласился. Произошедшее тогда в вашем особняке осталось в строжайшей тайне, а ты получил невероятную силу, ради которой любой из ныне живущих магов готов был бы отдать жизнь. Когда мы попали в школу, ты почувствовал необъяснимую тягу ко мне с первых минут, поэтому пожелал срочно познакомиться. Возможно, ты не поверишь мне сейчас, но я почувствовал нечто схожее. Ты был как брат. Утерянный, но от того не менее родной. В тот момент был уверен, что должен принять твоё приглашение о дружбе. Быть рядом. Словно желал наверстать упущенное в разлуке время. Но… твои слова о Уизли… У меня проснулся характер матери, не терпящий подобных вещей. В некоторой степени победе над ней и Северусом самого Дамблдора способствовало именно упрямство мамы, не пожелавшей давать Снеггу второй шанс. Неожиданное расхождение с тобой вынудило меня просить шляпу перевести меня на Гриффиндор, хотя она указывала на необходимость Слизерина. От страха оказаться с невольным врагом, то есть тобой, на одном факультете, я нечаянно использовал силу, и она приняла нужное мне решение, поразившее Северуса. Он не ожидал, что его план настолько повернёт в иное русло. Тем более слабое дуновение древней магии ощутил и Дамблдор, осознавший, что пора действовать. Следить за собственным сыном на факультете, где в качестве декана выступает враг — проблематично. Пытаться действовать более открыто — чревато плачевными последствиями для всех нас. Он получил возможность, не скрываясь, помогать только тебе. Годы шли, и его невидимый патронаж надо мной не прекращался, но… подпав под влияние Дамблдора, я менялся. Становился иным, непохожим на него в молодости. Применяемые на мне зелья делали своё дело. Справляться с чудовищным характером для Снегга, не имевшего права раскрыть истину о нашем родстве, было невыносимо. Он пытался вывести меня из себя, спровоцировать видения. Стал обучать окклюменции. Но… власть Дамблдора была сильнее. А когда я атаковал тебя сектум семпрой, Северус был полностью обескуражен. Он видел, что и частница души Волан — де — Морта приобретала надо мной такое сильное влияние, что даже наша с тобой связь не останавливала меня. В тот день ты мог погибнуть… — на этих словах, Гарри запнулся, что не осталось незамеченным для Драко, всматривающегося предельно серьёзное лицо избранного, на котором отразилась глубокая печаль и сожаление. Взяв себя в руки, магик продолжил, — Снеггу пришлось не только лечить тебя, но и собирать «расплескавшуюся» силу, которую мог заметить Дамблдор. Он и заметил… Стал искать возможность подобраться к тебе и использовать. Отцу вновь пришлось идти ва — банк. Быть готовым, что наличие у него аналогичной силы будет рассекречено, но он не мог остаться в стороне. Использовав все знания тёмных искусств, которыми обладал, он проклял Дамблдора, ухудшив его положение с более ранним проклятием, нанесённым Волан — де — Мортом. Позднее неоднократно проникал в сознании значительно ослабшего Альбуса и внушал необходимость умереть. Воля отца к этому была настолько сильна, что он сам перестал чувствовать себя живым, полностью отождествив со смертью, которая должна настигнуть директора как можно скорее. Чувствуя разрушение собственной личности, Северус по капле использовал принадлежавшую ему древнюю магию. Это сработало. Дамблдор поведал отцу о своём намерении умереть, но на Астрономической башне вновь чуть не разрушил его планы, пытаясь склонить тебя к совершению этого деяния. Подлый старик успел догадаться о двойной игре Северуса и том, что все годы своего служения он скрывал нечто, что ему было так желанно знать. Поэтому желал причинить непоправимый ущерб каждому, кто посчитал себя более искусным стратегом. Он знал, что как только ты совершишь убийство, находящаяся внутри сила сведёт тебя с ума, а потом и уничтожит. Северус успел всё сделать раньше и спасти нас с тобой… Он не считал себя способным выжить. Дав непреложной обет Нарциссе, он должен был помочь тебе с выполнением задания Волан — де — Морта, если ты не сможешь убить Дамблдора сам. Но… лишь он знал о том, что тебя нельзя позволять делать это. Убив самостоятельно, отец испытал разрыв собственной души, так как никогда ранее не совершал убийства. Всё это время он искусно стирал память Пожирателей об их наиболее значимых злодеяниях, если существовала такая необходимость и не было лишних свидетелей, присваивая совершённое себе. Разумеется, он рисковал. Волан — де — Морт мог проверить заклятья на его волшебной палочке и открыть правду. Но отец научился изворачиваться, подобно Нагайне своего хозяина, заменяя истинные воспоминания ложными и представляя всё только в выгодном для него свете. Но даже это не спасло его от следствия убийства. Истинная сила стала сочиться наружу и уничтожать его. Северус знал, что ему не прожить долго, но до последнего делал всё, чтобы обезопасить нас. Когда он лечил тебя, то отдал часть своих сил, заранее предугадывая свой конец. Мне же передал бОльшую часть сил через дневник. Видения о том, что я только что тебе рассказал, посещали меня во снах, но я считал всё это бредом. Воздействием Волан — де — Морта на меня и никому не рассказывал. К слову сказать, переданные силы открыли мне доступ к воспоминаниям отца. Плюс к тем, которые он лично описал в виде текста. На несколько минут наступила тишина. Драко молчал, пребывая в шоке и Гарри прекрасно понимал его. Когда ему самому впервые удалось узнать подобные откровения, избранный не мог поверить в истину. Не мог принять её. Не мог даже позволить себе сделать этого. — Мы с тобой… объединены? — нарушив тишину, одними губами спросил аристократ, лицо которого стало бледнее прежнего. — Да. — Почему ты раньше не сказал мне об этом?! — теряя контроль над своим состоянием, закричал Малфой. — Я представлял твою реакцию, потому что сам получил аналогичную. Но в моём распоряжении находились отрывки памяти Северуса об этих событиях, которые подтверждали хотя бы относительную истинность произошедшего. У меня был иной план. Я хотел, чтобы ты понял всё сам. Ощутил собственными эмоциями, душой. Сколько бы попыток не было предпринято мной для твоего знания, от врага ты не почерпнул бы ничего! Я пытался показать тебе… Когда мы сражались, наносил достаточно лёгких повреждений, чтобы ты мог увидеть мою созависимость от твоего состояния, но ты был слишком зол. Сосредоточен на ином и ничего не понял. Поэтому я решил привести тебя сюда… — Не может быть… — Может, — спохватился Гарри, заглядывая в глаза своему собеседнику. Сейчас он не мог позволить себе упустить долгожданную нить разговора. Если не сейчас, то этого не произойдёт никогда. Домашний мальчик струсит и вновь уйдёт в свой мир, рискуя никогда не вернуться. — Я могу многое показать и доказать, если ты будешь готов принять себя настоящего до конца и не отринешь ту истину, что открывается. — Зачем всё это?.. — словно в тумане прошептал Малфой, но Поттер резко дёрнул его за руку, заставляя сесть рядом. Положив руки на плечи недавнего оппонента, он стал всматриваться в его лицо. — МЫ получили шанс всё изменить. Восстановить справедливость. Изменить свою жизнь. Сколько времени было потеряно в нашей бессмысленной вражде? Сколько безумия пролилось на наши семьи и истинных близких, не заслуживших подобного отношения. — Мой отец… Я убил его… — Он желал причинить вред Гермионе. Ты ведь дорожишь ей? — спросил Гарри, внимательно наблюдая за реакцией аристократа. — Да… — Тогда не о чём сожалеть. Ты спас её, и она точно тебе благодарна. Как и я благодарен за её спасение, ведь в те мгновения меня не было рядом, и успеть не было возможности. Если хочешь, я помогу тебе не винить себя ни в чём. Но… для жизни, развития сил и настоящего магического становления нам обоим нужно существовать и быть на одной стороне. Воспоминания Северуса точно дают понять: мы — две стороны одной медали, две силы одного разума. Вражда принесёт нам погибель… Никто в школе не рассказал бы нам подобного. Это не предусмотрено магической системой,для которой мы оба стали изгоями, — внутреннее безумие вновь накрывало рассудок избранного, пытавшегося донести до аристократа свою правду. Драко до конца не мог поверить происходящему. Он желал знать и теперь знает. Желал бы отмотать время назад? Нет. Сейчас он находил невероятные, но всё же объяснения собственной жизни, в которых так нуждался и которых из — за собственной трусости не рассказал ему отец. Мама… Всё делала для него, и он понимал её позицию. Она жила ради благополучия сына, забывая обо всём вокруг. Рассчитывала, что хоть это обойдёт их стороной. — У меня есть идея, как действовать дальше, — прошептал практически обессиленный магик, облокачиваясь об камень неподалёку от Драко, который тоже слабел буквально на глазах. — Стоит поболтать об этом позже, Поттер, — ответил слизеринец, с трудом поднимаясь на ноги и подтягивая за собой собеседника. — Даже не верю, что делаю это… — процедив сквозь зубы, добавил он, поворачиваясь спиной и хватая Гарри за руки так, чтобы он мог зацепиться за его шею. Сил сопротивляться у магика не было, поэтому, проделав эти манипуляции, они двинулись в путь. Едва переставляя ноги, младший Малфой боролся с непреодолимым желанием потерять сознание, но понимал, как только сделает это, они оба погибнут. Ожидать в Ущелье Потерянных от кого — либо помощи — глупо. Заклятья поиска не распространялись на это место, и рассчитывать приходилось только на себя. Спустя минут пять подобного пути, избранный подал голос: — Отпусти меня. Я пойду сам, или мы упадём оба. — Твоё самомнение о себе меня всегда поражало, — пробубнил Драко, резко вытирая капли пота, застилающие глаза и мешающие двигаться вперёд. Воспользовавшись замешательством спутника, Гарри стал изворачиваться, причиняя максимальное неудобство для собственного удержания. — Кто бы говорил, Малфой. Отпусти! Всё должно быть попеременно! С трудом удерживая гриффиндорского ставленника, аристократ окончательно остановился, непривычно аккуратно опуская свою ношу на землю и шумно выдыхая воздух. — Осталось немного. Думаю, выход там, — махнул блондин, усилием воли заставляя себя оставаться в сознании. Но делать это становилось всё труднее с каждой минутой. Поттер не стал долго размышлять. Поднявшись, он совершил аналогичные действия по отношению к Драко, закидывая его на спину и двигаясь вперёд вопреки дозволению самого юноши. Чтобы тот не слетел на землю, избранному приходилось крепко сжимать его запястья около своей шеи, попутно угрожая наспех выдуманной расправой. — Успокойся. Во мне сейчас чуть больше сил, чем в тебе. Наслаждайся поездкой. Когда ещё тебя так покатают. — С чего это в тебе больше сил, раз мы, по твоим словам, одинаковые? — встрепенулся Драко, но убрал лишние действия, чтобы не причинить боль своему «носителю». — Попозже расскажу, если захочешь узнать, — отмахнулся Гарри, вспоминая, что некоторая доля остававшегося внутри него безумия давала необходимые силы, о которых Малфою пока не нужно было слышать. Тем более терять даже крупицы своих запасов он не хотел, не зная, как повернётся их хождение.
